Роман с Карабасом Барабасом

Глава 3

3. Море зовёт.

Однажды вечером, когда Бартоло набегался и наигрался со сверстниками, сидя за столом в доме родителей, жадно поглощал копченую рыбу с душистым хлебом и прикусывая всё это разнообразие маленькими кусочкам красного сладкого лука, услышал сквозь треск в ушах, что отец выйдя из комнаты родителей сказал ему:

- Сынок, ты уже взрослый парень, хватит болтаться по улицам, завтра утром я беру тебя с собой в море на целый день, будешь помогать папе.

- Ааааааа, наконец то – прокричал мальчик. Он часто просил отца взять его с собой в море, ну хоть чуть-чуть, ну хоть капельку, но отец всегда отказывал ему говоря – сынок ты ещё мал, пока помогай маме, играй с мальчишками, придет время и я возьму тебя с собой, но пока рановато.

Бартоло постоянно ждал, когда наступит это время, помогал маме в саду и на грядках, ходил на виноградники подвязывать лозу, таскал в меру сил корзины с виноградом с плантации, где его семья владела небольшим участком, который всё время надо было обрабатывать. Конечно помогать маме дело хорошее и даже нужное, но ему всегда хотелось в море с отцом.

Сказать по правде с мальчишками то же было интересно, их ватага из пяти мальчишек и двух девчонок, когда в полдень замирала сельская жизнь, и в деревне наступала сиеста, выбиралась в оливковую рощу, где играли в различные детские забавы, носились по роще, а когда уставали, ложились на траву или на копну сена и, разглядывали облака на небе и как все дети рассматривали различные фигуры плавно перетекающие то в зайца, а потом в лошадку, а потом кораблики и так до тех пор пока облака не рассыпалась на ватные шарики или перья уходя вдаль повинуясь ветрам.

Дождавшись, когда колокол на колокольни деревенской церкви возвещал о том, что день перевалился за полдень, все бежали на окраину деревни купаться в море и прыгать с камней в воду.

Мальчишки купались отдельно от девчонок, а иногда и без них, ибо их подозрительные мамаши загоняли девочек домой под любым предлогом.

Там на камнях, на мелких местах, Бартоло научился плавать, а потом и нырять, входя в воду то солдатиком, то рыбкой, а иногда, когда градус веселья накалялся, мальчишки прыгали в воду раскинув руки и ноги. Однако никаких болевых ощущений никто не испытывал, потому что прыгали они с камней невысоко торчавших их воды, а вот рыбкой, только с высокой, одинокой скалы, нависающей над небольшой бухточкой, где ещё в детстве перекупались все мужчины деревни в том числе и молодой Лука.

Но самым главным достижением любого мальчишки, было конечно ныряние, кто сколько сможет находится под водой, но так странно получалось, что все держались под водой практически одинаково, ведь часов ни у кого не было, победителя выбирали на глазок, ибо считать умели кто десяти, а кто и вообще не умел.

Когда они стали более уверенно плавать, дети стали нырять под водой на дальность в сторону выхода из бухты и на глубину, откуда надо было доставить ракушку и показать всем.

Рано утром, когда солнце ещё не показывало свой край, над морем, а на улице наступали утренние сумерки, Лука разбудил Бартоло и приложив палец к губам показал глазами на стол, где стояла миска каши и лежал кусок черного хлеба, лежащий на кружке с молоком.

Бартоло, быстро натянув штаны и рубаху, сел за стол и быстро, но не громко заработал ложкой, запивая кашу молоком и закусывая хлебом. Когда он закончил есть, он внимательно посмотрел на отца и одними глазами и кивком головы как бы вопросил у отца – А ты?

Отец, приняв игру сына, так же глазами показал на столик возле умывального кувшина, где стояла недавно вымытая кружка и тарелка отца.

Потрепав парня по вихрам показал так же глазами и кивком головы на выход из дома. Бартоло на цыпочках пошёл на выход, а отец, подняв с пола небольшую корзину с нехитрой снедью, которую с вечера приготовила Мария, так же на цыпочках направился на выход, прихватив с коврика у дверей свои морские сапоги, вышел на крыльцо, где, прыгая то на одной ноге, то на другой умудрился обернуть ноги в портянки и вставить их в сапоги. Бартоло восхищённо взирал на эти пляски сапог, ног и портянок, подумал, что это специальный обряд перед выходом в море, которому он обязательно научится.

Так, для Бартоло началась дорога рыбака, дорога к морю, которая шла по окраине деревни на пристань с рыбачьими лодками и, которая определила его дальнейшую жизнь. Первые шаги по этой дороге он прошел с отцом. Так было всегда в деревне рыбаков. Отец, когда решит, что сын готов выйти в море, сам отводил его на пристань и официально по-мужски, знакомил его с другими рыбаками, как взрослого со взрослым. Хотя они были знакомы с детства, и часто виделись в деревне или у себя в гостях, или на различных праздниках и посиделках, но это было такое, совсем новое знакомство, как рыбака с рыбаком, который будет следить за молодым и делать для себя и всей ватаги определенный выводы, о том, сможет ли новый человек стать настоящим моряком и рыбаком, сможет ли доверять ему в будущем, не только его слову, но и его поступкам.

