В твоём плену. Ловушка для принца

Душно пахли сбрызнутые росой ирисы — эта весна выдалась на редкость тёплой. Подставляя лицо ласковому солнцу, ловя каждый лучик, я удобнее перехватила тяжёлые корзины, прошла каменный мост, заросший плющом, над которыми порхали белоснежные капустницы, повернула к дому.

Наша усадьба Донег находилась в самом прекрасном месте в герцогстве королевства Флиостон. Вокруг раскинулись лесные и пахотные угодья с разбросанными по округе небольшими деревеньками. В одну из которых я и ходила по утрам, чтобы снова взять в долг у тётушки Фиары масло, молоко и хлеб.

Перевела дыхание. Пришлось набраться недюжинной смелости, чтобы просить продукты, пообещав расплатиться в скором времени. Сердце сжалось в тоске, я подняла взгляд на безоблачное синее небо — когда наступят хорошие времена, я не знала: отец так и не берётся за ум. Моя старшая сестра никогда не вникала в его дела, и простые обязанности по дому ей чужды, что говорить об уборке и походе в ближайшую деревню за лигу пешком. Сестра считала, что леди не должна заниматься мужской работой, а только брать уроки по этикету, танцам и пению.

Мы были очень разные с Дэми. В отличие от неё, мне было интересно всё. Как говорил отец, я легко обучаема. Я быстро усваивала всё: учиться вести дом и принимать гостей, рисовать, ухаживать за цветами. Я быстро сроднилась с верховой ездой, а вечерами могла играть на музыкальных инструментах. Мама, когда была жива, всегда радовалась моим достижениям и гордилась мной.

Я тяжело выдохнула. Конечно, без неё очень сложно, а с её уходом вся забота о доме осталась на мне. Но, несмотря на капризы, я очень люблю сестру, которой с разорением стало очень нелегко. Балы и званые вечера остались в прошлом. Сейчас об обучении не могло быть и речи. Хорошо, что матушка позаботилась, и на моё одиннадцатилетние, когда во мне проснулась сила, она наняла для меня учителя, который помог развить дар собирателя.

В памяти всплыли последние слова сестры, когда я попросила её хотя бы готовить по утрам завтраки, пока я хожу к тётушке за продуктами. Дэми, отложив книгу, потянулась, изогнувшись кошкой, и с неохотой согласилась. Но, едва взяв в руки нож, порезала палец.

"– Это ты виновата, сдался мне этот твой суп, теперь у меня останется шрам! Готовь свой ужин сама! У тебя ведь всё так легко получается, вот и стряпай. Если бы у меня был такой же дар, как у тебя, я бы тоже крала магию и делала всё легко!" – заявила она.

А меня будто ударили. Даже в мыслях не было этого делать, я не крала магию и владела ей в полной мере, справляясь собственными силами!

Я бы могла спасти маму, но, к сожалению, мой дар оказался беспомощным перед трагедией, которая случилась с ней. Когда она перевозила лучшие ткани из нашей фабрики через море, начался шторм, и её выбросило за борт. Её так и не нашли.

Вынырнув из задумчивости, я, с грустью оглядев серые каменные стены, миновала пустой двор и поднялась на порог. Поставила одну корзину, смахнула со лба выбившуюся золотисто-медную прядь, открыла дверь, вошла в прохладные стены поместья.

— Дэми! — закрыла за собой дверь. — Сестра, я вернулась! Помоги, пожалуйста, перенести продукты!

Поставила тяжеленную корзину на лавку, бросила рядом снятые шёлковые перчатки. Пальцы я всё-таки натёрла, и те краснели волдырями.

Отца, конечно же, не было дома. После смерти матушки Донег остался в сильном запустении. Бальтсар Вир, наш отец, некогда благородный тэн-эр, убитый горем утраты, скатился. Всё чаще он пропадал в игорных домах и почти не появлялся в усадьбе, оставив ткацкую фабрику и лавки, которые пришлось закрыть из-за остановки производства. Прислугу мы тоже распустили, даже на временную помощницу не хватало средств. Отец вычистил весь дом, заложив все ценные вещи, проиграл их. Мы остались без гроша. И не могли позволить себе даже лошадь, на которой я бы могла ездить к тётушке. Скинув капюшон с головы, тряхнула влажный подол своего скромного платья, сбрасывая травинки.

Со стороны кухни донеслось громкое шкворчание. Потянуло гарью. Бросив всё, поспешила туда.

