Проходимка в Академии. Уроки истинной привязанности

— МИСС, вы меня слышите? — щёлкнул перед моим носом пальцами ректор.

Я моргнула.

— Да, конечно, извините.

— Итак, мисс… — господин Алистер Кромвель, ректор, суровый мужчина с аскетичным лицом, заглядывает в бумаги. — …Джемильтон, вам нужно срочно во что бы то ни стало поступить в нашу академию, я правильно понимаю?

— Именно так, — обрадовалась я.

— Увы, вынужден отказать.

Вердикт как обухом по голове.

— Почему?

— А вы как думаете? В нашей академии строжайшая дисциплина. Вы опоздали на вступительные экзамены на четыре месяца — целая вечность по меркам магического образования. Следующий набор только через год.

— Но я не могу ждать! — страх ледяными щупальцами оплетает сердце.

Процесс разрушения необратим, и если я не остановлю его в ближайшее время, последствия будут фатальными для меня.

— Прошу вас, дайте мне шанс, — нервно облизываю пересохшие губы. — Не хотелось бы терять время, вы же знаете, что это самый ценный ресурс.

— Я думаю иначе, мисс… — снова заглядывает в бумаги. — …Джемильтон, как раз время будет работать на вас, — тонко намекает на то, что я не подхожу и не стоит дальше тужиться, — и вы как следует подготовитесь.

Это означало: двери для меня закрыты. Он даже имя моё не хочет запомнить.

— Я заплачу, сколько? — прямолинейно предлагаю, лихорадочно хватаясь за сумочку как за соломинку. — У меня есть средства, скажите, сколько?

Не давая возможности возразить, быстро снимаю с пальца родовой перстень, как от сердца отрываю — это память отца.

— Вот, — кладу на стол перед ректором.

— Что это?

— Хорошо, — забираю перстень обратно, — я сейчас тогда сбегаю в ближайший обменник и…

— Мисс… — шипит, закатывая глаза. — …Джемильтон, вы, похоже, думаете, что деньги решают всё? Нет. Смею заверить, что это не так. Всего доброго, точнее, до следующего семестра, — указывает на дверь.

— А что тогда решает? Вопрос жизни и смерти? — сжимаю в кулаке фамильную драгоценность.

В кабинете повисла полнейшая тишина. Алистер, будто прозрев, внимательнее посмотрел на меня. Его глаза задержались на моих волосах, словно только замечая характерную особенность: полную потерю пигментации. Белоснежные пряди, выбившиеся из общей массы темных волос, выдавали наличие признаков разрушения — дара, который медленно меня убивает.

И я не имею возможности его нейтрализовать, не став парой для того, с кем произошёл… контакт.

— Сколько прошло времени с начала изменений?

— Метаморфозы очень быстрые — только десять дней, — признаюсь, не вижу смысла скрывать.

Ректор нахмурился, стуча наконечником пера по столу.

— Позвольте только встать в пару с одним из магов.

Ведь метаморфозы можно остановить с помощью прямого контакта с тем, кто к этому причастен. Есть, разумеется, ещё один способ — физический контакт, но это последнее, о чём я бы хотела думать.

— Пары — это редкость. В настоящее время маги всё больше обособляются, действуют поодиночке и не идут на ментальный контакт. Я не могу кого-то заставить это сделать.

Опускаю взгляд, чувствуя крах.

— Единственное, что я могу сделать, это… — Алистер медленно потянулся в кресле, скрипнувшем под его весом, к массивному дубовому столу, сцепив пальцы в замок. В полумраке кабинета его глаза блестели как два куска льда. — …Назначить испытание. Если вы его пройдёте, то, вероятно…

— Я готова! Проведите его прямо сейчас, — мой шёпот прозвучал хрипло и взволнованно, даже ладони вспотели.

Ректор озадаченно покачал головой, разглядывая меня: девчонка, серая мышь, ничего не смыслящая, с мутными целями. Я бы тоже не верила. Он имел полное право выставить меня за дверь, да ещё и навечно занести моё имя в инфернальный список.

С каждой секундой подо мной трещал тонкий лёд.

— Хорошо, — пододвинул обратно бумаги с края стола. — Можете попытаться.

