Рассвет модельера

1

Знать бы, что уготовано человеку, пришедшему в этот противоречивый мир. Каким будет его жизненный путь от рождения и до смерти? Что предначертано его судьбой?

Роды Марии были тяжелыми. Ребенок ─ это был мальчик ─ не спешил на белый свет, и медики пытались помочь ему и будущей матери. Жизнь обоих висела на волоске, но их все же удалось спасти. На потном лице измученной роженицы читалось счастье освобождения от боли. При этом женщина еще не знала о превратностях судьбы человека, пришедшего в этот мир. А они были печальными. Мальчик походил на уродца: большая лягушка в человечьем обличии, недоношенное существо с испуганными глазами. Младенец жадно хватал воздух, словно оказавшаяся без водной стихии рыба. Казалось, живой дух вот-вот выйдет из сморщенного тельца. Ко всему прочему, у ребенка был странный голос: нечто среднее между тонким повизгиванием слепого щенка и шипением готовой к атаке змеи.

Новорожденного поместили в кувез ─ единственное прибежище для такого существа ─ и начали борьбу за его жизнь.

А роженица? Здесь мы расстаемся с Марией и позже не встретимся с ней. Поэтому, в нескольких фразах следует описать ее последующую жизнь, вплоть до завершения земного бытия этой несчастной женщины.

С момента рождения малыша мать его не видела и не желала этого. И не потому, что новорожденный был неполноценным существом. Мария об этом не знала. Она в принципе отвергала материнство. Не материнство, как таковое, а именно это ─ незапланированное и случайное, однажды спровоцированное то ли минутной слабостью с ее стороны, то ли упорной настойчивостью с другой.

Отцом ребенка был художник, знакомство и связь с которым Мария пыталась вычеркнуть из своей памяти. Вычеркнула. Затем были долгие годы одиночества, ухудшения здоровья и медленное угасание. Осознавая свою неудавшуюся жизнь, и часто пребывая на грани помешательства, Мария однажды проглотила дюжину таблеток сильнодействующего снотворного и больше не проснулась. Это случилось спустя пятнадцать лет после рождения ребенка. Но Мария не предчувствовала своей судьбы, когда лежала в больнице после тяжелых родов и принимала решение отказаться от новорожденного. В противном случае она, скорее всего, потеряла бы всякую надежду на достойную жизнь и ушла бы из нее еще раньше.

Между тем, борьба за жизнь младенца продолжалась и, в конце концов, закончилась победой. Мальчику дали простое русское имя Иван. Отчество позаимствовали из имени главного врача роддома ─ Ильи. А фамилия образовалась благодаря редкому природному явлению. В этот год близко к Земле пролетала комета Галлея. Это событие было на слуху у каждого. И кто-то из медперсонала предложил учесть факт рождения младенца под небесной странницей. Фамилия малыша зазвучала ярко, как сама комета ─ Иван Ильич Галлей.

Описание юности Ивана ограничимся несколькими фразами. Пропустим пятнадцать быстро пролетевших лет его непростой, наполненной проблемами выживания жизни.

Несмотря на плохое здоровье, физическую неполноценность, отсутствие родительской опеки, какая-то высшая сила покровительствовала Ивану, отводила многие неприятности, оберегая его от всяческих невзгод. В таких тяжелых условиях прошли беспокойное детство и отрочество Ивана.

И вот, перед нами шестнадцатилетний молодой юноша, сознающий свою ущербность. Левая нога была короче правой на два сантиметра, что приводило к ощутимой хромоте. Под копной черных, как воронье крыло, волос, глубоко прятались диковатые глаза. Нос с горбинкой прибавлял нашему герою несколько лет, и было трудно определить его истинный возраст.

Воспитывался Иван в детском доме при мужском монастыре. Приют находился в глубине одесского двора недалеко от парка и моря. Типичный дворик южного города, увитый виноградной лозой, закрывающей окна первого этажа. И свора ленивых собак, спасающихся от зноя в тени старых деревьев.

Количество воспитанников, пребывающих одновременно в детском доме, колебалось в пределах пятнадцати ─ двадцати мальчишек. Объяснялось это постоянными побегами юных питомцев, в романтических душах которых бурлил дух свободы и непослушания. Но спустя неделю беглецы появлялись на знакомом пороге детского дома с опущенными головами и виноватыми улыбками. Иногда беглецы приводили с собой одного ─ двух таких же заблудших в жизненных лабиринтах подростков. Руководитель приюта, отец Александр, давал команду принять, отмыть и накормить своих и чужих пришельцев. Жизнь детского дома продолжалась, как и прежде.

