Ведьма Алика. Пульс темной магии

Иллюстрации на обложке Бориса Аджиева

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Александра Власова, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1. Совпадения

Это была последняя клиентка Алики в тот день, и прием почти подошел к концу, судя по тому, что они обсуждали одно и то же уже не по второму – кажется, по пятому кругу. Мерно потрескивал искусственный камин, на диване расположились многочисленные подушки и пледы, но гостья ведьмы осталась равнодушна к уюту. Она представляла собой живой контраст обстановки.

Клиентка напоминала воробья, которого только что окатило грязной водой из лужи – короткие взъерошенные волосы и полтора метра роста лишь закрепляли образ. Алика не переставала удивляться, как в такой хрупкой девушке может поместиться столько злости и ярости.

Соня вновь метнула на ведьму разгневанный взгляд исподлобья. Существуй магия в том виде, в каком показывают в кино, он обратил бы Алику в горстку пепла.

– Моя свекровь! Я точно знаю, она здесь замешана, – упрямо прошипела клиентка.

И снова одно и то же.

Ворожея вздохнула. Алика уже начала терять надежду достучаться до Сони. Самое сложное в таких случаях сохранять необходимую для работы отстраненность и беспристрастность. Раздражение на твердолобость собеседницы, желание что-то доказывать, даже сочувствие – профессиональная ведьма ни на что из этого не имеет права.

– Сожалею, – покачала головой Алика, – но мать вашего мужа ни при чем.

Судя по раскладам, свекровь клиентки была не самой приятной женщиной – вздорной, властной, скандальной. Она способна на мелкие пакости, а еще на дух не переносит Соню. Но достаточно ли скверного нрава для бездоказательных обвинений в ворожбе?

– У меня выходит, что ваша свекровь… – ведьма еще раз бросила взгляд на выцветшую фотографию надменной, молодящейся дамы, – даже магией не владеет. Ее вины в трагедии нет. В вашем ритуале произошла ошибка. Из-за нее клиентка умерла. Сожалею.

Алика всего лишь выполняла свою работу, но ее внутренне покорежило от того, насколько жестоко и грубо прозвучал собственный вердикт. Лицо клиентки на миг исказилось от непереносимой боли, словно девушку ударили шокером.

Как ведьма ни пыталась абстрагироваться, в сердце юркой змеей уже вползла жалость. Ситуация осложнялась тем, что Алика знала Соню как неплохую колдунью. Старательную, трудолюбивую, умную.

Но во время ритуала список многочисленных достоинств и прекрасных душевных качеств не имел никакого значения. Магия не прощает ошибок и не входит ни в чье положение. Это жесткая, безэмоциональная и бескомпромиссная система.

Силам безразлично, из-за чего эзотерик принес позолоченный кубок вместо золотого – хотел ли он обмануть своих покровителей или самому в магазине всучили фальшивку.

«Вылетели» из головы слова заговора потому, что горе-маг поленился их как следует вызубрить, или же от волнения – все имеет последствия. Порой фатальные.

Сонин случай как нельзя лучше иллюстрирует: безопасной ворожбы не существует. Простая чистка обернулась смертельным исходом, но разум практика отказывается верить в произошедшее. Сонину реакцию можно смело описывать в параграфе учебника на тему «Как работают психзащиты».

Слова Алики не достигали ее сознания, они разбивались о невидимую стену, что клиентка возвела между собой и неприглядной реальностью. Соня тем временем горячилась, спорила, клялась, что не могла допустить ни единой оплошности…

И, конечно, ее психика давно определила, на кого свалить вину. Так, попробуем зайти с другой стороны.

– Вы уверены, что в книге ритуал описан полностью? – осторожно уточнила Алика. К сожалению, порой авторы гримуаров упускают значительные детали, чтобы в руках неопытного человека ничего не сработало или сработало криво.

Их аргумент прост – естественный отбор. Дуракам нечего делать в магии. Лицо Софьи побледнело от гнева и пошло пурпурными пятнами. Накопившееся эмоциональное напряжение вырвалось наружу в виде давно назревавшей истерики.

