Куда идем мы – 3

Глава пятьдесят третья. Иркутск, Улан-Удэ

(в которой принц встречается с мамой, а Жир и Псих – с загадкой)

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

«Не, ну реально, что я, шестерых топов не завалю что ли? – подумал Псих, нажимая кнопку «Да». – Ладно, как говорил один коротышка, главное ввязаться в бой, а там война план покажет».

– Все, я готов, – обрадовал он принца, который уже начал дергаться. – Погнали в твой дворец.

***

Ограда дворца и впрямь была дырявой, как штаны Четвертого в его бытность вечным дневальным на монастырской кухне. Псих и Сергей Игоревич просочились в дырку между прутьями, и это было даже не «протиснулись» – скорее просто «прошли». Хорошо еще не «взявшись за руки».

– За мной, – коротко бросил принц на той стороне и повел Психа по каким-то заросшим немощеным тропкам, а то и просто по траве.

Минут через пять они увидели красивую и богато одетую женщину, идущую в одиночестве по дорожке.

– А вот и мама, – сказал принц и, повернувшись к Психу, добавил. – Если можно, я бы хотел поговорить с ней наедине.

– Без проблем, – кивнул Псих. – Я с удовольствием погуляю в окрестностях. Кстати, может мне пока в тот закрытый парк, где колодец, наведаться, пока ты здесь языком чесать будешь??

– Не стоит, – покачал головой принц. – Во-первых, как раз туда так просто не попадешь, там не проходной двор как здесь, а серьезная охрана. Во-вторых, это довольно далеко. Видишь вон ту высокую башню из глазированного кирпича? Это за ней. В-третьих, я не собираюсь говорить с мамой дольше десяти минут, ты просто не успеешь не то что вернуться, а даже туда добраться.

– Убедил, – улыбнулся Псих. – Тогда я просто погуляю.

– А еще лучше – просто посиди вон в той беседке – махнул рукой принц. – А то столкнешься еще с кем-нибудь. Больно уж у тебя лицо приметное.

И наследник поспешил навстречу матери.

– Сережа? – удивилась женщина, увидев сына. – Ты разве не в Бурятии? Что ты здесь делаешь? Да еще в такой одежде?

– Я в Бурятии, мама, – кивнул принц, – и скоро туда вернусь. А здесь я потому, что у меня к тебе очень важный разговор. Скажи мне – кто правит нашей локацией?

– Да ты что, сына, с ума сошел? – изумилась мать. – О чем ты говоришь? На троне сидит твой отец!

– Дорогая мама, – стиснул зубы принц. – Ты не оставляешь мне выбора. Умоляю тебя, не сердись за то, что я задам тебе один вопрос.

– Что же плохого в том, что сын обращается с вопросом к матери? – удивилась правительница. – Не стесняйся и спрашивай все, что тебя интересует. В детстве ты вообще засыпал меня вопросами.

– В детстве это были другие вопросы, – покраснел наследник, – Дорогая мама, скажи, пожалуйста, какие у тебя отношения с твоим мужем? В плане э-э-э-э секса. Не изменились ли они за три последние года?

После этих слов женщина сначала покраснела так, что стала пунцовой, а потом заплакала.

– Значит, и до тебя уже дошли слухи. Господи, какие же они все-таки сучки, эти мои придворные дамы. Ладно, я смирилась с тем, что за моей спиной они моют мне кости, обзывая фригидной рыбой и злословя, что я совсем уже надоела мужу. Но эти стервы уже и тебе в уши напели!

Она вытерла слезы и с вызовом сказала:

– Да! Ты это хотел услышать? Да, слухи справедливы. Вот уже три года мы спим вместе, но ни разу не были близки.

Три года назад теплоту я знавала и ласки,

Последних три года я видела холод и лед,

Когда же на ложе об этом его вопрошаю.

«Я стар!» – отвечает, былую любовь предает.

Да, я ему надоела. Да, я потеряла его любовь и не могу ее вернуть.

Она тряхнула головой и почти что с ненавистью спросила:

– Все? Ты услышал то, что хотел? Я могу идти?

– Мама, ну что ты такое говоришь, мама? – кинулся к ней сын и обнял ее. – Как ты могла такое обо мне подумать?

