В твоём плену. Ловушка для принца

Глава 5

— Синее пламя означает, Выше Высочество, что она маг. И не просто стихийник, — старик на миг задумался, всматриваясь в меня, — … она собиратель.

Я сглотнул, по телу снова разлилась звенящая сила, в груди скользнул жар магии. Ортук бросил взгляд на проступившие следы, он давно привык к этому. Отвернулся, отставляя склянку.

— Ты уверен? — спросил хриплым голосом.

— Нет, — потряс седой бородой. — Это нужно проверить. Возможно, предмет не её и успел сохранить силу другой девушки.

Как бы там ни было, есть зацепка. Все остальные вопросы — её имя и как она смогла оказаться в моей спальне, теперь были не важны. Уж чего я не ожидал, так это того, что собирательница была в моих руках. И я её упустил.

— Нужно её найти, Ортук, немедленно. Сможешь её перенести ко мне?

Я должен её найти, где бы она ни была. Я весь год искал собирателя. Если они и остались, то тщательно прятались, боясь за свои жизни. И не напрасно — собиратель редкий маг, сила которого может быть безгранична. Поэтому их втайне убивали те, кто боялся за своё положение и был гораздо слабее.

— Мне нужно время, — ответил старик. — Переместить её можно, а вот удержать…

— Думай, Ортук, у тебя есть время до завтрашнего утра.

Я развернулся и направился к порталу, чувствуя, как кожа трескается, а в горле становится слишком сухо, предвещая срыв. Вышел из свечения в кабинет и покачнулся.

— Клеменс! — позвал старого слугу.

В голове замутило — в этот раз сдержать магию мне не под силу.

— Клеменс!! — где он, проклятый Корхон*, пропадает?!

Шагнул к столу и, потеряв равновесие, чувствуя, как нога немеет, рухнул на стол, сметая письменные принадлежности и бумаги, потянулся через весь стол к ящику. Жар охватил всё тело, сознание поплыло, растворяясь в огненной магме. Кажется, я издал крик, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, кости будто выворачивало, кровь плавилась, мышцы каменели.

В следующее мгновение, когда я уже готов был кануть в пропасть небытия, мгновенно пришло облечение.

— Сейчас, Ваше Высочество! — голос Клеменса ворвался в сознание треском, вытаскивая меня из беспамятства. Я почувствовал, как на запястья легло что-то прохладное, облегчая невыносимые муки. — Сюда. Присаживайтесь в кресло.

Рухнул в кресло, тяжело вбирая в грудь воздух. Клемес подал стакан с водой, но я вырвал из его рук весь графин и начал жадно пить из горла. Когда паника отступила, утолив жажду, отставил графин, слепо глядя перед собой, продолжая надрывно дышать. Посмотрел на свои руки, скованные широкими металлическими обручами, зло сцепил зубы и вспомнил о своей гостье.

— Я найду тебя.

***

— Тррр, приехали, — я качнулась вперёд и едва не рухнула на дорогу, под задние копыта лошади.

— Осторожней, — придержал возничий, который довёз меня до — осмотрелась, часто моргая, сбрасывая сон — Бокива. Белокаменная усадьба господина Герта эр Вира утопала в зелёных туях, даже с дороги был слышен плеск фонтана.

Расплатившись с почтовым кучером, что любезно меня подвёз, взяла саквояж, слезла на дорогу. Повозка тронулась дальше, оставляя меня одну. Дождавшись, когда она скроется из виду, повернулась к воротам.

Волнение пронеслось по телу мелкой дрожью. Всю дорогу я думала о Дэми. Мне так и не удалось узнать у отца, кто мог её похитить, или что-то, что могло бы помочь в её поисках. Расскажу всё Его Светлости Герту, и тогда уже будем думать, к кому обратиться.

Набрав в грудь побольше воздуха, прошла к широким воротам. Навстречу вышел суровый привратник. У нас тоже когда-то была стража, а сейчас в дом мог войти кто угодно.

Глядя с недовольной гримасой, привратник встал стеной у меня на пути, но, услышав моё имя, тут же изменился в лице и немедленно отправился доложить о моём появлении.

Я осталась ждать. Солнце вошло в зенит и нещадно припекало, где-то в кронах ив, раскинувшихся за усадьбой, пели птицы. Здесь, в Бокиве, было по-своему красиво, но не так, как в Донеге: пыльные дороги, множество поместий поблизости и различные трактиры до самого Флиастона наводили суету.

