В бой идут… Книга первая

Пара слов от автора

«В бой идут…» – моя первая художественная книга. Я хотел было написать в предисловии большой и пафосный текст, но потом подумал – не, не буду. Все, что хотел – написал в книжке. Единственное, что очень хочу сказать – спасибо всем читателям, которые поддерживали меня в процессе написания книги: комментировали, лайкали и т.п. Из-за них я не бросил и дописал. Спасибо вам. Без вас бы ничего не получилось.

И еще одно уведомление. Чем хорошо писать книгу «в прямом эфире» – сразу же получаешь читательские отклики. И было очень заметно, как разные социальные группы испытывали разные трудности. Моим ровесникам чаще всего было сложно понять геймерскую терминологию. А мои юные читатели не улавливали и половины аллюзий в шутках моих героев-пенсионеров. В общем, по многочисленным просьбам тех и других, я при вычитке снабдил книгу изрядным количеством комментариев. Извините, если выступил в роли Капитана Очевидность.

Всегда ваш,

Зачин

Рослый, прямо таки огромный облизьян выскочил из-за угла и, крикнув что-то обидное, запустил в мою сторону не камнем даже – каким-то обломком скалы. Одним прыжком я ушел с линии огня и, перекатившись по полу, прижался к стенке пещеры. Ничего себе заявочки! Да если бы эта образина попала, я бы гарантированно на тот свет отправился. И это вы называете «тихой, спокойной и наполненной заботой старостью»? Интересно, что мне вдруг этот рекламный проспект вспомнился? Ну да, с него же все и началось.

– Медицина где? – слева истошно орал Митрич, ни на секунду не прекращая шквального огня. – Семеновна, мать твоя женщина, хиль[1] скорее! Я сам не отлечусь, не мальчик, чай! Мне уже, слава богу, за восемьдесят!

Но тут из- за угла выскочили еще два облизьяна и помирающий древний старец, мгновенно вскинув оружие, двумя точными выстрелами отправил обоих атакующих к праотцам.

– Семеновна!!! Да где эта бабка?! – не унимался Митрич.

Да уж, на дом престарелых это мало похоже, – утвердился я во мнении, наблюдая, как короткими перебежками передвигается по пещере Семеновна, виртуозно матерясь и умело пригибаясь под огнем. А ведь еще месяц назад, как говорится, ничего не предвещало…

– Ну вот и все, Дмитрий Валентинович, вот и кончилась твоя жизнь – думал я, трясясь в такси на проселочной дороге. – Жизнь кончилась, началось доживание.

Таксист сквозь зубы что-то бурчал про подвеску, обруливая по обочине очередную циклопических размеров лужу. Я молча глядел в окно на моросящий дождь, поддерживать разговор не было ни сил, ни желания. Все решено, все сделано, пути назад нет.

Весь мой нехитрый скарб трясется в чемодане в багажнике, с собой только лекарства, документы, и немного наличных денег. Содержимое нагрудного кармана да чемодан – вот и все, что осталось у меня от прежней жизни. Что смог из вещей – продал, оставшийся хлам был отдан на разграбление таджику-дворнику Мише, и тот, чрезвычайно довольный таким положением дел, стахановскими темпами освободил бывшую мою квартиру от мебели и вещей.

Даже если захочешь – уже не переиграешь. Мосты сожжены, договор подписан. Теперь АО «Фортинбрас» обязуется в обмен на мои скромные квадратные метры в спальном районе обеспечить мне пожизненное комфортное доживание в своем доме престарелых. С овсяными кашками по утрам, врачебным присмотром, и компанией таких же, как я, старых пеньков.

Последнее обстоятельство и стало решающим. Обслуживать себя, несмотря на 73 года, я был еще вполне в состоянии, хотя с каждым годом это и становилось все проблемнее. Но я не жаловался – прожив практически всю свою жизнь одиноким холостяком, все эти готовки-уборки я делал на автомате, как робот, выполняющий давно запрограммированные действия.

Одиночество – вот что достало меня до зубовного скрежета. Пенсионер, особенно пенсионер без семьи в сегодняшнем мире обречен на тотальное, полное и беспросветное одиночество. Моя жизнь в последние годы практически ничем не отличалась от злоключений несчастного Робинзона Крузо. Я, собственно, и был Робинзоном, только проживающим не на острове, а в многолюдном городе. И оттого, что моя робинзонада протекала среди огромного людского столпотворения, она была особенно тягостной.

