- -
- 100%
- +
Марсэль
Радужное мерцание гирлянд купалось в густых ярко-рыжих волосах молодой женщины. Она разлеглась на нашей с супругом постели совершенно голой.
Будто почуяв чужое присутствие, незнакомка пошевелилась, несколько локонов скользнули по тяжёлым полушариям.
Женщина всколынулась и дёрнула простынь на себя.
— Ты кто? — фамильярно фыркает.
Кто я? Мои губы скривились в горькой усмешке. Действительно, кто я теперь?!
Громкий стук, раздавшийся в другой части комнаты, заставил вздрогнуть.
— Марсэль?
Поворачиваю голову в сторону вышедшего из ванной темноволосого мужчины, моего мужа. Его грудь, покрытая редкой порослью, блестит от воды, а мокрые волосы зачесаны назад, открывая бледные аристократические черты лица. На бёдрах висело полотенце, которое он придерживал.
— Деслер, что это значит? — мой голос звучит сдавленно от неизбежно накрывающих чувств.
Мужчина раздраженно стискивает челюсти и быстрым шагом направляется ко мне. Рывком хватает за локоть и выталкивает из спальни в холл.
— Что ты тут делаешь?! — рявкает в лицо.
— Что я тут делаю? Это наш дом.
— Ты должна была вернуться через два часа.
Я хлопаю ресницами, пытаясь осмыслить его претензии, которые никак не вписывались в рамки происходящего.
— Что значит “должна”, Деслер? Кто эта девушка, и почему она в нашей постели?
Желваки на щеках мужа недобро скользят, а взгляд становится таким злым, что внутри поселяется тревога за себя.
— Ох, — выдыхаю я, когда он перехватывает моё горло жёсткими пальцами.
— Ты слишком много задаешь вопросов, Марсэль, — начинает цедить сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая ярость, всегда спокойные холодные серые глаза наливаются тьмой, такой нехорошей, пугающей, что мне становится не по себе, я никогда не видела его таким, а сейчас будто маска сорвана. И это пугало. — Ты должна прийти через два часа, что тебе не ясно? А? — впивается в меня жалящим взглядом.
Я зажмуриваюсь, сердце барабанной дробью отдается в затылке.
— Мне больно, Деслер.
— Или тебе нужно объяснить лучше? — не слышит, сжимает горло, полностью перекрывая мне доступ воздуха. Я начинаю задыхаться, когда пальцы больнее впиваются в кожу, хватаюсь за его руку, но она раскалённой сталью вплавилась в мою шею намертво.
— Деслер, чт-то, кх-что ты делаешь кх, — начинаю задыхаться, а глаза застилает влага, так что очертания каменного лица мужчины смазываются.
— Тебе ещё раз повторить? А? — встряхивает. — Не задавай лишних вопросов.
Мотаю головой.
— Хор-рошо, я поняла тебя, я должна прийти через два часа, да.
Хватка ослабевает, и я судорожно хватаю воздух ртом, растираю шею. Когда прихожу немного в себя, муж всё же отстраняется.
— А теперь пошла вон, — холодно и жестко бросает.
— Деслер, милый, что это за девушка? — писклявый женский голос раздаётся за спиной моего глубокоуважаемого мужа.
“Милый” — режет слух. Сколько он с ней спит? Получается, это не первый раз?
Девица бросает на меня ревнивый взгляд, нисколько не смущаясь своей наготы, распутно демонстрируя голые плечи и бедро.
— Я его жена, — срываются с моих губ три абсурдных слова.
— Жена? — фыркает с пренебрежением, но всё же прячет плечи под простыню.
Значит, всё же давно она в его постели. И я не замечала... Горькая правда пронизывает сердце ядовитым шипом.
Сглатываю подкативший к горлу ком обиды.
— Замолкни и возвращайся в комнату, — шипит на неё муж, — а ты пошла вон, — хватает меня за локоть, толкает к выходу.
— Дядя! — останавливает детский звонкий голос из другой спальни.
Лисандра проснулась на шум. Малышка выходит в холл, но Деслер успевает выставить меня за дверь нашего нового дома, который мы недавно купили в центре столицы Ондернора.
И это в канун Рождества.
— Дядя, а где леди Марсэль? Я слышала её голос.