...Схватив со стола прихватку, сняла с кастрюли крышку и погасила огонь жаровни.

Сестра, наверное, опять ушла к Мэгги Ирстен, своей новой подруге. Мне не нравилась эта Мэгги, очевидно, что она дружила с Дэми только ради того, чтобы самоутвердиться за счёт нашей семейной беды, хотя раньше мы были в почёте и стояли гораздо выше в обществе, чем имя Ирстенов. Но Дэми этого не замечала. Не хотела замечать. Что ж, это её право, в конце концов, ей сейчас трудно.

Распустила завязку на шее, скинула с плеч плащ и повесила на крючок в прихожей. Только выйдя из кухни, поняла, что в доме подозрительно тихо. Может быть, сестра вышла на задний двор нарвать в суп петрушки? Хотя вряд ли она будет пачкаться о землю, но всё же я выглянула в окно. На разбитых под ним грядках никого не было. Сердце остро ткнулось в рёбра, гадкое предчувствие всколыхнулось в груди мутью. Пересекла холл и направилась в тесную гостиную. Дэми не оказалось и там.

Взявшись за перила лестницы, уходящей на второй ярус, встала на первую ступень и, задрав подбородок, позвала:

— Дэми!

Звенящая тишина. Торопливо подобрав влажный подол платья, я таки поднялась по лестницу и… Спешно пробежала коридор, стуча каблуками, влетела в распахнутую дверь спальни и застыла. Мои чувства не обманули. В комнате сестры царил бардак — сдвинутое с места кресло, распахнутые створки шкафа и окон, раскиданные вещи на полу. Всё говорило о том, что Дэми торопливо куда-то собиралась, хватая самое нужное. Мой взгляд невольно переместился на кровать. Кровь отхлынула от лица, когда я увидела перевернутую вверх дном постель…

Я медленно пересекла комнату на ватных ногах и ахнула, увидев на белых простынях пятно крови. Покачнулась, вцепившись в спинку кровати похолодевшими пальцами, прикрыла веки. Сделав пару глубоких вдохов, открыла глаза. Судорожно осмотрела постель и только тут заметила свернутый желтоватый лист. Схватила его, быстро развернула шелестящую бумагу.

«Тиана, спаси меня, сестра!»

Из горла вырвался крик. Прикрыла рот ладонью, задыхаясь от подступающей дикой паники. Меня не было всего лишь пару часов. Что случилось? Кто её забрал?

Руки проняла дрожь, я лихорадочно бегала глазами по короткой строчке, пытаясь понять её слова. Почерк точно был моей старшей сестры, ровный, красивый. Вертела лист в руках, но на нём больше ничего не оказалось. Ни слова. Грохот сердца оглушил, когда перед глазами предстала ужасная картина того, что могло случиться, пока меня не было. Кто эти люди? Кто её забрал? Мысли закружились вихрем, подкидывая страшные образы.

Повернулась, толкнув нечаянно столик, стеклянный графин опрокинулся и, глухо стукнувшись о столешницу, откатился к краю, на пол с журчанием полилась вода.

Почему она не написала, кто её забрал?! Я бросила лист на столик и, схватившись за одеяло, встряхнула его, сорвала простынь, перевернула вверх дном матрас, обыскала все полки, дно шкафа, но больше ничего не нашла, кроме этой леденящей кровь просьбы сестры.

Выглянула в окно, осмотрела грядки. Когда-то там были клумбы, и росли роскошные фиалки. Скользнула взглядом по кустам роз у самой стены, которые переросли в дикий шиповник. Никаких следов. Оторвавшись от окна, я бросилась вниз, сбежала с порожка и вновь направилась на кухню. Бросила взгляд на выкипевшую кастрюлю. Грохот сердца отдавался в затылке. Дэми готовила завтрак, когда незваные гости нагрянули в Донег.

Круто развернувшись, так что подол овил ноги, я бросилась на улицу, выбежала к кованым воротам, заметила примятую копытами траву и взрытую землю. Следы колёс, видимо, повозки. Сестру увезли — следы уходили к главной дороге.