– За кого вы меня принимаете? – завизжала девушка, переходя на ультразвук. – За неофита, который не в состоянии провести простейшую чистку? Я делала ее тысячу раз! Свекровь спит и видит, как меня очернить, сжить со свету. Она знает, чем я занимаюсь. Тварь специально после чистки, пока не поставили защиту, навредила моей клиентке! Но не беспокойтесь, я найду на нее управу! Я, я!..

Алика пожалела, что не записывает ее на диктофон. Порой, чтобы осознать абсурдность собственных идей, человеку необходимо услышать их со стороны.

Судя по мощности психзащиты, горе и чувство вины Сони способны не просто оставить на душе уродливые шрамы – искромсать ее в клочья. В такие моменты Алика чувствовала себя палачом, но в ее обязанности не входило поддерживать иллюзии клиентов.

Оплачивая консультации, они ставили перед колдуньей совершенно другую задачу.

– Софья, вы хорошо понимаете, что говорите? Конечно, ошибаться больно. Но вы действительно считаете, что ваша свекровь, которая не разбирается в ворожбе, смогла бы с помощью колдовства убить незнакомого человека? Только ради того, чтобы напакостить вам?

Софья подняла на ведьму остекленевшие красные глаза – так смотрят животные, стоя в очередь на убой. Алика тем временем начала раскладывать таро прямо у нее перед носом. Обычно арканы допускают множество трактовок, но здесь смысл был ясен обеим ведьмам как день.

Шут бодро шествует к обрыву с крокодилами – неофит, проявляющий чудовищную беспечность. Перевернутый маг гордо возвышается над алтарем – самоуверенность, нехватка знаний, ошибка в ритуале.

И смерть.

– Хочешь сказать, это лишь совпадение? – севшим голосом спросила Соня, незаметно для себя соскальзывая на «ты». – Недавно свекровь напросилась к нам в гости, перед мужем чуть ли не на задних лапках скакала… А когда он ушел в магазин, начала скандалить. Кричала, что не потерпит в семье колдунью. Обещала и практику мою прикрыть, и с мужем развести, дай только срок.

Алика сделала то, что крайне редко позволяла себе в работе – накрыла дрожащую руку коллеги своей. Будет мучительно тяжело. Но Соня не одна. Алика рядом.

– Сонь. Некоторые люди, выжившие в Хиросиме, отправились в госпиталь в Нагасаки. И это тоже было ужасное совпадение.

Личная жизнь

За Соней наконец-то закрывается дверь. Я медленно поднимаюсь и выплескиваю в раковину остывший капучино клиентки. Обычно мы угощаем гостей, чтобы немного скрасить тяжелый разговор. Но сегодня проверенный способ оказался бессилен, а напиток – нетронут.

Хорошо, что я все-таки получила хоть и не полное, но психологическое образование.

Потому что магия, как и в девяносто девяти других случаях, здесь не понадобилась. Если бы клиенты знали, как часто колдунам приходится превращать сеанс «скорой магической помощи» в банальную психотерапию, многие коллеги давно остались бы без заказов.

Но чем бы я ни занималась, в работе неизменно присутствует то, что действительно напоминает волшбу. Словно по чьей-то злой воле на консультации приходят люди с проблемами, волнующими меня саму.

В конце встречи мы с Соней долго и даже несколько нудно говорили о способностях мозга связывать никак не соотносящиеся факты в одну картинку. На сеансе я изо всех сил старалась быть рациональной и сдержанной.

У случайного зрителя могло даже сложиться ложное впечатление, будто перед ним человек, который никогда не впадает в иллюзии. В то время как у моего собственного мозга обманывать хозяйку получается лучше всего.

То, как разум Сони смог связать ненависть свекрови и ее провал как практика в одну цепочку, может показаться удивительным только на первый взгляд.

Мозг привык мыслить историями, сказками, создавая их из разрозненных фактов. Механизм прост: чувствовать вину за смерть клиентки было для девушки слишком мучительно, и психика занялась поисками злодея, чтобы скинуть на него всю ответственность.

Неприятная пожилая женщина подошла на роль врага идеально. Старый как мир нарратив про злых мачех Золушки и Белоснежки и груз веками настоявшихся стереотипов поддерживали эту шаткую конструкцию.

