Мама стреляет сразу в голову

Глава 1

Если существовал в мире абсолютно и непогрешимо идеальный мужчина, то звали его Леонард Антонио Дэвис. Высокий, широкоплечий, светловолосый и потрясающе красивый комиссар полиции. Катарина была безнадежно влюблена в него уже больше десяти лет, с того самого момента, когда этот прекраснейший из мужчин легко и непринужденно поймал руль ее велосипеда за мгновение до того, как тот влетел в бок полицейского катера.

В ту счастливую и беззаботную пору Катарине едва исполнилось четырнадцать и она больше походила на нескладного длиннолапого щенка гончей и думать не смела о том, чтобы завязать разговор с Леонардом. Тот находился на невероятной, недосягаемой для нее высоте: твердой рукой поддерживал правопорядок в их Сан-Игнасио, сделав карьеру от простого сержанта до комиссара и начальника полицейского участка. А ещё, оказывается, был женат на невозможной Джессике, тем самым еще сильнее отдалившись от Катарины.

– …Ортега! Ортега, соберись и шагай к Джобсу и Гарсии! – комиссар прикрикнул на нее и указал рукой на околачивающихся возле бронированного катера коллег. – И шлем надень, нашла место и время красоваться! Думаешь, дыра во лбу подойдет к твоему ламинированному омбре?

Пожалуй, в такие моменты шеф становился чуть менее прекрасным. Катарина вздохнула, спрятала под шлемом вьющиеся волосы, покрашенные по специальной технологии: естественный темный цвет у корней и чуть более светлые с розоватым оттенком на кончиках, и поплелась к коллегам. И стоило так тратиться на прическу, если та стала объектом постоянных шуток? Вопрос риторический, но от того не менее занимательный. Как и тот, когда же этим придуркам надоест спрашивать о ее личной жизни.

– Ортега, ты бы свалила замуж, и дала нам нормально работать.

– Да, надоело постоянно прикрывать тебя.

– Только после вас, девочки!

Катарина выдала порцию тычков Гарсии и Джобсу и ещё раз проверила своего “скорпиона”. Стреляла эта штука будь здоров, но сбоила от любого чиха. Более примитивный и компактный “шмель” в разы лучше, но с таким бессмысленно выходить в трущобы. У половины банд есть свои боевые дроны или экзоскелеты, чтобы сбить такой нужно стрелять точно по узлам. Катарина умела, а балбесы вроде Гарсии – нет. Потому и вооружали всех “скорпами” – в том главное соблюсти направление, а не палить точно в цель. “Шмелей” и “гнусов” можно было брать только как дополнительное вооружение. У Катарины было и одно, и другое, и даже карманный шокер, а ещё – снайперский “ястреб” в катере, с которым и вовсе не мог сладить никто в отделе. Но замуж все равно нужно было свалить именно ей, а не кому-то из парней, часть из которых зачёт по стрельбе сдавала только по дружбе с инструктором и за ящик пива.

Сегодня им предстоял рейд по трущобам. Все как обычно: прочесать окраинные высотки, поймать нелегалов и выдворить их в лагерь на орбите. Сан-Игнасио даже здесь отличался от прочих городов планеты: его трущобы – не низкие лачуги, построенные из мусора, а добротные высотки, уцелевшие после орбитального удара, уничтожившего один из космопортов и большую часть новостроек. Мирное население успели эвакуировать, но вернуться в свои дома они уже не смогли: за время боевых действий высотки захватили местные банды и беженцы с других планет, всеми правдами и неправдами прорывающиеся на Лусию.

– Выступаем на счет “три”! – скомандовал комиссар и вышел вперёд.

Катарина в последний раз осмотрела оружие, включила приводы облегченного экзоскелета и двинулась вперед. Документы у местных проверяли таможенники, они с коллегами только выступали гарантией, что тех не прибьют на первых же метрах чужой территории.

Официально жилыми считались всего пятьдесят домов на самой окраине бывшего Ий-Гнаса, дальше начиналась запретная зона, сплошь напичканная минами, спящими дронами империи и Федерации, баллонами с газом и прочими прелестями. Бои давно отгремели и перенеслись на другие планеты, оставив на Лусии несколько разрушенных городов, напоминавших минное поле. И в эти трущобы, куда не совалась ни армия, ни полиция, и стремились эмигранты. Официально их страна принимала не больше двух сотен беженцев в месяц, неофициально их прибывало по нескольку тысяч. Непосильно много для такого крохотного и небогатого государства. Потому и проводились рейды: нелегалов вычисляли и депортировали с планеты в специальный отстойник. Если ловили, конечно.