— Спасибо! Спасибо вам…

— И кто вам нужен? Надеюсь, знаете? — его пальцы щёлкнули, вызывая мерцающую голограмму списка студентов и преподавателей.

— Кассиан Нокфоер.

Тишина.

Ректор напряжённо поворачивается, сводит брови.

— Почему именно он? А не за личным ли интересом вы пришли, мисс Джемильтон?

Кровь приливает к лицу, окрашивая щеки пунцовым. Меня буквально раздавило возмущением, но нельзя было винить его за такие выводы. Кассиан Нокфоер был не просто сильнейшим магом академии и опытным инструктором, но и самым завидным женихом столицы — наследником древнего рода, чей магический лимит исчислялся астрономическими цифрами. Его имя было на устах всех девушек высшего света, каждая из которых мечтала заполучить его в мужья. Но мне он нужен был по другой причине.

Я бы вообще никогда не согласилась с ним столкнуться во второй раз, но вынуждена. Не по своей воле.

— Никакого другого интереса, господин Кромвель. Это вышло случайно, — густо краснею, то ли от злости, то ли от стыда, — между нами ничего не было, если вы об этом.

Мне нужно всего лишь оказаться в радиусе его магического поля. Когда он уберёт защитные щиты, я проникну в ядро его силы и нейтрализую привязку, которая и вызывает метаморфозы в моих энергетических структурах. Это должно остановить разрушение. Звучит просто, но мои руки дрожали, несмотря на все попытки прогнать сомнения. Вопрос в другом: откроет ли мне доступ к своей святыне, то есть менталу, дракон?

— Я поверю тебе, Вивьен… — после долгого раздумья отвечает ректор. — Но у меня есть одно условие.

— Конечно.

— Если вы пройдёте испытание, и даже если… — потирает переносицу, показывая, что он не совсем верит, что у меня что-то выйдет, — …получится остановить изменения, вы исчезнете из академии. Навсегда.

Осмыслив его условие, я широко улыбаюсь.

— Считайте, что я уже пакую чемодан, господин Кромвель.

Ректор пролистывает список адептов. Его пальцы замерли на знакомом имени, которое я бы предпочла стереть из памяти раз и навсегда.

А что же? Кассиан не был на первом месте? Я думала, он побил все рейтинги и списки.

Мужчина активировал выбранное имя, и оно засияло словно солнце.

— Ждите, мисс Джемильтон.

Я не смогла сдержать радости, хотя внутри всё сжималось от жуткого страха.

Мне удалось обойти правила и вызвать Кассиана. Но это ещё не всё. Впереди самое сложное — встреча лицом к лицу со своим кошмаром.

Скромно занимаю место на стуле с мягкой спинкой возле окна.

Академия Равновесия поражает величием, но всё это великолепие погружено в мрачную палитру серых тонов, создающую атмосферу холодной торжественности. Даже бархат, переливающийся шёлк и благородное дерево не спасают.

Мне не по себе при мысли о том, каково это — учиться здесь, где царит такой гнетущий полумрак, что поглощает даже звуки.

Напольные часы в чёрной раме — единственное “украшение” приёмной ректорского кабинета. Секундная стрелка, будто издеваясь, подрагивала слишком медленно. Окружение расплылось, становясь багровым маревом. Каждая секунда отдавалась гулким ударом в висках, отсчитывая неумолимое приближение нашей встречи….

Символично, ещё недавно мой отец точно так же наблюдал, как истекает его время. Он часто сидел в кресле-качалке на террасе, наблюдая, как солнце садится, окрашивая небо в предсмертные краски. В его глазах были тоска и страх. Он принял свою участь, устав от борьбы с недугом, что поглощал наш мир. Всё потому, что он потерял свою пару и хаос поглотил его.

Началось все с мелких сбоев, затем переросло в глобальные метаморфозы. Он продержался достаточно долго, больше двух лет.

И вот теперь моя очередь. Меня настигло то, что уничтожило его.

Я смотрела на свои трясущиеся от напряжения руки и понимала, что не смогла сохранить то, что он пытался защитить.

— Вы как-то побледнели, всё в порядке, не передумали? — интересуется Алистер.

— Спасибо, всё хорошо, просто… — ректор даже меня не знает, как объяснить свои переживания? Облизываю сухие губы. — Можно воды?