Тут женщина не выдержала и опять разрыдалась у него на плече. А сын меж тем гладил ее по голове и рассказывал:

– Я здесь потому, что в Бурятии мне встретился один монах и сообщил, что отец явился к нему ночью в виде призрака…

Закончив рассказ, он подытожил его следующими словами:

– Вот амулет, монахи отдали его мне, сказали, что после смерти отца он мой по праву, – и сын показал матери фигурку. – Но я все равно не смел поверить им, и настоял на том, что, прежде чем принимать какие-то решения, я должен поговорить с тобой. И вот теперь, когда ты обо всем мне рассказала, я уверен, что на троне действительно сидит злой дух.

Услышав эти слова, правительница неожиданно вновь залилась горючими слезами:

– О, муж мой! Ты все-таки разлюбил меня! Иначе почему ты сразу не пришел ко мне, а вначале явился к этому монаху? Почему!?

– Мама, не пугай меня! Ты вообще о чем говоришь, я тебя совсем не понимаю, – удивился наследник. – Куда пришел, кому явился?

– Сын мой, – вытерла слезы правительница, – я просто не успела рассказать тебе еще одну важную новость. Я очень плохо спала сегодняшней ночью, постоянно просыпалась. Забылась уже под утро, и во сне мне явился мой муж. Он пришел совершенно мокрый, в своем старом костюме и в галстуке, который я ненавидела, но когда он меня слушал? С его одежды ручьями лилась вода, он очень зло посмотрел на меня, открыл рос и сказал всего две фразы. Сначала он сказал так: «Знай – меня убили, такой-то монах не врет». Фамилия монаха, правда, выскочила у меня из головы. Такая, очень простая фамилия… Что-то с брюками связано. На «Ш» вроде. Штанистый? Штановой? Штанный?

– Штанский, мама, – сказал сын. – Он Штанский. Штанский монах. Так звали человека, который мне все это рассказал.

– Точно! – почти крикнула женщина. – Точно! Тень отца твоего так и сказала: «Знай – меня убили, Штанский монах не врет».

– А вторая фраза? – умоляюще спросил сын. – О чем была вторая фраза?

– А потом он сказал: «Прощай, прощай! И помни обо мне». И все… Растаял в воздухе.

– По-моему, никаких сомнений уже быть не может, – медленно сказал сын. – Я должен отомстить чудовищу, убившему отца. Подлец, улыбчивый подлец, подлец проклятый! Мама, скажи мне напутственное слово, чтоб я на крыльях быстрых, как помысел, как страстные мечтанья, помчался к мести.

– Да, сын! – торжественно сказала мать. – Убийство гнусно по себе; но это гнуснее всех и всех бесчеловечней. Отправляйся-ка скорее к монахам, к этим святым людям, и помоги им расправиться со злым волшебником. Справедливость должна восторжествовать.

– Да будет так! – сказал принц и поклонился матери. – Мой клич отныне: «Прощай, прощай! И помни обо мне». Я клятву дал.

После чего повернулся и ушел, не оглядываясь.

Ушел к беседке, в которой его ждал Псих.

– Вешай портал, демон! – глухо сказал он. – Мы возвращаемся.

Псих явно хотел что-то сказать, но, взглянув на лицо принца, передумал, и только кивнул.

В беседке повис овал портального зеркала.

г. Улан-Удэ,

столица Бурятской локации.

51°50′ с. ш. 107°37′ в. д.

На импровизированном совещании в коттедже принц горячился больше всех:

– Мочить его надо! Мочить! Я знаю его примерный распорядок – надо просто подстеречь его в тихом уголке, когда он без охраны будет и грохнуть! Я же говорю – он пренебрегает безопасностью. Перебросим порталом группу в Иркутск, ушатаем самозванца, а народу мы с мамой все объясним!

– Как у тебя все просто. – хмыкнул Псих. – Есть такая поговорка: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А по ним ходить». Во-первых, сильного волшебника так просто не убьешь, а твой самозванец, судя по тому, что личину держит не снимая, вовсе не слаб. Вот просто прикинь – а если мы его не добьем, а он сбежит? Может такое быть? Может! На чью сторону люди станут – на твою или на его? То, что у него свои люди везде понатыканы – я не сомневаюсь. А у тебя своих людей много? Хватит их, чтобы власть взять? На кого ты опираться собираешься? Что колеблющимся скажешь? У тебя все очень лихо получается: «м с мамой все объясним». Что ты объяснишь? Какие у тебя есть доказательства, что на троне сидит самозванец?

– Так фигурка же! – удивился наследник. – Да и одно явление призрака папы маме чего стоит! Ну и вообще – раз вы даже меня убедили против отца восстать, то уж посторонним людям объяснить все и труда не составит.

