Надежда (Love and Life)

I

Алексей работал в должности доцента на кафедре физики. Дружил с профессором Владимиром Даниловичем, которого молодые друзья зачастую просто звали Профессором, и часто приходил в его комнату поговорить и попить чаю. Здесь постоянно собиралась какая-нибудь компания. Кроме Алексея, завсегдатаем чаепитий был также и Дмитрий, бородатый мужчина среднего роста с грузным и корявым телосложением. Их обоих связывали близкие научные интересы и большая любовь к велосипедным походам. Нередко Профессор приглашал также и студентов. С некоторых пор к нему стали ходить однокурсники Надя и Саша. И вот однажды, когда они уже были на четвертом курсе, Дмитрий пригласил их обоих принять участие в очередном летнем походе. Саша в итоге не поехал; не смог поехать тогда и Алексей. А Надя решила попробовать. В первый день она едва не умерла от усталости и чувствовала стыд оттого, что тормозила движение. Но потом втянулась и в итоге осталась довольна.

На следующий год уже оба друга, Дмитрий и Алексей, пригласили ее опять. Алексей при этом улыбался своей необыкновенной улыбкой. Других желающих в этот раз не нашлось, и решили ехать втроем. Надя уже успела получить свой диплом, но осталась в институте работать в библиотеке и рассчитывала поступить в аспирантуру.

Поход, маршрут которого составил Дмитрий, должен был начаться из Пскова. Алексей и Надя собирались прибыть туда вместе, Дмитрий взял билеты на другой поезд. В день отправления Алексей заранее приехал на вокзал, нашел их с Надей плацкартный вагон, разобрал и упаковал велосипед, уложил его под потолком поперек бельевых полок, так что он вплотную встал между стенками, и стал ждать девушку. Она все никак не появлялась. Наконец, когда поезд уже тронулся и Алексей решил, что, видимо, придется путешествовать с Дмитрием вдвоем, раздался звонок мобильного, и Надя сообщила, что в последнюю минуту успела вместе со всем грузом заскочить в дверь последнего вагона. Алексей пошел ее встречать.

Надя стояла в тамбуре насквозь промокшая, но тем не менее радостно оживленная.

– Попала под ливень, когда выезжала из общежития, – сообщила она.

Сначала они перетащили вдвоем большой перекидной рюкзак, затем – велосипед. Алексей помог снять колеса, переставить педали, повернуть набок руль и завернуть велосипед в простыню. Потом он забросил ее велосипед поверх своего. Переоделись. Можно было передохнуть.

– Пойдем в ресторан, поедим и выпьем пива, – предложил он. Надя согласилась.

Они сели за столик. Начали говорить о походе, о дожде, о том, в какой суматохе Надя сегодня собиралась и как она едва не опоздала на поезд. Как-то непонятным образом разговор перешел затем на тему семьи.

– Я недавно задумался, зачем вообще нужна семья, – сказал Алексей. – Ну, детей выращивать, это понятно. Дети цементируют брак, сплачивают семью. Но потом они вырастают, начинают жить своей отдельной жизнью. И для чего после этого семья? Ну, вот, говорят, что с возрастом на смену любви приходит взаимное уважение. Согласен. Уважение действительно нужно. А брак- то зачем? Неужели только для того, чтобы пичкать друг друга в старости микстурами? Или держаться за совместно нажитый дом, имущество, привычный порядок вещей? Как говорил Пушкин, «привычка свыше нам дана, замена счастию она». Или вот еще:

Как он уважать себя заставил? Ну, конечно, вокруг него суетилась толпа наследников. Но неужели ТАКАЯ семья заслуживает того, чтобы ее свято сохранять?

Трудно сказать, зачем Алексей все это говорил. Но уж точно он не рассчитывал, что Надя воспримет разговор всерьез. Мало ли что может сболтнуться за бутылкой пива.

Оба были в предвкушении предстоящего путешествия. Мерно стучали колеса поезда, унося все дальше от надоевшего города.