Посудите сами: семьи у меня почитай что никогда не было, с немногочисленными дальними родственниками отношений я никогда не поддерживал, а всех своих друзей уже проводил туда, куда скоро отправлюсь сам. Мужики в России долго не живут, не случайно средняя продолжительность жизни у нашего брата практически совпадает с пенсионным возрастом, это я что-то задержался на этом свете. А с кем еще общаться? Соседи по лестничной клетке, столкнувшись в коридоре, в лучшем случае буркали под нос «Дрась» и торопливо отщелкивались от меня стальными дверями. Даже с пережившими мужей бабками-ровесницами не поговоришь – старушки перестали выходить во двор еще при Путине, если мне память не изменяет. Да, точно, где-то лет сорок назад пришел конец знаменитым пенсионерским посиделкам на лавочках у подъезда. Тогда сериалы про тяжелую долю разнообразных кармелит и татьян выиграли эпическую битву за свободное время пенсионерок и навсегда отвлекали старушек от обсуждения какой-нибудь Лизки-шалавы, которая – смотрите, бабаньки – очередного кобеля к себе повела.

Меня же, к несчастью, от всех этих сериалов, ток-шоу и «аналитических программ» натурально тошнило, поэтому «долбоящик» я включал только дважды в сутки, на утренние и вечерние новости. Интернет, с его бесконечными криками, разборками, котиками и навязчиво загружаемой в голову рекламой не особо привлекал меня даже в молодые годы. Проблема была еще и в том, что ровесников там осталось примерно столько же, сколько и в реале, а с «племенем молодым, незнакомым» я всегда плохо находил язык. Одно время спасали старые друзья – книги, но и они потихоньку начали предавать. Старые были все читаны-перечитаны, а покупка новых приносила разочарование за разочарованием. То ли авторы писать вконец разучились, то ли я безнадежно устарел. Да и цены на книги сейчас – не под мою вполне среднестатистическую пенсию. Одно время думал собаку завести, но, поразмыслив, отказался от этой идеи – возраст уже не тот. А ну как помру – что с животиной дальше будет? В общем, как ни крути – асоциальный тип ты получаешься, Дмитрий Валентинович.

От ежевечерней тоски и безделья я даже попытался устроиться на какую-нибудь непритязательную работу – не столько из-за денег, сколько из-за хоть какого-то общения. Но после первого же звонка меня натурально подняли на смех, едва я заикнулся о своем возрасте: «Окстись, дед, ты что, телевизор не смотришь? Безработица во всем мире лютует, главная проблема столетия, сейчас народ и курьером за копейки бегать за счастье почитает! Полстраны на пособии сидит. Повезло тебе, выработал себе пенсию – так сиди дома и радуйся!».

В общем, после нескольких лет тоскливого разглядывания стен бесконечными вечерами плюнул я, и согласился на предложение «Фортинбраса», благо их рекламные буклеты о «тихой, спокойной и наполненной заботой старостью» распихивали в почтовые ящики, похоже, всем пенсионерам города.

Тоже, конечно, ничего хорошего – ну кому понравится доживать свой век в богадельне? Но тут уж, родной, винить кроме себя некого – не заслужил ты, видать, Дмитрий Валентинович ни заботливых детей, ни крикливых внуков, ни общесемейных праздников за большим столом. Прожил жизнь один – ну и не жалуйся. А что одиночество мое не по моей вине случилось – так кому это интересно?

Привычка вести беседы с самим собой появилась у меня во время тех самых бесконечных вечеров, и диалог этот мог затянуться надолго. Но его, слава богу, пресек таксист, сообщивший:

– Все, дед! Приехали, выгружайся. Вот она – твоя «Тихая гавань».

Мой новый дом на всю оставшуюся жизнь, «возрастной пансионат «Тихая гавань», как его политкорректно именовали в документах, очень напоминал советский санаторий, из которого, скорее всего, и был переделан. Все те же фикусы в кадках в холле, ковровые дорожки в коридорах и неистребимый запах кухни. Правда, персонал был куда более приветлив. Охранник сразу принял из рук таксиста мой чемодан, терпеливо придерживал дверь, пока я шаркал ногами, пробираясь вовнутрь, после чего приветливо поздоровался и едва не под ручку отвел к директору.

