Сводные. Под запретом
- -
- 100%
- +
– Я тебе, мужик, с первого раза, недостаточно ясно сказал? – вкрадчивым голосом поинтересовался он у Марата, и я прикрыла глаза, отчетливо понимая, что холодный тон и лицо-маска – последняя капля его терпения. – Не отпустишь руку Марины, я тебя здесь положу. Усек?
– Усек-то я усек, – хмыкнул Марат, которого было не так-то просто запугать. – Вот только ты бы руку Марины сам отпустил. Ты делаешь ей больно. И с тобой я ее не отпущу. Тебе бы к психиатру походить, парень.
– По опыту говоришь? – оскалился Артем. – Что ты в нем нашла, Марина? Еще немного, и ему пора место на кладбище выкупать. Он же старый.
– Хватит, Артем! Что ты тут устроил? – крикнула я, нервничая из-за его оскорблений в сторону Марата. – Если у тебя со мной проблемы, то со мной и разговаривай, а Марата не трожь!
– Защищаешь его? Я запрещаю тебе общаться с каким-то старым мужиком. Ты живешь со мной и находишься в зоне моей ответственности.
– Ему тридцать, он не старик, – фыркнула я. – И я совершеннолетняя, сама решу, с кем мне общаться, и до скольки гулять. Лучше за собой следи. И к моим подругам приближаться не смей. Кем ты себя возомнил, что мешаешь моей личной жизни?
У меня к Марату не было никаких чувств, мы просто были хорошими знакомыми, но мне так сильно хотелось поставить Артема на место, что я раздраконила его до невообразимых пределов, еще не представляя, как это мне аукнется.
– Я тебе мешаю? – спросил он вдруг тихо, но выражение лица было озлобленным, посмурневшим.
– Да! – выкрикнула я и выдернула, наконец, руку, из его хвата.
– Я тебя услышал, Марина.
Артем обжег взглядом Марата, резко развернулся и, чеканя шаг, грузно ушел обратно в зал. А я осталась стоять на том же месте с чувством горечи на языке.
Мне не нравилось, какое влияние на меня имел Артем, ведь каждый раз, когда он меня драконил, я вся тряслась от бурных эмоций – от гнева до страданий. Как бы я ни хорохорилась и не убежала себя, что моя влюбленность в него прошлом, я не могла избавиться от этого чувства. Оно словно паразит въелось мне под кожу и мучило меня изо дня в день. И никому об этом я сказать не могла. Ни подругам, ни маме, никому.
– Ты в порядке, Марин?
Марат был обеспокоен, не назвал меня привычным “коротыха”, и я вдруг опомнилась, ощущая, какими мокрыми у меня стали щеки.
– Прости. Кажется, мне пора домой. Переборщила с коктейлями.
Я обернулась к нему, заранее натянув на лицо улыбку, но судя по его обеспокоенному взгляду, он ни на йоту мне не поверил. За что я восхищалась Маратом, так это за такт. Он не порывался во что бы то ни стало залезть мне в душу или дать лишние советы, а просто обнял, прижимая к себе. Иногда он понимал меня без слов лучше всех. Даже жаль, что моей первой любовью стал не он. Впрочем, на то она и первая, что всегда больная и несчастная.
– Встретимся на днях? – спросила я у него, когда стоять в коридоре в обнимку перешло уже все грани приличий. – Расскажешь, что у тебя нового. Давно не виделись.
– Давай на следующей неделе кофе попьем. У меня дежурства, я напишу тебе, ок?
– Забились.
– Договорились, коротыха, – поправил он меня. – Прекращай разговаривать, как гопница, ты ведь у нас уже не подросток, а целая леди.
Я закатила глаза. Как же без его нотаций. Будь я в него влюблена, меня бы удручало его братское отношение ко мне, так что в глубине души я радовалась, что сложилось именно так. Старшего брата мне всегда не хватало. А Артем… На брата он никак не тянул.