— Нет, Лиси, леди Марсэль ещё не вернулась, но вернётся скоро, через два часа…
Разговор за дверью стихает. А в моих ушах нарастал звон, в то время как в груди разверзлась пропасть. Я не сразу почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Стираю их торопливо и совершенно потерянно осматриваю просторный с бархатными стенами пустующий коридор. Не знаю, куда идти.
Через два часа…
Покидаю свое место и спускаюсь по лестнице. Внизу достаточно людно: гости которые собирались в нашем доме чтобы пропустить пару рюмок дорогого элитного вина и послушать красивую музыку потихоньку расходились.
Крепко закусываю губы, чтобы не разреветься на глазах у всех. Я ведь хотела сделать сюрприз мужу и вернуться раньше. Только сейчас вспоминаю, что в моих руках до сих пор коробка с подарком.
— Это же Марсэль Веньер… Пойдём поприветствуем, — послышался за моей спиной шепот.
Я шарахнулась прочь. Сейчас я не в состоянии ни с кем разговаривать. В высшем кругу меня хорошо знали как супругу господина Веньера, одного из самых влиятельных людей в столице. Раньше я думала, что подобные перешептывания и разговоры — это из-за зависти, а сейчас… Надо мной просто смеялись, считая наивной и глупой.
Так и есть. Я верила ему. Он ведь давал клятву верности перед всеми, перед своим семейством.
Вылетаю на улицу, морозный воздух тут же обжигает влажные от слёз щёки. Всхлипываю и сжимаю зубы, разворачиваюсь и подхожу к урне, выбрасываю подарок. Он не достоин его. И меня не достоин. Взыгравшая было гордость придаёт сил, но она тут же утопает под тяжестью осознания случившегося.
Гирлянды, развешанные на столбах и по периметру улицы, весело мерцали в морозной дымке воздуха, с площади слышались счастливый смех и детские восторженные крики.
Только внутри у меня скребли кошки, нет, они раздирали когтями моё сердце на лоскуты.
Разве я ему была всё это время плохой женой? За эти два года нашего брака. Что я сделала ему плохого, что он так со мной? Утопил в грязи.
Стало мерзко и отвратительно.
Покидаю своё место и иду на шум, туда, где скопление горожан. Хотелось скрыться, затеряться. На два часа. Горечь душила, такого унижения мне ещё никогда не доводилось испытывать. Деслер Веньер, самый богатый и видный мужчина в Ондерноре, предложил выйти за него, просил руки у моего отца сам, лично. Для чего, зачем? Чтобы завести себе любовницу?!
Стало так невыносимо больно, что разум затуманился. Я бродила среди веселящейся толпы, потеряв счёт времени, смотрела на раскинувшуюся высоченную ель, всю в гирляндах, и на самую её макушку, где сверкала магически светом звезда.
Люблю Рождество, это самое волшебное для меня время. А сегодня оно стало самым злосчастным, принёсшим мне горечь и разочарование, душевную боль, которая росла в груди всё больше.
Мысль о том, что сейчас мой муж развлекается с какой-то шлюхой, пока я тут, невыносима. Никогда я ещё не чувствовала себя настолько униженной и растоптанной, ничтожной.
Я бродила бесцельно, поглощённая собственной болью, не заметила, как руки и ноги начали коченеть и становиться нечувствительными. Но мне было плевать. Безразличие накатило ледяной глыбой, сделав меня призраком среди этого торжества.
— Ох, — спотыкаюсь я и лечу вперёд.
Мужчина, что стоял передо мной, успел обернуться, и я благополучно врезалась в широкую крепкую грудь. Сильные руки уверенно подхватывают и ставят на ноги.
Как неловко. Пытаюсь отстраниться, но шатаюсь, не находя опоры, поскальзываюсь и хватаюсь за ворот чужого пальто.
Да что такое?! Ноги будто не мои, не понимаю, почему не могу встать, не чувствую ступней и лодыжек, пальцев своих не чувствую. Страх немного ошарашил и отрезвил.
— С вами всё в порядке, леди?
Поднимаю голову и замираю, на меня смотрел точный, как прицел, взгляд. На миг я тону в тёплых, как солнечный янтарь, глазах, очерченных яркой чёрной каймой.
Это снежинки, падающие на ресницы и щёки, кололи иглами кожу или что-то другое?
— Всё хор-рошо, — постукивая зубами, растягиваю губы в совершенно искусственной улыбке.
Мужчина хмурится и окидывает меня внимательным взглядом.