Директор, Алевтина Семеновна Черноиванова, тоже казалась реликтом советских времен – дородная крепкая женщина лет сорока, затянутая в строгий твидовый костюм и с невообразимой сложности прической, щедро залитой лаком. Сегодня такого стиля придерживались разве что заведующие районо, служащие областной администрации предпенсионного возраста да некоторые функционерши партии «Единая Россия». Мы с директоршей уже неоднократно общались по телефону, последний раз – не далее чем вчера, поэтому моему появлению она нисколько не удивилась.

Как я и предполагал, Алевтина Семеновна разразилась длинной прочувствованной речью про то, как они рады появлению нового постояльца, как мне повезло и какой у них прекрасный трудовой коллектив. Я сразу заскучал, и уже подумывал намекнуть – мол, устал с дороги и не отказался бы отбыть в свои новые апартаменты. Но тут директорша вдруг отвлеклась от заученных строк, и перешла к новой и несколько неожиданной теме:

– Дмитрий Валентинович, а у меня для вас сюрприз! Я ведь не случайно попросила вас приехать сегодня, а не в понедельник, как вы хотели. Скажите, пожалуйста, вы слышали что-нибудь о социальной программе «Вторая молодость»?

– Никогда не слышал, – осторожно ответил я.

– Ну, а хотя бы про «Альт» вы слышали? – осведомилась Алевтина Семеновна.

– Про «Альт» слышал. Попробуй про него не услышь – весь телевизор рекламой забит. Сколько я понимаю, это какая-то виртуальная игра? Я, честно говоря, в компьютерных игрушках не очень разбираюсь.

– Как вам сказать… – поморщившись, протянула директор. – «Игра» это неправильное слово. Поверьте мне, я там была, когда на семинар ездила – это действительно «Альт», «Альтернативный мир». Самый настоящий мир, только другой.

– Угу, – теперь уже я поморщился. – Альтернативный мир. Планета Железяка. Воды нет, полезных ископаемых нет. Населена интернет-зависимыми[2].

– Ой, да все там есть! – возмутилась директорша. – Я, когда на семинаре в капсулу залезла, – как в сказку попала. Воздух – пить можно, вода – чистейшая, трава, деревья – не отличить! Новый, чистый, сказочный мир. И, самое главное – чувствуешь себя, как будто заново родился. Никакой близорукости, никакого давления, у меня нога сломанная, на погоду ноет постоянно – даже не вспомнила про нее! Как будто опять – двадцать пять!

Она искренне засмеялась, обнажив крепкие белые зубы. Было видно, что она говорит искренне, виртуальный мир действительно произвел на нее неизгладимое впечатление.

– Погодите, – прервал я веселье, – я что-то совсем запутался. На каком семинаре? Что за «Вторая молодость»? К чему вообще этот разговор, мы же вроде не в игрушки играть собирались?

В общем, вскоре я выяснил следующее. Корпорация «Альт», она же Alt, она же «Альтернативный мир» совместно с неведомым мне «Бигбанком» запустили социальную программу для пенсионеров «Вторая молодость». Чтобы не возиться с каждой балалайкой в отдельности[3], то есть с разрозненными неорганизованными пенсионерами, реализуется программа через дома престарелых. По этому поводу в Москве и проводили семинар, на который ездила Алевтина Семеновна прошлым летом. Там им и пояснили, что каждая богадельня может подать заявку, и если заявка будет удовлетворена, «Альт» привезет и установит в доме призрения несколько виртуальных капсул – совершенно бесплатно, в рамках госпрограммы по обеспечению достойной старости. Специалисты из «Альта» обследуют контингент дома престарелых, и тем, кто прошел проверку, оформляются бессрочные бесплатные аккаунты.

– Аккаунты рабочие, конечно, – заливалась соловьем Алевтина Семеновна, – но вы меня простите, вы знаете, сколько рабочий аккаунт в «Альте» стоит?

Она перегнулась через стол ко мне и почему-то шепотом произнесла:

– Стартовый пакет, то есть самая простая капсула и годовая оплата рабочего аккаунта – миллион рублей!!! Причем только предоплата, никаких кредитов! Это же какие деньжищи люди платят! А вам бесплатно дают.

– А что значит «рабочие аккаунты»? – поинтересовался я. – А какие еще бывают? Крестьянские, интеллигентские и для буржуазии?

Директорша оказалась смешливой и опять залилась в хохоте.

– Нет, еще бывают полные и ВИП-аккаунты. Но там вообще цены не сложишь, поэтому о них и говорить не стоит. «Рабочие» – потому что дают право работать в «Альте».

