Я не ваша, господин следователь

Вишен Лонрэйт

— Смотрите, это же Вишен Лонрэйт?

— Бесстыжая. Как только хватает наглости появляться здесь и омрачать своим присутствие праздничный вечер!

— Она ведь даже траур не сняла, а уже хочет веселиться, неслыханно.

— Бедный лорд Камрон Лонрэйт, он был в расцвете сил. Извела его и получила все его деньги, а теперь живёт свободно и веселится. Бессовестная.

— Говорят, она виновата в трагедии...

— Какой ужас!

— Да, я слышала, что это заказное убийство…

Я продолжаю двигаться по широкому, с огромными окнами коридору с гордо поднятой головой, не обращая внимания на лавину грязи в свою сторону. Испытание, надо сказать, ещё то. Но я к этому готова, привыкла за несколько месяцев после смерти мужа к жестоким сплетням.

Главное, что я знаю, зачем приехала в дворец Лидлер, где собираются в осенний период все верха высшей знати столицы. Мне нужна защита!

Я долго думала, прежде чем посетить Лидлер, взвешивая все “за” и “против”. С одной стороны, мне ещё рано посещать подобные вечера, рискуя быть осуждённой обществом, но с другой, мне важна моя жизнь, которая — я это чувствую — попала под угрозу. И в этом замешан мой муж, теперь уже покойный муж. Так случилось, что в двадцать три года я стала вдовой.

Ничего, потерплю все эти косые презрительные взгляды, что сейчас летят в мою сторону, потому что я собираюсь заняться своим делом, пусть и через такой печальный опыт, а не быть убитой дружками моего мужа.

“Сиди на месте и не дёргайся, насмешить меня хочешь?, Твоя магия никому не нужна, тем более такая слабая”, — вспоминаю слова Камрона, произнесённые с отвращением. Он говорил так каждый раз, когда я пыталась получить от него разрешение открыть собственное дело.

Но теперь оно не понадобится. Теперь только бы выжить.

Я прохожу дальше. Приятная музыка льётся из бального зала. На миг я отвлекаюсь, вдыхая смесь потрясающих запахов разномастного порфюма и ароматов свежих букетов, которые стоят в вазах повсюду. Надо отметить, что интерьер загородного дворца выполнен изумительно. Красный бархат, позолоченная лепнина, тяжелые хрустальные люстры, свисающие с высокого потолка, белый мрамор пола и стен создают ощущение шика и богатства.

Я решаю пока не идти в главный зал и останавливаюсь у огромного, до самого пола стеклянного окна, створки которого распахнуты на широкую террасу с белыми колоннами и столиками под козырьком крыши. За террасой простирается сад с фонтанами, беседками, мостами и лужайками со статуями. А дальше утопают во влажном тумане зелёные дали.

Лидлер принадлежит лорду Глинверу, старшему сыну графа Ормана Этнора, представителя древнего рода, основавшего целый комплекс дворцовых замков в Ветенбере.

Смех отвлекает. Я делаю непринужденный вид, показывая, что занята рассматриванием пейзажа, но поглядываю в сторону проходящих мимо пар, целых семейств и просто по одиночке приехавших магов из разных провинций, решивших скоротать вечер в одном из престижных мест столицы.

Мой план таков: украсть минуту разговора с лордом Глинвером Этнором и попросить о помощи, сказать о том, что после смерти мужа за мной началась слежка. Сколько бы я ни обращалась в полицию, никто не принимал мои слова всерьёз, меня убеждали, что это всего лишь предрассудки, ведь доказательств нет. Я поняла, что таким путём ничего не добьюсь.

И решила сменить тактику. Оказавшись здесь.

Разумеется, я бы могла всё бросить и уехать, но обязательства держат здесь, только после траура по мужу я могу что-то решать. А до того времени со мной может произойти всё что угодно.

— Вишен? — знакомый женский голос заставил вынырнуть из мыслей.

— Проклятье, только не это, — шепчу и оборачиваюсь уже с улыбкой.

Моя младшая сестра вместе с компаньонкой стоят позади. Иллин Рокснар вышла подышать свежим воздухом и обнаружила меня.

Оставив компаньонку, она торопливо приближается ко мне.