— Пожалуйста, — предлагает, и я поднимаюсь со стула.

Учёба здесь меня не интересует, моя цель — он. Нейтрализую контакт и исчезну.

— Спасибо, — возвращаюсь на место.

Сжала похолодевшими пальцами кожу недорогой сумочки, которую мог позволить мой скромный бюджет, так сильно, что ногти оставили темные впадины на ней.

Шанс всё исправить катастрофически ничтожен, но иначе меня сотрут из списка живых, выкинут из памяти, а опекун заберёт имя, словно меня никогда и не существовало. Ведь у меня нет ни громкого имени, ни выдающихся способностей, в отличие от большинства учеников этой академии.

Я — нейтрал, пустышка.

Каждый человек рождается с определенным магическим потенциалом, но иногда рождаются отпрыски, у которых нет никаких способностей. С самого рождения они связаны с балансом между созиданием и разрушением в мире.

Выбор мужа для такой девушки предопределен. Нейтралы не сами по себе поддерживают баланс, а через выбранного партнера путём ментального контакта. Если их супруг созидатель, нейтрал будет уравновешивать его, предотвращая чрезмерное растрачивание сил, которое может привести к сбою или дисбалансу. И наоборот, если муж склонен к разрушению, она будет его сдерживать.

Некоторые пустышки считают свой феномен наказанием, а другие гордятся тем, что их обычная жизнь является частью чего-то большего. Меня всё устраивало, и я спокойно готовилась к свадьбе с мужчиной, которого нашел для меня опекун.

А теперь меня ждёт позор, если я всё не исправлю.

Из-за него приходится добиваться места в этом чужеродном мне заведении. Хотя некоторые особы сбегают сюда, чтобы избежать навязанного брака.

Внезапно тишину сотрясает грубый стук. Я подскочила со стула, машинально поправляя идеально выглаженную юбку и откидывая иссиня-черные волосы за спину.

Ректор, стиснув квадратные челюсти, бросил на меня нечитаемый взгляд, произнёс сжато:

— Входите.

Дверь бесшумно распахнулась.

Уверенные шаги по ковру, расслабленная, немного вальяжная походка, это он — Кассиан Нокфоер.

Я сжалась, хотелось притвориться вон тем ковриком у порога.

Кассиан остановился напротив массивного ректорского стола, не доходя пару шагов. Он несомненно заметил присутствие постороннего, только даже не взглянул в мою сторону, словно я была не интереснее мухи на стекле. Хотя я сидела возле окна, и мой силуэт отчётливо виден.

А вот я смотрела на него во все глаза.

Но что с ним произошло?

Прошло всего десять дней, но Кассиан подвергся некоторым изменениям.

Его волосы. Он шатен, сейчас же волосы белые, с оттенком расплавленного серебра, уложенные в асимметричную прическу.

Что такого могло случиться? Неужели из-за нашей встречи? Нет, такого не может быть, ладно я без подготовки, но он…

Меня прошиб пот, нервно сжала пальцы в кулаки. Если это из-за нашего ментального контакта, то все очень плохо.

— Вы звали? — Кассиан сунул увитые венами кисти в карманы брюк.

Этот голос, поднимающий во мне шквал эмоций… Голос низкий и будто немного простуженный, с небольшой хрипотцой, был приятен для слуха и опасен для сердца.

Но не для моего! Я отчетливо помню жгучие жесткие слова наследника семейства Нокфоер в отношении меня. Я запомнила это навсегда.

По его как маска, лицу ничего невозможно понять. Испытывает ли он такой же дискомфорт, как я?

“Мечтай, Вивьен”, — хмыкнула про себя.

Лучше бы он имел изъяны, но Нокфоер совершенен во всех смыслах — внешность не исключение.

Тусклый солнечный свет падал на нижнюю часть лица, сильную шею и плечо. Идеальные черты, ровный нос, твердый подбородок с упрямой ямочкой, высокие скулы, чувственная линия губ, темный разлет бровей под прядью челки коротко стриженных волос, что вбирали весь свет в кабинете, переливаясь серебром. Атлетическую фигуру мага и широкие плечи украшала черная академическая форма.