Марат проводил меня до нашего с девчонками вип-столика и ушел, подмигнув мне напоследок, а я к этому моменту уже успокоилась, постаравшись выбросить Артема и его выходки из головы. Мне это прекрасно удавалось, пока я не увидела, что в кабинке сидела только Наташа.
– А где Лерка? На танцпол укатила?
– Нет, – покачала она головой и опустила глаза, нервно при этом прикусив губу.
– А где она?
Я покрутила головой, но ни у бара, ни у других столиков подружку не обнаружила. Странно.
– Марин, – вдруг коснулась моей руки Ната. – Она с Артемом уехала.
– В смысле? Ей плохо стало, и он вызвался ее проводить?
На сводного братца это было не похоже. Он и альтруизм – понятия несовместимые, но как говорилось в одной известной песне, даже палка стреляет раз в год.
– Нет, – снова односложно ответила Ната.
– Скажи уже, что случилось.
Я немного повысила голос, начиная выходить из себя. Мне стало стыдно, что я вываливаю на Нату свое плохое настроение, но ничего не могла с собой поделать. Раздраконенное Артемом, оно не желало улучшаться.
– Он поднялся к нам злой недавно, – начала она, наконец, вдаваться в подробности, – и поцеловал Лерку. С языком.
Последнее Ната проговорила с придыханием, даже покраснела от стыда. В ее-то возрасте.
– И? Она его оттолкнула?
Так вот оно что. Артем хотел позлить меня и рассорить с девчонками, раз управлять мной и командовать не вышло.
– Нет.
– Нет?
– Они целовались, а потом Артем увел ее. Кажется, они к нему поехали. Ты понимаешь, о чем я.
Меня вдруг обдало жаром. Резко. Словно температура в помещении поднялась до отметки пятьдесят градусов. Я смотрела в упор на Нату, но она не спешила опровергать свои слова и говорить, что это шутка.
Глава 5
К ночи на улице похолодало, и я стояла напротив подъезда, ежась от колючего ветра, который пронизывал мое тело будто до самых костей. Обнимая себя за плечи, я смотрела вверх, выискивая окна квартиры, и никак не решалась войти в подъезд. Шторы в спальне Артема плотно прикрывали комнату, свет во всех окнах был выключен, но это не внушало мне спокойствия.
Слова Наташи до сих пор стояли в ушах, подкидывая картинки одна хуже и откровеннее другой. Мог ли Грановский назло мне потащить Леру домой? Настолько ли он мерзавец, чтобы разрушить всё, что меня окружало?
– Она давно влюблена в него, Мариш, – сказала мне в клубе Наташа. – Даже угрожала мне, что я не должна с ним танцевать и отвечать ему, если он флиртует, когда ты ушла в уборную. Прости, я давно должна была тебе сказать, но вы с ней так близки, что я побоялась, что ты мне не поверишь, решишь, что я хочу вбить между вами клин.
А Лерка такого сказать не побоялась, промелькнуло у меня в мыслях, но вслух я этого не произнесла. Меня трясло, словно мне на голову вылили ушат ледяной воды.
Я бы могла стоять снаружи еще долго, но разыгравшаяся погода решила всё за меня. С неба хлынул дождь, и, прикрыв голову сумочкой, я покоцала каблуками домой.
Со стороны спальни Артема играла музыка, и как бы я ни прислушивалась, не слышала того, чего опасалась. Пульс мой подскочил, перевалив за сто ударов в минуту, отдаваясь шумом в ушах, и я ударила себя ладонями по лицу несколько раз, чтобы прийти в себя и выбросить глупости из головы.
Лера не могла так поступить и уехать с Грановским к нему домой, да еще и сразу же прыгнуть в койку. Наташа наверняка преувеличила, а Лера обиделась на меня за приставания Артема и лишь поэтому не берет мои звонки.