— А я так не думаю… — задумчиво отвечает незнакомец. — Вы с кем здесь?
— Какая вам разница? — делаю ещё попытку, понимая, что по-прежнему самостоятельно я стоять не могу.
— Ещё немного, и вы получите сильное обморожение, — приятный глубокий голос завораживает. Но как он догадался? Моё сердце действительно превратилось в кусок льда и треснуло. Все чувства будто отключились.
— В-вы лекарь?
— Именно так, — на удивление, он соглашается. — И вам лучше вернуться поскорее обратно, — строго велит.
— Обратно? — оборачиваюсь и тут же зажмуриваюсь. — Нет, нет, обратно я не пойду, только не сейчас.
Сколько вообще времени? Прошли эти два часа? Но даже если и прошли, не хочу возвращаться, терпеть его присутствие, этого… этого… Слёзы вновь проступают на глазах, но тут же застывают, склеивая ресницы.
— Так, ясно, — решает что-то для себя мужчина. — Идёмте.
— Куд-да? Я никуда не пойду, — мотнула головой. — Я вас не знаю.
— Мне без разницы, знаете вы меня или нет, вам нужна помощь.
Он делает шаг, а я теряю опору и едва не падаю. Да что с моими ногами?
Меня резко подбросило вверх. Незнакомец поднял меня на руки.
— Что вы делаете?
— Разве не видно? Спасаю ваши конечности.
Я тут же подавилась холодным воздухом и закашлялась, а мужчина уверенно двинулся вперед, утопая в снегу, унося меня с площади в неизвестном направлении.
Впрочем, вскоре мы оказались возле автомобиля.
Я не знаю, как мужчина умудряется ловко открыть дверь и не уронить свою ношу, но тут же я оказываюсь на заднем сиденье. С распахнутыми глазами наблюдаю, как он снимает с шеи белый кашемировый шарф и — я не успела глазом моргнуть — сапоги один за другим оказываются сняты.
Схватившись за подол юбки, я возмущенно дышу, но возмущение тут же испаряется, когда незнакомец начинает обматывать своим шарфом мои ступни, которые до сих пор ощущаются как чужие.
— Вы с ума сошли, разве не чувствуете, что пальцы отмёрзли? — обрушился на меня строгий выговор.
Меня будто отчитали за опасную шалость, словно маленькую девочку. Сделалось стыдно, и ответить было нечего.
Мужчина и не ждал ответа. Закрыл дверь, обошёл машину и сел на водительское сиденье. Только тут я почувствовала аромат терпкой мужской парфюмерной воды.
Он молча заводит двигатель и через несколько минут выруливает на дорогу. Мы едем, меня начинает дико трясти от холода. Сжалась, зябко обхватив себя руками, и поймала строгий укоризненный взгляд незнакомца в зеркале. Взгляд хищника, не иначе.
Но какое ему дело до меня, если мой собственный муж не ценит как женщину? Вспомнив о Деслере и его любовнице, почувствовала, как в груди защемило. Прикусываю губу и отворачиваюсь, пряча взгляд, наблюдая, как за окном мелькают гирлянды и огни, силуэты веселящихся людей. Даже стало всё равно, куда меня везут, главное — подальше от него.
Мы ехали недолго. Смотрю в окно, богатое здание говорит об элитном отеле. Незнакомец молча выходит, огибает авто, открывает дверь, снова подхватывает меня на руки и несёт к парадному входу.
— Дайте я сама.
— У вас первая степень обморожения, не справитесь, — был мне короткий ответ.
И я оставляю попытки сопротивляться, нет просто сил… Я всхлипываю и утыкаюсь носом не в пальто, а в шею незнакомца, который вдруг замедляет шаг, а затем ускоряет. Какая неловкость.
Мы оказались внутри. Тепла я тоже не чувствовала, как оказалось. Хотя видно, что обстановка уютная.
— Добрый вечер, господин, — приветствует консьерж.
— Номер, — коротко велит в ответ мужчина.
— Да, конечно, пройдёмте.
Внутри тоже играла музыка, но она доносилась с общего зала, где постояльцы собирались на всеобщее веселье, а в коридоре царили пустота и тишина.
Поднялись по лестнице, шаги заглушал ковёр. Щелчок ключа в замке, и мы оказываемся внутри номера, сразу же окутывает бархатным уютом, который излучают светящиеся гирлянды.