Боги наградили его всем, некий венец творения с убийственной магией. Попадаешь в его сети — и считай, что пропала. В его ауре было что-то тёмное, запретное и запредельное, обладающее греховной притягательностью.

Вот и я обожглась… И если бы он мне нравился! Кассиана Нокфоера я возненавидела с первой встречи.

А ещё он был старше, перешёл на третий курс. Пришлось раздобыть о нём всю информацию.

Накрутила я себя знатно, стряхивая пепел с обгоревших крыльев, на которых я порхала до встречи с ним.

— Да, звал, — поднимается с кресла ректор. — Вот, познакомься, это Вивьен Джемильтон. Она бросила тебе вызов, будь любезен, ответь этой милой леди, — указывает Алистер в мою сторону и натянуто улыбается.

Я вспыхнула, чувствуя, как обжигает щеки, словно пламя лижет кожу. Вцепилась в сумку сильнее, как будто она могла стать спасительным якорем в штормовом море нахлынувших эмоций.

Кассиан Нокфоер повернулся.

Наш зрительный контакт длится всего несколько секунд. Кассиан бесконечно медленно скользит по моей фигуре потемневшим пылающим взглядом, задерживается на моих губах, скользит к декольте блузки, и ниже… А мне хочется прикрыться, но почему-то не могу пошевелиться. Его взгляд как удар грома, который сотрясает землю. Как погружение под лёд. Как падение с обрыва, когда земля исчезает из-под ног — сердце замерло в свободном парении. Меня распластало словно бабочку иголками на бархатной доске — трепещущую и уязвимую.

Его пылающий взгляд чёрных глаз говорил только об одном — он меня запомнил.

Визуал

Вивьен Джемильтон

Кассиан Нокфоер

2. Как. Ты. Посмела!

Великий Создатель, не думала, что это будет так сложно.

“Как. Ты. Посмела!” — вот что читалось в его взгляде.

Прошёл год, как ушёл мой отец. После его смерти моя жизнь изменилась кардинально. Я осталась один на один с огромным ворохом проблем: долгами, огромной усадьбой и словно вороньё слетевшимися врагами отца. Несмотря на то, что последние несколько лет его поразило, как шептали доктора и целители, “безумие” — апатия и увлечение бессмысленными занятиями — я уже тогда фактически несла всё хозяйство и управление на себе.

Мы не всегда были в таком упадке. Было время, когда отец занимал высокое положение в обществе. Он был одним из тех, кто ковал невидимые, но прочные сдерживающие барьеры между нашим миром и хаосом, что так и норовил прорваться и захватить всё. Имя отца числилось в списках самых важных встреч, конференций, тайных совещаний и даже ужинов, где решались судьбы не только нашей страны, но, как я теперь понимаю, и гораздо большего.

Но случилось то, что случилось. Разумеется, власти не оставили меня на растерзание нищеты, и я быстро попала под покровительство своего опекуна Харбора Дистонтьери.

Я благодарила судьбу за это, иначе угодила бы в неприятную ситуацию, ещё хуже — стать игрушкой в руках врага. Впрочем, неприятностей мне не удалось избежать, когда на открытом вечере среди шишек Риверхейма я стала свидетелем этого злосчастного разговора между младшим и старшим Нокфоейрами обо мне, а потом и скандала.

Оказалось, Кассиан не один, кто так думал так ужасно обо мне.

Когда посыпались фразы в сторону ушедшего отца, полные язвительных замечаний о «старых порядках» и “устаревших методах” о том он “ненормальный и чёкнутый”. Я вся горела от возмущения. Как они смеют так говорить о моем отце, человеке чести и достоинства, который всю свою жизнь посвятил служению стране?! Хотелось высказать всё, что о них думаю, и я ответила:

— Мой отец держал защиту, пока многие почивали на лаврах, он не покладая рук!

Они замолкли, а опекун схватил меня и вывел в коридор, обрушив гнев.

— Если не хочешь утонуть в нищете, тебе придётся закрыть рот на замок и быть послушной и покладистой, поняла? Я так много сил трачу, чтобы найти тебе достойного мужа. А ты это не ценишь. Терпи, поняла?

