Мой муж – злодей

Не то чтобы она была пуританкой, но секс с незнакомым человеком не входил в список ее сокровенных желаний.

Вот же черт!

Ева невольно отступила к окну, искоса оценивая пейзаж за полупрозрачным тюлем. В стекло упиралась ветка дерева, похожего на дуб. Внизу зеленела шелковистая трава. Но слишком высоко – этаж третий, не меньше. Прыгнешь и ноги переломаешь.

Взгляд заметался по спальне. Еве некогда было оценивать интерьер, но она отметила высокую широкую кровать без балдахина, камин с почти полностью пустой полкой, мягкое кресло в углу и письменный стол с тяжелым подсвечником. Ну что ж, хоть что-то…

Бочком она приблизилась к столу.

Видимо, Реймонд заметил ее маневр. Во всяком случае, он как-то нехорошо сощурился, а в его голосе прорезался металл.

– Не советую, – холодно сказал он.

Ева тут же отдернула руку от подсвечника. Но от колкости не удержалась:

– Простите, но ваша компетентность в этом вопросе вызывает сомнение.

Уголок губ Реймонда дернулся вверх.

– Поспорим об этом в другой раз, – решил он и продолжил: – У вас есть выбор: либо мы с вами заставим всех поверить в то, что предались страсти средь бела дня, либо…

– Да?

– Нам придется действительно разделить ложе. Прямо сейчас.

Ева сглотнула и с напряжением посмотрела на застеленную постель. С одной стороны, если она в чужом теле, наверное, нельзя сказать, что все происходит именно с ней, но с другой… Это действительно происходит именно с ней!

Она прямо посмотрела на Реймонда. Признаться, она не ожидала от книжного злодея подобной тактичности. Он мог бы взять то, считал нужным, не спрашивая у нее разрешения.

Определенно, с ним можно договориться.

– Не принимайте на свой счет, – сказала Ева, – но мне больше по душе первый вариант.

Реймонд кивнул, будто не сомневался в ее выборе. Его лицо с высокими скулами помрачнело, но лишь на мгновение. Она мельком подумала, что Реймонд обладает той особенной холодной красотой, что пугает и привлекает одновременно. Высокий (выше ее на голову, если не больше!) и стройный, он не казался беззащитным. Под рубашкой угадывались мышцы, а в движениях сквозила хищная грация.

– Я так и думал, – легко сказал он и шагнул к кровати.

– Что вы делаете?

Реймонд отдернул покрывало, обнажив белоснежные простыни, и раскидал лежащие в изголовье подушки.

– Готовлю сцену к началу представления, – усмехнулся он. – Можете начинать.

Ева вскинула брови. Страх ушел, уступив место любопытству.

– И какова моя роль в этом спектакле?

«Сердце Элизабет трепетало от страха. Неужели она должна отдаться этому страшному человеку – темному магу без души?»

Ева поморщилась. Господи, когда уже несчастное сердце Элизабет перестанет трепетать? Ей-Богу, оно заходится по любому поводу. Такими темпами героиня рискует умереть от сердечного приступа быстрее, чем от рук врагов.

– Вам придется солировать, – пояснил Реймонд и выпрямился. – К слову, вы девственница?

Она замялась. Не из-за смущения, а потому что не знала, что ответить.

– Признаться, это сложный вопрос, – наконец сказала она.

И не солгала! Она и правда понятия не имела, успела ли Элизабет подарить Уильяму свой цветок (или как там называют невинность в пафосных романах?). Об этом в книге упоминалось как-то туманно.

Реймонд недолго помолчал, а потом тряхнул головой. Прядка темных, чуть вьющихся волос упала на его высокий лоб. Карие глаза сощурились.

– Неважно. Продемонстрируем всем, жаждущим доказательств, окровавленные простыни.

– Фу! – невольно вырвалось у Евы. – Что за пережиток прошлого?

Он как-то странно на нее посмотрел.

– Забавно. Не думал, что в этом наши взгляды совпадут.