Но как мое собственное сознание смогло связать одержимость Эрика и проклятье, которое носила в себе баба Марья? А еще уверовать, будто существует некая сила, что все время пытается меня уничтожить?

На такие фортели способен не просто мозг, который пытается спрятаться от неприглядной реальности за стеной иллюзий. Это работа больного разума – предмета для изучения уже не психотерапевта. Психиатра.

Дебют расстройства случился на втором курсе института. Тогда я никак не могла смириться с гибелью наставницы. Несмотря на всю ее неоднозначность, чувство глубокой привязанности, что испытываешь к своему учителю, выкорчевать из сердца оказалось не так просто.

Я стала еще более замкнутой и нелюдимой. Порой силуэт бабы Марьи маячил в толпе, и я, будто завороженная, шла за ним. Каждый раз чувствовала непреодолимую горечь, когда в итоге оказывалось, что преследовала незнакомую пожилую женщину.

Так осиротевший цыпленок принимает за курицу любой похожий объект. Но самое жуткое: однажды мне стало казаться, будто проклятье бабы Марьи и одержимость Эрика – фрагменты единой цепочки.

Когда эта крамольная мысль мелькнула в голове в первый раз, я легко отогнала странную идею будто пугливую бабочку. Но она возвращалась и садилась на плечо снова и снова.

Сама не заметив как, я принялась искать совпадения там, где их нет, мысленно прокручивать трагедии, будто в замедленной съемке, концентрируясь на малейших деталях.

А разум, который занимается своим любимым хобби: ищет состыковки и, конечно же, их находит. Не прошло и полгода, как мне стало казаться, будто за всеми злоключениями стоит фигура могущественного и безжалостного манипулятора.

Конечно же не человека. Возможно, демона. А может, кого помощнее. Его цель – уничтожить мою жизнь до самого основания. Затем убить.

Что бы я ни выстроила – карьеру или отношения, в итоге мой мирок будет разгромлен волей незримого чудовища. Восстанавливать из пепла жизнь, пока не разберусь с ним, все равно, что строить песочные замки на берегу моря.

Порой казалось, что могущественная тварь наблюдает за мной, выжидая подходящего момента для следующего удара. Я слышала ее голос в угрожающем шелесте листвы, шуме утреннего города и даже гуле поездов в метро.

Казалось, нет места, где я могу побыть в безопасности и остаться без наблюдения холодных и умных глаз. Я уподобилась полубезумному детективу из фильмов, который, будто одержимый, продолжает собирать улики, когда дело давно закрыто.

Любые «доказательства» и собственные идеи я тщательно записывала в толстые тетради. И, возможно, со временем окончательно спятила бы, если бы не один близкий друг.

Большинство людей я к тому времени мастерски отпугнула чересчур мрачным видом и выражением лица, которое принято называть «сложным». «Счастливчиков», с которыми я общалась в то время, было немного – Лиза, мама и Никита.

Своими подозрениями я могла поделиться только с Елизаветой. Несмотря на хрупкий, подчеркнуто женственный вид, подруга всегда обладала необходимым для хорошего практика беспристрастным и цепким умом.

Лиза осмотрела тетради с «доказательствами», нахмурилась. Она так ответственно подошла к делу, что даже попросила забрать «материалы» домой. Елизавета изучала их несколько недель и пришла к неутешительному выводу. Что дело дрянь, я поняла по тому, что в следующий визит подруга принесла тортик – предвестник дурных новостей.

Как и многие практики, Лиза любила сообщать горькие новости под сладкое. После вымученной болтовни о работе и горстке свежих сплетен о коллегах Елизавета перешла к главному.

– Я прочла твои записи, – подруга замялась, тщательно подбирая слова. – Знаешь, с тобой за время практики случилась масса жутких вещей. И самое мерзкое – тебя действительно пытались убить. Такой опыт ни для кого не проходит бесследно. Но тебе не кажется, что это… – ведьмочка указала на тетрадку длинным ногтем с аккуратным розовым маникюром, – как-то чересчур? Родная, – Лизины серые глаза лучились сочувствием, которое почему-то немного меня унижало, – мир не вращается вокруг тебя. Иногда с нашими знакомыми и даже близкими происходят трагедии. Но уверяю: не из-за того, что кто-то сверху решил напакостить лично нам.