II

Они прибыли в Псков в 8 часов утра и стали ждать Дмитрия, который должен был приехать на четыре часа позже. Надю определенно нельзя было назвать красавицей, несмотря на то что она привыкла считать себя таковой. Широкобедрая, полногрудая, с черными глазами и заплетенными в косу темными, почти черными волосами, она напоминала архетип донской казачки, которая на скаку коня остановить может. Маленькая голова с правильными чертами лица странным образом не соответствовала массивным пропорциям тела.

Чтобы не терять зря времени, она оделась в походную одежду. Это оказалась широкая сиреневая футболка, легшая складками на выступающие груди, и короткая темно-синяя юбка с разрезом сбоку. Алексей с любопытством посмотрел на оголившуюся в разрезе увесистую ляжку. «Жаль, что она не в моем вкусе», – подумал он.

Сам он был 51-летним мужчиной с правильным овалом лица, высоким лбом, прикрытым сверху темными волосами с проблесками благородной седины, довольно большим прямым носом, но маленьким ртом и маленькими, близко посаженными поросячьими глазками. Несмотря на определенные недостатки внешности, в молодости он был довольно красив. Во всяком случае, его фотография долго висела на витрине парикмахерской рядом с домом. Да и сейчас женщины соответствующего возраста нередко восторгались его стройным сложением, стремительной упругой походкой и мощными ногами натренированного велосипедиста. Но особенно привлекательной была его улыбка. Казалось, что она озаряла его лицо, обычно хмурое и задумчивое, внутренним светом, несущим счастье и радость всем окружающим.

Наконец появился радостный Дмитрий, все занялись своими велосипедами и вскоре тронулись в путь. Огромное удобство велотуризма заключается в том, что рюкзак висит сзади на багажнике и не давит на плечи. У Алексея поэтому всегда в начале поездки возникало ощущение полета, как будто крылья за спиной раскрывались.

Сначала ехали по разогревшемуся на солнце шоссе в бесконечном потоке обгонявших их легковых машин и ревущих вонючих грузовиков. Потом свернули на проселочную дорогу. Миновали дачи. Пошли поля. Подсолнухи весело кивали своими головами. Справа заблестели синей лентой быстрые воды реки Великой. Чем дальше они удалялись от города, тем больше погружались в атмосферу патриархальной тишины и покоя.

Заехали в деревню Волженец освежиться святой водой из Ольгиного ключа. По преданию, святая княгиня Ольга родилась неподалеку и сама не раз умывалась из него. Вода приобрела целебную силу и помогала излечивать глазные болезни. До середины XIX века сюда был большой наплыв паломников со всей России.

Нашли родник. Он располагался у самого берега реки под крутым обрывом. Сверху его закрывал деревянный колодезный домик. Рядом стояла икона святой Ольги. Открыли крышку, заглянули в колодец и… Увидели только яму с маленькой лужицей на дне. Родник опустел.

Спросили у местных жителей, в чем дело. Оказалось, что некая приезжая баба купила участок неподалеку и, как всякий уважающий себя «новый русский», решила пробурить скважину, да по глупости пробурила насквозь слой известняка, удерживавший воду, и вода ушла. Старожилы не помнили, чтобы когда-либо такое случалось. Без питьевой воды осталась вся деревня, бравшая ее именно отсюда. Водопровода здесь отродясь не было.

– Надо забить в эту скважину осиновое полено, – сказал всезнающий Дмитрий.

Когда через пару лет он снова был в этих краях, то узнал, что скважину действительно чем-то забили. Вода в роднике снова пошла, правда, вполсилы. А местные жители, давшие обет построить в честь святой княгини часовню, если вода вернется, исполнили свое обещание.

Между тем наши герои продолжили движение. Первый же день оказался полон приключений. Был брод через Великую неподалеку от Волженца. Ходили туда- сюда через реку много раз, пока не перетащили все вещи и велосипеды. Оказалось, что в какой-то момент Алексей порезал палец ноги об острый камень. Чтобы остановить кровь, он, по совету Дмитрия, разжевал тысячелистник и приложил эту жвачку к ране. Кровь действительно остановилась. Затем рану продезинфицировали и забинтовали.