Катарина сняла "скорпа" с предохранителя и понеслась вперёд, вслед за таможенником. Рутинное, казалось бы, дело, но после такого можно домой и не вернуться. А она обещала маме быть к ужину. И святая Элена свидетельница, маму лучше не подводить.

Полицейские забирались в высотки, сканировали помещения и проверяли документы у всех обитателей. Иногда те, у кого не имелось вида на жительство, начинали отстреливаться. Но сегодняшний рейд проходил тихо, будто бы все бандиты решили перебраться поглубже в трущобы. Одинаковые обшарпанные коридоры, заваленные мусором и провонявшие им настолько, что не справлялся респиратор. Детские крики и бесконечные ряды разломанный мебели и рваной одежды, развешенной по веревкам. Такие же бесконечные заверения, что вид на жительство потерян буквально минуту назад, а разрешение на работу выдадут завтра. Рутина, одним словом.

Неприятности начались в самом последнем доме, сканер засбоил, а после вдруг выдал целую комнату, набитую людьми. Пока Гарсия вскрывал дверь, несколько нелегалов рванули наружу через окна, будто чокнутые паркурщики.

Джобс и Гарсия таращились, а Катарина всучила им занимавший обе руки "скорп" и подбежала к ближайшему окну. Экзоскелет поскрипывал, но скорость держал хорошо, и также хорошо помогал карабкаться по стенам, только знай себе выискивай уступы и трещины.

Нелегалы разделились на две группы: часть рвалась вверх, другие через налаженные между балконами мостки пытались сбежать в соседнее здание. Катарина рванула за второй группой, у первой все одно нет шансов улететь с крыши.

Выкрикнув приказ остановиться, она перелезла через балконное ограждение и побежала по тонким мосткам. Нелегалов было человек семь, все молодые парни, но куда им скрыться от механических приводов экзоскелета? Катарина подстрелили первого из парализатора, когда парень поравнялся с дверью внутрь дома. Нелегал дернулся и упал на пол, ничего скоро его подберут, а ей останавливаться нельзя. Второй попался в узком коридоре, ещё двое – на лестнице. Третий и четвертый попытались атаковать сержанта полиции, за что поплатились парой тычков бронированным кулаком и выстрелами с близкого расстояния. Пятый, судя по данным датчиков, спрятался в одной из пустующих комнат, а шестой и седьмой продолжали спускаться вниз.

Катарина бежала следом, резво перепрыгивая через несколько ступеней, пока неожиданно не поскользнулась и не полетела вниз. Мир все вращался и вращался, а она никак не останавливалась. В голове же крутилось назойливое: “Попаду в больницу – и мама прикончит за пропущенный ужин".

– Эй, эй, мисс открывать глаза! – говорили с таким акцентом, что внутренний голос панически всхлипнул “стреляйбеги”, а после хлопнулся в обморок. Сама же Катарина, наконец, пришла в себя и уставилась на нависшего сверху мужчину.

Ее ровесник, возможно, чуть старше. Темноволосый и загорелый, но глаза светлые, таких сочетаний не бывает у местных. Ещё он настолько широко улыбался, будто нашел не сержанта полиции, а богатую наследницу, вмиг отписавшую состояние и сбежавшую с любовником на другую окраину Империи.

– Себя чувствовать радость?

– Буйный восторг чувств делать покупки в ваш магазин!

Кто знает, отчего в мозгу всплыла именно эта строчка из инструкции к “шершню”, но Катарина оттараторила ее без заминки и попыталась оторвать взгляд от мужчины, или скорее парня. Да покарает ее сама святая покровительница, но более прекрасной обезоруживающей улыбки нет на всей Лусие. И таких лучистых глаз. И длинноватой неровной челки, и…

Катарина украдкой протянула руку к затылку и нащупала там шишку и запекшуюся кровь. Пока она катилась по ступеням слетел шлем, и теперь из-за удара по голове даже этот немытый нелегал казался эталоном мужской красоты. Хотя почему “немытый”? Вони от него не чувствовалось, или же ее перебивала вонь, пропитавшая высотку. Но любые сомнения трактуются в пользу подозреваемого, поэтому временно этот подозрительный субъект признан чистым. И красивым.