— Горячего чая в номер, — приказывает незнакомец.
— Как пожелаете.
Дверь захлопывает. Мужчина проходит внутрь и опускает меня на что-то мягкое и пружинистое. Диван. Незнакомец распрямляется, снимает с широких плеч пальто, кладет его рядом. Его лицо сосредоточено и серьёзно. Я замечаю его элегантную одежду, запах парфюма становится сильнее и туманит голову. Он отступает, но почти сразу же возвращается, принося свёрток тонкого одеяла.
Сдёргивает шарф, берёт за ноги, подхватывает, кладёт на диван, а сверху накрывает одеялом. Я растерянно наблюдаю за ним, чувствуя себя безвольной куклой. Одеяло совсем не грело, внутри холодно, мороз.
— Не знаю, что с вами произошло, но если уж хотите навредить себе, то только не таким способом. Или вам ваши конечности не дороги?
— Мне… наверное, нет…
Мужчина замирает, но потом фыркает.
— Вы от кого-то убегали, вас кто-то преследовал? Может, заявить в полицию?
— Нет, — отвожу взгляд. — Эт-то, — прерывисто вздыхаю, — личное.
— Поругались с возлюбленным?
— Он мне не возлюбленный, — зло выпалила.
В дверь постучали, слуга внёс поднос, но незнакомец его забрал. Лакей только бросил слегка удивлённый взгляд, увидев меня в одежде под одеялом.
— Может, вам нужна помощь? — предлагает он.
— Помощь уже подоспела, — отвечает мужчина, — не стоит беспокоиться, — закрывает дверь перед носом лакея. Проходит внутрь, ставит поднос на столик и протягивает мне чашку с горячим напитком.
— Пейте.
Я принимаю её и делаю глоток терпкого, но не крепкого чая. По фарфору стучат зубы, приводя меня в жуткую неловкость. Но по груди разливается тепло, и я делаю прерывистый вдох.
— Хорошо, снегурка оттаивает, — усмехнулся мужчина, наблюдая за мной сверху.
После ещё нескольких глотков зубы перестают стучать, но, кажется, становится ещё холоднее, моё тело начинает потряхивать, так что всё внутри сжимается. После ещё пары глотков я всхлипываю, и тут слёзы полились безудержным потоком, мои плечи вздрагивают, в беззвучном рыдании я проливаю на себя чай.
Незнакомец тут же забирает сервиз.
— Тшшш, — раздаётся утешение, но я не могу уже остановиться, все эмоции выходят наружу потоком. — Успокойтесь, слышите, всё пройдёт.
Киваю головой, но участливый голос ещё больше вызывает боль, жалость к себе и отчаяние.
— Как он мог так со мной? — вдруг открываюсь незнакомому мне человеку, которого вижу впервые, но мне всё равно, боль прожигает дыру. — Как мог, что я ему сделала, за чт…
Мои слова заглушают мужские губы, сильный настойчивый поцелуй буквально вводит меня в ступор, а по телу словно проносится разряд тока до самых стоп. Мужчина отстраняется, несколько секунд мы смотрим друг на друга.
— Стало лучше? — интересуется, в его голосе слышится хрипотца, которая заставляет мои пальцы сжать складки платья, и я чувствую, что вот-вот взорвусь, по телу прошла дрожь уже совершенно другого характера.
Не понимаю, что со мной.
Я должна была немедленно оттолкнуть его, влепить пощёчину, что угодно, но не сделать то, что мог себе позволить он. Вместо этого мой взгляд скользит по мужественным чертам лица, только сейчас я осознаю, что он красив, красив по-настоящему, и ухоженность только добавляет лоска и элегантности, раскованной харизмы. Я не могу оторвать глаз от него, мне кажется, что я вот-вот потеряюсь в его глазах как в омуте, из которого не захочется возвращаться.
Опускаю глаза на его губы, в голове плывёт, мой взгляд буквально притягивают как магнитом жаркие губы мужчины. Шуршание заглушает прерывистое дыхание, одеяло сползает с меня, и я чувствую тяжесть мужского тела, слегка придавившего меня к дивану. Дыхание учащается, когда рука задирает подол и сильные пальцы обхватывают бедро, подтягивая к себе ближе, и перемещаются между бёдер, скользя вниз… Горячее дыхание мужчины обжигает губы, а диван подо мной проминается под весом мужчины.