Иван никуда и никогда не убегал. Он был на хорошем счету, но дети его не любили. В первую очередь, за вид гадкого утенка, не принимаемого здоровой стаей. Так выражался волчий закон животного мира о непринятии слабого и болезненного, обделенного природой физическим здоровьем. Ко всему, молодость жестока. В приюте это проявлялось с особой силой. Однажды мальчишки чуть не задушили Ивана подушками. Если бы не вмешательство отца Александра, ─ на одного питомца стало бы меньше, и наше повествование завершилось бы в самом начале. Но судьба распорядилась по-иному, и наш герой продолжил тернистый путь по жизни, не предполагая, какой непростой она у него будет.

Однако не могла природа обделить юношу во всем. Должна существовать высшая справедливость! Иван великолепно рисовал. Возможно, гены неизвестного мальчику отца-художника передались ему через мосты поколений. Достаточно было Ивану лишь раз посмотреть на незнакомого человека, и его образ с точностью хорошего фотоснимка возникал на чистом листе бумаги или загрунтованном холсте. Феноменальным художественным способностям Ивана дивились все: от отца Александра до мальчишек-соседей, издевавшихся ранее над своим хилым, но талантливым товарищем.

Со временем, без чьей-либо помощи, в совершенстве овладев мастерством портрета, юное дарование переключилось на изображение красочных нарядов всех времен и народов. Было сложно оторвать восхищенный взгляд от его красивых рисунков.

Однажды, один из состоятельных спонсоров детского дома увидел картины юного художника и предложил организовать его выставку. Иван колебался. С одной стороны, ему льстила возможность представить свои картины на просмотр публике. Но, с другой, юношу страшила вероятность стать объектом обсуждения и, возможно, осуждения. Эти колебания длились неделю. Наконец, Иван согласился.

Выставка имела оглушительный успех. О ней заговорили в художественных кругах города. Спустя неделю, в детский дом явился средних лет мужчина, оказавшийся известным живописцем. Он зашел в кабинет отца Александра и оставался там больше часа. Затем к настоятелю детского дома пригласили Ивана.

─ Иван, я хочу познакомить тебя с интересным человеком, ─ отец Александр указал на сидящего рядом бородача. ─ Это Григорий Ильич Маслов, художник. Ему понравились твои работы.

─ Да, да, молодой человек. Я в восторге! ─ произнес художник. ─ Особо хорошо у вас получаются рисунки одежды.

Ивану первый раз сказали «вы». Он не знал, как реагировать на это. Ему казалось, что только взрослые и уважаемые люди могут рассчитывать на подобное обращение. К горлу подступил какой-то твердый комок, по телу прошел озноб, голова закружилась. Впечатлительный юноша медленно обмяк и начал опускаться вниз.

─ Что это с ним? ─ художник успел подхватить мальчика и уложить его на диван.

─ Такое не часто, но бывает с Иваном, ─ спокойно произнес отец Александр. ─ Он родился и рос хилым ребенком. Отсюда подобные обмороки. Ничего, скоро пройдет.

И действительно, через несколько минут Иван очнулся, удивленно поглядывая то на отца Александра, то на незнакомого художника.

─ Мне нравятся ваши картины, ─ как ни в чем не бывало, продолжил гость, ─ и я хотел бы предложить вам сотрудничество в области моделирования женской одежды. Я ─ художник-модельер.

Иван впервые услышал это слово. «Модельер». От него исходила какая-то загадочность, граничащая с волшебством.

─ Мне нужен помощник и партнер. Вы, молодой человек, подойдете мне лучше всех! ─ продолжил человек с бородой.

Затем отец Александр отправил своего воспитанника в другую комнату и продолжил разговор с художником. Было оговорено, что Иван будет определен в подмастерье к Маслову и за умеренную плату станет помогать мэтру в его работе над созданием костюмов. Кроме того, художник должен будет предоставить жилье и питание юному помощнику. На том и порешили.

─ Завтра я пришлю мальчугана к вам, ─ сказал наставник детского дома. ─ Думаю, вы не будете жалеть.