Я встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли прочь, сняла каблуки, платье, надела халат и пошла в душ. Мне срочно нужно освежиться. Завтра с утра пары, и мне никак нельзя опаздывать или пропускать. К приезду родителей моя репутация примерной девочки должна сыграть мне на руку, чтобы они отпустили меня жить в общежитие.
После душа мне бы уйти в себе в комнату, но я застыла в коридоре, в полной темноте, прикрыла глаза и стала прислушиваться к тому, что происходило у Грановского.
– Завидую Артему, – вдруг раздался голос парня сзади. С гостевой спальни вышел Дима, в одних боксерах и с осоловелыми глазами, словно был слегка не в себе. Ровесник Артема, он был его одногруппник, с которым мой сводный брат тусил по барам и клубам, так что я довольно часто видела его, когда он периодически ночевал здесь. Совсем забыла, что Грановский предупреждал, что тот придет сегодня с ночевкой.
– Сними себе квартиру и приводи всех своих девиц туда, сколько захочешь, не придется тогда сейчас Артемовским подвигам завидовать, – фыркнула я и поправила тюрбан из полотенца на голове.
– А я не про девицу в его спальне говорил.
На его лице возникла ухмылка, а мутный взгляд темных глаз скользнул по вырезу моего махрового халата. Путь к комнате лежал через Диму, так что мне пришлось протискиваться через него, так как он встал поперек, загораживая единственный проход.
– Не понимаешь намека, Мариша? – шепнул он мне, касаясь моей талии и подбрасывая слегка вверх. Мне пришлось упереться руками в его грудь, чтобы увеличить между нами расстояние хоть как-то.
– Убери руки и поставь меня на место! – процедила я, злясь на его самоуправство.
– А то что? Укусишь? М? Так я не против. Не ломайся, красивая, я давно на тебя глаз положил. Повеселимся, пока цербер Артем не видит, да?
– Что за чушь ты несешь!
– Поиграла в недотрогу, и хватит! Я оценил твои старания и ужимки, но давай оставим всё это на утро. Ты ведь сама меня провоцируешь. Вышла в таком коротком халатике, ножки свои красивые демонстрируешь. Ну-ка, что тут у нас?
Вторая его рука схватила подол моего халата, потянула его и скользнула по моему бедру, и меня охватила паника, подкатив к горлу неприятным режущим комом.
– Не трогай меня! – закричала я, пытаясь оттолкнуть Диму, но мои удары были ничем по сравнению с его силищей. И в следующий момент я оказалась вверх головой, на его плече. – Отпусти! Сволочь!
Я била куда придется, щипала, кусалась, даже не помнила свои действия, настолько сильная паника овладела мной. Никто посторонний никогда меня не обижал и не применял ко мне силу, все знали, чья я падчерица, но этому увальню хоть бы хны. Как назло, в спальне Артема музыка играла слишком громко, чтобы он мог услышать мои крики, и за это я ненавидела его сильнее. Это он виноват, что я оказалась в такой уязвимой ситуации.
– Успокойся, строптивица, тебе понравится, – хмыкнул Дима и ударил меня ладонью по бедру снова.
– Отпусти! – закричала я изо всех сил, практически разрывая голосовые связки в надежде, что этот идиот Грановский услышит мои крики через свою долбаную музыку.
Дима пытался затащить меня к себе в гостевую комнату, но я вцепилась пальцами в косяк, укусила его за ягодицы следом, но всё было бесполезно. Вскоре меня беспардонно кинули на развороченную постель.
– А ты с коготками, Мариша, – ухмыльнулся скабрезно Дима и прижал меня к кровати, не давая пошевелить руками. Я дергала ногами, пытаясь достать ему в пах, но попадала лишь по торсу и ногам.
– Отвали, урод! – снова закричала я, чувствуя, как грудная клетка сжимается до боли в ребрах, а дышать с каждой секундой становилось всё тяжелее. Меня с головой охватывала паническая атака.