Вернулся страж. Он открыл ворота, пропуская внутрь. Встретила меня служанка, которая и проводила в дом. В Бокиве я бывала не так редко, и то, когда была жива мама, всей семьёй мы ездили на ужины по случаю именин родственников отца и на годовые праздники. Последний раз это было лет пять назад.

Я шла и думала о том, как предстану пред дядей, что скажу, как объясню своё появление. Мысли сбивались, но я не давала себе слабины.

В усадьбе пахло жасмином, напоминая мне старые добрые времена. Внутри ничего не поменялось — обстановка в светлых тонах, бежевые шторы, расписные фарфоровые вазы, диваны, обшитые цветочной драпировкой, большой гранитный камин, закрытый на лето. Ну и, конечно, свежесрезанные садовые цветы повсюду. Госпожа Люсия, жена дяди, их очень любила.

Топот за дверью заставил меня сжать ручку саквояжа вспотевшими от волнения пальцами. Моё разочарование было глубоким, когда я увидела в дверях саму госпожу Люсию.

— Тиана? — взгляд скользнул по моей ноше и платью. Тут же захотелось поправить свой скромный наряд и спрятать вещи.

— Ты с вещами? Что случилось, моя дорогая? — спросила она с настороженностью.

— А дядя где? — я расстроилась настолько, что забыла сделать реверанс.

— Герт? Его нету в Бокиве, только вчера отбыл, милая. А ты без предупреждения, мы даже не ждали тебя…

Госпожа Люсия, конечно, не ждала: наверняка наслышана о нашем бедственном положении. И мой визит явно выбил её из колеи.

— И когда же он вернётся? — Мне хотелось сделаться ниже, сгорбиться и попятиться к двери, исчезнуть из-под пристального придирчивого взгляда жёнушки дяди. Мне и раньше она не нравилась. Да и я ей, похоже, — тоже. Но в каком бы я сейчас положении ни была, а давать слабину не собиралась. Расправила плечи, приподняла подбородок.

— Нескоро, милая, — сложила перед собой руки госпожа Люсия. — Так что случилось, расскажи.

Я перехватила саквояж крепче, но женщина не обратила на это внимания, не пригласила присесть хотя бы в кресло. Ясно одно – она не хотела, чтобы я оставалась. Что я могла ей сказать? Уж точно о маркане не следовало болтать, как и об исчезновении Дэми.

— Ничего страшного не случилось, — если бы только знала, что господина Герта нет в усадьбе, ни за что бы не пришла.

— Ты одна? А где Дэми?

— У Дэми... свои дела, — ответила уклончиво.

— Мама, ты где? — послышался девичий голос из коридора. Мне следовало бы подумать, что встречи с Кори не избежать. В гостиную вошла низкого роста с золотистыми кудряшками Кори. Она почти не изменилась и даже не убавила в весе. Пухлые розовые щёчки и руки, украшенные цепочками. Светлое воздушное платье только добавляло объёма её талии. Ей только исполнилось тринадцать, но взгляд по-взрослому оценивающе скользнул по мне.

— Мама, — повернулась Кори к госпоже Люсии, — можно тебя на секундочку?

Ни тебе «здравствуйте», ни банального уважительного тона. Впрочем, Кори ещё пять лет назад была капризной маминой дочкой.

— Да, моя хороша, — потакая сиюминутному желанию дочери, госпожа последовала с ней за угол.

Они ушли, а я выдохнула, понимая, что затея поехать к дяде оказалась не слишком хорошей, но другого выбора у меня и не было. Я сделал шаг в сторону, склонилась над пышным букетом розовых пионов, вдохнула их аромат, немного отвлекаясь от мыслей.

— Мама, не пускай её в наш дом, это позор нашему имени… Эта нищенка будет спать в нашей постели… Проводи её за порог…

Голос Кори срывался, девочка выходила из себя от гнева. Я заставила себя оставаться спокойной, хотя смесь чувств свернулась в клубок холодными змеями: злость, досада и стыд. Ну и воспитали они маленькую змеюку. Это я-то нищенка? Крепко закусила губу, понимая, что как бы я ни злилась, а эта мелкая права. Проглотив ком возмущения, высоко подняла подбородок. Я ещё покажу, кто нищенка. Настанут времена, когда эта капризная девчонка лопнет от зависти. Клянусь.