Псих поморщился:

– Ты показался мне умнее, а сейчас как ребенок тупишь, хотя принц. Фигурка твоя – фуфло, а не аргумент! – без затей сказал он. – Она вообще ничего не доказывает. Может, ты просто решил отца свергнуть, послал верных людишек. Те нашли кота-волшебника, грохнули его и фигурку забрали. Или даже не грохали, а тупо выкупили артефакт. Ему-то он нафига, если бабр работает только в Иркутской области? Принесли статуэтку тебе, а ты вокруг нее и насочинял всю эту байду про убийство папы и подменного волшебника.

– А слова призрака? – жалобно спросил принц. – Ну, которые он маме сказал?

– Ой, не смеши, – хихикнул Псих. – Твоя мама за-ради любимого сыночка все что хочешь расскажет, даже поведает – о чем говорили отец Варлаам с Гришкой-самозванцем на литовской границе. Она вообще не свидетель.

– А кто же тогда свидетель? – с отчаянием в голосе спросил наследник.

– Труп! – веско сказал Псих. – Вот единственный и неповторимый свидетель. Старый ментовской принцип: «Есть труп – есть дело, нет трупа – нету дела». Когда мы народу труп покажем, и скажем – вот! Вот он, ваш правитель-покойник! А теперь, уважаемый народ – внимание, вопрос – кто же тогда сидит на троне?

– Псих, ты обкурился, что ли? – с тревогой влез в разговор свин. – Он не просто покойник, он уже три года как покойник. Три года в колодце лежит! Что там от него осталось? Что ты несешь, что мы народу покажем? Череп гладкий? Так вон, иди на кладбище и накопай себе сколько надо. И в колодец лезть не придется.

– Господи, с кем я общаюсь? – обезьян воздел глаза к небу. – С кем я вынужден работать? Какая махровая дремучесть и мракобесие меня окружают! Жир, тебя хоть что-нибудь в жизни интересует, кроме жратвы и сисек? Ах, да, интересует. Еще тебя интересует здоровый крепкий сон. Как я про него забыл.

Свиноид насупился:

– Ты бы лучше объяснил, чем обзываться. Я, извини, в сохранении трупов не специалист. Я в их производстве специалист.

– Если человек становится призраком, – неожиданно вступил в разговор молчаливый Тот, – его тело остается нетленным. Но никто не знает, потому что это происходит. Только предположения. Только предположения.

– Вот! – воздел палец к небу Псих. – Сразу видно, человек шарит. Потому что занимается самообразованием, а не только жрет, спит и гадит. Пока призрак не развеется окончательно, его тело выглядит как живое, ни малейших признаков разложения. Вообще наше счастье, что призраки очень редко появляются. Иначе на Земле было бы не протолкнуться от как будто вчера убитых трупов. И, кстати, никто не знает, почему некоторые убитые становятся призраками, а абсолютное большинство – нет.

– Только предположения! – закивал Тот. – Только предположения. В Амуре на дне таких четыре утопленника лежит. Как живые! Как живые! Их никто не трогает, даже раки тупые. Потому что нельзя. Потому что нельзя. А призраки наверху слоняются. Вообще не приходят.

– Ладно, я понял, – подвел итог обсуждению Четвертый. – Судя по всему, придется обязательно в колодец лезть. Псих, у тебя вообще есть план?

– А что тут планировать? – пожал плечами Псих. – Принцу надо срочно домой возвращаться, уже официально. Чтобы, когда буза начнется, было кому власть передать. А пока он добираться будет, мы тем временем вдвоем к колодцу метнемся, с главной уликой разбираться будем.

– А с кем вдвоем? – поинтересовался Четвертый.

– Ну вы же в курсе моего отношения к воде? – немного смутился обезьян. – Я ее недолюбливаю, поэтому в колодец не полезу. Я там и не найду ничего. Тут специалист нужен.

– Ну да, по водной части у нас спецы Жир с Тотом, – кивнул Четвертый. – Который из них?

– Поскольку охранять тебя останется один-единственный человек, я бы на эту роль предложил Тота. Он надежней и хотя бы спать все время не будет. А мы с Жиром быстренько к колодцу метнемся.