На следующий день, после продолжительных напутствий отца Александра, Иван отправился по адресу, оставленному вчерашним посетителем.

2

Это был небольшой двухэтажный особняк, расположенный в зеленой зоне города. В центральной части участка, покрытого ровно подстриженной травой, среди кустов роз находился бассейн с прозрачной водой. В нем плескалась симпатичная девочка-подросток, оказавшаяся дочерью хозяина. Она поднимала вокруг себя тысячи брызг и задорно смеялась. Пестрая бабочка, напуганная звонким голосом, вспорхнула с куста и оказалась в самой гуще водных капель, разбрасываемых веселящейся девушкой.

На балконе второго этажа стоял художник Маслов. Он молча наблюдал за шалостями дочери, и тут в поле его зрения попал стоящий у ворот Иван. Тот держал в руках небольшую серую сумку и исподлобья смотрел на хозяина усадьбы.

─ Смелее, молодой человек, ─ художник поприветствовал гостя рукой и сделал жест, приглашающий Ивана подняться в дом. ─ Проходите, я вас жду.

Несмелой походкой, прихрамывая, Иван пошел в направлении, указанном хозяином. Проследовав мимо бассейна с плещущейся девушкой, подошел к мраморному крыльцу. Гирлянды вездесущего плюща обвивали перила, поднимались к балкону второго этажа, словно зеленые змеи. Маслов спустился вниз, с улыбкой протянул руку смущенному детдомовцу.

─ Ну что ж, рад вас приветствовать, молодой человек. Проходите! ─ Маслов указал рукой на дверь. ─ Вначале я покажу, где вы будете квартировать, ─ художник подчеркнул это слово, ─ а потом пройдем в мою сокровищницу, ─ он поднял вверх указательный палец.

Комната, где Ивану предстояло жить, была небольшим помещением с входом под лестницей. Окно выходило на бассейн. В противоположном полутемном углу стояли полуторная кровать и тумбочка. Дополняли этот скромный интерьер круглый стол посередине комнаты и небольшой темно-коричневый шкаф.

Окно было открыто и все звуки дня: шелест листьев на деревьях, щебетание птиц, веселые возгласы купальщицы легко проникали в помещение и оживляли его полутемное пространство.

Вдруг во дворе раздался пронзительный девичий крик. Маслов выскочил из комнаты, за ним последовал Иван.

На краю бассейна, прижавшись к стоящему рядом шезлонгу, сидела дочь художника. Она дрожала всем телом и не могла успокоиться. Иван обратил внимание на красивый купальник девушки. Его лазурный цвет гармонировал с бликами воды в бассейне, вертикальные алые полосы изгибались вдоль тела купальщицы, подчеркивая ее стройную фигурку, овальный вырез оголял загоревший живот с блестящим украшением в пупке.

─ Что с тобой, моя девочка? ─ художник подбежал к плачущей дочери и обнял ее за плечи. ─ Что случилось?

─ В бассейн нырнула большая змея, ─ девушка показала дрожащим пальцем в сторону резервуара. ─ Я страшно испугалась, папа.

─ Успокойся, Машенька. Пойдем в дом. Со змеей мы разберемся. Кстати, познакомься. Это мой помощник. Он будет жить, и работать у нас.

─ Мария. Очень приятно! ─ девушка поднялась и сделала легкий реверанс, опираясь на руку отца.

─ Иван. Рад с вами познакомиться! ─ тихо произнес наш герой и опустил голову.

─ Сейчас мы с Иваном пойдем на второй этаж, ты знаешь куда, ─ отец посмотрел на дочь, а затем на молодого человека. ─ Ждем тебя там.

─ Хорошо, папа. Я переоденусь и через десять минут буду на месте, ─ Мария поцеловала отца в щеку, улыбнулась Ивану и скрылась в доме.

Хозяин с гостем поднялись на второй этаж. Ничего подобного Иван еще не видел в своей жизни. Все пространство представляло собой яркую солнечную галерею, заполненную манекенами в красочных нарядах различных эпох. Здесь были представлены одеяния от времен средневековья и до наших дней. Картина поражала реальностью костюмов давно ушедших времен и необычностью сочетания их с действительностью

─ Ну, как, молодой человек, ─ услышал Иван за спиной голос хозяина галереи, ─ вам нравится? Это мое любимое место. ─ Маслов широким жестом обвел весь этаж. ─ Здесь я отдыхаю и телом, и душой, продолжая создавать новые проекты одежды.