К исходу дня добрались до места, намеченного для ночевки. Место выглядело очень привлекательно: сосновый лес, кострище на поляне, тропинка к реке. Но уже на подъезде к лесу начали преследовать слепни, а едва только остановились, они налетели сплошной тучей. Видимо, где-то неподалеку была животноводческая ферма. Надя спешно поменяла юбку на штаны, поставила свою палатку, залезла туда и сказала, что больше до утра вылезать не будет. Мужчины же предпочли сначала искупаться, а затем занялись костром. Смеркалось. Работа спорилась, и вскоре появились не только дрова, но и бревна для сидения.

– Что скажешь, не зря мы Надю пригласили? – спросил Дмитрий.

– Не зря. По крайней мере, понятно, для кого мы все это делаем, – ответил Алексей. Дмитрий согласился. Правда, было вовсе не так понятно, поскольку Надя не вылезала.

Между тем, как только запылал огонь, слепни внезапно исчезли и больше в прежнем количестве даже на следующий день не появлялись.

– Удивительно, – сказал Алексей.

– А они все в костре сгорели, – заявил Дмитрий. – Они летят на пламя костра. Посмотри, вокруг него должно быть кольцо из обожженных трупиков.

Алексей попытался разглядеть на земле бесчисленное множество валяющихся мух, но не увидел ничего и не знал, верить Дмитрию или нет.

– Надя, выходи, слепней больше нет!

Но она не вышла.

На следующее утро Алексей заметил, что Надя как- то странно посмотрела на него, когда он звонил жене. Было такое впечатление, что она что-то спрашивала про него у Дмитрия. «Женское сердце – потемки. Лучше не придавать значения», – подумал Алексей.

После завтрака собрали палатки и двинулись дальше. Через день миновали Остров, еще через три дня – Новоржев, затем – Великие Луки, после чего стали сельскими дорогами углубляться в Тверскую область. Однажды легкий дождь застал их в пути. Путешественники приналегли на педали в надежде встретить какое-нибудь укрытие, и оно действительно вскоре нашлось. Это была заброшенная деревня с полуразвалившимися домами. Подъехали к ближайшему из них и расположились под чудом сохранившейся крышей веранды. Сидели, свесив ноги вниз, на бревнах, на которых когда-то лежал провалившийся пол. Достали сухой паек. Стали есть хлеб, печенье, конфеты, запивая колодезной водой. Дождь ослабел, Дмитрий предложил продолжить движение, но Алексею с Надей не хотелось спешить. Они наслаждались умиротворенностью окружения.

– Подожди, посидим еще немного, – сказал Алексей.

Вокруг веранды стоял старый сад. С листьев яблонь стекала влага. Пахло свежестью, дождем и гнилыми бревнами. Сердца наполнялись чувством восторга и сопричастности их всех друг к другу и ко всему окружающему. Хотелось радоваться за весь мир, за себя, за друзей, за то, что они здесь вместе и им хорошо. И опять, как и на первой стоянке, Алексею показалось, что Надя странно посмотрела на него.

Вечером на привале он спросил ее:

– Мне помнится, ты собралась поступать в аспирантуру. Не хочешь ли пойти ко мне? Я могу быть твоим руководителем. – На лице его засияла заманчивая улыбка.

– А что я буду делать?

– Я работаю с коллоидными частицами. Ты будешь помогать мне. Я придумал одну интересную задачу, связанную с публикациями корейских авторов, и ты можешь ею заняться. Я сам уже ничего своими руками делать не хочу.

– Даже до этого дошло? – поинтересовался Дмитрий.

– Да. Я вообще думал, не бросить ли все, и науку, и преподавание, и пойти гаражи сторожить.

Надя сказала:

– Только я хочу, чтобы вы еще научили меня астрологии.

– Конечно, я согласен. Давай будем регулярно заниматься, – обрадовался Алексей и снова улыбнулся.

На том и порешили.

Что, интересно, думала о нем Надя? Может быть, что он похож на человека, которого никто не понимает: ни дома, ни на работе? А ведь умный, много интересного мог бы рассказать. Не помочь ли ему?

III

Если мысли Нади были именно таковы, то она была недалека от истины. Правда, у Алексея были добрые и доверительные отношения с женой, взрослая дочь собиралась уже замуж, и он полагал, что крепкий семейный тыл позволит ему пережить любые жизненные невзгоды. А вот на работе в последнее время дела шли действительно не лучшим образом.