– Сержант Катарина Ортега, предъявите ваши документы! – голос никак не желал становиться достаточно строгим и официальным, но все святые свидетели – она старалась.

– Пабло Эспозито, но друзья звать Рик.

Он энергично пожал ее руку, затем помог встать. Экзоскелет заурчал приводами, только потом подал сигнал о готовности к работе. Вот сейчас она любому покажет. Катарина хлопнула себя по бедру, но ни "шершня", ни "гнуса", ни карманного парализатора там не оказалось.

– Отдавать оружие другой, чтобы обещать не забирать на части тебя, – Пабло, дери его бык, Эспозито виновато поднял плечи и чуть ссутулился. – Познать радость дружба?

– Познать радость показа документов!

За утерю табельного оружия, пускай и безобидного “гнуса”, комиссар с нее живьём кожу снимет. А за "шершня" ещё и лоскутами нарежет. Надо хотя бы нелегала задержать.

Пабло ещё раз улыбнулся, затем резко прыгнул назад и побежал. Катарина рванула следом, но сразу же полетела вперёд, запутавшись ногой в кабеле. Хитрый парень примотал ее к батарее, а пока Катарина распутывалась – успел скрыться.

Глава 2

Через три часа Катарина уже тряслась в автобусе на пути к маминому дому, придерживая коробку с тортом, чтобы не слетела на ухабах. Выговор, штраф и столь сильное разочарование на лице комиссара, что стоило бы самоубиться на той лестнице, но не отдать бандитам оружие. И все этот Пабло, для друзей Рик. Что за друзья такие, раз простое и понятное имя “Пабло” сократили до “Рик”? В этом же нет логики.

Другое дело Леонард – Лео, красиво и понятно! Правда, жена всегда звала комиссара Дэвисом или стариком. Как у нее поворачивался и не немел язык – загадка, но на старика высокий, подтянутый и всегда ослепительный Лео не тянул.

Мимо проносились разноцветные дома с граффити на стенах, но Катарина не видела их. Она любила смотреть в окно транспорта и фантазировать. Всегда на разные темы, но неизменно с одним героем – потрясающим и великолепным комиссаром. Вот она героиня сериала “Танцующая мама” встречает мужа с работы. Дети накормлены и ухожены, они сидят за столиком и рисуют карандашами семейный портрет. Самый младший гулит на руках Катарины. Сама она одета в потрясающее платье в горошек, волосы идеально лежат в причёске, а цвету помады позавидует даже самое лучшее из вин. На идеальном столе идеального дома накрыт ужин из пяти блюд, всё, как любит комиссар. Вот он входит, целует Катарину и поочередно всех детей, моет руки, затем все садятся за стол и ужинают. А Лео улыбается и светится счастьем.

Сладкие мечты разбились о реальность рядом с домом родителей. Катарина вздохнула, подхватила торт и выскочила на улицу. Младший брат уже поджидал ее рядом с остановкой, не иначе как снова будет упрашивать вернуть ему права. Хотя здесь виноват сам. Ездил слишком быстро, семь раз попадал в аварию, а в последний – так и вовсе врезался в полицейский автомобиль. Комиссар сказал, что это не иначе как традиция в семье Ортега и отобрал права у Хуана на год.

– Сестра, прекрас…

– Нет! Нет! И не проси! – Катарина обошла его по широкой дуге и поспешила домой. Отец с мамой были против воссоединения Хуана и его мотоцикла, они защитят.

– Катарина, ну прошу! Я больше не могу толкаться в автобусе!

– Есть ещё самокат и велосипед!

Хуан выругался, но на время замолчал, изображая обиженную невинность. Катарина вполне могла попросить комиссара о небольшой услуге, но брат ни разу не дал ей мотоцикл, сколько бы ни просила, только напоминал о самокате и велосипеде. И не подвез, даже когда она опаздывала на экзамен в академию. И вообще, ему полезно немного побыть пешеходом. И всему Сан-Игнасио полезно.

