Господство тьмы. Искупление. Книга третья

В голове туманными образами всплыли картинки: отец и его разговор с одним из служащих, которому было поручено найти местоположение Ариэлы. Но тот не выполнил задание и теперь стоял с опущенной головой. Коул всегда помнил крики отца, которые за два года после катастрофы ни капли не изменились. Его приказы – найти жену и немедленно доставить её в безопасное место – никогда не заканчивались ничем, кроме бесполезных планов по спасению матери Коула. Все эти месяцы Доминик получал некие документы, в которых говорилось, что его жена жива, и если он не пойдёт на какие-то соглашения (какие именно, Коул так и не понял), её убьют.

Но потом что-то произошло, а вот что – Коул уже не помнил. Он словно видел себя со стороны… как бежал прочь от кабинета отца и базы, куда их с Дейвом привезли несколько месяцев назад для военной подготовки. Среди подростков, таких же, как он, ходили слухи, что за пределами базы творится нечто ужасное, но никто из его знакомых так и не рассказал, что именно.

Коулу хватило услышанных подробностей о пропавшей матери, и в голове что-то щёлкнуло. Ему подумалось, что сейчас он может сам, без чьей-либо помощи, спасти её. Вот только смутные картинки того, как он покидает военную базу отца, резко оборвались в тот момент, когда его ноги ступили за ворота и помчались, как ему казалось, в нужном направлении. Первое же препятствие, встретившееся на пути, мигом оборвало пыл двенадцатилетнего мальчишки. Какое именно – он даже не успел понять, как вязкая, тягучая темнота вобрала его разум и тело.

Чтобы не поддаться панике сейчас, он вспомнил слова строгого отца и сосредоточился на обстановке вокруг. И если бы только Доминик видел, куда попал его неугомонный сын, выражение недовольства на его лице было бы многообещающим.

Военная жизнь Доминика всегда приучала Коула к дисциплине, которую ему вбивали в голову, кажется, с пелёнок. Поэтому, остановив волну паники, он присмотрелся. Только теперь, разобравшись в своих эмоциях, ему удалось почувствовать, что его немного покачивает. Это означало лишь одно – он находится в машине.

Помимо его дыхания слышались стоны – вроде как детские, потому что голоса, которые что-то одновременно требовали, не казались взрослыми. Нахмурившись и услышав шевеление рядом, Коул повернул голову в сторону… и ахнул, когда возле его лица оказалось другое – грязное, с впалыми щеками. От неожиданности он дернулся, не сводя взгляда с незнакомого детского лица.

Вся выдержка чуть было не треснула от страха, когда глаза Коула смогли хоть немного разглядеть худое, грязное лицо – вроде как мальчишки, может, на несколько лет старше него. Тот не успел ничего сказать, как их всех тряхнуло, движение затихло, и раздался громогласный рёв собравшихся. Коул от неожиданности и дезориентации дёрнулся в сторону и закрыл уши руками, когда в глаза ударил свет. С ошарашенным лицом он смотрел, как с пола начали подниматься дети и реветь – да так, что уши мгновенно заложило.

Хлынувший поток вооружённых людей быстро угомонил орущих автоматной очередью, которая просвистела в воздухе, похуже грома. Все разом умолкли и забились в кучку.

Без каких-либо слов в кузов машины снова забираются те же люди и, грубо, почти не глядя, куда хватают, вытаскивают детей наружу. Когда подходят к Коулу, он напрягается и уже собирается броситься в бой, как боковым зрением замечает паренька, что сидел рядом. Тот едва заметно качает головой, и его самого резко, небрежно поднимают на ноги и тащат прочь. Коулу приходится подавить волну возмущения, когда вслед за остальными выводят и его самого. Он быстро цепляется взглядом за всё, за что можно зацепиться, но то, что открывается перед глазами, никак не облегчает работу над планом, который должен помочь ему сбежать.

– Хьюго, мать твою, отгоняй свой драндулет! – резкий окрик мужчины, ведущего Коула, заставляет его вздрогнуть. Одновременно с этим впереди что-то происходит.

Вереница детей и сопровождающих резко останавливается. Где-то недалеко слышны крики, затем какая-то возня, сопровождающаяся приказами остановиться. К тому моменту, когда Коул и его удерживающий мужчина выходят на широкий двор посреди серого бетонного здания, он видит, как в сторону, откуда они пришли, бегут несколько ребят. За ними – маленькая девочка, лет пяти, может, меньше. Она зовёт по имени, скорее всего, своего брата, но тот не откликается.