В гостиную вернулась Люсия. Я выпрямилась, стараясь всем своим видом показывать непринужденность и достоинство. Да, пусть у нас нелегкие времена, но просить подачки и втаптывать себя в грязь никому не позволю.

— Госпожа Люсия, к сожалению, мне уже пора.

— Как пора? — опешила госпожа слишком фальшиво.

— Да, я и так задержалась, простите. Раз дяди нет в усадьбе, что ж, увижусь с ним в другой раз. Всего доброго. Провожать меня не нужно, — натянула на губы вежливую улыбку, развернулась к двери и направилась к выходу, не слишком быстро, но и не задерживаясь ни на миг, слыша позади сдержанное шушуканье Кори и Люсии.

— Кори, давай поговорим потом. Она уходит, видишь? — пыталась госпожа осадить дочь.

Я вышла, мысленно взвесив всё то, с чем осталась — на пороге чужого дома, с восемью монетами в кошельке. Очень скверно. Но ведь ещё есть небольшое состояние в банке, а чтобы его снять, нужно отправиться во Флиастон. Что ж, другого выбора у меня не было, возвращаться в Донег нельзя.

Не так всё и плохо, правда? Только вот нужно найти, где сегодня переночевать. Но сначала добраться до столицы. Конечно, было бы у меня больше денег, я купила бы портальный переход. Придётся потратить ещё две монеты на повозку. Не беда. И только я воспарила духом, как сразу появилась ещё одна сложность — одной леди разгуливать по столице не следовало по всем правилам приличия, и нужно бы нанять хоть какую-нибудь помощницу. А это ещё четыре, а то и все пять монет.

С этой нерадостной мыслью я поспешила покинуть Бокив.

Вышла за ворота, стражник проводил меня настороженным взглядом. Выйдя на дорогу, посмотрела в сторону столицы. По мосту ехал экипаж, он быстро приближался к усадьбе эр Виров. Даже пришлось сойти на обочину, чтобы лошадь меня не задавила. Экипаж остановился прямо у ворот.

Кто мог пожаловать в дом моего дяди? Мне следовало не задерживаться и сразу уйти, но любопытство взяло верх.

Дверца открылась, из неё вышел худощавый молодой мужчина с пшеничными волосами, опрятно зачёсанными назад в повседневную, следующую последней моде аристократическую причёску. Бледное лицо мужчины было сосредоточенным. Закрыв дверцу и поправив шейный платок, он сощурил на солнце глаза и, скользнув взглядом на дорогу, вдруг замер.

Да это же Рутгет! Вот это да!

Я бы его ни за что не узнала: за пять лет долговязый подросток вытянулся в молодого широкоплечего мужчину. Не веря глазам, ошеломлённо разглядывала его. Он, кажется, тоже меня узнал, смотрел так пристально, а потом широко улыбнулся и направился ко мне. Оказавшись рядом, мужчина взял мою руку, склонился над ней, касаясь оголённый кисти почтительным поцелуем. А я без перчаток! Мысленно обругала себя. Перчатки я забыла взять, хотя это неотъемлемая часть гардероба любой леди, да и солнце слишком припекало. Я так спешила покинуть Донег, что забыла обо всём этом. О том, что я всё же из благородной семьи и титул у нас пока ещё никто не отобрал. Об этом своим почтительным отношением мне напомнил Рутгет.

— Не ожидал увидеть тебя в нашем доме, Тиана. Как давно ты у нас не гостила? Но почему ты на дороге? Пойдём со мной, — галантно предложил мой родственник, хоть и далёкий.

— Я только что от вас... — пролепетала, не зная, как объяснить ему всё. — Я думала застать дядю дома, но…

Не стала упоминать ни госпожу Люсию, ни Кори. Вот уж сложно подумать, что она его родная сестра! Какие они всё же разные, несмотря на внешнее сходство.

— Да, мой отец сейчас на юге с Его Величеством. Там идут важные переговоры. Я как раз привёз последние новости. Правитель марканов объявил перемирие.

Я округлила глаза. Неужели?

Впрочем, оторванная от общества и высшего света, я много чего не знала.