И тогда подруга осторожно посоветовала обратиться к психиатру. Конечно, Лиза допускает маленькую возможность, что я стала интересна еще одним сверхъестественным силам, но все же гораздо вероятнее иное.

Увы, люди сходят с ума. Практики сходят с ума значительно чаще. Какое бы направление магии человек ни избрал, его жизнь всегда будет сопряжена с рисками. Хочет колдун того или нет, рано или поздно его втянут в магическую войнушку и поставят перед выбором: обороняйся или умри.

Духи, с которыми маг работает, то и дело будут выходить из-под повиновения и пытаться подчинить «хозяина» себе. В осознанных снах и астрале на чародея примутся охотиться хищные голодные твари, чья цель – развести его на эмоции и «съесть» как можно больше энергии.

Все перечисленное оказывает не то чтобы самое благотворное влияние на психику. Недаром, прежде, чем идти к практику, неофитам рекомендуется проработать уязвимости с психотерапевтом. На астральном плане они даже выглядят как маленькие трещинки в природной защите человека.

Ирония заключается в том, что человека без уязвимостей не существует. Лизин мизинец тактично коснулся моей руки.

– Зайка, поверь, ты нисколько не виновата в том, что немного… запуталась. После пережитого совсем не сложно принять все беды за происки злобного демона, – продолжала мягко убеждать подруга. – Но, скорее всего, за тебя сейчас говорит психологическая травма. И работать нужно именно с ней.

К сожалению, я не могла не согласиться с подругой.

В тот вечер я еще раз изучила собственные «материалы», стараясь абстрагироваться от эмоций. Представить, будто листаю записи незнакомого человека, и смотреть на них с точки зрения рассудительной и беспристрастной Елизаветы.

Получилось очень странное чтиво, которое заставляло усомниться в ментальном здоровье автора. Особенно поразила та часть, где описывается, будто стоит приблизиться к разгадке, что за демон или полубог управляет моей жизнью, как тварь пытается меня уничтожить.

Немного продвинулась в «исследовании» и чуть не угодила под колеса машины. Автомобиль выскочил из-за поворота прямо на пешеходный переход и пронесся на бешеной скорости в паре сантиметров от меня.

Провела весь день, сопоставляя события – поскользнулась на льду и чуть не ударилась виском о бордюр. Но ключевое слово здесь «чуть».

Ежедневно каждый человек, сам того не замечая, подвергается миллионам опасностей. В огромном пространстве вариантов наверняка найдется и вероятность, в которой его ждет гибель. Но не упавший на голову кирпич, как и не сработавшая порча, не котируется. Помимо основного занятия – ворожбы – я считала себя начинающим психологом и полагала, что полезно взглянуть на ситуацию с разных ракурсов. В конкретном случае не повредила бы научная точка зрения.

Спустя неделю после разговора с Лизой я набралась храбрости отдать дневник научному руководителю Константину Валерьевичу. Спросила, какой бы «диагноз» тот поставил хозяину записей.

В то время я еще была подающей надежды студенткой. Мы с научруком – седовласым, но очень бодрым и харизматичным профессором – проводили много времени, работая над курсовой, а одна моя статья даже готовилась к публикации в серьезном журнале.

Константин Валерьевич воодушевился – он всегда поощрял инициативы студентов. Видимо, профессор решил, будто я затеяла очередное исследование.

Заключение, к которому пришел научный руководитель и один из лучших психотерапевтов и психиатров в городе, оказалось еще страшнее предположений Лизы.

Он подозревал у объекта исследования паранойю, мегаломанию и множество других опасных расстройств. Я читала заключение с холодеющим сердцем. А еще до сих пор помню полный изумления и горечи взгляд профессора, когда сообщила Константину Валерьевичу о том, что подопытный – его любимая ученица.

…После того, как первый шок отступил, профессор со свойственной ему деликатностью попросил не спешить с выводами и не принимать опрометчивых решений. О клиническом диагнозе говорить рано: лучше получить консультацию сразу нескольких специалистов, исключить неврологические симптомы и соматические заболевания.