Гнев и стыд смешались в одно. Он был прав с одной стороны, но с другой… Никогда я ещё не чувствовала себя такой преданной, униженной и беспомощной. Обида опалила лёгкие и горло от невысказанных эмоций.

И это ответ на преданность отца, за все усилия. Он жизнь за это отдал, а они так…

И мне придётся всю жизнь глотать эти унижения в сторону папы.

Несправедливость разорвала душу в клочья.

Я не помнила, как скользнула обратно в тёмный коридор и понеслась прочь, как выбежала на террасу. Ледяной ветер вместе с мелким колючим снегом хлестнул по лицу, взметнул волосы. Сама не своя, я ринулась с лестницы и побежала прочь, подальше от этого места. Бесы меня понесли через озеро в сторону ворот.

Я не помнила, как оступилась и сорвалась с берега, а ледяные недра воды сошлись надо мной тяжёлой ледяной толщей, вонзая тысячи игл в тело. Мутная обжигающая тьма поглотила как голодный зверь. Отчаянная инстинктивная попытка всплыть наверх разбилась обо что-то твердое и холодное — ледяную толщу, нависшую надо мной словно приговор. Это был конец, я попала под лёд, и сил не хватало его пробить. Вскрик, вырвавшийся из груди, тут же захлебнулся в ледяной воде, и она с отвратительной легкостью заполнила легкие. Наверное, моё тело нашли бы только по весне, когда растаял лёд, но всё обернулось иначе. Сквозь оцепенение меня что-то подхватило, сильная надёжная хватка, уверенные руки обхватили талию, вырывая из ледяного плена.

Сознание возвращалось медленно, принося муку и одну сплошную боль. Сквозь муть и резь я слышала крепкие ругательства, чувствуя настойчивый горячий рот на своих губах, раз за разом, пока боль не пронзила лёгкие, выталкивая воду из желудка. Вонзая пальцы в заледеневшую, покрытую инеем землю, я надрывалась кашлем, тёплый пиджак опустился на мои плечи.

Жёсткие пальцы обхватили мой подбородок и грубо повернули, заставляя смотреть в глаза тому, что меня вытащил..

— Какого дьявола ты в воду прыгнула, идиотка?! — рыкнул Кассиан Нокфоер в моё лицо.

Моргнула обледенелыми ресницами и, трясясь от холода, я замотала головой.

— Я не… — голос пропал.

А потом случилось это…

То, чего не могу объяснить до сих пор. Его взгляд сверлил, словно желая испепелить на месте. Ярость клокотала в тёмных безднах, темнее зимней ночи, но из-под этой бури гнева пробивались искры неприкрытого беспокойства.

В груди словно сдавило стальным обручем, крик обжег горло, пламя густой лавой наполнило всё нутро, заставляя задохнуться.

Кровь закипела, и взгляд заполнило алым маревом.

Пальцы крючками непроизвольно сжались в кулаки. Кожу будто лизало пламя, в животе завязался тугой узел. Взгляд Кассиана проникая сквозь броню отчаяния и боли. Я чувствовала его, меня будто расплавили и смешали с его сутью, создавая нечто новое, пугающее и чуждое.

Страх и боль во мне встретились с таким же испепеляющим огнём в его глазах.

Мои мысли разлетелись на осколки, а чувства оголились, став уязвимыми и болезненно острыми. Я видела в его взгляде отражение собственной паники и вместе с тем — обещание избавления от мук. Я хотела оттолкнуть его, вырваться из этого плена, но тело, предав разум, расплавленное в его руках, тянулось навстречу, жаждая поглотить этот всепоглощающий огонь, надеясь обрести в нем долгожданное успокоение, слиться воедино.

Горячая волна прокатилась по венам, и я словно марионетка дернулась навстречу Кассиану и потеряла сознание.

Вспоминая снова утянули меня в это жерло страха и боли.

В кабинете воздух стал таким тяжелым, что я не могла пошевелиться и открыть рот, чтобы что-то сказать.

Ректор молча наблюдал за нами, кажется, ему было крайне любопытно посмотреть на реакцию своего лучшего студента. Кассиан тоже не спешил задавать вопросы и давать хоть какую-то реакцию. Я только наблюдала, как плавится его взгляд докрасна и карие глаза становятся густого бордового оттенка.