А потом всё мигом меняется.

Два удара сердца Коула, когда он переводит взгляд на людей в нескольких метрах: их пятеро, и все они выставили автоматы, направив их прямо на бегущих детей. Судорожный выдох. Автоматная очередь. Вскрик. Кажется, даже сам Коул от неожиданности дёрнулся и вскрикнул.

Словно в замедленной съёмке первые пули попадают в девочку. Её маленькое тело дёргается от десятков ран, а затем падает на землю, чуть проехав по ней, и замирает.

Грохот автоматов затихает. Вперёд выходит мужчина, своими габаритами закрывая троих соглядатых, и ухмыляется, когда понимает, что наступила гробовая тишина. Коул, моргнув, только сейчас осознаёт, что побег с базы отца был очень, очень плохой идеей.

– Кто ещё рискнёт прямо сейчас пошалить, а, малышня? – гремит голос бугая, а за его спиной стоящие мужчины начинают смеяться. – Не огорчайте меня, ибо я чертовски устал гоняться за вами!

– Загоняйте их по камерам! – кричит ещё один голос сбоку от бугая, и всех детей, тихо плачущих, уводят в сторону высокого здания. – Хорошо заприте! Завтра распределить всех. Можете пока присмотреться к ним – может, кого возьмёте себе, пока босс не присмотрел!

Коул, оторвавшись от лиц мужчин, чуть не падает от толчка – мужчина дёргает его, как котёнка, схватив за шиворот. Приходится проглотить ком в горле и перевести взгляд на обстановку вокруг. Помимо высокого здания, что тянется, кажется, этажей на пять, слева от него виднеются небольшие постройки, похожие на строения справа. Вокруг ходят вооружённые люди – все как один с интересом и какими-то жуткими улыбками смотрят на детей, которых ровным строем уводят всё дальше и дальше от широкого двора.

От сырого, влажного воздуха – вероятно, после дождя – земля чавкает под ногами, когда их начинают вести через ещё одни открытые ворота.

– Камеры открыты? – кричит кто-то впереди пареньку наверху патрульно-постовой будки. Тот, держа в руках оружие, кивает и указывает в сторону – собственно, куда их всех и ведут.

Коулу удаётся зацепиться взглядом за выстроенные деревянные домики и дороги, что петляют между ними, пока взгляд не поднимается выше, целясь в нечто огромное, что из-за влажности и густого тумана не сразу видно издалека.

Скала.

Она, словно неприступная крепость, тянется высоко в небо, разрезая его своими мощными и раскидистыми пиками.

– Шевелись, пацан! Надоело тебя тянуть! – прикрикнул тот, кто держал Коула, и толкнул его вперёд. По инерции тот пробежался и, не удержавшись на ногах, рухнул на землю, проехавшись ладонями по грязи. Послышался хохот, пока Коул начинал злиться – он никогда не любил это ощущение, ощущение, от которого хочется провалиться под землю.

Доминик яро прививал сыну чувство контроля, дисциплины и умение в любой ситуации не показывать эмоции, которые могли стать признаком слабости. Слабаков мир не любил, особенно в то время, в котором жило всё человечество. Поэтому, подавив желание расплакаться от обиды и других эмоций, Коул неуклюже поднялся на ноги и сам пошёл вслед за остальными. Сжимая кулаки, он вздёрнул подбородок, перешагнул порог тёмного помещения и получил толчок в спину, говоривший, что нужно идти еще быстрее.

Слегка дезориентированный после дневного света, Коул прищурился, едва различая длинный коридор, освещённый тусклыми лампочками, развешанными на длинном проводе, что уходил всё дальше и дальше вглубь.

– Распределяйте всех по несколько человек. Завтра разберёмся с остальными.

Все вдруг остановились. Коула и ещё нескольких ребят подвели к массивным железным дверям.

– Заходите!

Коул вошёл первым. Помещение оказалось небольшим, но с очень высоким потолком, где прямо под ним виднелось окно с решёткой – единственный источник света. Осмотревшись, он не заметил ни кроватей, ни каких-либо лежанок. Все, кто уже был внутри, сидели на полу, а кто-то даже смеялся, сбиваясь в небольшие группы.