В свое время он окончил физический факультет МГУ, там же защитил кандидатскую диссертацию. Так что по образованию Алексей был физиком, но дальше работал все время в окружении химиков. Сначала – в Институте цветной металлургии. Этой организации он отдал больше двадцати лет своей жизни. Некогда большой и перспективный институт в восьмидесятые годы начал хиреть. В девяностые его окончательно перевели на самоокупаемость при сохранении небольшой господдержки. Зарплата никак не росла, а инфляция шла галопирующими темпами. Рядовые сотрудники, и раньше едва сводившие концы с концами, стали практически нищими и подрабатывали, кто где мог. Алексей получил небольшой приработок на химическом факультете своего родного МГУ, с которым его вновь свели научные интересы. Вместе с парой студентов он занимался там научной работой в области магнитных материалов. Тем не менее основной груз по содержанию семьи пал тогда на жену, работавшую провизором в аптеке.

В конце концов Алексею стало надоедать возиться в Институте цветной металлургии со старыми, отжившими свой век приборами за копеечную зарплату, и он решил попробовать свои силы в преподавании. Ему удалось устроиться на кафедру физики Института химических технологий, где он начал преподавать общую физику. Сначала это была работа по совместительству, затем он перешел туда на полную ставку, а с Институтом цветной металлургии наконец расстался. Заработок на его новом месте получился немного повыше и, что немаловажно для тех лет, был достаточно стабильным.

Первое время он с энтузиазмом вел семинарские занятия и лабораторные работы со студентами, набирался недостававшего ему опыта преподавания, однако вскоре и здесь стал разочаровываться, и чем дальше, тем больше. Алексей полагал, что при его образовании, опыте работы и не слишком большом еще возрасте он быстро займет на кафедре ведущие позиции, однако получилось иначе. Ему, как новому сотруднику, доверили читать лекции только на вечернем отделении. Для дневных студентов лекторов и так хватало. На кафедре, занимавшейся непрофильным предметом и не выпускавшей дипломников, никого не интересовала его научная работа. Только заведующий раз в год радовался, что в отчете можно было написать весьма достойные цифры научных публикаций, по количеству и уровню которых Алексею в этом коллективе не было равных. Зарплата твердо стагнировала и, по мере продолжения инфляции, становилась в реальном исчислении все меньше и меньше. Перспектив какого-либо профессионального роста не предвиделось. К тому же в окружении сотрудников, большинству из которых уже было далеко за шестьдесят, на него смотрели как на молодого, недостаточно еще заслуженного. Среди стариков, едва носивших ноги, он ощущал себя чуть ли не мальчиком на побегушках. Дмитрий, с которым он сдружился с первого же дня работы на кафедре, находился в таком же положении. Более молодых преподавателей можно было пересчитать по пальцам. Все они были либо работниками по совместительству, либо представляли собой каких-то странных и никчемных личностей, не способных найти более достойного заработка.

На химфаке, где Алексей продолжал заниматься научной работой, ситуация между тем складывалась тоже неоднозначная. Судьба свела его там с очень деятельным магистрантом Славой, увлекшимся темой коллоидных кристаллов [1]. Это увлечение передалось и Алексею, который забросил свою прежнюю работу с магнитными материалами и затратил немало сил на то, чтобы разобраться в новом перспективном направлении. Руководителем Славы был заведующий кафедрой новых материалов, что не помешало тому, чтобы у него с Алексеем сложился замечательный творческий тандем. Несмотря на юный возраст, Слава был классным химиком и ставил великолепные эксперименты по синтезу, Алексей же занимался вопросами постановки физических задач и интерпретации свойств получаемых материалов. В итоге за четыре года, пока Слава учился сначала в магистратуре, а потом в аспирантуре, у них вышло четыре совместные публикации в весомых российских и зарубежных периодических изданиях, наладилось сотрудничество с китайскими партнерами, был выигран большой научный грант. Авторитет Алексея среди сотрудников значительно вырос, а деньги, полученные по гранту, послужили важной материальной поддержкой и для Славы, и для него: в двухтысячных годах заработок жены был уже не так велик, как в девяностых.