В доме на нее прыгнул Дьябло, облизал руки и теперь крутил хвостом, напрашиваясь на ласку. Катарина поставила торт на стол и с удовольствием потискала пса. За время, пока они не виделись, тот вымахал ещё больше, и уже раза в три превосходил все стандарты своей якобы породы, определенной членами сообщества “Хвосты, лапы и щупальца”. Отличный компаньон, бдительный сторож и свирепый телохранитель пока что подходил только под характеристику “мохнатый обнимастер” и “ненасытная прорва”, которую ему дала мама.

– Катарина, что ты сделала со своими волосами! И похудела так! Снова забываешь обедать?

Вот опять, каждая встреча начинается с претензий. И это мама ещё не видела беспорядка в квартире Катарины.

– Это омбре, ма. Модное окрашивание.

“Ты ничего не понимаешь” не прозвучало, но подразумевалось. В мамином ответном молчании – тоже.

– Я знаю, но тебе не идет, прости. Ты не думала вернуть свой родной цвет? Или осветлить волосы, буквально на пару тонов?

Катарина закатила глаза, обняла папу и села за стол. Семейные ужины она не любила, точнее – обязательные нравоучения мамы, которые шли с ними комплектом. Сейчас начнется. И раз…

– Ты не думала сменить работу? Когда слушаю новости – не нахожу себе места! Стрельба, убийства, разборки с нелегалами…

– Отчеты, разбирательства, кто украл сломанный велосипед из чьего-то сарая, кофе и планерки у начальства – вот моя работа. Брось, ма, Сан-Игнасио самый тихий из городов во всей обитаемой вселенной. И мне нравится работать в полиции.

Катарина положила себе на лепешку мясо, овощи и полила соусом. Отец вытащил из шкафа свою любимую бутыль домашнего вина и разлил его по бокалам, едва окрасив их донышко. Как говаривала бабуля: будто решил пить из этой бутыли до конца своих дней, после чего она всегда доливала бокал до верха, скороговоркой читал молитву и осушала его за лёгкое посмертие деда.

А сейчас они читали молитву за ее счастливую загробную жизнь. Бабушка оставила их ровно три месяца назад, настрого приказав не рыдать на ее похоронах и оставить внучку, то есть Катарину, в покое. На всю семью должен быть хоть один мужчина, так говорила ба.

– Да и чем мне заниматься? – продолжила Катарина, во второй раз отпив из бокала. Отец недовольно скосился, но вслух не отругал. Зачем только предлагает вино, если каждый глоток для него – признак надвигающегося алкоголизма дочери или сына? – Продавать цветы или продукты? А может быть на папин завод?

– Преподавать в колледж или школу, – не сдавалась мама. – Отличная работа для женщины.

– В участке у меня есть шокер, дубинка и наручники для разговора с бандитами, а ты предлагаешь выходить на них с пачкой тетрадей? К тому же я веду курсы самообороны для девочек средней школы, это почти учительница.

– Многие работают там, и в порядке, только ты хочешь бегать по городу в железках, Катарина!

– Мама!

– Катарина!

Они обе встали и упёрлись руками в стол. Папа же втянул голову в плечи и на всякий случай спрятал свою бутыль. Ну и славно. А то от нервов хотелось отпить из нее побольше, но после домашнего вина начинал немилосердно болеть желудок, как и голова. Впрочем, расстройство от маминых слов било по самочувствию сильнее. Что за жуткая упертость? Послушать маму, так лучше бы Катарина по ночам прохожих грабила, а то и вовсе торговала своим телом, чем устроилась в полицию.

К счастью, в этот момент зарябило огромное окно транслирующего экрана, как бывало, когда одна из банд прорывалась к вещанию, и появился Ржавый Квен. Высоченный и широкоплечий киборг тыкал в глазок камеры плазмометом и, кажется, был не в себе.

– Сегодня…, – он сглотнул и перевел дыхание, затем вытер слезу механической рукой из дополнительной пары и продолжил: – не стало моей любимой Нэнси.

Квен вытащил из кармана замусоленный снимок девушки с розово-фиолетовыми волосами и тоннами пирсинга. Катарина посмотрела на маму с выражением "даже бандиты могут оценить омбре", но наткнулась на ответное: "только бандиты такое оценить и могут. Смотри, Катарина, до чего доводят эти модные окрашивания!".

– И я намерен мстить! – выкрикнул Квен, прерывая их безмолвный спор. – Леонард Антонио Дэвис, твой выстрел отобрал у меня жену, а мой заберёт твою супругу!