Не могу не заметить её чистой, нежной, как чайная роза, красоты. Иллин младше меня на четыре года, её внешность ярче, она обладательница копны каштановых волос и миниатюрной фигуры. Я же имею пепельные, как бледный свет луны, волосы и заурядные формы. Единственное, в чём наше сходство, это цвет глаз — серые с серебряными прожилками, гордость семейства Рокснар. Сейчас на Иллин легкое шикарное вечернее платье с волнистым шлейфом персикового цвета. Настоящая леди на выданье.

— Что ты здесь делаешь, Вишен? — спрашивает шёпотом.

— Что и все, — отвечаю я и смотрю в окно, делая глоток из бокала, который взяла с подноса лакея по пути сюда.

— Не ожидала тебя увидеть, — продолжает изумляться.

А я уже мирюсь с тем, что пора покидать дворец. Если Иллин здесь, то и родители — тоже.

— Не говори родителям обо мне, хорошо? — поправляю на её кружевной широкий рукав. — Прекрасно выглядишь.

— Не скажу, но если тебя увидят… — не обращает внимания на моё замечание сестра, берёт меня под локоть и увлекает глубже в нишу.

— Как думаешь, я могу ему понравиться? — вдруг задаёт вопрос.

— Кому? — не понимаю.

— Вишен? — обиженно надувает губки. — Ты забыла, я же тебе рассказывала!. Хочу познакомиться с Рэном Сармантом, говорят, он будет сегодня здесь. Кто знает, может, посчастливится, — хихикнула Иллин. — Вишен, перестань делать такой скучающий вид, неужели тебе не радостно за свою сестру? Между прочим, наш отец не против, если… — Иллин краснеет. — Ну ты понимаешь.

Я вздыхаю, Иллин повезло больше, чем мне, отец слышит её желания.

— Уверена, он не пропустит такую красавицу, как ты, — и это чистая правда.

— Ладно, я пойду, а то вдруг пропущу что-то, — спохватывается она, когда в дверях появляется очередная парочка.

Хотя понимаю, в чём причина спешки, — она не хочет быть рядом со мной, чтобы о ней не стали думать плохо, как обо мне. Для неё важна репутация, ведь у неё только всё начинается. Я понимаю её и не обижаюсь.

Иллин уходит, а я решаю, как мне быть теперь. Если отец увидит меня здесь, то скандала не избежать. Надо же было им именно сегодня посетить Лидлер.

Кажется, удача сегодня от меня отвернулась. Снова. Ну что ж, я привыкла. И я умею ждать. Ставлю пустой бокал на столик.

Покидаю оконную нишу и направляюсь к выходу. Зря только наряжалась, столько часов потратила, всё коту под хвост.

Спускаюсь с парадной лестницы и иду через холл, стараясь не задерживать ни на ком взгляда, но иногда приходится обмениваться приветствия с теми, кто знаком с нашим семейством, но тут же слышать позади себя шёпот.

— Что она тут делает?

— Как можно?

— Это не наше дело, милая.

— Не обращай внимания. Идём.

Но судьба из того, что может случиться этим вечером, припасла напоследок самое ужасное. Неожиданно сталкивая меня лицом к лицу с леди Лонрэйт, матерью моего погибшего мужа.

Невысокая женщина с пшеничного цвета, как и у моего покойного мужа, волосами, весьма пышными формами, затянутыми в корсаж платья, выглядит немного экстравагантно. Впрочем, она всегда так наряжалась.

Её лицо перекашивается, а напомаженные губы брезгливо кривятся, будто она увидела змею.

Я смотрю по сторонам, вижу, что на нас начали обращать внимание.

— Как ты посмела явиться сюда?

Набираю в грудь больше воздуха.

— Извините, леди Лонрэйт, я уже ухожу, — только и отвечаю, понимая, что это самое правильное, что могу сейчас сделать.

Не дожидаясь ответа, я обхожу её и резко останавливаюсь, когда мать Камрона перехватывает меня за локоть.

— Моего сына нет и месяца в живых, а ты порочишь его память своим распутством?!

Я закатываю глаза и терплю оскорбления.

— Бессовестная дрянь.

Только напрасно: внутри меня что-то надламывается.

— А вы, мисс? — поворачиваю к ней голову. — Я вижу, вам не мешает утрата явиться сюда развлекаться?

Её глаза расширяются, лицо краснеет от гнева, того гляди и лопнет.