В конце концов, грань между уникальным взглядом на мир и психическим расстройством так тонка… не стоит основываться лишь на дневниковых записях.

Но даже если болезнь подтвердится, это не будет приговором. Времена карательной психиатрии давно в прошлом. При грамотно подобранных препаратах я смогу вести полноценную жизнь, построить семью и даже карьеру!

Константин Валерьевич распалялся все больше. Его жесты стали экспрессивнее, а картинки будущего, которые научрук рисовал передо мной, – утопичнее.

Профессор приводил примеры ученых, которые, несмотря на диагноз, успешно помогали людям и даже оставили след в истории, – Стивен Хайес, Вильгельм Райх, Мелани Кляйн. Преодоление собственных болезней помогло им с большим пониманием отнестись к проблемам пациентов!

До момента, когда меня провозгласят новым Фрейдом, я не дослушала. Заражающий оптимизм и участие Константина Валерьевича производили гипнотическое воздействие на его пациентов. Но я знала, профессором движут лишь природная доброта и привязанность к ученице.

Поэтому в тот же день забрала документы из университета. Как может психолог с симптомами паранойи и мегаломании практиковать? Что он способен предложить людям, если сам видит реальность через причудливо искажающую ее призму?

Что касается практики, отказаться от нее, а тем более от консультаций было самым логичным решением. Я бы и отказалась, несмотря на ноющую боль в сердце. Людям с психическими расстройствами нельзя даже изучать эзотерическую литературу, чтобы не пошатнуть и без того хлипкие стены сознания. Тем более – колдовать.

Мне не позволила Лиза. Я не видела ее лица, поскольку рассказывала о своих раздумьях по телефону, но чувствовала: подруга хмурится.

– Паранойя у тебя или нет, не знаю, – наконец пробурчала Елизавета, – но даже я заметила одну закономерность. Когда ты пытаешься бросить ворожить, случается нечто жуткое. Так что продолжай, пожалуйста, вести свои консультации. Девяносто девять процентов задач – рутина, – напомнила подруга, пресекая возможные возражения. – Думаю, ты вполне в состоянии выяснить, любит ли клиентку сосед Вася и светит ли ей повышение от козла-начальника.

– Так ты веришь, что за мной стоят силы, или нет?

– Не знаю, – сдалась подруга, – но ведаю одно: нельзя тебе бросать магию. Главное – не буди лиха, – добавила Лиза, вмиг посерьезнев.

Слегка поразмыслив, я продолжила вести прием. В последние годы многое изменилось – локомотив жизни близких несется вперед с бешеной скоростью.

Лиза успела выскочить замуж и родить ребенка – очаровательную девочку Машеньку. Материнство ей очень идет: из облика ведьмочки окончательно ушла подростковая угловатость, уступая место природной мягкости. Подруга полностью растворилась в своей семье, но кажется, наконец-то обрела счастье.

Никита встретил любовь. На одном эзотерическом фестивале демонолог познакомился с чародейкой по имени Инга. Не берусь оценивать его отношения – стараюсь держаться от личной жизни друга на почтительном расстоянии, но окружающие считают ребят крепкой, гармоничной парой.

Одна я будто застыла во времени. Единственное, что мне осталось – проводить консультации и сражаться с болезнью.

Приступ мигрени вырывает из потока воспоминаний. Консультация с Соней не принесла ничего кроме усталости и боли в висках. С тоской вспоминаю раннюю юность, когда колдовство давалось легко и даже весело, а распутывание «магических загадок» доставляло неизменное удовольствие.

В этот год ушел последний кураж, работа перестала приносить радость и превратилась в хождение русалочки по земле. Каждый шаг приходится делать с величайшей осторожностью. Тревожность, худший спутник для практика, не выпускает меня из липких объятий.

Я сомневаюсь во всем: словах клиентов, так называемом «магическом видении», советах, которые даю людям. В собственной адекватности.

На простейшие диагностики и ритуалы у меня уходит гораздо больше времени, чем у любого неофита, поскольку прежде, чем что-либо сказать или сделать, приходится перепроверять себя десятки раз.