Дальше было всё как во сне, в великолепном, восхитительном сне: страстные поцелуи, размеренные движения, плавное покачивание и сладкие стоны.
***
Просыпаюсь и томно тянусь всем телом, чувствуя блаженное тепло внутри. Так хорошо… Открываю глаза, по-прежнему сверкают гирлянды, по-прежнему темно.
Задремала всего лишь на пару минут, надо же, как меня…
Замираю на мысли и тут же зажмуриваюсь, горю от стыда. Все подробности того, что случилось мгновение назад, взрываются яркими ощущениями.
— Боже, — выдыхаю себе под нос. — Что я…
К удаче, его рядом не оказалось, но паника накатывает волной, смывая меня с берегов.
Быстро поднимаюсь, найдя взглядом каминные часы.
— Боже! — накрываю губы ладонью.
Время почти одиннадцать!
Откидываю одеяло и подрываюсь. Торопливо поправляю причёску и тихо ругаюсь, путаясь в растрепавшихся локонах, оставив их, поправляю одежду, шнуровку платья, чулки. Хватаю своё пальто и тихо вскакиваю, едва не сбив на пол поднос с сервизом, звон раздаётся слишком громко, напрягаю плечи, но никто из другой комнаты не спешит. Бесшумно пробегаю по мягкому ковру к двери.
Свою обувь обнаруживаю аккуратно стоящей возле двери. Хватаю её и берусь за ручку двери, поворачиваю и осторожно открываю, выскальзываю в коридор, так же осторожно без звука закрываю, разворачиваюсь и бегу прочь.
Только у лестнице останавливаюсь, обуваю сапожки, накидываю пальто, пряча волосы под капюшон с опушкой меха.
Пробираюсь мимо консьержа, который не успевает задать вопросов, вылетаю на улицу, стараясь не смотреть по сторонам. Морозный воздух тут же сковывает. Вылетаю на тротуар, улица мне знакома, и я легко ориентируюсь. До площади рукой подать, а там и до отеля.
Иду быстро, почти бегом, хотя леди так не положено, но только не в этом случае! Снегопад усилился, окутывая меня белёсой дымкой. Отель остался позади, и этот незнакомец, что помог…
Непроизвольно оборачиваюсь и смотрю на здание, где мерцали гирлянды, что-то в груди взволнованно сжалось. Резко отворачиваюсь и продолжаю путь.
На площади всё ещё веселились люди, но всё же толпа поредела. Окрепший мороз отрезвил, и теперь, когда вернулась на площадь, всё, что случилось до этого, как какой-то сон, сказка.
Хорошенькая сказка, не спорю. Но я ведь замужняя леди, я не должна себя так вести.
— Кошмар.
Просто забыть, забыть, забыть. Никто нас не видел вместе. Этот мистер меня не знает, и я его, к счастью.
Деслер… Я притормаживаю, словно меня ударили в спину. Реальность обрушивается на меня снегопадом. Он ведь изменил мне, изменял всё это время. Выставил меня за порог, чтобы закончить развлекаться.
Судорожно выдыхаю облако пара. Надо же было забыть о таком. Этот незнакомец явно обладает каким-то способностями, усыпил, а может быть, он применил магию. Он сказал, что он лекарь. Я даже имени его не знаю. Какой стыд, Боже. Как я могла!
Да какая теперь разница! Кусаю губы. Лучше бы я действительно потеряла память. Деслер негодяй, я верила ему.
Только сейчас вместо боли кольнула острая злость, а слезы заменило омерзение.
Нет, нет, нет, я не должна это чувствовать к своему мужу… Но перед глазами возникает та бесстыжая девка.
Показалось крыльцо дома, а мои шаги становились всё медленнее и тяжелее, будто ноги свинцом налились.
Не хочу возвращаться.
И ложиться в одну постель с ним, зная, что там была шлюха.
Пока я дошла до входной двери, просто кипела от гнева. Втянув в грудь больше воздуха, вошла в дом. Первым делом прислушалась, а потом принюхалась, но никаких следов. Приди бы вовремя, даже не подумала бы, что у нас кто-то был.
— Ты на время смотрела? — жёсткий голос Деслера врезался в мысли.
Сердце забилось так быстро, что я на миг растерялась.
Деслер приблизился и, скрестив руки на груди, уставился на меня непроницаемым взглядом. Теперь на нём были рубашка и штаны.