— Да как ты смеешь! — рычит, вонзая в мою руку свои когти.

Я резко высвобождаюсь.

— Пустите и не смейте ко мне прикасаться, — отвечаю резко и направляюсь к выходу, проносясь мимо зевак, что остановились поглазеть на устроенный Лонрэйт спектакль. Это в её манере.

Иду быстро. Сердце бьётся в груди камнем, такое чувство, что меня облили грязью.

— Признайся, Вишен, это была плохая затея, явиться сюда. Но довольно смелая попытка.

Приподнимаю подбородок и выхожу из дворца. Сбегают с порожка, вдыхая влажный туманный воздух. Осень только вступила в пору, и опустившийся холод оказался слишком ранним. Но сейчас так и хочется окунуться в белое молоко и затеряться где-нибудь.

Смотрю в ту сторону, где находятся свободные экипажи, но возвращаться домой не хочется с этим неприятным осадком. Бросаю взгляд в сторону террасы и раскинувшегося за ней сада, переходящего в луг. Поворачиваю в ту сторону.

Камрон душил меня своей грубостью и бездушием. Между нами не было чувств, всё, что было ему нужно, это моё тело и мой статус, а меня вынудил отец выйти за него.

Наша с ним жизнь напоминала холодное озеро, где не было ни тепла, ни понимания, ни тем более любви, в которую я никогда не верила, видя, как жили мои родители. Есть лишь долг и обязательства. Наверное, поэтому у нас с Камроном не было детей. Признаться, меня устраивал такой исход. От него мне никогда не хотелось детей.

Кто в этом виноват, я не знаю, его неспособность или моя? Моя лекарша уверяла, что со мной всё в порядке.

Сейчас я хочу в полной мере реализовать свой дар. Только эта мысль меня греет, это желание, которое я почти убила в себе за четыре года жизни с Камроном.

С покойным мужем мы мало посещали подобные вечера, обычно он предпочитал обходиться без меня. Сначала не понимала почему, но когда стала обнаруживать на его коже следы царапин и красных подтёков — поняла. Так я узнала, что помимо меня у него есть любовницы. С того момента и начался мой ад. Когда он затаскивал в постель, мне приходилось терпеть.

Садовая дорожка приводит меня к каменной изгороди, заросшей дикими белыми розами. Высокие кованые ворота распахнуты. Миную их и спешно иду к лугу.

Обвожу взглядом туманный горизонт, наполняю грудь лёгким чистым воздухом, смешанным с ароматом трав и сладких луговых цветов.

Прекрасное место, пожалуй, не зря приехала в Лидлер. Оказаться на живописном лугу после шумных столичных улиц с каменными многоэтажными домами — настоящий праздник.

Я даже забыла о неприятной стычке с мисс Арнэт Лонрэйт.

Неспешно иду по гравию и не замечаю, как подол платья вымок от обильной росы. Останавливаюсь прямо у старого дуба. Узловатые ветки тянутся в небо и погружаются в мутное облако тумана. Завороженно смотрю. Осенью природные магические потоки затихают, и их движение едва можно уловить.

Игривая мысль вдруг приходит мне в голову. Почему бы здесь не испытать свою магию?, Место просто идеально подходящее. И никого нет рядом. Никто не видит. Дворец остался там, за стеной тумана, виднеются лишь башни и пики крыш с маленькими оконцами.

Как же давно этого не делала!

Расправляю плечи, снимаю чёрные кружевные перчатки и растираю до жара ладони, прикрываю веки, вызывая магию в теле. Она сразу отозвается приятным теплом, сперва где-то в глубине живота, а потом мягко поднимается к груди, разливаясь по рукам ручейками. Как же приятно.

Открываю глаза и удовлетворенно улыбаюсь, глядя вниз. Ладони и пальцы покрылись лёгким изумрудным свечением.

Приближаюсь к стволу старого дерева, намереваясь влить в него немного силы.

Шелест позади заставляет вздрогнуть и резко обернуться. Судорожно осматриваюсь и делаю шаг назад, скользя взглядом по высокой траве.

Сглатываю. Здесь вполне могут водиться дикие звери, но я даже не думала, что они могут подобраться так близко к людям.