– Да уж, мы им там наработаем, – саркастически хмыкнул я.

– А вы зря смеетесь, Дмитрий Валентинович, – посерьезнела Алевтина Семеновна. – «Альт» это федеральный проект, контрольный пакет у государства. Это сегодня вообще самая крупная госкорпорация России, если хотите знать, там такие финансовые потоки проходят, которые никакому РЖД не снились. Поэтому виртуальный рубль в «Альте» приравнен к российскому рублю, и конвертация свободная. Люди зарабатывают в игре вполне реальные деньги. Вы, конечно, много не наработаете, но все-таки – прибавка к пенсии.

Но в принципе вы правы, с работой все не так просто. Во-первых, в «Альт» переносятся реальные физические характеристики человека, именно поэтому заведение аккаунта – только в офисах «Альта», после медицинского обследования. Это Министерство здравоохранения настояло, в рамках стимулирования здоровья нации – пусть, мол, люди в реальности физкультурой занимаются, чтобы показатели в игре поднимать. Грубо говоря, если ты в реальном мире ничего тяжелее рюмки не поднимешь, то и в игре у тебя показатель силы будет 3 вместо 10. То же самое – со скоростью, выносливостью и тому подобное.

– Ну я и говорю – какой смысл пенсионеров в игру привлекать?

– А не спешите, Дмитрий Валентинович, – опять улыбнулась директорша. – Во-первых, это именно что физические характеристики. Вы просто двигаться будете не так быстро, как двадцатилетний, уставать раньше и все такое прочее. Но при этом, как я уже говорила – чувствовать себя что старик, что юноша будут одинаково. У обоих – никакого геморроя, варикоза и ревматизма, у обоих – стопроцентное зрение, тридцать два зуба и никаких лысин, внешность вообще только вы определяете. Коллеги, у кого капсулы уже поставили, говорят, что стариков из модулей чуть не силком вытаскивать приходится. Так что альтовцы не врут, когда в рекламе пишут про «мир здоровых людей». Кроме того, характеристики можно корректировать…

– В качалку ходить? – хмыкнул я.

– Зачем в качалку? Одеждой же. Поработаете там, накопите денег, или из своих сбережений добавите – и купите себе какие-нибудь сапоги-скороходы, которые добавляют +5 к скорости. Будете тогда по лугам скакать как зайчик, если профессия этого требует.

– Хм… Да нет, все равно чушь какая-то! – помотал головой я. – Вот забросят меня туда: куда я пойду, что делать буду? Я же ничего не знаю, ничего не понимаю.

– Ну, насчет этого не волнуйтесь. Я же говорила вам, что это совместный проект «Альта» и «Бигбанка». «Альт» предоставляет капсулы и аккаунты, а «Бигбанк» занимает там целую локацию, как они там говорят, грубо говоря – целую область. И устроил в ней специально оборудованное пространство для участников «Второй молодости». Всяких агрессивных зверей зачистили, домов понастроили, охрана, сервис, все дела. Там вас и встретят, и поселят, и проинструктируют. Все объяснят, инструменты дадут, профессии обучат – в общем, за это не волнуйтесь.

А вот по поводу «ничего не знаю, ничего не понимаю» вы в точку попали. В этом, собственно, главная проблема. Физические кондиции пенсионеров – это ерунда, – Алевтина Семеновна пренебрежительно махнула рукой. – Как нам на семинаре объясняли, теоретически туда даже безногого взять могут. А что? Взял себе профессией какое-нибудь «вышивание» и сиди себе, трудись, деньги зарабатывай.

Проблема в другом – у «Альта» очень жесткие требования к психологическому и интеллектуальному состоянию человека. У них на старте было несколько случаев, когда у людей крышу в игре срывало, скандал был на всю страну. Это ведь даже для молодого стресс большой – переход в другой мир. Вот они теперь и дуют на воду. Оно им надо – с родственниками потом судиться, если человек от потрясения с ума сойдет? Поэтому первое требование – психологическая устойчивость. А второе – «человек должен быть в состоянии усвоить в полном объеме все правила и принципы игры». А где я им таких возьму, если у меня чуть не половина контингента в маразме, а у оставшихся уже ни памяти, ни соображалки? Возраст, что вы хотите? Я думаю, они потому эту программу только и запустили, что тесты хорошо если один пенсионер из двадцати проходит. Иначе разорились бы давно.