А затем вдруг Диму резко скинули с кровати, зазвучал грохот, маты, звуки удара кулаков. За собственными всхлипами и мутной пеленой перед глазами я не сразу увидела разъяренного Артема, который методично бил Диму прямо по лицу, около кровати. Смотреть на него в этот момент было страшно. Искаженное холодной яростью лицо, стиснутые до желваков на скулах челюсти, налитые кровью глаза. Он всё же услышал мои крики и прибежал, благо, что в боксерах, а не полностью голым.
У порога замельтешило, я подняла глаза вверх и задрожала сильнее. Несмотря лишь на уличное освещение со стороны окна, в темноте коридора мне было прекрасно видно мою подругу Леру. Она испуганно застыла у двери, придерживая руками концы простыни, которым обмотала свое явно обнаженное тело.
– Темочка? – прошептала Лера и тем самым нарушила молчание.
Ступор с меня спал, и я перевела взгляд на Артема, который продолжал методично избивать своего друга. Его лицо планомерно превращалось в кровавое месиво, и я спрыгнула с кровати, чтобы остановить сводного братца.
– Хватит, Артем! Ты убьешь его!
Несмотря на мои крики, он будто не слышал меня. Я замялась на секунду, а затем обхватила его сзади за шею, навалившись на его тело своим. Зашептала на ухо всякие глупости, лишь бы он перестал строить из себя терминатора.
– Артем, пожалуйста, хватит. Если ты попадешь в тюрьму, с кем я жить буду? Родители узнают, что случилось, и я от стыда провалюсь, что ты из-за меня…
Продолжая всхлипывать, я что-то несла про то, что не смогу жить в общаге, что там меня будут обижать, пока он будет отдыхать на нарах и прочее. Скажи мне кто повторить все эти слова завтра на утро, и я ни строчки не вспомню.
Моя речь подействовала, и Артем замер, нависая над бессознательным Димой, который не подавал признаки жизни. Я скатилась со спины сводного и прощупала пульс парня.
– Дышит, – выдохнула с облегчением.
– Тебя и правда это волнует?
Грубоватый баритон Артема прозвучал у самого уха, а затем он встал и вздернул меня вверх за собой. Прижал к шкафу, не давая двинуться с места, вклинился ногами между моими бедрами, полностью закрывая пути для моего отступления.
– Что ты там говорила про то, что жить без меня не можешь, м, веснушка? – произнес Артем хриплым голосом и левой рукой зажал мой подбородок в тисках, заставляя смотреть себе прямо в лицо.
Слишком откровенная поза, слишком близкое расстояние между нашими глазами. Его взгляд был наполнен агрессией и чем-то, что напоминало мне ту ночь летом, когда мы остались наедине в летнем домике у моря. Тогда он смотрел на меня точно также.
В груди у меня всё сжалось и натянулось, и я против воли покраснела, когда глаза Артема опустились к моим губам. Его кадык дернулся, и он вдруг стал наклоняться.
– Темочка?
Плаксивый голос Леры нарушил магию момента, и я пару раз моргнула, прогоняя наваждение, которое затуманило мне рассудок. Перевела взгляд на подружку, которая продолжала как ни в чем не бывало стоять в стороне и делать вид, что всё нормально.
– Да, Темочка, – из меня полилось ехидства, но я старалась не смотреть на Артема, боялась, что сорвусь и расплачусь при нем, – тебе нужно успокоить свою очередную девицу.
Я попыталась вырваться из его хватки, и сначала мне это удалось, а затем он дернул меня на себя обратно. Да так, что я чуть не впечаталась лицом в его грудь. Пришлось подставить обе ладони, но я сделала это зря. Наощупь пришлось убедиться, что кожа его тела по-прежнему такая же гладкая, а мышцы твердые, как я и запомнила.