- О! молодого привел! Лука, готовишь нового ватажника? Или так покатать по морю океану решил – загалдели рыбаки, стоя в своих лодках и готовых выйти в море на промысел.

- А вот мы сегодня и посмотрим, как Бартоло, прочувствует море, как оно примет его и будет ли у нас сегодня удача – громко, под смущённым взглядом сына сказал Лука.

Отец и сын перешагнули с причала на борт. Отец осмотрел такелаж, провел рукой по парусу, сложенному на рее, придирчивым взглядом недолго рассмотрел сети, сложенные особым, только одному ему понятным порядком, после чего пожал руку своему помощнику Гвидо, парню лет двадцати пяти, и спросил у него,

- Ну что всё готово?

- Как всегда маэстро, мы готовы, рыба ждет, море не штормить и уже собирался отдать швартовы, но Лука сказал, - у нас сегодня юнга на борту, пусть начинает со швартовых.

- Юнга!! Отдать швартовы!! - Приказал Лука глядя на сына.

Бартоло, невольно оглянулся вокруг, понял, что отец дал команду именно ему и перескакивая через поплавки сети, опираясь на борт лодки двинул в сторону носа, отвязал швартов с деревянного кнехта, расслабил трос и ловко, как будто всегда эти занимался скинул петлю швартового конца с вертикально стоявшей деревянной сваи. Потом закинув трос в лодку, уже по-деловому, не торопясь прошел вдоль борта и так же развязав немудренные узлы скинул швартов с такой же деревянной сваи.

- Скрути швартовы сынок, и положи их в носовой рундук, а потом садись рядом со мной на корме.

- Гвидо, поднимай кливер и готовься к маневру.

Когда поднялся косой парус, и лодка стала медленно отходить от причала, Лука сидя на кормовой банке, начал румпелем отрабатывать курс лодки, лавируя то вправо, то влево, ловя при этом ветер. Бартоло, в свою очередь, смотав швартовы в бухточки, положил их в рундук и держась за борта, переступая сети пошёл на корму к отцу.

Вот так, однажды в августовское утро, сидя рядом с отцом на румпеле, Бартоло, сын рыбака, внук и пра правнук рыбака вышел в Люди. А точнее в море, с которым теперь будет связана вся его жизнь.

Лука взял руку сына и положил её на румпель давая попробовать слегка порулить лодкой, пока они не вышли из бухты. После чего развязал концы, которыми был принайтован большой парус к рею, подготовив его к поднятию. На соседних лодках, коих было ещё пять штук, рыбаки так же управлялись со своими парусами, выстраиваясь за лодкой Луки в кильватер.

Так они вышли в открытое море. Поймав ветер и приведя лодку носом к ветру, когда затрепетал на ветру косой парус, Лука двумя руками взял какой то, непонятную для Бартоло трос и совместно с Гвидо стал тянуть за него поднимая небольшой рей, к которому был прикреплен парус. Так они вдвоем поднимали парус, а Бартоло удерживая румпелем лодку к ветру второй рукой стал расправлять трос, который вытягивали отец с помощником. Подняв парус, отец привязал фал к утке и взяв у сына управление, переложив лодку на левый галс, а Гвидо выбирал шкот и ловил ветер. После того, как Лука кивнул помощнику, тот закрепил на бортовой утке шкот и пошел на бак выбирать в нужном положении кливер, после чего так же закрепив шкот уселся у мачты перебирать снасти.

- Ну вот сынок, теперь ты в море, ты видел, как надо работать с парусами, но это только начало, я научу тебя всему, со временем конечно же, и ты будешь сам управлять лодкой, парусами, ходить по компасу и звездам. А самое главное, я научу тебя правильно ставить сети, в самых правильных местах. И ты всегда, как и я будешь иметь улов, хорошей жирной рыбки и улыбнувшись своим мыслям привычно потрепал вихры Бартоло, своей мозолистой, загорелой рукой.

Глава 4

4. Всё совсем не так как есть на самом деле.

Так продолжалось всё лето, Бартоло с отцом выходил в море, в составе ватаги рыбаков на промысел. Рыбу они ловили в основном в прибрежных водах, но иногда они ходили на Сицилию, где у отца Бартоло было много знакомых. Бартоло никогда не интересовался причинами ловли рыбы в сицилийских водах, но как-то Лука сказал, ему, что на Сицилии есть его родственники по материнской линии.

Лодка Луки разрезала лазурные воды, приближаясь к залитому солнцем берегу Сицилии. Бартоломео, не впервые покинувший родную Мальту, впитывал каждый новый образ нового ещё им неизученного берега острова, где он раньше не бывал: терракотовые крыши Борго Альчерио, стройные кипарисы, выстроившиеся вдоль дороги, и - самое невероятное - замок Альчерио, горделиво возвышавшийся на скалистом уступе.

Так, причалив на южном побережье Сицилии, в маленькой рыбацкой деревушке, разгрузив довольно таки приличный улов, прямо на телеги местного купца, отец предложил Бартоло прогуляться по окрестностям.