─ Это ваши работы? ─ несмело спросил Иван.

─ Ну, конечно! Это я создал сам, ─ гордо ответил художник.

─ Но я бы несколько изменил подход, ─ робко заметил юный художник. ─ Мне кажется, некоторые из этих образцов излишне пестры и… как это сказать?… маловыразительны. Нет, я хотел сказать… ─ Иван запнулся, подыскивая подходящие слова. ─ Они несколько безжизненны, как сами манекены, ─ Иван опустил голову, испугавшись своей смелости.

─ М-да, не ожидал от вас такой реакции, ─ Маслов нахмурился. ─ Ну а что же предложите вы?

В углу комнаты стоял небольшой стол. Иван прихрамывая, подошел к нему, открыл свой портфель, достал два листа чистой бумаги, цветные карандаши и, не глядя на хозяина дома, стал что-то рисовать. Маслов медленно подошел к молодому человеку. Тот, склонив набок голову и закусив нижнюю губу, судорожно водил карандашом по листу. Затем он хватал карандаш другого цвета и продолжал процесс. Глянув через плечо Ивана, хозяин дома опешил. Лист бумаги, будучи минуту назад чистым, представлял теперь рождающийся шедевр. Посередине листа красовалась фигура девушки, облаченной в необычный наряд. В ней легко угадывались черты дочери художника ─ Марии. Светло-зеленое летнее платье было оторочено вертикальными алыми полосками, подчеркивающими стройность фигуры. На коротких рукавах наряда красовались блестящие бусинки. На плечах модели лежали золотистые погоны. На месте звезд находились алые маки. Сама же блуза повторяла средневековый наряд с многочисленными легкими складками. Все это поражало воображение, будучи чем-то новым и необычным.

Маслов был ошеломлен. Он ничего подобного еще не делал и не встречал на страницах глянцевых журналов. При реализации подобных моделей успех мог бы стать бесспорным.

─ Это что? Что это? Где вы видели такую модель? ─ спросил удивленный художник у своего юного коллеги.

─ Я сейчас это придумал. Мне показалось, что вашей дочери подошел бы такой летний наряд, ─ Иван скромно опустил голову. ─ Я могу еще много нарисовать разных костюмов. Хотите? ─ Иван вопросительно глянул на Маслова.

─ Нет, нет, не сейчас, ─ замешкался художник, обернувшись на легкие шаги подходившей к ним Марии. ─ Машенька, посмотри сюда, ─ он указал на рисунок Ивана.

─ Ой! Это же я! Кто меня нарисовал? Какой интересный наряд! ─ Мария подняла руки к щекам. ─ Я хотела бы иметь такое платье. Папа, это возможно?

─ Спрашивай у молодого человека, ─ он указал на Ивана. ─ Это его творение, которому осталось только дать название.

─ «Мария!» ─ тихо произнес Иван. Я бы хотел его назвать так.

─ Как здорово! ─ тезка наряда захлопала в ладоши. ─ Это не в мою ли честь он так назван?

─ Да, в вашу, ─ Иван опустил голову и покраснел.

Иван начал осознавать: женский наряд ─ его призвание. Женская фигура с некоторых пор начала волновать воображение юного художника. Вспомнилось, как еще совсем юным мальчишкой Иван увидел на безлюдном пляже девушку с оголенной грудью. Его потрясло это видение. Он уже видел подобное в музее на картинах или скульптурах. Но то было неживым и поэтому не поражало естественностью и запретностью, как образ той девушки на пляже.

─ Ну что, Иван, ─ из размышлений его вывел голос Маслова, ─ Как вы смотрите на то, чтобы реализовать ваш рисунок?

─ Я это не умею делать, ─ робко ответил Иван.

─ А вам ничего не нужно делать, ─ возразил хозяин дома. ─ Вы уже создали эскиз. Теперь остановка за выкройкой этой замечательной модели. Я об этом позабочусь.

─ Да, да, папа. Я хочу скорей получить такое платье. Оно мне очень понравилось, ─ залепетала дочь художника.

─ Хорошо. Через неделю ты получишь его, ─ сказал отец.

Глаза Марии заблестели от радости. С лучезарной улыбкой она становилась еще краше и привлекательней. Но Ивана не волновал ее образ. Ему хотелось поскорее увидеть готовым нарисованное им платье и начать работу над другими моделями.