Когда за ними захлопнулась дверь, некоторые дети, что стояли рядом с Коулом, взвыли, не зная, куда себя деть.

– О! Новенькие! – вскрикнул кучерявый паренёк и спрыгнул с какой-то бочки, стоявшей справа от окна. – Чего такие кислые? – Он вальяжно направился к ним, не забывая подтягивать штаны, которые были ему явно велики.

– А есть чему радоваться? – впервые за всё это время заговорил Коул, привлекая внимание кучерявого.

Тот в свою очередь окинул его взглядом с ног до головы и ухмыльнулся.

– Ну-у… Может, радоваться должны тому, что вас всех не сожрали психи, бегающие по улицам? – прозвучало скорее, как утверждение, чем как вопрос.

На лице Коула промелькнула эмоция, которую он не успел скрыть, и собеседник улыбнулся ещё шире.

– Значит, ничего не знаете о заболевших?

– Да отстань от них! И не верьте его байкам – нет никаких заболевших! – бросил ещё один парень. – И вообще, себя, что ли, не помнишь, а, Скай?

– Отвали, Дин! – сразу огрызнулся Скай, не смотря в его сторону. Он внимательно рассматривал Коула, детально изучая его лицо, волосы и довольно упитанное тело.

– Что, не хочешь, чтобы все тут знали, как ты обосрался от страха, когда увидел бродяг? – продолжил Дин, вызвав волну смеха у детей, сбившихся в небольшие группы. Судя по всему, те, кто сейчас смеялся, были тут давно, и заточение уже не казалось им чем-то страшным.

– Ты тупой ублюдочный козёл! Иди сюда! – взвился Скай и бросился в сторону.

Началась возня. Дети, что сидели на полу, повскакивали и начали разнимать дерущихся, а кто-то вовсе бросал словечки, подначивая продолжить спор. Коул только обвёл всех безразличным взглядом, отошёл в противоположную сторону и сполз по стене на пол. Посмотрев на свои грязные руки, как и на всю одежду, он выдохнул и попытался собрать в голове всю картину воедино. На каком моменте он попался в лапы беззаконников и угодил в рабство? Он прекрасно слышал от отца о нарушениях, которые спустя полгода после катастрофы стали привычным делом для оставшихся в живых. Наверное, даже не стоит рассказывать о том, что творилось после серии ураганов и землетрясений, которые чуть было не вывернули наизнанку всю планету.

Не уцелело вообще ничего – даже базы и бункеры, в которые отправляли людей попросту похоронило заживо. А на другой стороне планеты мир погрузился в какой-то хаос, о котором ему и ещё мальчишкам в отряде показывали главные командиры. Кадры, снятые поисковыми группами, что выезжали за пределы небольших поселений, запечатлели только непроглядную тьму из-за нескончаемого пепла. Всё это было результатом частых землетрясений, которые повлекли за собой последствия. Начали появляться вулканы там, где их вообще никогда не было, и, к тому же, просыпались те, что существовали уже давно.

И вот, на протяжении уже двух лет после катастрофы, люди, которым удалось выжить, покидали места, где не было дневного света. Хотя даже там, где он оставался, не было никакого преимущества – плотные серые тучи смешивались с красноватым заревом, словно всё было в огне. Воздух из-за этого не был чистым и, естественно, затруднял дыхание, поэтому люди нечасто выбирались на поверхность.

Собственно, единственная база, что устояла под натиском природных стихий, находилась далеко от всего этого кошмара. Военно-распределительная база "Риверс" под командованием генерала Шепарда, деда Коула, была спрятана за вековыми лесами. Путь туда был стёрт оползнями и разрушениями, а громадные скалы и мрачные леса словно стеной отрезали базу от остального мира. Лишь военные и жители знали, как беспрепятственно попасть в город и выйти из него.

Именно там Коул, Дейв и их родители провели несколько лет после катастрофы, пока не пришёл приказ вернуться к военным обязанностям Доминика и Брайна. Когда генерал отправил своего сына, мужа дочери и внуков на другой конец света, он не предупредил, что база, на которую их послали, была когда-то заводом. Заброшенным заводом, которому требовалась не только пригодность для жизни, но и возможность принять отряды Доминика и стать их жилищем на довольно продолжительное время.