Очередной шелест заставляет уже попятиться, трава колышется в небольшой лощине. Наталкиваюсь спиной на ствол, прислоняюсь к нему, прижимая ладони к влажной рельефной коре. Сердце пускается в бешеный галоп, когда невидимый зверь опять ныряет в гущу тумана, демонстрируя на миг из травы огромное чёрное тело и массивную голову с острыми зловещими ушами.

— Ай! — вскрикиваю и срываюсь с места, отталкиваясь от дуба, подбираю потяжелевший от влаги подол платья и со всех ног несусь прочь, рискуя угодить в какую-нибудь яму, коварно спрятавшуюся в густой траве.

Громкое рявканье оглушает, заставляет забыть обо всём и содрогнуться от страха.

Вся жизнь проносится перед глазами. Вот глупая, и зачем я сюда забрела? Опасаясь быть пойманной врагами мужа, я угождаю прямо в зубы дикого пса. Просто чудесная кончина!

Я слышу позади себя шелест и тяжелое хриплое дыхание, от которого кожа спины стынет. Отчетливое клацанье явно массивной челюсти приводит в отчаянный ужас, настолько сильный, что застилает глаза, и я не различаю корягу, о которую благополучно цепляюсь носком и падаю вперёд..

Всё, что я успеваю — выставить руки, чтобы смягчить падение, но весь удар приходится на правое колено. Только не обращаю внимание на боль, быстро закрываюсь руками, когда огромная чёрная туша с блестящей влажной шерсть и хищными жёлтым глазами прыгает на меня.

Когтистые массивные лапы стучат по коленям, а по руке проходится горячий, шершавый, как наждачный лист, язык.

— Вайт! — зычный мужской голос, что гром среди пустоты, сотрясает воздух. — Вайт, ко мне!

Эта чёрная тяжёлая громила, к счастью, от меня отступает. Только вот всё ли со мной в порядке? Кажется, помимо царапин и ушибов я заработала себе аритмию. Хорошенькая прогулка!

Но, похоже, отделалась малой кровью. Кожа ладоней расчесана травой, на платье налипли сухие стебли и несколько комков репейника. Отдираю их, но замираю. Вспомнив о том, что у этого дикого пса есть хозяин. Стоит об этом подумать, как из тумана показывается жеребец.

— Бог ты мой! — роняю с губ и хватаюсь за скользкую траву, чтобы подняться, да не могу, нелепо путаюсь в бурьяне и в складках своего довольно тяжелого платья.

— Кого ты поймал, а ну покажи? — слышу всё тот же бас.

Едва я поднимаюсь, как громила снова толкает меня, повалив на землю. Да что ж такое?!

— Вайт, а ну не сметь! Прочь! Прекрати! Прочь! — наконец хоть одна благоразумная команда.

Глава 2

Жеребец чёрной масти подходит так близко, что едва не тыкается в меня мордой с ухоженной гривой. Он явно породистой масти, судя по белым носочкам на ногах. Впрочем, не менее породистым оказывается и сам наездник — определяю по его чёрным до колен сапогам и длинным ногам, когда всадник спрыгивает на землю и в два широких шага подходит ко мне.

Пёс прыгает рядом, но не приближается, чему-то бурно радуясь, вывалив розовый язык из клыкастой пасти.

Я торопливо одёргиваю платье, которое задралось — стыд-то какой — до самой каймы чулок! Видимо, незнакомец успел что-то заметить: застопорился в помощи. Но в следующий миг мужские руки одним рывком поднимают меня с земли, да так резко, что я не успеваю найти опору и немного заваливаюсь на него, держась за ткань рукавов, краснея до кончиков ушей.

— Вам не стоило убегать, и всё было бы в порядке, — вдруг произносит спокойно он.

Внутри меня мгновенно вспыхивает возмущение. Что? Мне не стоило? Яростно отбрасываю выбившиеся из причёски влажные пряди с лица и вскидываю взгляд, приготовив пару недружелюбных слов. Но они застревают в горле горячим комом.

На меня смотрят чёрные как угли глаза молодого мужчины из-под век с бархатными тёмными ресницами, такие же чёрные брови, как разлёт орлиных крыльев, тоже совершенно бесстрастные и непредвзятые, как и идеально прямой аристократический нос и выразительной формы мужские губы, на которых мой взгляд и бестыдно задеррживается. По венам вдруг кровь толкается горячее — весьма неоднозначная реакция.

— Как вы? Всё хорошо? — продолжает говорить он уже ровно.