– Отпусти меня. Тебе есть кого обнимать, так что оставь телячьи нежности при себе, Артем. Родители не рядом, так что нам нет смысла притворяться любящими братом и сестрой.
– Сколько можно повторять, Марина? Мы с тобой не брат и сестра, ясно? И это не то, что… – начал было он говорить, но осекся. Отошел от меня и взъерошил волосы, кинув на Лесю нечитаемый взгляд. Мне показалось, что в ее собственных глазах мелькнула боль. – Черт!
Кулак Артема впечатался в шкаф около моей головы, и я вздрогнула, впав во временный ступор.
– Артем, – постаралась я после говорить размеренно и спокойно. – Твоему другу нужно обработать раны, так что попроси свою очередную заняться этим, а я хочу спать.
В этот момент Дима, лежавший всё это время на полу с разбитым лицом, застонал, и мой сводный опустил на него взгляд. И в нем я не видела ничего доброго. Будто он нашел козла отпущения и отступать намерен не был. Только мокрухи нам тут не хватало.
– Что произошло? – спросил Дима, будто отрезвев за время отключки. – Ты чего тут, братан? Я думал, у тебя свидание под одеялом. И хватит передо мной причиндалами в трусах светить, я тебе не девка какая.
– Заткни свою пасть, ублюдок! – разозлился Артем и схватил того за шкирку, утягивая в коридор. Мне были слышны лишь звуки ударов тела о все углы, а затем звук открытия входной двери. Последовали маты, рыки, снова удары.
– Марин, – прозвучал жалобный голос Леры. – Давай поговорим?
Она смотрела на меня взглядом побитого щенка, но я была слишком вымотана, чтобы дать хоть какую-то реакцию на ее предательство. И что я могла бы сказать ей, вздумай сейчас вести разговоры? Что она посягнула на того, кого я считала своим, но не могла признать этого вслух? Я ведь сама сказала ей, что на Артема не претендую, так что теперь пожинаю плоды своих же слов.
А Лера-то тоже хороша. Убеждала меня, что Наташа хочет рассорить нас троих, начав встречаться с Артемом, а сама при этом спала и видела, как пробраться в его постель. Горечь и яд обиды пожирал меня изнутри, так что я, несмотря на изможденность, всё равно не стала молчать.
– Не плачься потом мне, когда он разобьет тебе сердце и выкинет, как отработанный материал, Лера. Я тебе плечо не подставлю. А теперь выметайся из моей комнаты, я устала и хочу спать.
Не выдержав ее невинного взгляда, которым она продолжала буравить меня, я вытолкала ее из своей комнаты, закрылась на щеколду и прислонилась спиной к двери. И наконец смогла дать волю чувствам. Расплакалась, зажимая в зубах кулак, чтобы ни она, ни Артем не услышали мой скулеж.
Глава 6
С предательницей Лерой с того дня я не общалась.
На утро ее в квартире не было, а Артему я объявила бойкот. Он пытался шутить, кидал свои остроты, но на всё у меня была одна реакция – молчание. Пересекались, благо, мы редко, я пропадала в универе, Артем – не знаю и знать не хочу.
– Привет, солнце, ну как вы там? Хорошо питаетесь? Не бургерами, я надеюсь? Готовишь для себя и Артема? – первые же слова мамы, как только мы созвонились в один из вечером.
Наше питание волновало ее, кажется, гораздо больше, чем нас самих. Не говорить же ей, что я без понятия, чем набивает свой желудок ее пасынок, а сама я ем в столовке при универе. В последнее время желание что-либо готовить у меня полностью отпало. А уж потчевать Артема Родионовича вкусностями я и подавно не нанималась.
– Питаемся, мам? – оглянула я кухню, где шаром покати, только засохшие использованные пакетики чая на столе и грязные кружки в раковине. – Отлично питаемся.