— Пойдём в дом, я подробно всё расскажу, — Рутгет склонился, заговорив тише, чтобы возничий, отгоняющий в сторону экипаж, не слышал. — Я вижу, что ты с вещами и одна. Мне известно о дяде Бальтсаре.

Юноша нахмурился.

— Моя матушка наверняка не предоставила тебе должного внимания. Прошу простить её, она очень переживает сейчас за отца, а Кори… Не обращай на неё внимания, что бы она ни говорила.

Я так и опешила от потока слов и всего того, что говорил Рутгет, будто заглядывая ко мне в голову и читая мысли.

— Пойдём, — он взял у меня саквояж одной рукой, положив моё запястье себе на локоть, — сейчас как раз подадут обед, составь мне компанию, кузина.

Возвращаться мне не хотелось, но Рутгет не оставлял выбора. Как бы мне ни претила мысль снова столкнуться с Люсией и Кори, а от помощи отказываться глупо.

Вместе мы вошли в дом. Старший сын дядюшки отдал служанке мои вещи, и та понесла их наверх, в одну из комнат огромной усадьбы. Госпожа Люсия смерила меня недовольным взглядом, повернулась встречать сына.

— Милый, как хорошо, что ты приехал к нам.

Рутгет немного устало обнял мать.

— Матушка, дорогая, вели подавать к столу, нужно встретить как подобает нашу прекрасную гостью.

Кора, которая вышла на шум, округлила глаза, в которых полыхнул вовсе не детский гнев. Сжав пухлые кулачки, она развернулась и покинула гостиную, демонстративно показывая своё пренебрежение. Но Рутгет даже не заметил её появления. Видимо, привык к такому поведению сестры.

Он улыбнулся мне, призывая располагаться.

Засуетились слуги, и вскоре к столу были поданы блюда на три персоны. Кори, конечно же, отказалась присоединиться. Рутгет вежливо посадил меня за стол, отодвигая стул. Под буравящим ревнивым взглядом госпожи Люсии я опустилась на предложенное место.

За обедом Рутгет подробно пересказал все новости о том, что случилось во Флиастоне, включая внезапное перемирие, что не могло меня не настораживать — столько лет вражды, и вдруг примирение.

— Для короля это хорошее подспорье в нынешнее время, — добавил он уверенно.

— А почему его старший сын не ведет переговоры? Ведь, насколько мне известно, он остался в столице, — поинтересовалась Люсия.

— Вильем занят внутренними делами королевства. А Шенар смотрит за востоком.

— Это всего лишь отговорки, — прервала Люсия сына. — Его Высочество Шенар эр Рейстон не выбирается оттуда с давних пор. Говорят, он не может справиться со своей магией. А Вильем — старший сын короля – так и не обрел магию. Я слышала, что к власти может прийти Зигмер Холодный.

Я бросила беспокойный взгляд на Рутгета. Над столом повисла тишина. Пожалуй, это были самые страшные слухи, сеющие семена смятение в сердца горожан. Ещё два года назад они проросли в разговорах высшего общества, а сегодня говорят об этом уже открыто. Я попыталась припомнить, что слышала, но Рутгет перебил.

— Матушка — это чепуха, уверен, что Его Высочество Шенар со всем справится и примет престол. К тому же, — Рутгет лукаво сощурил глаза, — король дал указ открыть бальный сезон. А это говорит только об одном.

— О чём же, милый?

— О том, что король хочет укрепить власть, найдя жену для своего младшего сына.

— Это всё слухи! — Люсия сжала крепче вилку. — К тому же, ещё рано.

— Не рано, моя дорогая матушка. Принц как раз того возраста, когда может вступить в брак. Даже если он подождёт ещё три года, Кори всё равно будет ещё юна, а ждать он точно её не собирается, если ты беспокоишься об этом.

Госпожа Люсия закрыла рот, проглотив возмущение. На высоких скулах даже проступил от негодования неровный румянец.

— А вот леди Тиана, — повернулся ко мне кузен, — вполне может попасть в этот сезон.

— Я?!

— Она?! — в один голос спросили.

— Да, вполне, Тиана, ты очень достойная претендентка, в тебе есть кровь хольванцев, а это о многом говорит, — Рутгет на миг смолк, задумчиво посмотрев на меня, и я поняла, что он, конечно, как и все родственники, наслышан о моём редком даре, просто никто не говорит об этом вслух.