И я моментально прихожу в себя.

— Как видите, не совсем, ваша соб… питомец напугал и испортил мне платье.

— Извините, — произносит он действительно с некоторой виной. — Не думал, что в этом диком месте могут прогуливаться молодые леди, и тем более в одиночестве.

— Да, мне так захотелось, — начала отряхивать траву с груди, вынимать из волос.

Как бы я ни пыталась держаться с достоинством, неловкость всё же обуревает меня. Как теперь возвращаться в таком виде?

— Вы маг? — последующий вопрос обескураживает.

— А что? — в ответ спрашиваю я, злясь больше теперь уже на себя, что не могу справиться с досадой.

Смотрю в сторону дворца. Неожиданно взявшийся не пойми откуда пёс — теперь я уже вижу породу ротвейлера — подпрыгивает, заставляя пошатнуться.

— Вайт, прекрати немедленно! — строго шипит хозяин на животное.

Пёс скулит и, завиляв всем туловищем, бредёт обратно в траву.

Я хмыкаю столь жалостливому виду собаки.

— Не знаю, что на него нашло, обычно он очень послушен и спокоен. Возможно, почуял в вас… вашу магию. Поэтому и спросил. Хотя ответ мне уже ясен, вы обладаете магией земли.

Раскрываю губы в растерянности. Как он узнал? Он тоже маг? Пытаюсь ощутить его ауру. Да, сильные волны исходят от него. Но моё внимание привлекает вовсе не это, а весьма неплохо сложенная фигура, широкие плечи, тугие мышцы, которые обтягивает белая рубашка. На сильной груди пуговицы жилета едва стягиваются, что говорить о его ногах, которые я уже, впрочем, оценила. Так, что-то я не о том думаю! Тряхнула головой и отвернулась.

— Вот что, — вдруг отрезает незнакомец. — Позвольте мне компенсировать это недоразумение. И пригласить вас в... кафе.

Я уже хочу резко отказаться и поспешить вернуться, поскорее посетить дамскую комнату, чтобы привести себя в приемлемый вид, но с другой стороны, вдруг я опять столкнусь с кем-нибудь из родственников? И не дай Бог с отцом!

Пусть компенсирует, как только выйдем в город, сразу же сяду в первый попавшийся экипаж.

— Хорошо, — отвечаю после недолгих раздумий.

Мужчина кивает и отступает, беря под уздцы своего жеребца.

— Мой автомобиль там, — указывает хлыстом, который он всё это время держал рукой в кожаной перчатке. А где же мои перчатки? Вспоминаю о пропаже. Досадливо поджимаю губы, теперь только забыть о них, видимо, потеряла, когда убегала.

— Позвольте подсажу вас.

— Нет, я пешком, — категорически отказываюсь, вспоминая, как недавно сверкала своими ножками, второго раза не нужно, я приличная леди, обойдусь без провокаций. — Спасибо за предложение, я дойду пешком. Ноги, кажется, целы, — добавляю уже вежливее, вспоминая правила приличия.

Делаю шаг, но охаю, когда мужские руки вдруг ловят и подхватывает за талию, с лёгкостью отрывают от земли, а я плюхаюсь прямо на седло.

— Держитесь, — говорит незнакомец и выпускает, как ни в чём не бывало. Снова берёт жеребца под уздцы. — Здесь очень сыро, пока дойдём до дороги, вымокнете и простудитесь, — проводит по загривку жеребца с такой заботой, что невольно досадно. Отступает по траве. — Вайт, вперёд, — не забывает о животном.

А я смотрю на его спину и макушку с чёрными волосами.

Я старалась не смотреть на него, но взгляд то и дело возвращался к мужчине. Я не встречала его ни разу в светском обществе, но по элегантности и манерам видно, что аристократ.

Один из лордов столицы? Который предпочёл ездовую прогулку шикарному вечеру среди свиты. Любопытные предпочтения. Навскидку ему около двадцати семи, а может, и чуточку больше. Чем дольше я думала о его персоне, тем больше назревало вопросов. Ненужных вопросов.

“Хочу сейчас одного — поскорее оказаться дома”.

Мы выходим на накатанную дорогу. Тут и в самом деле стоят автомобиль чёрного цвета и двое мужчин, один из них точно водитель, а другой лакей, который тут же направляется встречать своего господина.