– Ну кто бы сомневался! – свин просто захрюкал от возмущения. – В тепле и мягкой постельке кушанькать вкусняшки от настоятеля будет Тот. А вешать на себя статью за нелегальное проникновение и лезть голым задом в холодную воду будет, разумеется, Жир. Вы тут все меня угнетаете и эксплуатируете. Мало вам того, что я ваши вещи постоянно ношу, а вы вообще знаете, сколько они весят?

– Жир, ну не начинай, а? – почти ласково попросил Псих. – Тот не меньше тебя таскает. И вообще, давай не будем доводить дело до скандалов, ссор и стука посоха об твою черепную коробку? Иди, собирайся, а я пока спутников принца разбужу.

Свин сплюнул и пошел к вещам, сваленным в углу.

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

На дело Псих и Жир отправились ночью, в самую собачью вахту, ближе к рассвету. Выпрыгнув из портала сразу на территории дворца, они короткими перебежками, страхуя друг друга, двинулись в направлении высокой кирпичной башни.

– Блин, как в молодость вернулся, – ностальгически вздохнул Жир. – Разведка и диверсия, диверсия и разведка.

– Ты еще разведку боем вспомни, милитарист, – хмыкнул Псих.

– Боем нельзя! Увязнем, – авторитетно сказал Жир. – Слишком уж здесь народу много.

Народу на страже закрытого для посещений парка было и вправду изрядно. Несмотря на позднюю ночь, двое охранников стояли возле запертых ворот, а еще две пары постоянно патрулировали парк по периметру, вышагивая вдоль высокого трехметрового забора. И непонятно сколько сидело в караулке.

– Нормально так, – шепотом прокомментировал Жир, лежа за кустами и наблюдая за часовыми. – Периметр собственного дворца у него – решето-решетом, а какой-то сраный парк охраняют как казну.

– Ты сказки в детстве читал? – спросил Псих. – Помнишь сказочку про смерть Кощееву? В этом парке у правителя то самое яйцо с иголочкой и хранится, вот он его и охраняет как… Как собственные яйца.

– В детстве я с братьями и сестрами толкался возле корыта с ботвиньей. – оскорбленно ответил Жир. – А ты, подозреваю, в детстве по прутьям клетки в зоопарке прыгал. И сказки свои прочел взрослым половозрелым лбом, много после перерождения. А сейчас понтов-то, понтов…

– Заткнись, а? – попросил Псих. – Ну подумаешь, оговорился. Скажи лучше, как внутрь проникать будем?

– Ой, да перестань! – махнул рукой свиноид. – Это даже не для стажеров задачка. У нас семь минут будет между уходом одной двойки и появлением второй. За это время инвалид переберется. Давай, чтобы без следов, магию использовать не будем. Ты меня на забор подсадишь, а потом сам переберешься. Сможешь?

– Ты прикалываешься? – Псих исподлобья посмотрел на напарника. – Сможет ли полутораметровая обезьяна перелезть через трехметровый забор? Шутишь?

В итоге преодоление препятствия прошло без сучка, без задоринки. Разве что сложивший руки в замок Псих перестарался, и не подсадил Жира на забор, а перебросил через него. Тот рухнул на той стороне в какие-то колючие кусты, из которых промычал что-то нецензурное.

Потом диверсанты отбежали подальше от забора и огляделись, благо ночное зрение у обоих было прокачено до упора.

Роспись стен и легкие перила

Плесень запустения покрыла;

Покосились набок павильоны,

Розы увядают и пионы,

Тиной затянуло пруд глубокий,

На прибрежьях – заросли осоки.

Потерял жасмин благоуханье,

Засыхает роза без вниманья,

Мальвы средь травы ползучей луга

Только душат и глушат друг друга;

Там, где люди некогда ходили,

Мхи дорожки прежние покрыли,

Дикая трава, полыни клочья

На дорогу перешли с обочин,

Мостиков коснулось разрушенье, –

Сад являл картину запустенья.

– Так, времени мало, поэтому быстро ищем колодец. Восьмиугольный, – шепотом скомандовал Псих. – Ты налево, я направо. Кто найдет – не орет, как ослик на случке, а тихо отписывается в чате группы.

– Да, ты поучи меня, поучи. Всенепременнейше не оставь без указаний, отец родной! – прошипел оскорбленный Жир. – Я же первый раз в разведке.

– Ну извини, – повинился обезьян. – Привычка.

Колодец нашел Жир. Бывший морской рейнджер чуял воду, как бы она не была спрятана. А спрятали колодец надежно – сначала заколотив досками, потом засыпав замлей, а потом и засадив получившийся холмик сорной травой. И если бы не сверхъестественное чутье свиноида, Псих так бы и слонялся по парку в поисках колодезного сруба.