Боги, как же так! Где отец?! Может, ещё успеем догнать?! Но отца не было в усадьбе. Глаза заполонил туман слёз. Я тревожно вздрогнула, окинув взглядом подступающий к стенам ограды лес, вернулась во двор, вошла в дом и наглухо заперлась, закрыв и все ставни. Начала мерить гостиную шагами, перебирая в голове мысли. Но всё сводилось к одному — выхода нет. Хотя… Я остановилась, остолбенев. Мэгги Ирстен! Может, попросить её о помощи, взять лошадь и отправиться вслед? Мотнула головой. Нет. Плохая затея. Мне их уже не нагнать. К тому же, чего я добьюсь? Могу сама угодить в беду. Я не должна бросаться в панику и совершать поспешные поступки, этому учила меня мама — не действовать на эмоциях, а прежде успокоиться и разумно подумать. Нужно дождаться отца, он поднимет нужных людей, у Бальтсара сейчас много новых знакомых, пусть даже не самых влиятельных, но всё же. А ещё он может обратиться к своему кузену. Я помню, что тот был на похоронах матушки и так же скорбел, поддержав папу. Он должен помочь! Если, конечно, Герт эр Вир не в отъезде. Время текло неимоверно долго. Я ждала, сжимая письмо в руках, наблюдая, как за окном сгущаются сумерки. А вдруг папа сегодня не вернётся?

И когда стало совсем темно, я поднялась, чтобы зажечь масляную лампу, хотя масло нужно экономить, но оставаться одной в огромном доме было не по себе.

Открыла шкаф и потянулась за лампой. За окнами внезапно послышался глухой топот.

— Тррр!

Оставив шкаф, я бросилась к окну, осторожно выглядывая. За оградой виднелись уши вороного жеребца и высокая шляпа кучера. Громкий рык отца заставил накрепко вцепиться в оконную раму пальцами. Кряхтение и грубые ругательства тревожили вечернюю тишину, в воротах наконец показалась фигура отца. Его шатало, он что-то недовольно бурчал себе под нос, тяжело шагая в сторону дома, явно не видя перед собой тропинки. Кучер не торопился уезжать — ждал оплаты.

Набрав в грудь больше воздуха, я сняла с пояса кошелёк и высыпала на ладонь горсть медяков, пересчитала — ровно десять. Невольно коснулась пальцами груди, нащупывая талисман, мамин подарок, последняя ценная вещь, что осталась у меня. А эти медяки последние деньги, которые мы берегли. Сжав их в кулак, я отправилась встречать Бальтсара.

— Тиана, дочь, расплатись с возничим, — посмотрев на меня мутным взглядом, бросил невнятно отец, как-то нехорошо побледнев.

Глава 2

Я расплатилась, отдав два медяка. Возничий окинул меня пристальным и немного удивлённым взглядом, взялся за поводья. Он развернул жеребца, и повозка быстро скрылась в сумраке. Я настороженно осмотрела дорогу и, закрыв ворота, приблизилась к отцу. Он опёрся о меня едва ли не всей тяжестью. В нос дохнуло запахом хмеля и табака. Я втащила его в дом, проволокла через гостиную к дивану. Отец тяжело плюхнулся и вытянул ноги, откинув голову назад. Я опустилась на пол и принялась стягивать с его ног сапоги. Вспомнила те дни, когда мы всей семьёй ужинали за столом вместе, как же было хорошо. А сейчас сестра неизвестно где, мамы нет, а отец… По щеке скользнула горячая слеза, я быстро её вытерла, вспомнив о самом главном.

— Папа, Дэми увезли, и…

Громкий храп заставил поднять голову. Отец уже спал, приоткрыв рот. Я медленно поднялась с пола. Рассматривая лицо отца — волевой подбородок, породистый нос с широкими крыльями. Светлые волосы, всегда опрятно зачёсанные назад, сейчас спутались, и в них проглядывали какие-то крошки.

Дэми пошла в папу, взяв от него роскошные светлые волосы, зелёные глаза. Сестра выросла настоящей красавицей и была в числе самых завидных невест. Меня же мама прятала, я пошла в неё, Эн-Мари де Вир, конечно, у меня не было столько изящества и характера, как у Дэми, своевольного, капризного, какой должен быть у истинной леди.

«Свинья. Наш отец превратился в свинью, ты посмотри на него, Тиана, нажрался, как свинья!» — голос Дэми из воспоминаний раздался в голове.

«Не говори так, Дэми! Хватит!» — зажимала я уши. Но сестра всегда была неумолима, она презирала отца, когда тот набирался до отказа. Больно это вспоминать и больно видеть отца таким. Слабым. Безвольным. Но, каким бы он ни был, — он наш отец. Он тот, кто дал нам жизнь, а уж какая она будет, зависит не от родителей.