«Элизабет готова была умолять темного мага о пощаде…»

Ева раздосадовано дернула щекой. Эти авторские ремарки доведут ее до нервного тика, не иначе. Почему текст не слушается ее? Разве он не должен был подстроиться под нее?

Реймонд достал из кармана кожаной черной куртки складной нож. Интересно, все некроманты одеваются в черное? Серебряная ручка холодно блеснула в лучах солнца. Острое лезвие выскочило с негромким щелчком. Это заставило Еву забыть о надоедливых словах, сплетенных из колечек дыма, и настороженно спросить:

– И чью кровь станем использовать?

Резать руки не хотелось – суицидальных наклонностей у нее отродясь не было.

– Мою. – Реймонд усмехнулся и, раскрыв ладонь, совершенно будничным движением вспорол кожу. Ева поморщилась. – Некроманты часто обращаются к магии крови, поэтому порез на моей ладони никого не смутит. А вот на вашей – вызовет вопросы.

Ева хотела было заметить, что можно выбрать более укромное место на теле, но не стала. На простыню уже упали первые красные капли, сорвавшиеся с пальцев Реймонда. Покосившись, Ева поняла, что некромант не солгал: на его ладони и запястье виднелись следы старых, уже заживших ран, нанесенных, очевидно, все тем же ножом.

Она смутно припомнила, что на некромантов плохо действовали исцеляющие амулеты, а маги-лекари предпочитали не связываться с такими сложными пациентами – это отнимало слишком много сил. Что там, к слову, было в книге про темные эманации? Она читала об этом по диагонали…

– Я могу залечить порез, – предложила она, прежде чем успела подумать.

И тут же прикусила язык. Дуреха! Конечно, теперь тело Элизабет принадлежит ей, но как быть с даром? Достался ли он ей в качестве бонуса?

Даже если так, ее никто не учил обращаться с магией. Она понятия не имела, что нужно делать!

К счастью, Реймонд ненадолго замер, бросил на нее еще один быстрый нечитаемый взгляд и отвернулся.

– Благодарю, но в этом нет необходимости, – спокойно ответил он.

Ева невольно потерла ладонь (вид чужой крови заставлял нервничать). Взгляд уткнулся в витиеватый золотистый узор на коже, появившийся после клятвы в храме.

– Татуировка не помешает?

– Что? – Реймонд с недоумением оглянулся.

Она молча показала на рисунок на внутренней стороне ладони.

– Брачная отметка не влияет на магию крови, – равнодушно бросил Реймонд. Видимо, он не до конца понял ее вопрос. Она имела в виду, не занесет ли он заразу на недавно татуированную кожу. – Пожалуй, хватит. Иначе люди могут подумать, что я надругался над вами с особой жестокостью.

Он убрал руку от простыни. Ева фыркнула, представив реакцию многоуважаемой общественности, и уточнила:

– То есть, что вы надо мной надругались, они будут думать в любом случае?

– Конечно. Вряд ли кто-то решит, что вы пришли ко мне по доброй воле. В этом вся сложность правды – в нее никто не верит.

Ева куснула губу и посмотрела на Реймонда чуть внимательнее. Тот достал все из того же кармана куртки носовой платок и прижал к ладони, останавливая кровь. Ей понравилась его мысль, но высказать ее мог только очень одинокий человек.

– Теперь, как я понимаю, мой черед?

Он безмолвно кивнул. Вероятно, был занят тем, что пытался завязать на запястье края носового платка.

Ева шагнула к постели. Не спрашивая разрешения, взяла Реймонда за руку и, отведя его пальцы (длинные, тонкие, словно у пианиста), помогла с повязкой.

– Вот так, – сказала она и сделала красивый узел.

Вскинув голову, она встретилась со взглядом Реймонда – слегка растерянным, озадаченным – и смутилась. И правда, чего она полезла со своим сочувствием ко взрослому мужику? Тот, судя по порезам на ладони, каждый день себя по чуть-чуть кромсает.