Жир, вооружившись граблями, быстренько раскопал находку, ими же сорвал доски, приколоченные сверху.

– Все, готово, – доложил он. – можно лезть.

– Давай, братан! – напутствовал его обезьян. – Сегодня твой день, я чую.

– Сейчас, разденусь только, – предупредил свин, и вскоре остался в белых семейных трусах в умилительный синий горошек.

– Спускай веревку, – скомандовал он. – Если, конечно, ты не хочешь устроить Большой Плюх, на который сбежится вся стража.

Псих стравил припасенную веревку, которой хватило едва-едва, колодец оказался очень глубоким. Потому, наверное, его и не засыпали – задолбались бы землю таскать.

– Все, готово! Ни пуха тебе, Жир! – прошипел обезьян, закрепляя веревку за ворот.

– К черту! – ответил свин и начал спуск. Вскоре он достиг уровня воды, просигналил, подергав веревку, и нырнул.

Примерно через четверть часа свободно висящая веревка вдруг натянулась как струна – кто-то очень тяжелый начал подъем. Вскоре свин ухватился за бревна сруба, подтянулся и вылез из колодца.

– Ну что, Свини? – не выдержал Псих. – Где труп-то?

– Вынужден вас расстроить, милостивый государь, – ответил Жир, выжимая трусы. – но никакого трупа там нет.

– Не может быть, – ахнул Псих. – А ты хорошо все посмотрел?

– Сейчас в рожу дам, – пообещал свин, нехорошо глядя на напарника. – Псих, ты реально уже достал меня своими наездами. Я тебе не зеленый пацан все-таки! Я триста шестьдесят три раза в автономный поиск ходил! Нет, блин, не посмотрел. Да я там каждую водоросль на дне обнюхал! Как вообще можно не заметить труп в колодце? Не веришь мне – ныряй сам!

Свин натянул отжатые трусы и резюмировал:

– Короче, или призрак нам все насвистел, или я просто хэ-зэ, что здесь за фигня творится.

– Может, колодец не тот? – почесал в затылке обезьян.

– Исключено! – замотал щетинистой башкой свиноид. – Я бы по любому второй колодец учуял, я тебе отвечаю! Здесь не такая большая территория. Опять же – если это не тот колодец, зачем его прятать было?

– Мда! – сказал Псих и задумался.

Глава пятьдесят четвертая. Иркутск, Улан-Удэ, Верхние планы

(в которой происходит суета вокруг останков)

г. Иркутск,

столица Иркутской локации.

52°17′ с. ш. 104°18′ в. д.

– Что делать будем? – поинтересовался Жир. – Мне одеваться или как?

– Погоди, – велел Псих, – сейчас попробуем разжиться информацией.

Обезьян щелкнул пальцами и провозгласил:

– Вызываю гения места Крестовской горы!

Вскоре из травы выскочил хранитель территории. В отличие от Хабаровска и Благовещенска, в Иркутске гением места оказался не старичок, а старушка. Весьма бодрая, надо сказать, и вызывающая безотчетное доверие.

– Приветствую мудреца, равного Небу! – поклонилась она. – – Ну, слава богу. Мы уж думали, совсем вы забыли про наш народ. С амурской локации ни разу про нас не вспоминали. Забайкальцы и буряты на вас за это немного обижены. Зато мы, иркутяне, счастливы оказаться избранными и готовы помочь великому мудрецу. Если это, конечно, в наших силах.

– Не уверен, что вопрос этот в твоей компетенции, – признался Псих, – но не спросить не могу. Не знаешь ли ты, куда делся труп, лежавший в этом колодце? А если не знаешь, то не могла бы узнать?

– Пф-ф-ф! – фыркнула старушка, – Было бы что узнавать. Это службишка, не служба. Тело колодезник себе прибрал.

– В смысле «прибрал»? – удивился обезьян.

– В прямом, – фыркнула старушка. – Перетащил его к себе в сокровищницу. И как уволок только? Он же мелкий, колодезник-то. Еще мельче меня.

– А зачем уволок? – продолжал недоумевать Псих.