И если заглянуть немного вперёд – именно эта база станет частью Риверфорда. Название ей даст Доминик – через полгода после своей смерти.

– Не против, если присяду? – из раздумий Коула вывел голос. Он поднял взгляд на парня, не старше себя, мотнул головой, мол, не против, и тот сразу же сел рядом. – Наверное, спрашиваешь себя, что это за место?

– До этого пока не дошёл, – честно ответил Коул, заставив собеседника усмехнуться. – Понятно только одно: я в рабстве.

– Действительно так, – согласился незнакомец. – Я, кстати, Ливий.

– Коул.

– И как же ты, Коул, оказался в этом гадюшнике?

– Такой же вопрос.

– О, я тут очень давно, примерно с самого первого дня, как начали строить этот город, – ответил Ливий и, упершись затылком о стену, продолжил рассматривать всё ещё дерущихся Ская и Дина.

– Город?

– О да! Тут же живут изгнанные, не знал?

– Если честно, вообще ничего не понимаю, – Коул оторвался от своих рук и перевёл усталый взгляд на парня. Тот, в свою очередь, тоже посмотрел на него.

– Значит, мне придётся тебя познакомить с этим миром, парень. Ты что, с луны свалился?

Коул не ответил, только пожал плечами и снова устремил взгляд на руки.

– Ничего, откуда бы ты ни пришёл, никому ничего не рассказывай – всё равно будет неинтересно. Тут все мы рабы, которые подчищают дерьмо за изгоями и их бойцами "Бездны".

– Бездны? – Коул, заинтересовавшись словами парня, снова посмотрел на него и нахмурился.

– Мы в "Бездне". Это своего рода арена, а это поселение принадлежит Кристоферу Рэю – старому ублюдку, к которому лучше не попадаться на глаза.

Никак не отреагировав на слова Ливия, Коул только вздохнул, перебирая в памяти, как выбрался за пределы новеньких, только недавно построенных ворот их нового жилища. Сейчас память немного восстанавливалась от пережитого потрясения, и он вспомнил, как добрался до какого-то города – а там пустота. Ничего, кроме разбитых машин, ограбленных зданий и кучи мусора, подбрасываемого ветром.

Конечно же, сейчас весь его пыл поутих, и Коул понимал, что совершил очередную глупость. А вот вернуться назад он не смог. Точнее, в наступающих сумерках, когда он дошёл до города, пришлось найти место для ночлега, чтобы на утро сдаться Доминику.

Вот только утром он не вышел из своего укрытия – его прямо спящим вынесли и закинули в машину беззаконники. Именно поэтому сейчас Коул злился на себя и на то, что поддался своим эмоциям, которые ни к чему хорошему не привели. Он представлял, насколько сейчас зол отец и что сделает с ним, если найдёт.

– Я прямо отсюда слышу, как твои мозги работают в усиленном режиме. Расслабься, парень. Если будешь делать так, как хотят изгои, то, возможно, выживешь. Держись поближе ко мне – я помогу.

– Отчего такая щедрость? – поинтересовался Коул.

– Не знаю. Нравишься ты мне. Напоминаешь младшего брата, которого я не смог спасти. Я, кстати, не всем помогаю, если ты об этом думаешь. Меня стараются обходить стороной, как и нашего главного среди рабов. Ты с ним, возможно, познакомишься завтра – он правая рука Рэя.

– Это тот, что главный?

– Ага. Если не хочешь проблем и просто хочешь выжить, не высовывайся, когда он или его раб рядом. Редкостные козлы. А сейчас отдыхай – жизнь тут предстоит тяжёлая.

Коул осмотрелся и заметил, что все дети расположились по полу и, скрутившись в позе эмбриона, ложились спать. Подняв взгляд к потолку, туда, где было окно, Шепард-младший мечтал не просто выжить, а научиться быть сильным.

***

Следующий день не принёс ничего нового – только неизвестность. А куда она должна была привести Коула, оставалось загадкой.

На улице было раннее прохладное утро, когда всех пойманных детей снова вывели и поставили неровными рядами. Что собирались делать беззаконники, никто не знал, и от этого среди детей начиналась паника: все переглядывались, плакали, и, как в прошлый раз, самые смелые… ну или глупые, решились на побег. Это сразу же пресеклось безоговорочным выстрелом в голову – без предупреждения и каких-либо попыток успокоить.