Я улыбнулся – директор, похоже, добралась, наконец-то, до главного. Посмотрев на мою понимающую улыбку, она вздохнула, махнула рукой, и продолжила деловым тоном.

– Дмитрий Валентинович, давайте начистоту. Я вижу, что вы вменяемый, разумный человек, поэтому расскажу все откровенно. Я после того семинара в такой восторг пришла, что заявку подала сразу на 4 капсулы. В понедельник их нам привезли, а тесты прошли только трое. Если одна так и останется простаивать, это пойдет как «не освоенные фонды». А стоимость у нее такая, что она не то что дыру нам в бюджете пробьет – она нам весь этот бюджет развалит, как тот медведь теремок. Представители «Альта» у нас сегодня последний день, если мы сегодня вакансию на участие в программе не закроем – я в полной заднице окажусь. Я поэтому и попросила вас сегодня заехать. Напишите заявление на участие в программе, а я уж в долгу не останусь – мы и комнату вам самую лучшую подберем, и питание по категории «А» оформим… Ну пожалуйста, Дмитрий Валентинович. Не понравится – через неделю отказ напишете, там первая неделя тестовая. Ну что вы теряете, в самом деле?

И она посмотрела на меня взглядом Кота из мультфильма про Шрека.

Вот никогда я не умел отказывать женщинам, через это и страдаю всю свою жизнь. Я, честно говоря, в молодости попробовал пару раз поиграть в компьютерные игрушки, но они мне категорически не пошли. Мне не понравилось ни бегать по коридорам с ружбайкой наперевес, осыпая противников градом пуль и отборным матом. Ни управлять стадами букашек, которые бегают по всему монитору и гордо именуются «юнитами». Ни тем более заводить виртуальные фермы и выращивать виртуальные кабачки и патиссоны. В общем, я всю жизнь считал компьютерные игрушки баловством, а их поклонников – придурками, которые сутки напролет сидят, уткнувшись в компьютер и готовы маму родную продать в рабство, лишь бы лишние пару часов побегать на экране в образе гнома, размахивая двуручным мечом. Но с другой стороны – что я действительно теряю, почему бы и не выручить человека? Все веселее, чем с маразматиками общаться.

– А для здоровья это не вредно? – сделал я последнюю попытку отмазаться.

– Да что вы! – расцвела Алевтина Семеновна, по глазам прочитав мой ответ, – Наоборот! Капсула полностью отслеживает состояние вашего организма, это, по сути, круглосуточный медицинский контроль на самом квалифицированном уровне, никакой врач в самой лучшей клинике вам такого не обеспечит!

– А вдруг я тоже тесты не пройду. Я ведь тоже, знаете ли, не мальчик…

– Вот когда не пройдете, тогда и будем думать. Давайте решать проблемы по мере возникновения! – отчеканила директорша.

– Ну… Ладно, – сдался я. – Что от меня требуется?

Тесты были действительно серьезные. Двое врачей из «Альта» в фирменных голубых халатах битых два часа задавали мне вопросы, требовали с меня толкования чернильных клякс, взяли все возможные анализы, заставляли то в трубку дышать, то ногу за ногу закидывать. Даже на велотренажер меня взгромоздили и по беговой дорожке пробежаться заставили – с печальным, естественно, итогом. И только когда я довольно громко начал мурлыкать «Заправлены в планшеты космические карты»[4], намекая, что не в космос лечу, мне наконец велели одеваться. Оба врача уткнулись в компьютеры и долго изучали результаты, переговариваясь вполголоса. Я смиренно сидел на кушетке, положив руки на колени, а объявившаяся в кабине Алевтина Семеновна нервно ходила из угла в угол, как тигрица в клетке.

– Да сядьте вы, Алевтина Семеновна, мешаете же. И не волнуйтесь вы так, есть у вас четвертый, есть. Это сразу было понятно, нам просто нюансы кое-какие с коллегой обсудить требуется. Кстати, э… – врач кинул взгляд на распечатку моей медкарты, – Дмитрий Валентинович, поздравляю вас, для своего возраста вы в очень неплохой форме. Честно признаюсь, некоторые сорокалетние ко мне в худшем состоянии приходили. Ноги, конечно, подкачали, профессию посыльного в «Альте» брать не советую (он коротко хохотнул над собственной шуткой), но сердце до сих пор работает как часы. Мне бы так сохраниться.

Ладно, это все лирика! – сменил тему эскулап. – Алевтина Семеновна, сможете нашу четверку собрать, скажем, через часик-полтора? Для инструктажа, привязки аккаунтов и создания персонажей. Хочется, знаете ли, домой добраться не за полночь.