Катарина не стала дослушивать, выскочила из-за стола и понеслась к отцовскому гаражу, где рядом с семейной малолитражкой стоял мотоцикл Хуана. Надо спешить в участок, к комиссару! Ржавый Квен не должен добраться до Джессики и оставить пятерых детей сиротами.

– Катарина, стой! – брат побежал следом, но его на ходу перехватил отец, бросивший ключи.

Катарина поймала их и поблагодарила. Хуан же не унимался:

– Святой Бенедикт, покровитель служивых людей, покарает тебя! Не дадут повышения, будешь знать!

– А тебя – святая Элена, покровительница всех женщин. И они тоже тебе не дадут!

После Катарина совсем по-детски показала беснующемуся брату язык, надела на голову шлем и лихо стартанула с места, пока Хуан не обрушил на нее весь гнев святых Лусии, собравшихся на небесах только за тем, чтобы следить за дележкой старого мотоцикла.

Глава 3

В участке уже царила настоящая паника. Катарина попросила помощи у святого Бенедикта, протолкалась к кабинету комиссара, пихнула в бок Джобса и заняла место рядом со столом Леонарда. С большого виртуального монитора все также кричал Ржавый Квен.

Угрозы, угрозы, угрозы. Сколько их поступало в адрес полицейских? Каждый уважающий себя главарь даже самой мелкой банды из трущоб считал своим долгом записать такое обращение и выбросить его в эфир. Но под рукой у Ржавого Квена ходит под две сотни отборных головорезов, почти все с кибер-улучшениями. И тонны оружия. Часто самопального, кое-как переделанного имперского или украденного у военных или полиции, что, к сожалению, мало сказывалось на его боевых качествах. Поэтому Квен, в отличие от прочих главарей, представлял реальную угрозу. За его поимку правительство даже назначило солидную награду, но и она не привлекала охотников за головами.

– Вышли все! – рявкнул комиссар и стукнул кулаком по столу. – Ортега, Гарсия и Джобс – вы останьтесь.

Коллеги зашумели, но послушались и по одному покинули кабинет. Катарина же неуверенно прижалась спиной к двери. Когда оказывалась так близко к Лео, всегда чувствовала себя неуютно. Он точно солнце – прекрасное издали, но обжигающее, стоит оказаться чуть ближе. К тому же все такие разговоры наедине обычно плохо заканчивались: дополнительной бумажной работой, допросом какого-нибудь важного свидетеля, живущего в соседнем городе, а то и в отдаленном горном селе или новостями о задержке жалования. Но комиссар удивил:

– Вы поможете мне вывести жену из города. Я.., – он шумно выдохнул и погладил волосы на затылке, – люблю Джессику и не готов рисковать ее жизнью. Но все нужно сделать скрытно, без лишних глаз. Кто знает, нет ли у Квена шпиона среди наших.

– Комиссар, – Джобс вышел вперед и неуверенно переминался с ноги на ногу. – А может… ну…

– Организуем вашей жене круглосуточную охрану, а сами устроим засаду на Квена и его шайку? – поддержал друга Гарсия. – Такой шанс, его нельзя упускать!

– Я не позволю подвергать ее жизнь опасности!

Комиссар вскочил и еще раз хлопнул ладонью по столу. В воображении Катарины он тут же переоделся в костюм точно как у героя сериала “Танцующая мама”. Леонард даже лицом немного походил на этого смелого и самоотверженного пожарного, всегда улыбчивого и готового обнять жену и поиграть с детьми. Можно было поспорить, он и в семейной жизни такой же идеальный, как и на работе. Пускай сейчас и грязно ругается на Гарсию и Джобса. Катарина почти не слушала их перепалку, любовалась комиссаром, пока внезапно не ляпнула:

– Можно и не рисковать Джессикой. Я займу ее место. Квен любит детей, на них нападать не станет, выберет момент, когда ваша жена останется в одиночестве. А я все же профессионал, – Катарина сделала вид, что не заметила дружного вздоха коллег и того, как Джобс закатил глаза, – смогу постоять за себя.

– Увернуться от пули из снайперского оружия? – хмыкнул Гарсия.

– Квен постарается сделать шоу из своей мести, иначе не записал бы это обращение, поэтому на расправу заявится лично, а я успею подать вам сигнал, что нужна помощь.

– Ты на нее не похожа! – отрезал Джобс.