— Это исключено! — всколыхнулась Люсия. — Ты же знаешь, милый, в каком они положении. Никто не допустит её. Король, да и сам принц, не станет брать в жёны дочь бедствующего и спившегося графа. Сам подумай.

Глава 6

— Это не имеет значения, главное, показать себя. Принц ценит ум и манеры, прежде всего.

Люсия вновь возмущенно схватила ртом воздух, Рутгет резал по живому, явно намекая на свою младшую сестру, давая понять своей матушке, чем ей следует заняться в первую очередь.

Я едва подавила смешок.

— Но это всё равно невозможно, господин Бальтсар уже давно обговорил выдать дочерей за Ирстенов.

— Матушка, — отложив приборы, Рутгет взял салфетку, — господин эр Ирстен давно женил своих сыновей.

— Милый, ну ты же понимаешь, почему?

Конечно, все понимали: Роберт Инстен расторгнул договорённость с нашим отцом, так как, кроме Донега, а точнее, его стен, в наследстве у нас ничего не осталось.

— Всё, мама, давай закончим этот бессмысленный разговор. Что скажешь, Тиана? Хочешь поучаствовать в сезоне? У тебя есть все шансы понравиться Его Высочеству.

Мадам Люсия громко фыркнула, а я задумалась.

— Я согласна с госпожой Люсией, — опустила взгляд, — вряд я буду интересна принцу, да и бальных платьев у меня нет.

Однако в груди зародилась обжигающая надежда, а сердце неукротимо затрепыхалось, едва я подумала о… Нет, нет и нет. Нужно выкинуть это из головы. Не об этом должна грезить. О том, что Рутгет прав, ведь это удача, которая мне могла выпасть. Я смогла бы обрести связи и вытащить Дэми. Конечно, не стоит надеяться и питать иллюзии, что принц посмотрит на бедствующую леди, но это даже на руку. Зато я будут недосягаема для марканов и смогу одновременно начать поиски, не заботясь о том, где жить и брать еду. Мои глаза загорелись. Рутгет понял это по-своему, довольно усмехнувшись.

— Давай сделаем так: я завтра выясню о сезоне всё подробно, условия и время открытия, как раз еду в Миберт-Тиль.

— Дорогой, — вмешалась Люсия, — ты слишком себя нагружаешь задачами. Только недавно поступил на службу у короля, а готов уже впихнуть родственников, это не будет красить тебя перед принцем.

Мои брови поползли вверх. Рутгет состоит на службе у принца? Вот это да, как он высоко поднялся! Я искренне была восхищена!

Обед закончился, и Рутгет пригласил меня прогуляться по саду, спрашивал об отце, о нашей жизни в Донеге, я отвечала уклончиво, не вдаваясь в излишние подробности. Кузену известно о новом увлечении отца и его пристрастии к алкоголю. О маркане я умолчала, а вот о Дэми пришлось рассказать, иначе я не могла объяснить, почему покинула Донег. Рутгет слушал внимательно, хмурил брови и погружался в задумчивость, задавал вопросы и снова думал.

— Скорее, враги забрали Дэми за долги. Ты говоришь, она оставила записку, можешь мне её дать?

Я полезла в поясную сумочку, доставая желтый сверток. Рутгет раскрыл его, быстро прочел короткое послание.

— Странно. Ты говоришь, они насильно её увели, но позволили забрать одежду и написать письмо?

Я посмотрела в зелёную гущу кроны дуба, где играли ослепительные солнечные блики. Нахмурилась. А ведь правда, вряд ли Дэми позволили оставить какой-то след, а уж тем более писать письмо.

Рутгет посмотрел на меня внимательно, думая над чем-то.

— Мне нужно... — он смолк, хмурясь ещё больше, так что на лбу появились складки, — кое-что проверить. Ты не против, если я возьму записку себе на время?

— Конечно, — если это хоть как-то приблизит меня к Дэми!

— Я обращусь к нужным людям и дам тайное заявление в гвардию на её поиски.

— Спасибо! — прошептала, проглатывая ком. Даже не знала, как отблагодарить его за помощь.

— Тебе лучше не покидать Бокив, если Дэми украли, на тебя тоже может открыться охота. А лучше всего оказаться под крылом короля.

— Но для чего они её украли? — спросила, опуская последнее предложение.

Рутгет задумался.

— Не знаю, Тиана, но лучше обезопасить себя до тех пор, пока что-то не выяснится.