3

Через обещанный Масловым срок наряд был готов. Мария сияла от счастья. Она была великолепна в новом одеянии, поражая им всех окружающих. Когда девушка шла по улицам города, все прохожие оборачивались и долго смотрели ей вслед, будто мощный магнит приковывал их взоры к платью Марии. Женщины часто останавливались, более смелые без стеснения дотрагивались до необычного наряда и спрашивали адрес магазина, где можно приобрести такое изделие. А однажды какая-то девочка-подросток подскочила к Марии и вцепилась в ее платье. Только усилиями матери ее удалось оторвать от Марии. Еще долго плач юной модницы был слышан на улице.

Между тем, Иван настойчиво изучал основы модельного искусства в доме Маслова. Подобному усердию молодого человека нельзя было не поражаться. В ущерб отдыху и другим соблазнам быстро проходящей молодости Иван сутками просиживал в своей комнате, как преступник, заключенный в одиночной камере. Его не волновали ни деньги, которые по договоренности перечислялись отцу Александру, ни скудная пища, коей потчевали его в доме художника. Все силы Ивана были направлены на совершенствование навыков рисования женских нарядов и их моделирование.

Хозяин дома, постоянно наблюдавший за работой своего юного помощника, не переставал удивляться его трудолюбию, граничившему с запредельными возможностями человека. С каким благоговением и радостью Маслов смотрел на рисунки Ивана, предвосхищая доходы, какие принесет воплощение в жизнь и продажа готовых изделий. Маслов задумывался над тем, каким образом сотворенное юным художником великолепие сохранить в своей коллекции и стать единоличным владельцем неповторимых моделей нового Микеланджело, которого преподнесла ему судьба.

Между тем, Иван продолжал неистово творить и как губка впитывать все лучшее из опыта наставника. Он получил доступ к всевозможным материалам Мастера (тканям, краскам, фурнитуре), из которых рождались новые наряды.

А платье Марии, казалось, живет теперь само, своей жизнью. Однажды сотворенное мастером оно теперь диктует тому, кто его надевает, свою волю, превращая в живой манекен.

Действительно, с тех пор, как дочь художника начала носить созданное для нее и названное ее именем платье, она стала другой. Перемена эта была не в лучшую сторону. Мария из жизнерадостной и веселой девушки превратилась в печальную Мадонну. И никто не мог понять: «В чем дело?». Каждый раз, надевая свое любимое платье Мария в «Марии» удивляла окружающих. Чем? Кротким взором, ранее не присущим ей. Печалью, ранее ей не свойственной. Грустными глазами, до этого сияющими. Складывалось впечатление, что Мария медленно угасает. Она вновь и вновь стремилась облачиться в любимый наряд, который, как магнит, притягивал к себе хозяйку и, казалось, сжигал ее заживо.

4

Через неделю Мария умерла. Ее загадочная смерть, происшедшая внезапно шокировала всех, кто ее знал. А отец девушки, поседевший за последние сутки, впал в тяжелую депрессию. Он не верил в случившееся, и постоянно находился у одра умершей дочери. Глазами, наполненными слезами, художник отстраненно смотрел куда-то вверх, словно искал там причину своих страданий.

Хоронили Марию в ее любимом Ивановом платье. Так пожелал отец. В конце душного летнего дня на город освежающей лавиной обрушился ливень. Присутствующие на похоронах люди не замечали этого. Они даже радовались водным струям, принесшим им, живым, небольшое наказание за большое горе, связанное со смертью юной девушки. Так причудливо в сложном миксере природы образовался коктейль из дождя и слез, любви и смерти, жизни и тлена.

На отца Марии жалко было смотреть, ─ таким непоправимым было его горе. Иван же наблюдал за похоронной процессией со стороны. Ему было очень жаль… платье Марии. Его первое платье! Оно через какие-то полчаса погрузится в темную могилу и исчезнет из реальной жизни, оставшись лишь в памяти юного художника.

«Нет! Я не могу допустить этого, ” ─ Иван нервно кусал губы. В его мозгу зрел дерзкий план, не вписывающийся в здравый смысл нормального человека.

Поздно ночью этот прожект начал превращаться в реальность. Полная луна выхватывала из темноты четыре зловещих силуэта у свежей могилы. В одном из них можно было узнать профиль Ивана. Скрестив руки, он смотрел на уменьшающийся могильный холм, разгребаемый могильщиками.