– О, Господи! – хмыкнула гений места. – Да для понтов же. У него, как у всякого водяного владыки, казна обязана быть. А колодезник, между нами, гол как сокол, беднее бомжа. Одно дело рекой владеть, или там озером. У тех действительно, что ни год, то новые сокровища прибавляются. То купальщики цепочку золотую потеряют, то купцы утопят что-нибудь ценное. А в колодцах какие сокровища могут быть? Одни ведра упущенные, да пара кепок свалившихся. А тут! Во-первых, сам по себе труп – уже прикольно. Во-вторых, он еще и нетленным оказался. Тут колодезник последний ум потерял – целыми днями вокруг него ходил, да причитал: «Моя прелесть, моя прелесть!». А когда в колодце этом не торчал, нам мозги выносил рассказами, какая редкость у него хранится. Мол, не в каждом озере останки нетленные имеются, и не в каждой реке. А у него – есть! Ну и долюбовался в итоге, пошел на должностное преступление – уволок вверенное имущество с постоянного экспонирования в собственное хранилище. Чтобы, значится, не выходя с рабочего места любоваться.

– Понятно! – хрюкнул Жир. – Один в один наш каптерщик. Тот тоже все, что не приколочено, к себе на склад тащил. Как мышка в норку.

– А ответь мне, почтенный гений, – сказал Псих, – на второй и последний вопрос…

– Три, – прервала его старушка. – У тебя три вопроса. Не будем нарушать традицию, чай мы не скареднее хабаровчан с амурцами.

– Спасибо, добрые хозяева, – поклонился Псих. – Тогда второй вопрос – как нам вернуть труп на место? Мы вообще-то за ним пришли. Конечно, если ты про это знаешь.

– Знаю, как не знать, моя ведь это земля, все дела малого народца на ней мне ведомы. – улыбнулась старушка. – Вызвать вам надо колодезника и стребовать с него пропажу. Он сам знает, что нахулиганил, поэтому отдаст. Только его вызвать не просто, он, честно говоря, пугливый. Но я вам расскажу, как до него достучаться. Один кто-то спуститесь в колодец, но только один, двоим он не откроет. Ныряйте до самого дня, а там нужно постучать в третий венец снизу, только не перепутайте – третий! Как постучите, сразу скажите слова клятвенные, без них он тоже не откроет: «Батюшка-колодезник, ты нас водицей питаешь, свою работу выполняешь. Коли кто к тебе со злым умыслом подойдет, тот пусть на свою голову грех смертный возьмет. Свои дела замыкаю, свои слова на запор запираю». Там же, в колодце, у дна н срубе дверца должна появиться, дверцу толкните – не заперта будет. Ну а дальше уже ваше дело – как вам хозяина уговорить с сокровищем своим расстаться!

– Спасибо тебе, хозяюшка! – поклонился Псих, и даже невоспитанный Жир неуклюже повторил его жест, – слишком уж обаятельна была бабуля. – Дай бог здоровья всем гениям Иркутска! Выручили.

– Да не за что, не милостью балуем, а долг отдаем. Мы все помним! – ответила хозяйка и добавила. – А прощаться погоди. За тобой третий вопрос остался, так что – если что, зови, не стесняйся. Мнится мне, ваша возня с трупом этим – не на полдня.

Сказала – и исчезла, как не было.

– Заговор запомнил? – спросил Псих у свинтуса.

– Не волнуйтесь, вы имеете дело с Жиром, – важно ответил хряк.

– Это меня и тревожит, – признался Псих.

– Лезь сам, какие проблемы? – пожал плечами свинтус.

– Да если бы не вода… – поморщился обезьян. – Ладно, Жир, только давай без рукоприкладства. Ну и вообще – будь поделикатнее. Сам понимаешь – если спугнешь колодезника, мы останемся без главной улики, и эту потерю компенсировать будет невозможно.

– Не переживай, я буду сама воспитанность и тактичность, – заверил свинтус и полез в колодец.

Там он, трижды перепроверив, постучал в третий венец и пробулькал заговор. Инструкция гения места сработала – в одной из стенок колодца вдруг появилась неприметная дверь.

Жир, толкнув ее, оказался в каком-то предбаннике, причем дверь за спиной опять исчезла, а новой не появилось. Свин забеспокоился было, но тут вода из предбанника начала уходить – в полу обнаружились два немаленьких слива. «Понятно! – догадался парламентер. – Это что-то вроде шлюза».

Как только вся вода сошла, прямо перед глазами Жира появилась дверь. Уже привычно толкнув ее, свиноид оказался в помещении, где его встречал совсем мелкий – не выше колена – мужичок, к тому же огненно-рыжий.