Полтора часа пролетели быстро. Директорша, беспрестанно благодаря, отвела меня в мою комнату – действительно очень неплохую, с большим телевизором, крохотной кухонькой и ванной, потом самолично доставила в столовую – на обед. Несмотря на то, что основная масса народу уже успела оттрапезничать, засидевшиеся в столовой новые соседи производили, честно говоря, довольно тягостное впечатление. Бабульки-божьи-одуванчики (с мужиками в столовой было негусто до степени «вообще никак») еле двигались, периодически зависали над тарелками и едва не падали со стульев. Похоже, директорша, рассказывая мне про «половину контингента в маразме», занималась откровенной лакировкой действительности.

Кормили вкусно, но я едва поковырялся в тарелках – нервничаю, что ли? Впрочем, чему удивляться – количество событий, случившихся со мной сегодня, давно превысило мою обычную месячную норму впечатлений. Поняв, что порадовать повариху отменным аппетитом мне сегодня не судьба, я откланялся и отбыл на инструктаж.

Дверь была открыта, но на месте сбора еще никого не наблюдалось – даже директрисы. Идти куда-либо мне решительно запретили натрудившиеся сегодня ноги, поэтому я устроился поудобнее, откинувшись в кресле и вытянув страдальцев вперед. Но порелаксировать мне не дали – дверь открылась, и в комнату вошел седенький маленький старичок, силуэтом изрядно напоминающий вопросительный знак. Несмотря на скрюченность, двигался он чрезвычайно быстро, эдаким бойким колобком прокатившись по всему кабинету. Увидев меня, он остановился как вкопанный, изрек: «Оп-па!» и полез в карман за очками. Нацепив их на нос, он, не проронив ни слова, оглядел меня с ног до головы, и гаркнул неожиданно густым басом:

– Здравия желаю!!!

Я поздоровался в ответ, но старичок, прервав меня на полуслове, продолжил орать:

– Алевтина чо, уже легионеров берет? – и радостно заржал. – Ты четвертый чтоле?

– Да, но я не легионер, я новенький – ответил я. – Только сегодня заехал.

– Чиво?! – заорал, не дослушав, мой собеседник. Как я и предполагал, старичок был глух, как тетерев. – Ща, погоди!!!

Он извлек из нагрудного кармана слуховой аппарат и затолкал его в заросшее седым волосом ухо. Орать громогласный пенсионер, впрочем, продолжил, но начал меня слышать – и это несомненный прогресс. Так мы и коротали время за беседой, больше частью – односторонней. Старик велел называть его «Митричем» («Ты – Митя, я Митрич, гы-гы-гы!»), объяснил, что Алевтина баба неплохая, хоть и своего не упустит; поведал, что мужиков тут до моего появления было трое, «но от тех толку вообще никакого нет, придавили их, понимаешь, тяготы и лишения[5], и к несению службы больше не годны никаким боком»; предложил держаться вместе; поинтересовался, нет ли у меня противопоказаний к «блюдам на букву «Ш»: шпирт, шало и што еще нальют» и отчеканил, что сам он – бывший военный.

А то я не догадался.

– Ты шматри, Шергевна, а кому это наш Шапог перепонки рвет? – вдруг раздалось от двери.

Я обернулся. У двери стояли две бабульки, которых я немедленно окрестил «Маврикиевной и Никитичной». Сейчас их уже никто и не помнит, но во времена «детства моего чистых глазенок» были на эстраде такие «комические старухи», игравшие на контрасте интеллигентной старушки и перевезенной детьми в город деревенщины. Новоприбывшие очень напоминали эту парочку.

Шепелявая «Никитична», чье простонародное происхождение мгновенно выдавали затрапезный линялый халат из байки и по-деревенски повязанный платочек, была полной противоположностью своей подруги. Та, напротив, была одета предельно аккуратно, и я был готов поклясться, что даже отложной воротничок на глухом шерстяном платье у нее накрахмален. Очень высокая и худая, в противоположность своей маленькой и толстой подруге, «Сергеевна», держа безукоризненную осанку, посмотрела на нас с Митричем, как герцог Анжуйский на коровью лепешку, выражением лица наведя на мысль о стакане уксуса. Ничего не ответив подруге, она величественно проследовала мимо нас, и аккуратно опустилась на стул, так и не согнув ни на миллиметр спину.