Следить за тем, чтобы эмоции не взяли надо мной верх.

И, главное – не позволять собственному расстройству вредить людям. Клиенты очень благодарны мне за подход, основанный на логике и здравом смысле, аккуратность в работе помогает избегать мелких ошибок и поддерживать репутацию мудрого практика.

Но никто даже не представляет, чего мне стоит сохранение хрупкого равновесия. Я не ставлю глобальных целей, как раньше. Изучать неисследованные области колдовства, путешествовать в иные миры, разгадывать логику высших существ – больше миссии не для меня.

Задача одна и та же: прожить новый день. Не напортачить в работе. Не спятить, поддавшись бредовым идеям.

Кажется, сегодня я снова неплохо справилась. Телефон чирикнул – от Софьи пришла сдержанная благодарность за то, что я помогла разобраться в ее истории. По тексту чувствуется: клиентку все еще лихорадит, но девушка начинает постепенно принимать реальность.

Заглядываю в расписание с робкой надеждой, что не заметила еще одну консультацию и вскоре новый гость позвонит в дверь. К сожалению, на сегодня работа закончена.

Нормальные люди радуются свободному времени, но не я – и дело вовсе не в упущенных деньгах. В процессе работы мозг занят. Как только появится небольшое «окно» в практике, он примется за старое. Проходили.

Действую на опережение: принимаю горстку транквилизаторов. Их выписал психиатр, который знает о существовании сверхъестественного и совмещает основную работу с магической практикой.

Лиза долго подбирала для меня подходящего специалиста. Свободное время нужно потратить с пользой. Вместо того, чтобы загонять себя в болото болезни, нужно попробовать из него выкарабкаться. Я давно собиралась провести над собой эксперимент.

Этот способ достаточно жесткий, но работающий, используется в психиатрии.

Врач предлагает пациенту взглянуть своим страхам в лицо и понять их абсурдность. Например, если клиент боится, что может погибнуть в любую секунду, специалист просит его прилечь на кушетку и начать «умирать».

После первых двадцати минут безуспешных «попыток» и нескольких панических атак страх отступает. Еще через пару часов пациенту становится смешно, потом – скучно.

Возможно, если я буду весь вечер читать свои старые записи и после этого меня никто не попытается уничтожить за желание «докопаться до истины», паранойя отпустит.

Я завариваю таежный чай и открываю «исследование». Видимо, таблетки уже начали действовать – по телу прокатывается волна спокойствия, оно становится тяжелым и мягким.

Читать мысли, что когда-то приводили в тихий ужас, сейчас забавно. Где-то я осуждающе качаю головой. Где-то улыбаюсь – например, на месте, в котором ухожу в фантазии, будто сам мир пытается меня раздавить.

Казалось бы, откуда у не очень могущественной ведьмочки и неприметной студентки психфака такая «скромность» – мысли, будто вселенной вообще есть до нее дело!

С удовольствием отмечаю: впервые погружение в глубины подсознание не пугает. Я как будто смотрю ужастик, но при этом нахожусь в безопасности в уютном кресле и держу в руках ведерко с попкорном.

Не симптом ли это выздоровления? Нужно закрепить результат.

– Сейчас ты выйдешь на улицу и ничего не случится. Ты убедишься: идеи, которые тебя третировали, – просто дурная фантазия, – говорю вслух преувеличенно бодрым тоном.

На меня не нападет маньяк. Не попытается переехать машина. И проклятый кирпич не свалится прямо на голову.

Скорее всего, я просто прогуляюсь по скверику, зайду в магазин за вкусняшками и вернусь более здоровой физически и психически.

Когда выхожу из дома, на небе уже сияет луна. В воздухе чувствуется свежее дыхание приближающейся весны, под ногами весело хлюпают лужи, в которых плавают звезды. Я не гуляла слишком давно, целыми днями решала чужие проблемы. Закопаться в работу – наилучший способ ни секунды не оставаться наедине с собой.

Но похоже, немного побыть в тишине и одиночестве не так уж плохо. Заглядываюсь на ночное небо, замерев в восхищении. И с чего я взяла, будто мир меня ненавидит? Как может ненавидеть тот, кто показывает подобную красоту?