Взяла сапоги и отставила в сторону, поднялась и направилась к выходу, заперев дверь, устало прислонилась к ней спиной. От переживаний за Дэми я была полностью выжата. Всё тело вибрировало от напряжения. Приоткрыла веки, смотря сквозь темноту на громко сопящего отца. А ведь мама вышла за него, и у неё были к нему чувства. Были или нет? Я задумалась. Эн-Мари никогда не говорила, что любит отца, хотя всегда проявляла заботу и уважение по отношению к нему, в её взгляде не было и капли омерзения, как твердит Дэми. Но сестра громко смеялась, когда я просила её не порочить память матушки.

«Когда же ты повзрослеешь, Тиана, и посмотришь на всё ясным взглядом, а не через розовый туман мирка, в котором ты витаешь? Мать ненавидела его с первого дня. Их брак был вынужденным, по приказу герцога. Я скажу тебе больше, Тиана, – у нашей мамы был любовник. Генерал королевской гвардии. Да-да, тот, о ком она думала вечерами и мечтала, грела мысли о следующей тайной встрече, грезила о нём, а не об этом слабаке. Их интрижка длилась с давних пор, примерно семнадцать лет, столько сейчас и тебе».

Я вздрогнула. Хватит! Не хочу больше! Не хочу больше об этом думать! Пусть Дэми оставит свои домыслы при себе. Я не понимала, откуда в ней столько яда, которым сестра пыталась ужалить меня. Откуда она всё это вообще выдумала?!

Нужно идти спать. Я смертельно устала. Но нужно подумать, как её вытащить, отец наверняка мог знать, кто они, те, кто вторгся в нашу усадьбу. Дэми просила меня спасти её, она ждёт, ей нужна помощь, а больше не от кого. Оторвавшись от двери, я приблизилась к отцу. Облизала пересохшие губы. Взяла его за ноги, водрузив на диван. Бальтсар грузно завалился на бок. Развязав шейный платок, я расстегнула жилет на груди, освободив дыхание, из внутреннего кармана что-то упало. Свёрток каких-то бумаг. Я застыла, глянув на отца — он продолжал спать. Спешно наклонилась, подобрав потерю, как вдруг отец зашевелился, разлепил веки.

— Дэми, дочка, — позвал он. — А, это ты Тиана.

Он приподнял голову, скользнув по мне туманным взглядом.

— Что это у тебя? А ну-ка дай, ты что, рылась в моих карманах? — он вырвал свёрток из моей руки.

— Нет, я просто хотела…

Папа стиснул бумаги в кулаке и снова слепил веки, невнятно забормотав:

— Иди спать, Дэми, оставь меня.

В груди неприятно царапнуло. Дэми ни за что бы не приблизилась к нему, когда он в таком состоянии. Это мне приходилось заботиться о нём, но почему-то отец вспоминал всегда старшую дочь. Взяв лампу из шкафа, стряхнув огонь с пальцев, метнула его на фитиль. В чем ценность моей магии? В том, что я владела магией, которую могла вобрать в себя. Любой магией.

Я поднялась в свою спальню, поставила лампу на столик и, подняв натруженные руки, стянула с себя платье.

Сложив платье на кресло и оставшись в одной сорочке, я нырнула под одеяло. Несколько мгновений таращилась в потолок, наблюдая за игрой света и тени. Рука сама потянулась к груди, нащупала нить и потянула. Вытащила талисман — изящный серебряный стебель оборачивал глазок гитрита*, редчайшего кристалла, который добывали в Фордонских скалах на северо-востоке.

Снова я вернулась мыслями к маме. Могла ли она иметь любовника?

Тяжело вдохнула. Да, конечно, брак родителей был вынужденным. Эн-Мари – хольванка одного знатного рода, а наш отец, граф Бальтсар Вир, – племянник герцога Гостора Фокона. Всё началось с того, как Эн-Мари попала в центр внимания правителя марканов — опасного народа, с которым король по сей день враждует на юго-востоке. Правда, сейчас, когда мы почти оторваны от общества, я даже не в курсе о последних событиях этой вражды. Но тогда, двадцать лет назад, этот заносчивый маркан хотел увезти мою мать в свои земли и сделать её одной из своих наложниц. Герцог Фокон, узнав об этом, предложил выход — выйти за своего племянника Бальтсара, и отец Эн-Мари, мой дед, согласился. Тем самым мама избежала страшной участи и обрела защиту в Флиостоне. Маркана щёлкнули по носу, и он исчез. В первый год совместной жизни моих родителей появилась Дэми, а спустя три года родилась я. Ни о каком генерале мама мне не рассказывала, где она могла с ним познакомиться? Хотя она часто ездила за море и, возможно…

Нет, это всё глупые выдумки Дэми!