А комиссар молчал и разглядывал Катарину. Затем подошел, прислонил к себе, провел ладонью линию от головы к своему подбородку.

– Рост примерно тот же. Фигуру можно подкорректировать. Помните про наш мимикратор?

О, конечно они помнили! Дефицитную технику прислали из самого галактического центра, в единичном экземпляре и строго-настрого приказали не использовать без дела. И по делу лучше тоже не использовать. Но прибор был и позволял на время создать очень качественную имитацию внешности другого человека.

– Ортега, а ты хоть представляешь степень риска? – комиссар все еще держал ее за руки и заглядывал в глаза. – Что я скажу твоим родителям, если с тобой что-то случится?

– Что считали меня профессионалом поэтому и доверили сложное задание. Но я верю, что Ржавый Квен не сможет мне навредить.

– Я не только о нем беспокоюсь.

***

Впервые странная мыслишка, будто комиссар боится собственную жену посетила Катарину ещё в участке, когда Леонард больше двадцати минут вертел в руках мимикратор, но так и не решился ввести в настройки снимок Джессики и убрал прибор обратно в сейф. Рядом с домом Дэвисом уже кружили пару десятков патрульных машин, а полицейские тщательно проверяли всех временно зарегистрированных, но полной уверенности, что люди Квена не пройдут, это дать не могло. Значит, стоило бы поторопиться!

Во вселенной, такой огромной по сравнению с малонаселенной Лусией, шла война. Катарина мало разбиралась в происходящем, как и большинство жителей, которые-то и факту, что не единственные дети Господа, ещё не перестали удивляться. Просто на их тихую планету в один момент высадились сотни кораблей, вышедшие из них люди представились офицерами Федерации, в рекордные сроки выстроили огромный город с высотками и космопорт. Местные и выходцы из других планет успели заселить этот квартал, когда по нему впервые ударили с орбиты. Самые разумные или трусливые, смотря с какой стороны посмотреть, съехали первыми, все остальные – после четвертого удара. Тогда же исчезли все военные из Федерации, сменившись редкими представителями вначале Союза, а после и Империи. Последние оказались самыми ненавязчивыми: появлялись редко, оставляли какие-то технологии или гуманитарную помощь и исчезали. Зато после них на Лусию началось нашествие кораблей с беженцами. Один за другим, из разных уголков вселенной и набитые пострадавшими от разных сторон этого конфликта.

Вначале правительство пыталось разместить бедолаг, помогало им с жильем и работой. Но поток только ширился, экономика не выдерживала такого давления, поэтому регистрировать стали далеко не всех, а только прибывших официально.

Постепенно брошенные высотки заполнялись нелегалами всех мастей. Среди них были и вполне приличные люди, но голод и их толкал на путь преступлений. А все, что могло сделать правительство – оградить трущобы стеной и не выпускать из них нелегалов. Точнее, пытаться не выпускать. На деле это работало скверно: людей, как и техники не хватало. А кроме нелегальных, на Лусию прибывали и официальные беженцы, и с их обустройством тоже были проблемы, отчего по городу постоянно слонялись люди с документами разной степени подлинности. И если они вели себя тихо – полицейские вне рейдов их не трогали.

Поэтому если Ржавый Квен захочет, он непременно доберется до Джессики. И охрана ее – важное и серьезное мероприятие, однако комиссар медлил, мялся на пороге и решился войти внутрь только под давлением Гарсии и Джобса.

Обычный светлый дом, стоявший впритык с другими. У таких обычно был маленький дворик, окруженный со всех сторон стенами самого дома и два этажа. В гористом Сан-Игнасио не так много пригодной для жилья площади, ее приходилось экономить.

Район не очень престижный, исторический, зато недалеко от школы и полицейского участка. И с виду очень прилично выглядит. Зато на входе Катарина чуть не упала, споткнувшись на пищащей игрушке. Потом ее попыталась сбить с ног юркая собака неопределенной породы. Катарина прислонила ладонь к стене и тут же ее одернула, потому как с обоев на нее пялилась жуткая зубастая рожа в окружении цветочков. Чьи-то неумелые руки старательно вывели все это фломастерами разных цветом и одной ручкой. А еще почти сразу со второго этажа послышался бас:

– Отец! Ты почему так рано? – следом на ступеньках показался тощий и долговязый подросток лет пятнадцати.