Боже, почему я чувствую себя так, будто это я виновата, что он привёл в постель любовницу? Это он толкнул меня в руки другого мужчины!
От этой мысли мои щёки запылали.
“Не нужно выдавать себя, Марсэль, возьми себя в руки, ты ни в чём не виновата”.
— На площади чудесная ёлка и катки, — отвечаю буднично и ровно, но всё равно слишком сухо. Не смотрю ему в глаза, не могу, только от чего именно? От того, что я действительно провела время с другим…
Торопливо снимаю пальто. Деслер помогает мне — аристократическое воспитание в крови, этого у него не отнять.
— И? Ты не ответила. Ты должна была вернуться ещё полтора часа домой. Где ты была?
И он ещё осмеливается выставлять мне претензии? Смотрю на этого мужчину и понимаю: как раньше не будет. Я не буду уже той наивной девицей, которая заглядывала ему в рот и пыталась угодить во всём. Уже нет.
— Я выбирала тебе подарок…
— Да? И где же он?
— Кто?
— Подарок, — нервно дёргает желваками.
Хочу ответить, что в мусорном ведре. Поворачиваюсь к нему с фальшивой улыбкой.
— Рождество ещё не настало. Будь терпелив.
Деслер внимательно смотрит на меня, в глазах залегает сомнение, он явно ожидал от меня другой реакции, что буду рыдать и стану ещё усерднее стараться для него.
Но он ошибся. Ошибся в своём выборе.
Деслер фыркает, я бы это приняла за достоинство, уметь отступать. Но не сейчас, пусть продолжает считать меня простушкой, слабой и беспомощной, как считал всегда.
Злость обжигает, я отворачиваюсь и сталкиваюсь с собственным отражением в зеркале.
“Боже, боже мой, это я?!”
И Деслер ничего не замечает. Мои глаза горят, как те самые гирлянды на ёлке, нет, хуже, как рождественские звёзды. Припухшие губы, налитые краской, горели, а на щеках румянец. Я уже молчу про волосы, которые находились в беспорядке.
— Что это у тебя за запах? — вдруг принюхивается к пальто мужчина.
— Я… заходила в парфюмерную лавку, — бросаю как само собой разумеющееся, хорошо, что фантазия меня не подводила.
Почему не сказать правду, что я была с другим? Утереть ему нос. Нет. Если я могу пережить скандал и позор, то мой отец… Нет, он не заслужил такого. Деслер растопчет его. А рассказать папе правду, только как, чтобы он понял меня? Как объяснить произошедшее и мой поступок? Как сказать о том, что Деслер унизил меня? И делает вид, будто ничего не произошло.
— Ладно, раз уж ужин мы пропустили, останемся дома.
От этих слов я содрогнулась, а ком отвращения подкатил к горлу. Ложиться с ним в одну постель я не готова!! По крайней мере, не сейчас.
— Я жду тебя.
— Зайду только к Лиси, — отвечаю, не оборачиваясь, игнорируя его пристальный взгляд.
Он ничего не отвечает и удаляется. А я смотрю на себя в зеркало и, опираясь о край трюмо руками, опускаю голову. Ну вот закончилась сказка, Марсэль, разбилась как хрустальный шар. А начались обман, лицемерие и ненависть.
Стало так горько, просто невыносимо, но в чёрную дыру не дают утянуть воспоминания о горячих страстных губах, сильных, уверенных и в то же время ласковых руках… Внезапно я почувствовала облегчение, и… надежду, в её зачатке, это и не дало провалиться во мрак. Странно… Пусть это будет моей тайной, которая будет греть.
Тряхнув головой, снимаю серьги и направляюсь к спальне.
— Мисис, — встречает меня няня Лисандры Кэт. — Лисандра спит. Спрашивала о вас, чтобы почитать сказку.
Ох, я совсем забыла. Но и по-другому у меня не вышло бы.
Прохожу в комнату, где уютно горит камин. Малышка лежит в кровати, золотистые кудри рассыпаны по подушке светящимся ореолом. Чистый ангелочек. Ей всего семь. Лисандра, племянница Деслера, к несчастью, ребёнок лишился матери три года назад, леди Нора утонула в озере по непонятным обстоятельствам, а отец малышки так и не известен. Нора о нём ничего не рассказывала. Деслер удочерил её.