Я успеваю соскользнуть с седла прежде, чем меня подхватили бы руки брюнета. Не нужно мне этих всех прикосновений, от которых как-то волнительно.

Мужчина лишь вздергивает тёмную бровь в ответ на мою прыткость. Выдавать себя за нежную даму уже не имеет смысла, после безумной-то гонки и падения. И надеюсь, с ним я больше никогда не встречусь.

— Чарльз, проводи леди в машину, — командует водителю и вдруг достаёт из внутреннего кармана жилета белоснежный платок, протягивает мне. — Возьмите, он чистый.

— Спасибо, — принимаю и, отворачиваясь, жутко краснею.

Как только оказываюсь в салоне на заднем сиденье, смотрюсь в зеркало.

“Бог мой, на кого я похожа! На какую-то пастушку, заблудившуюся в лесу”.

Начинаю стирать со щеки не пойми откуда взявшиеся остатки следов от земли, сгорая от стыда. Наверное, он точно подумал, что я какая-то незнатная леди, решившая пробраться во дворец окольным путём.

“А не всё ли тебе равно, Вишен?”

Брюнет присоединяется и садится на переднее место. На нём уже чёрный пиджак. Водитель заводит двигатель и молча давит на газ. Лакей и жеребец остаются на дороге. И пёс, который ринулся за машиной стрелой, громко лая, так что даже в салоне слышно.

Я усмехаюсь. Надо же, какой преданный.

— Вайт, — рыкнул мужчина. — Что с тобой, дружище? Уймись.

И словно по команде ротвейлер замирает, навострив острые, похожие на наконечники стрел уши.

— У вас преданный питомец, — произношу я после некоторого молчания.

— Он обычно послушный. И, видимо, снова бежал за… вами.

Вот как… Больше я не стала ничего говорить, машинально касаясь кокетливо локона волос и тут же одёргиваю руку, гордо расправив плечи.

Добираемся до городских улиц за десять минут, гораздо быстрее, чем на экипаже. Брюнет выходит из машины и галантно открывает мне дверцу. Я выхожу и сразу начинаю оглядываться в поисках свободного экипажа.

— Идёмте, леди, — пропускает вперёд, ко входу.

— Аааа, — начинаю было я, оглядев своего провожатого, сомневаясь в том, что это правильно. А почему бы и нет! Я теперь свободна и только начинаю наслаждаться жизнью. Настолько, насколько, разумеется, сейчас могу.

Позволяю себя вести мужчине. Кафе, по моим впечатлениям, довольно видное и внутри отделано просто шикарно. Это точно кафе, а не какой-нибудь ресторан? Резные деревянные столики и стулья мягких кофейных оттенков приятно удивляют. У этого незнакомца определённо есть вкус. Моему мужу, сколько помню, было плевать на эстетику.

Мы занимаем место, и к нам тут же подходит лакей.

— Добрый вечер, — приветствует, кланяясь мужчине, а потом мне. — Что желаете?

Брюнет смотрит на меня, уступая заказывать первой.

— Чашечку горячего какао, — говорю и, видя удивлённый взгляд мужчины, добавляю: И… малиновый бисквит. Это всё.

Брюнет усмехается, и неожиданно на его щеке появляется привлекательная ямочка. Надо же.

— Мне как обычно — чашку чёрного чая.

— Хорошо, господин.

Понимаю, что мистер элегантность здесь бывает довольно часто, чем ещё больше вызывает интерес к своей персоне. Странный интерес.

Лакей уходит, а я втягиваю в себя воздух.

“Вишен, что ты делаешь? Твой муж умер всего месяц назад, а ты прогуливаешься с незнакомыми мужчинами?”

Желание убежать было самым благоразумным. Но уже поздно. Там, на лугу, это просто был стресс, а сейчас он сходил, и всё казалось нелепым. Но разве мне предложили что-то неподобающее? Нет. Мужчина решил извиниться за поведение своей собаки, так что же я так нервничаю?

— Вы можете не стесняться и заказать что-то ещё, — предлагает брюнет, нарушая затянувшееся молчание.

В отличие от меня, он спокоен, как спящий вулкан, а я ерзаю будто на раскалённой сковороде. Расслабься уже, Вишен, выпьешь какао и распрощаешься. Ничего особенного.

— Я приношу ещё раз свои извинения за Вайта…