Другое исключалось: странная и страшная картина означала одно ─ ночные призраки (а по-другому нельзя было их назвать) раскапывали могилу похороненной днем Марии. К чему такая срочная эксгумация под покровом ночи осуществлялась преступным квартетом? Видимо, лишь освещающая зловещую картину луна догадывалась о происходящем под ее призрачным светом. Окажись рядом случайный свидетель, ─ он увидел бы фантасмагорическую сцену. Из полу вырытой могилы летели комья земли, выбрасываемые одним из могильщиков. Двое других, находящихся наверху, незаметно для Ивана перемигивались между собой.

«Что же они ищут здесь? ─ тихо спросил один могильщик у другого. ─ Это уже второй заказчик за одну ночь, ─ он указал взглядом на Ивана. ─ Впрочем, нам то все равно, лишь бы платили хорошо. Выкопаем и третий раз, если попросят».

Между тем, яма углублялась, и вскоре показалась, обитая красной материей, крышка гроба. Еще через полчаса гроб подняли на веревках из могилы и установили на ее краю. На удивление крышка поддалась легко. На это обратил внимание Иван, который был свидетелем крепкого заколачивания гроба вчера днем. Тот дневной стук воспринимался как неотъемлемый элемент похорон. Он вызывал у присутствующих чувство апогея скорби, окончательного прощания с уходящим в иной мир человеком.

Крышку подняли. Иван ахнул. В гробу лежала обнаженная Мария. Еще не тронутое тленом тело девушки излучало покой и красоту. Ее правую грудь покрывала прядь золотистых волос, а левая освещалась голубым лунным светом и воскрешала в памяти Ивана, уже было исчезнувший образ девушки на пляже из невозвратного детства.

1

Со времени загадочной смерти Марии прошло шесть лет. Постарел Маслов. Возмужал Иван. Их профессиональный симбиоз крепчал изо дня в день. Для Маслова притупилась боль потери дочери. Иван же не мог успокоиться и часто вспоминал свое первое платье, созданное для Марии.

Много положительных событий произошло за это время в жизни двух модельеров. Деньги мощным потоком текли в потаенный сейф Маслова. Источником и двигателем этого был Иван. Его неповторимые модели, удовлетворяющие самый изысканный вкус требовательных модниц, приносили большие деньги. От клиенток не было отбоя. Иван, как правило, знаком с ними не был. С заказчиками общался Маслов. Он полностью отстранил от них своего нетребовательного помощника, довольствовавшегося скромным питанием и теплым ночлегом.

Сутками напролет просиживал Иван в своей полутемной каморке и неистово рисовал. Но этого было мало для создания хорошей одежды. Требовались знания о материалах и их свойствах, возможностях сочетания отдельных видов тканей и цветовая совместимость, особенности покраски текстиля и процесс преобразования мануфактуры. Маслов понимал, что должен открыть эти секреты Ивану. В противном случае создаваемые модели останутся бумажными изображениями и не станут полноценными нарядами. Так что, подобный компромисс удовлетворял обоих. Слухи о классном модельере (Маслове, а не Иване) быстро распространялись по южному городу.

Однажды в доме художника раздался телефонный звонок. Хозяин отсутствовал, и служанка позвала Ивана.

─ Добрый день! Вас беспокоит Наталья Витришко. Я хотела бы побеседовать с господином Масловым, ─ в трубке раздался низкий женский голос.

─ Его нет дома, позвоните позже, ─ ответил Иван. ─ Что-то передать ему?

─ Если вас не затруднит, попросите его позвонить мне домой. Он знает мой телефон.

─ Хорошо! Я передам.

Иван был заочно знаком с владелицей голоса в трубке. Маслов рассказывал ему об известной в городе бизнес-леди, желающей заказать костюм для деловых встреч. Однако, Иван ориентировался на молодых, изящных и стройных женщин. Мадам же Витришко была полной, как Монсеррат Кабалье в расцвете славы. Маслов настаивал на выполнении ее заказа, который сулил солидный доход. Вначале Иван отказывался от подобного задания, но, в конце концов, решил попробовать себя в формах, как ему казалось, нестандартных. Позже он проникся симпатией к оказавшимся типичными фигурам славянских женщин. Полные руки, пышная грудь, мощное телосложение, достаточно стройные ноги, развитые бедра.