– Простите, – извинилась она и торопливо заскочила на постель – подальше от новообретенного мужа, явно словившего очередной когнитивный диссонанс. – Я подумала, что вам нужно помочь.

– Я привык справляться со всем самостоятельно.

Это прозвучало немного агрессивно, но Ева не обиделась. В конце концов, она нарушила его личные границы.

– Я буду иметь в виду, – пообещала она и, набрав в грудь побольше воздуха, выдала долгое и сладострастное: – А-а-ах!

Для полноты картины она еще и на постели начала прыгать, сопровождая каждый театральный вздох негромким, но укоризненным поскрипываем кровати.

– Да-а-а! Еще-е-е!

– Вы не переигрываете? – скептически поинтересовался Реймонд. В его карих, почти черных глазах запрыгали дьяволята. – Если вы не знаете значение слова «надругаться», я могу вас просветить.

– Вдруг я мазохистка? – беспечно предположила Ева, подпрыгивая особенно высоко. – Мы, венценосные особы, знаем толк в извращениях!

В детстве она мечтала озвучивать мультики. Кто-то грезит о славе или деньгах, а ей хотелось, чтобы любимые персонажи сказочных историй говорили ее голосом. Что ж, мечты сбываются! И не нойте, что вас не предупреждали.

– А-ах! – громко, с придыханием протянула Ева и, подумав, решила разнообразить программу: – О-о-ох!

Реймонд, заложив руки за спину, глядел на нее с легким прищуром. На его губах медленно проступала тонкая улыбка. Было что-то бесконечно интимное и в то же время забавное в том, что сейчас происходило. Определенно, имитация первой брачной ночи сближает лучше всякого тимбилдинга.

Ее босс бы очень расстроился. Отдел управления персоналом тратил бешеные суммы на различные тренинги по сплочению коллектива, и все зря. Эх, у них просто плохо работает фантазия!

– Что ж, довольно, – решил Реймонд и подал руку. – Спускайтесь.

Она, тяжело дыша, остановилась. Прическа растрепалась, прядки золотистых волос упали на лицо, и Ева сдула их со лба.

– Уверены?

Реймонд покосился на часы на каминной полке и усмехнулся.

– Да, не станем мне льстить.

Ева проглотила смешок. Пожалуй, с самоиронией у ее мужа все в порядке. Это хорошо, ей никогда не нравились типы с завышенной самооценкой. Она приняла его руку. Ладонь Реймонда оказалась сухой и сильной. Его пальцы ненадолго сжали ее, а затем отпустили. Такое короткое, невинное прикосновение, но от него по телу прошла теплая волна и осела в кончиках пальцев, заставив их дрогнуть.

Наверное, она соскучилась по мужской галантности – той, что идет из сердца, а не является причиной снисходительности, вот и отреагировала так странно.

– Что теперь? – немного хрипло спросила Ева.

Она чуть вздрогнула (от неожиданности, а не от испуга), когда Реймонд осторожно прикоснулся к ее макушке и вытащил шпильки. Волосы свободной волной рассыпались по плечам. Костяшки его пальцев легли на ее щеки. Глядя ей в глаза, он чуть потер нежную кожу.

– С румянцем и распущенными волосами вы будете выглядеть более… убедительно.

Он явно запнулся, подыскивая подходящее слово. Ева держалась, стараясь не выдать своего волнения. Он стоял так близко, что ее окутал аромат его туалетной воды (древесные нотки с вкраплением полыни). Ева чуть втянула носом воздух – запах ей нравился. Так же, как и теплота пальцев на ее щеке.

«Элизабет вспомнила о любимом – принце Уильяме, и едва сдержала горькие слезы».

У Евы в буквальном смысле дернулся глаз. Последний раз ее так обламывали года два назад, когда внезапно вырубили свет в момент прохождения финального квеста в компьютерной игре. Помнится, тогда ничего не сохранилось и пришлось пройти уровень заново…