– Вот и здорово. Мы с Родионом завтра вылетаем. Встречать нас не надо, так Артемке и передай, а еще…
– Не надо, так не надо, – вдруг раздался сзади голос самого Артема.
Он бесшумно подошел ко мне вплотную со спины и положил подбородок на мое плечо.
– К скольки ждать вас, Ольга?
Мама слегка сморщила нос, но уже привыкла, что он называл ее только по имени и никак иначе. Не тетя Оля, не Оля, а просто Ольга. Как по паспорту.
– Думаю, меня к двенадцати, а у Родиона еще дела в городе, так что его к трем-четырем.
– Вы уверены, что встречать не надо? – уточнил Артем, а его рука при этом, пользуясь тем, что не в кадре, проворно забралась мне под майку и погладила живот. По коже прошли мурашки, и я ткнула его локтем в бок. Надеялась, что мама не видит, что всё неладно.
– Нас уже встретят и привезут, так что дома будьте, дети. Не разбегайтесь. Проведем семейный ужин, я заодно проведу ревизию вашего холодильника.
Несмотря на мой тычок, Артем не отстранился, а прижался ко мне плотнее, и я пока не могла толкнуть его изо всех сил. Мама была на линии.
– До субботы, Ольга, – кивнул Артем, я же скомканно распрощалась, скинула звонок и прокрутилась вокруг своей оси, а затем подняла колено и ударила сводного братца по самому дорогому. Он ожидаемо сложился пополам, но мне было всё равно.
– Еще раз так сделаешь, в следующий раз больнее будет! Ты в своем уме?! – процедила я, нависая над Грановским. Тот, постанывая, поднялся, продолжая прикрывать чресла руками, и гневно сверкал глазами, вот только в их глубине я заметила ироничные смешинки.
– Тебе же понравилось, Марин, чего артачишься?
– Не неси чепухи! Лапай своих девок, а со мной руки распускать не смей, понял?
– Ревнуешь?
– Было бы кого!
Я презрительно сморщилась и демонстративно отвернулась, подходя к столешнице. Нажала на кнопку чайника, а сама вся дрожала, чувствуя, как заполошно бьется сердце. Показалось, словно Артем ушел, но нет.
– Не дуешься больше на меня, веснушка?
Он не стал подходить слишком близко, но я буквально позвонками ощущала его присутствие.
– С чего ты взял, что я дулась? – спросила как можно спокойнее, но оборачиваться не стала.
– Ну наверное с того, что ты не разговаривала со мной несколько дней, нет?
– Избавь меня от своих острот. Не хочу даже слышать твой голос.
– А вот это обидно, веснушка. Неужели совсем-совсем не скучала по нашему общению?
– По какому общению, Артем? По тому, где ты меня достаешь, а я от тебя усиленно отбиваюсь? Спасибо, сполна наелась.
– Так и скажи, что просто обиделась на меня и взревновала, в этом ничего такого, Ма-ри-ша, – чересчур ласковое обращение.
– Не называй меня так. И я не обиделась, просто сделала свои выводы и двигаюсь дальше.
– Выводы? И какие же, позволь спросить? – вопрос, заданный вкрадчивым тихим голосом.
Я обернулась, облокотившись о столешницу, и уже спокойно встретила взгляд Грановского-младшего. Он стоял неподалеку, опершись бедром о стол, и сложил на груди руки, глядя на меня довольно серьезным взглядом. Почти никогда у него такой не видела. Пробрала липкая неприятная дрожь, но я передернула плечиком, сбрасывая тягостное чувство.
– Тебе какое дело? Живи своей жизнью, Артем, а в мою не лезь. Я как-то сама разберусь, без сопливых. И твоя “помощь”, – я согнула по два пальца на каждой руке, – мне не нужна. От тебя и твоих друзей моя жизнь вверх дном перевернулась. Так что как только родители приедут, я уговорю их и перееду в общагу, подальше от тебя. И ты не станешь ставить мне палки в колеса, если не хочешь, чтобы они узнали о ночном происшествии.