Я кивнула. Потом нам пришлось разойтись: кузена ждали свои дела, а ко мне была послана служанка, которая проводила в одну из спальни Бокива на втором этаже. Представляю, как злится сейчас Кори – ведь я оскорбляю её имя своим присутствием.

Люсия, скрипя зубами, уступила сыну. Ссориться с ним она не желала. Но сейчас меня занимало другое: стало ещё более тревожно из-за всей этой ситуации с Дэми. Слова Рутгета так и вертелись в голове. Действительно, как ей удалось написать эту записку? Я закусила губу, сев на небольшую, но мягкую кровать. Возможно, сестре удалось как-то выиграть время. Голова пухла от разных предположений, в конце концов, я сильно вымоталась и к вечеру не вышла к ужину, а узнав, что кузен вновь покинул Бокив, выходить из комнаты вовсе расхотела.

Служанка зажгла несколько свечей, всё же принесла стакан молока и сдобу, которую я с удовольствием съела. Видимо, Рутгет велел Доминике, молодой светловолосой служанке, побаловать меня сладким, на случай, если откажусь от ужина. И угадал.

Доминика помогла мне расчесать волосы, которые доходили всё же почти до поясницы. Забрала посуду и вышла, пожелав мне доброй ночи.

Я поднялась со стула и, посмотрев на приготовленную сорочку, которую Доминика заранее вытащила из моего скромного саквояжа, потянула с себя платье. Сняв его, отложила в сторону, взяла сорочку и тут заметила, что на груди чего-то не хватает.

Мой талисман!

В накатывающей панике осмотрела пол и нашла. Украшение лежало возле ножки стула — видимо, сорвала с себя вместе с платьем. Потянулась к нему, но в следующий миг по глазам ударила вспышка света. Я не успела схватить реликвию, меня с силой потянуло в мягкую, как нагретый воск, пропасть. Сердце замерло, когда меня швырнуло в другое пространство — мои голые плечи обдало прохладой.

Попятившись от сияющих зелёным светом амулетов портала, я едва не оступилась. Обескураженно задрала подбородок, изумлённо охнув, окинула взглядом высокий потолок с позолотой. Знакомая обстановка. И только я об этом подумала, как позади раздался нетерпеливый вежливый кашель.

— Ну здравствуй, шпионка, — знакомый мужской баритон заставил сердце подпрыгнуть и ухнуть в пятки.

— Ой! — воскликнула, резко развернувшись на голос, и тут же поспешно прикрылась тонкой сорочкой, скрывая голую грудь и бёдра.

— В-ваше Высочество?

— Прости, что застал тебя в столь… — в глубине глаз сверкнул лёд, — неподходящий момент.

Он смеётся надо мной? Для него это «неподходящий момент» – похитить из собственной спальни? Да это… это просто варварство! Я с шумом втянула в себя воздух, призывая невозмутимость.

— Может, вы всё-таки отвернетесь для приличия и позволите мне одеться?

Блондин хмыкнул, его глаза отчего-то хищно сузились, но он, не двинувшись с места ни на дюйм, продолжал расслабленно стоять и вольготно пялиться на меня.

— Я уже всё рассмотрел, — бросил он.

Мои щёки вспыхнули жаром, прокатившись волной от груди до самой макушки, заливая краской кончики ушей. Он всё же отступил и направился к камину, где стоял графин с рубиновым вином. Пока мужчина наполнял бокал, я торопливо расправила сорочку, просовывая голову в ворот, одновременно держа этого наглеца в поле зрения. Одёрнула подол, расправив складки, взялась за волосы, собирая их и перекидывая через плечо, закрывая напрягшиеся от прохлады вершинки, что так откровенно проступали через тонкую ткань. Боги, как же неловко! Смущение обжигало не хуже огня.

Конечно, я впервые оказалась совершенно обнажённой под мужским взглядом. По мере осознания происходящего смущение быстро вытеснила злость. Я повернулась и расправила плечи, не доставив ему ещё большего удовольствия своей растерянностью. Мысленно обдумав за долю секунды тот факт, что блондин выкрал меня из спальни Бокива, а раз уж он смог сделать это, значит: «а» — ему подвластно если не всё, то многое. И «б» — исходя из первого пункта, мне бессмысленно таить своё происхождение. Так кто же он?