Я повернулась на бок и закрыла глаза, выпустив из пальцев талисман. Уснуть, конечно, не получалось, я думала о том, кто мог похитить Дэми. Думала, что предприму завтра и что скажу отцу. Не запомнила, в какой момент всё-таки погрузилась в тревожный сон.

Проснулась я ранним утром, едва первые лучи проникли в спальню сквозь тонкий тюль, который ворошил прохладный, напоенный цветочным ароматом сквозняк. Но это не сильно радовало. Голова трещала, я чувствовала себя так, будто по мне не один обоз проехался. Едва я откинула одеяло, как до слуха донеслись приглушённые расстоянием и дверью голоса. Внизу кто-то был.

Позабыв о боли, я соскользнула с постели и, схватив платье, принялась быстро одеваться.

Кого отец мог принимать в столь ранний час? До завтрака ещё далеко. Да и кто к нам мог нагрянуть?

Одёргивая подол, я выглянула в окно, собирая гребнем волосы — о сложных причёсках пришлось позабыть, приходилось просто скручивать локоны на затылке «улиткой» и прятать под сетку. На главном дворе и дороге за воротами – ни лошадей, ни повозок. Волнение окатило холодной волной, внутри заточило гадостное предчувствие. Кто бы это ни был, не пришёл же он пешком, а значит, — я, застыв, сглотнула — воспользовался порталом. А если так, то это явно очень важная персона.

Закрепив незамысловатую причёску шпильками, направилась к выходу. Едва я взялась за ручку, как в меня ударил поток обжигающей магии. Я качнулась и, оперевшись о дверь рукой, подождала, пока голова прояснится. Тот, кто обладал таким сильным полем магии, явно был не простым гостем. И тут стало понятно две вещи —внизу был маг огня, а магом огня мог быть только…

Моё дыхание остановилось, я подавила первый порыв паники.

Стоп, Тиана, может быть, ты ошибаешься?

Хотя исключено — я хорошо различала потоки и могла безошибочно определить, какого рода магия — у меня был хороший учитель. Сомнений не оставалось, там внизу явно был маркан.

Озноб с новой силой пронизал всё тело. Что он делает в нашем доме?! Я резко дёрнула ручку и вышла из спальни, миновала коридор и задержалась у лестницы, чуя пришельца — его запах жара и стали.

Меня затошнило, я надёжно поставила защиту, чтобы не принимать магию. Иначе тут же выдам себя. Маг почувствует утечку.

— Ты подписал документ и получил деньги, которые проиграл. Теперь отдавай то, что должен, — голос маркана шелестел, подобно песку на ветру, он говорил на флиастонском ломано и всё же хорошо его знал, подбирая нужные слова.

Я вжала пальцы в перила и наклонилась, чтобы взглянуть на того, кто говорил о каких-то деньгах. По венам хлынул лёд, когда я увидела маркана. Точнее, их было трое. Двое у входа — здоровенные и вооружённые – и третий, вдвое шире и опаснее, как Корхон* (бог земли у марканов). Он переговаривался с Бальтсаром. То, что чужак из мёртвых земель, я поняла ещё в своей комнате, а теперь и увидела воочию: чёрные волосы, собранные у висков и спадающие на плечи. Характерная серого оттенка кожа, широкие брови, нос с горбинкой. Он напоминал бы обычного мужчину чуть старше тридцати лет, если бы не этот цвет кожи и узкий разрез глаз, в которых пылали красного цвета радужки. А ещё непривычная взгляду одежда — широкие кожаные штаны, такой же кожаный доспех сковывал мускулистое, явно исполосованное шрамами тело, на шею повязан чёрный платок, которым они закрывали свои лица, когда начинались песчаные бури. Такими были марканы, жуткие, опасные дикари — сложно их назвать людьми. Я видела их только издалека, когда мы бывали в порту. На миг я представила состояние мамы, когда один из них решил её забрать совсем ещё юной. Как же она испугалась?! Поэтому и согласилась стать женой первому, кто сможет отвести беду. Прикусила язык, чтобы заглушить противный внутренний голос.