— Что значит вызов? — его металлический тон убивает последние нервные клетки.

Кассиан отрывает взгляд от меня и возвращает на ректора.

Алистер ставит сжатые кулаки на стол, опирается на них.

— Мисс Вивьен Джемильтон я допускаю до испытания, вы, господин Нокфоер, поставлены в пару, если милая леди пройдёт его, то я могу вас только поздравить с приобретением партнёра.

С каждым словом ректора моё сердце обрывается, я вижу, как надуваются вены на шее и висках дракона, как руки сжимаются в кулаки.

— Мне не нужен никакой партнёр, что за средневековые выходки? — рычит Кассиан, и кажется, что еще немного, и он проломит стол кулаками. — Я не выбираю себе пару по указке! Да ещё непонятно с кем.

Ректор лишь ухмыляется, отчего у меня по спине пробегают мурашки. Он наслаждается ситуацией, словно смотрит увлекательное представление.

— Боюсь, господин Нокфоер, вы немного не поняли. Это не указка, а предложение, от которого сложно отказаться, — его взгляд становится острым, как лезвие. — Мисс Джемильтон обладает уникальной, хм, особенностью, которая может быть вам полезна. Очень полезна, как я посмотрю.

Кассиан фыркает, не сводя взгляда с ректора. Его бордовые глаза горят недобрым огнем.

— И какой же за особенностью может обладать эта… — он бросает на меня мимолетный взгляд, полный презрения, — …тем, что может быть полезно мне? — удерживается он от грубых высказываний, и вряд потому, что не хочет нагрубить, просто не хочет марать язык.

Алистер выдерживает его взгляд, не дрогнув.

— Об этом вы узнаете в ходе испытания. Если, конечно, мисс Джемильтон его пройдет. Впрочем, я уверен, что она вас удивит. Не так ли, мисс?

Я чувствую, как на меня снова обращается внимание этих двоих. С одной стороны, презрительный взгляд дракона, от которого хочется съежиться. С другой — оценивающий хищный взгляд ректора, от которого становится тесно.

— Именно так, господин Кромвель, спасибо, — отвечаю я. Хотя внутри всё сжимается от одной мысли о том, что сейчас произойдёт. Я уверена в себе, но этот огненный дракон пугает.

Кассиан на мой ответ закатывает глаза и фыркает. А потом качает головой, будто не верит, что это происходит с ним. Что ж, это взаимно. Мне тоже сложно поверить, что я здесь и передо мной стоит он — воплощение надменности и силы.

Ещё бы он не злился — какая-то “проходимка” осмелилась испытать его в паре, оторвав наверняка от более важных дел. Но виновата в этом не я. Не я пошла на контакт! Не я сделала эту опасную, разрушающую меня привязку! Да ему вообще плевать на меня! Поэтому меня не могут волновать его собственные чувства. Это самое последнее, о чём я должна думать.

Но… тогда почему он вытащил меня из того озера, мог бы сделать вид что не заметил? Нет. Кассиан Нокфоер и благородство — несочетаемые качества. Здесь что-то другое.

— Ну что ж, тогда не будем откладывать это в долгий ящик, — хлопнул Алистер в ладони. Его тон слишком радушный, чтобы не заметить, как он просто хочет от меня избавиться поскорее. — Кассиан, проводи Вивьен в тренировочный зал. Я подойду через несколько минут.

— С удовольствием, — сквозь зубы шипит дракон, а у меня холодок по спине. В его голосе слышится плохо скрываемая угроза.

— Дверь, — небрежно указывает мне на выход.

Сжимаю губы и прохожу к двери. Я ведь хотела именно этого — немедленно во всём разобраться, и всё шло по плану, даже лучше, чем я предполагала. Но страх предательски пробирал нутро. Голос разума кричал, чтобы я бежала, но я не могла.

Кассиан шёл впереди, и я смотрела в его широченную спину, перетекающую в узкие бёдра и ягодицы, невольно залюбовалась его фигурой, он будто статуя, украшающая эти мрачные стены, искусно высеченная из камня.

Вивьен, и куда ты смотришь, очнись!

Не помня себя от волнения и хаоса в мыслях, я не заметила, как мы миновали многочисленные коридоры, лестницы и оказались в учебном корпусе.