Коул, стоявший третьим слева, пытался не смотреть на то, как трупы нескольких совсем маленьких ребят уносили мужчины, посмеиваясь над ними же. А когда во дворе появился мужчина, которого все новоприбывшие видели вчера, наступила гробовая тишина – все жались друг к другу, не смея поднять голову.

Бугай выглядел на лет тридцать – с небольшой отросшей бородой, нахмуренными кустистыми бровями и чёрными, как та самая бездна, глазами. Сплюнув на землю, он начал подходить ближе и, словно рентгеном, прошёлся тяжёлым взглядом.

Рядом с ним появились парни помладше и безразлично уставились на детей, будто ждали какого-то приказа.

– Ты и ты, выходите сюда! – сказал бугай хрипловатым голосом и указал на нескольких ребят. Из неровного ряда вышли два мальчика, опустили голову и уставились в землю, не смея дышать.

– Заберите этих на кухню, пусть посуду моют да с готовкой помогают.

– Там троих хотели, – сказал один из, судя по всему, его помощников.

– Мне насрать, чего они там хотели! Мне люди нужны! – гаркнул бугай. – Если надо, пусть вытащат свои задницы и выходят за стену!

– Понял. За мной! – скомандовал парнишка, и дети, которых выбрали, поплелись за ним, пока самый главный, сложив руки на груди, прошёлся взад-вперёд, осматривая всех, кто остался.

– Ливий! – внезапно крикнул он, и тот, что вчера сидел около Коула, быстро подбежал к мужчине. Ливий неуклюже остановился, запутавшись в собственных ногах из-за обуви, которая болталась на нём. Он встал рядом с мужчиной и несмело посмотрел на него.

– Присмотрел кого-нибудь в ваш отряд? Только не нужно мне выбирать сопливых и плаксивых – сам будешь сопли их вытирать.

Ливий, как-то бодро для раба, кивнул и осмотрел всю линию детей, пока его взгляд не остановился на Коуле. Коул неожиданно для себя сделал шаг назад – паника подкатила к горлу, – но затем сразу остановился, вспомнив о том, как здесь всех детей без разбора убивают. Разрастающийся в животе страх осел узлом, пока он не встретился взглядом с мальчишкой.

– Он. Спокойный и неконфликтный, отлично впишется в наш состав, – уверенно заявил Ливий.

– Подойди, – скомандовал бугай, немного склонив голову на бок, осматривая Коула с ног до головы. Коул на ватных ногах, вышел из строя и, под пристальным вниманием беззаконников, собравшихся во дворе, подошёл к мужчине. Как бы он ни хотел, взгляда не отвёл.

– Сколько лет?

– Двенадцать.

– Откуда?

Вспомнив слова Ливия – не говорить ничего личного – Коул решил, что лучше будет сказать полуправду, которая не вызовет лишнего интереса.

– Нет места жительства, жил на улице.

– Что-то для улицы ты слишком упитанный, малый, – усмехнулся бугай, и его поддержали другие мужчины.

– Питался сам, много воровал – вот и упитанный, – невозмутимо ответил Коул, хотя не считал себя слишком уж полным. Отец бы ни за что не дал ему поправиться, но, глядя на детей, что собрались во дворе, он понял: их явно кормили недостаточно.

– Следуй за Ливием, он покажет, что тут да как. Будешь вести себя хорошо – позволю вольности, в противном случае пойдёшь убирать туалеты. И поверь, плакать ты будешь не по собственному желанию, а от кислоты, разъедающей глаза. Усек?

– Да.

– Валите, – небрежно махнул рукой бугай и перевёл взгляд на оставшихся детей.

Ливий кивнул Коулу, и тот сразу поспешил за парнем. Они направились к зданию, а, добежав до угла, свернули в сторону, ступая на протоптанную дорожку, что тянулась вдоль стены бетонного сооружения. Ливий постоянно оборачивался, проверяя, идёт ли за ним Коул, а когда они дошли до неприметной деревянной двери, вошли внутрь. Новый знакомый схватил Коула за рукав кофты и потянул к лестнице, что уходила вниз. Пришлось быстро перебирать ногами, чтобы успеть за торопящимся и не свалиться кубарем. Когда они спустились, перед ними открылся вид на коридор: справа и слева в равных промежутках располагались двери, которые в данный момент были закрыты.