Откровенно говоря, это не самое большее, что меня волновало. Гораздо неприятнее было увидеть Леру в неглиже, обернутую простыней, чем чувствовать притязания Димы.
– Так вот как ты заговорила, Марина? – глаза Артема прищурились и потемнели. – Я, кажется, сто раз извинился за Диму, ты знаешь, что я этого не хотел.
– Ты много чего не хотел, Артем. И меня использовать, пытаясь так отомстить моей матери непонятно за что, и моей подружке голову кружить, зная, как она в тебя влюблена, но мы оба знаем, кто ты есть на самом деле. Так что не нужно надевать ради меня маску, чтобы показаться лучше, чем ты есть на самом деле.
Воцарилась тишина. Зрачки Артема сузились, руки он опустил и сжал в кулаки, уперев их в стол, а сам он пытался поймать мой взгляд. В его же царило какое-то глухой отчаяние.
– Как давно ты знаешь?
Голос с хрипотцой больше не вызывал у меня томления, а его внимание – сладкие спазмы в животе. Мне хотелось оказаться от него как можно дальше.
– Как давно я знаю что? Что ты соблазнял меня летом не потому, что я тебе нравилась, как ты меня убеждал, а потому что хотел использовать меня и выбросить, как ненужный мусор лишь для того, чтобы досадить ненавистной мачехе?
– Да.
– Я видела тебя тебя с Оксаной. В домике у озера. Глупая, – горько усмехнулась я, – хотела сделать тебе сюрприз, а сделала его себе. Знаешь, должна сказать тебе спасибо, ты сделал мне действенный укол от обаяния такого гнилого человека, как Артем Грановский. Никогда этого не забуду.
Помню, как летала на крыльях любви, мечтая о нашем с Артемом будущем. Тогда я еще верила каждому его слову, буквально заглядывала в рот, так что когда он сказал, что хочет поехать с парнями на рыбалку у озера, то улыбнулась, а сама решила сделать ему сюрприз.
Сделала.
Вот только не ему, а себе.
Ни о какой рыбалке речи не шло. Когда я приехала на такси, около родительного домика была припаркована только одна машину. Ауди Артема кричаще красного цвета.
Я была тогда такой наивной дурочкой, что решила, что остальные подъедут позже, хотя уже прошло часа четыре с момента отъезда Артема из дома.
Подкралась незаметно к дому, пригнулась, чтобы меня не было видно в окнах, но так и замерла в таком положении. Услышала вдруг девичий знакомый смех. Оксана. Бывшая Артема, с которой он расстался.
– Ну хватит, я уже устала, ты такой ненасытный.
Ее игривый голос я ни с чем не спутаю. Столько раз она приходила к нам в дом, когда родители уезжали в ресторан или на рауты. Именно ее я видела по утрам на нашей кухне, если родители отправлялись за границу.
– А говорила, что соскучилась по мне, как кошка.
Глубокий баритон Артема. Это был точно он. Мой сводный брат. Тот, кто вчера признавался мне в любви.
– Конечно, последние недели ты всё с этой замухрышкой носишься, как с писаной торбой. Когда уже сделаешь дело и переключишься полностью на меня?
– Ревнуешь?
– Было бы к чему. Ни рожи, ни кожи, не понимаю, как тебе не стыдно с ней на людях появляться, – фыркнула Оксана, а я продолжала стоять в неудобное позе, не решаясь подняться и заглянуть в приоткрытое окно, из которого так отчетливо раздавались голоса. – Когда уже твоя месть подойдет к финалу?
– Подожди немного. Скоро отец со своей вернутся, устроим им сюрприз.
– Смешно. Представляю, как у твоей мачехи лицо вытянется. Прилежная выпускница Марина – и такая порочная, соблазнила своего сводного брата и увела его у постоянной любимой девушки.