Я замерла, дыхание застряло комком в горле, снова окинула его взглядом, замечая сталь диковинного оружия на поясе. Он явно воспользовался порталом, убедилась я. Пришёл прямо из Чёрных песков! Но о каком-таком договоре идёт речь? В памяти вспыхнул свёрток бумаги, который выпал из сюртука отца, сердце как-то неровно ударилось в груди и пустилось в галоп.

— Я был пьян и никогда бы не продал свою дочь, — сделал попытку возразить папа.

Мои губы сами собой испустили немой выдох.

— Уже поздно. Но можешь вернуть деньги, если найдёшь мне всю сумму прямо сейчас, пока я здесь, — и как-то гадко усмехнулся.

— Можешь забрать мою жизнь.

Я вздрогнула от этих слов, представляя, как острое лезвие покидает ножны и опускается на шею отца.

— Мне она ни к чему, — совершенно равнодушно проговорил чужеземец.

— Дайте мне время, и я всё выплачу.

— Это говорит тот, у кого в доме голые стены? Слишком дорого мне обошлась твоя дочь, я не намерен ждать, — последние слова прозвучали с раздражающим шипением, единственная эмоция за весь разговор. — Как, ты сказал, её зовут? Тиана? Или ты отдаёшь её добровольно, или я забираю её сам.

Я так и окаменела, невольная обида кольнула острым шипом. Почему меня?

Маркан поднял глаза и скользнул ими по гостиной выискивающим, по-хозяйски рыскающим взглядом опасного хищника, который чует поблизости добычу. Я сглотнула и отпрянула, когда маркан поднял подбородок, устремляя взгляд туда, где затаилась я.

Глава 3

Попятилась в тот миг, когда отец резко повернулся. Его лицо было совершенно бледным, в глазах стояли полная растерянность и сожаление — Бальтсар понял, что я всё слышала. Маркан шагнул в мою сторону, это заставило меня прийти в себя, резко развернуться и пуститься в свою комнату.

— Стойте, не смейте! — крик отца продолжился злым рычанием.

Только бы они его не убили.

Влетела в комнату, ощущая спиной преследователя, огромный сгусток огня, монстр, который хотел меня забрать. Захлопнув дверь, заперла её изнутри. И пусть она была добротной, дубовой и с хорошим замком, но разве это задержит пришельца? Совсем не намного.

В панике огляделась, бросилась к окну. С этой стороны дома начинался обрыв, поросший ивняком и можжевельником. Если прыгну, точно себе что-нибудь сломаю. Но и попадать в лапы чужеземца — гибель, которая намного страшнее, чем остаться калекой на всю жизнь.

Дверь ткнулась. Маркан достиг комнаты и начал проламывать створку. Стоит ему применить магию, как от двери останется горстка пепла. Единственный выход — это взять у маркана магию и направить на него самого. Только толку от этого будет мало, вряд ли его родная стихия навредит ему. Закусила губы, вздрагивая от каждого толчка в дверь.

– Великий Товиус* (бог неба), спаси! – взмолилась я и схватилась за талисман, будто он мог мне помочь. Ладонь внезапно ужалило сотнями игл, я вскрикнула от неожиданности и боли, отняла руку, вскинула голову и застыла, когда вокруг меня будто сгустилась тьма, обжигая прохладой грудь, она буквально вобрала меня в себя. Моё сердце, наверное, остановилось несколько раз, когда тьма вытолкнула меня из своих ледяных объятий.

Полным шоком для меня оказалось то, что я стояла совершенно в другой комнате. Даже глаза зажмурила — не привиделось ли мне? Но нет, сильный запах древесины и жжёного кофе коснулся обоняния. В месте, где я каким-то невероятным образом оказалась, царил полумрак. Но больше всего меня ошеломила роскошь интерьера. Великий Товиус — я же не умерла ведь? И это мне не снится? На окнах – тяжёлые бархатные балдахины, на полу – ковры, на стенах – картины с потрясающими изображениями каких-то битв диковинных существ. Комната была отделана золотом, сверкающим в полумраке приглушённым завораживающим свечением. Я медленно осмотрела всё это убранство и упёрлась взглядом в широкое низкое кресло. Там сидел мужчина.

Я будто в замороженную рыбу превратилась, не в силах шелохнуться. Так. Я в чужой комнате. А этот мужчина — кто? Я пыталась рассуждать логически. Следовательно, если меня заметят, то не слишком будут рады моему непрошенному появлению. А думать, что этот мужчина наверняка хозяин этой всей роскоши, вовсе не хотелось.