– Где мы?

– Это место нашего обитания. Грег Вален – помощник Рэя!.. Короче, сейчас всё расскажу!

Они почти бегом прошли по коридору, и Ливий свернул направо, толкнув деревянную дверь, откуда доносились голоса ребят. Стоило им появиться на пороге, как все, кто сидел за длинным столом, замолчали. Коул вошел последним, замер, осмотрелся и немного нахмурился. Перед ним было небольшое окно, а из-за низкого потолка вид на улицу открывался лишь на утоптанную землю – она доходила до самой оконной рамы. Справа тянулся длинный стол, за которым сидели… дети. Немного худощавые и не старше его самого. И, пожалуй, самое интересное – здесь были девочки. Они не выглядели напуганными или заплаканными, напротив, с нескрываемым любопытством разглядывали новенького.

– Ты мне должен, Дин! – крикнул уже знакомый кудрявый парнишка, улыбаясь во все зубы.

– Мы все знали, что Ливий притащит именно этого новенького! – воскликнул еще один.

– Чего разгалделись?! Вален сейчас быстро угомонит! Коул, садись! Нужно пожрать, а то не успеем и останемся голодными до завтра!

Коул добрался до стола и сел рядом с Ливием, обратив внимание, что все смотрят на него, будто чего-то ждут. Но ему не дали даже рта открыть – тут же наложили еды и заставили слушать.

– Ты жуй, а я пока познакомлю тебя со всеми. Ская и Дина ты уже видел, – они кивнули с набитыми ртами, уплетая кашу, явно приготовленную на воде. Помимо этого, на столе стояла корзинка с хлебом и едва сладкий чай. – А это Рон, Дилан, Вини, Алекс, – Ливий представил еще четверых парней, сидевших напротив Коула. – А это наши девочки: Ками, Кэти, Риана и Лавиния. Мы все – одна команда под руководством Грега Валена. Можно звать его просто Вален, но не всегда – иногда он бывает очень злым.

Ливий потянулся за последним кусочком хлеба, но его перехватил улыбающийся Скай и демонстративно откусил, чуть не подавившись, чем вызвал всеобщий смех. Ливий закатил глаза, сел на место и отхлебнул чаю из кружки, слегка морщась от горячего напитка. Пока в комнате воцарилась тишина, Коул успел рассмотреть всех по очереди, включая смеющихся девчонок.

Рон и Дилан были чем-то похожи: оба темноволосые, с карими глазами. Вини и Алекс, наоборот, светлые, только у первого глаза голубые и большие, а у второго – вроде серые. Дин отличался от всех остальных: альбинос. Скай выглядел вполне обычно, но веснушки на носу и щеках, а также рыжие кудри делали его ярким и запоминающимся.

Что касается девочек, то Коул даже слегка покраснел. Несмотря на худощавость, все они были красивыми. Среди них он выделил Кэти: зеленые глаза, обрамленные черными ресницами, светло-русые волосы, собранные в высокий хвост. Рядом с ней, хихикая, сидела Ками – у нее явно были азиатские корни, черные волосы, карие глаза. С другой стороны, сидели Риана и Лавиния – две близняшки-блондинки с небесно-голубыми глазами, их волосы были аккуратно заплетены в небрежные косы.

– Так вот, Вален – приближенный к нашему лидеру. Кристофер Рэй – босс всех, кто тут живет. Я уже говорил тебе вчера, что не стоит появляться у него на глазах, потому что он… – Ливий замялся, осмотрел всех, и почему-то за столом повисла тишина. Даже смеющийся Скай поник, положив ложку в тарелку. – Короче, не попадайся ему на глаза – и все будет нормально.

Ливий обвел всех взглядом и продолжил:

– Что касается остального, то мы работаем на арене. Точнее, подготавливаем саму арену и убираемся в комнатах бойцов. Бойцами, как правило, становятся те, кто надоел Рэю, или те, кого лидер посадил за провинность. Чтобы не тратить ресурсы на лишние рты, таких отправляют в Бездну, где они попросту умирают. Но бывает, что лучших он оставляет для развлечения… допустим, для гостей. Неподалеку есть еще несколько поселений, которые, чтобы не разрушать союз, приходят к Рэю за помощью. Но он еще тот ублюдок – не стоит верить ему на слово.