- Так, Гвидо, - Скомандовал Лука, - перенеси сети на берег, почисть лодку и жди нас. Вот тебе пару монет, не скучай, всем отдых до завтра. Утром мы с бризом пойдем на промысел.

- Ну а мы с тобой - проговорил Лука, - пройдемся до нашей родни.

- Па, а что-то ты мне не рассказывал, что у нас есть родня.

- Есть сынок, есть и у меня родня, вообще то я тебе никогда не рассказывал, но мои корни из этих мест, сам то я родился на Мальте, но вот мои бабушка и дедушка жили на Сицилии, и их бабушка и дедушка жили на Сицилии. Просто много лет назад, моя мама вышла замуж за Мальтийского рыбака и переехала в Мелиху. Как мне рассказывал мой отец, в Мелихе я родился, ты родился, но твоя бабушка Люсия, родилась тут на Сицилии. Но вот мой род как раз с юга Сицилии, и мы навестим наших родственников, моих дядей и тёток.

- Па, а много их этих тёток?

- Ну теток то как раз не много, а дядей у меня целых три, да, и ещё жив твой прадедушка, мой дедушка Чезаре. Он глава семейства, как он скажет, так и будет, никто не смеет его осушиться. Так устроена эта жизнь, тут по-другому нельзя. Раньше конечно, мои предки в этих краях были сеньорами, но со временем, власти менялись, были войны, и власть сеньора, потихоньку стала незаметной, но она осталась, мы очень уважаемый род в этих местах.

Так же из рассказа отца, Бартоло узнал, что настоящая фамилия Бабушки, - Альчерито, а имя Люсия. Выйдя замуж, она приняла как принято фамилию Борг, И когда родился Лука, он то же стал Борг. Соответственно и Бартоломео, когда в свою очередь родился на свет, то же стал Борг. Связь с Сицилией никогда не прерывалась, в свою очередь, дедушка Луки, Чезаре Альчерито, узнав о рождении первого правнука, постановил на совете семьи, что как только ребенок окрепнет, немедля предоставить его на совет семьи. Чем в принципе и занимался сейчас Лука Борг.

Сама Люсия, живет в Ла Валетте, когда умер её муж, она покинула Мелиху. Лука написал ей несколько писем, о том, что у неё теперь есть внук, она обещала приехать в гости, но что-то мешало ей это сделать, но как только они приедут домой, они сами поедут к ней в Ла Валетту.

Так за разговорами о семейных делах и традициях, они по дороге дошли до селения Борго Альчерито, о чем сообщил Лука сыну.

- Па, это что твой город? удивился Бартоло.

- Да нет сынок, этот город принадлежит королю Сицилии, ну а моя семья просто жила тут, вот и не мудрствуя, мы звались Альчерито, что тут сочинять нового.

- Так это что же получается, тогда бы могли носить фамилию Мелиха, раз ты и я родились в Мелихе? – наивно поинтересовался Бартоло.

- Ну, так может так и было бы, - задумался Лука, - но на Мальте другие законы и у нас всё по-другому, - выкрутился от странного вопроса отец.

Остановившись на одной из улиц городка Борго Альчерито, возле тяжелых и высоких дубовых ворот, и не менее высокого забора из камня, Лука постучал кольцом, прибитым к стене об рядом расположенную бронзовую пластину. Раздался звон металла, а через некоторое время, кто-то спросил из-за забора на итальянском языке, отец ответил то же на итальянском. Из этих фраз Бартоло мало что понял, но понял только одно, знакомые слова есть, а вот остальное для него полная тарабарщина. Именно Тарабарщина, так окрестил этот язык Бартоло, хотя честно говоря, он ему нравился своей какой-то мелодичностью.

В воротах открылась калитка, за которой стоял крепкий, загорелый мужчина, который по мнению Бартоло был сам себя шире. За поясом у него торчала рукоять пистолета на левом боку, а на правой стороне торчала рукоять кинжала. Кивком головы он дал понять, что можно проходить и отступил чуть в сторону, давая проход внутрь двора.

Такого Бартоло никогда не видел, от слова - вообще! Дом, который стоял во дворе был просто огромный, привыкнув с детства к своему дому, небольшому, такому же как во всей Мелихе, Бартоло открыл рот от удивления. Во-первых, был большой двор сам по себе, с хозяйственными постройками, в одной из которых угадывалась конюшня. Во-вторых, дом был с ещё одним внутренним двором, где был свой колодец! Дом был двухэтажный, построенный вокруг этого самого малого двора, как прозвал его про себя мальчик. И на малом дворе росли кусты различных цветов, аккуратно подстриженных и ухоженных, стоял круглый каменный стол и несколько стульев из массивного, судя по всему дуба, отливая коричневым блеском на лучах солнца.

Привратник что-то сказал отцу, тот кивнул и взяв сына за руку, пошёл к синего цвета дверям гостеприимно распахнутых и влекущих к себя приятной теменью и прохладой за ними, такого большого дома.

Странно, но никто их не встречал, не было видно никого из обитателей дома.

- Па, а где все? Спросил Бартоло.

- Ну кто где, главное, что дедушка Чезаре на месте и мы будем завтракать вместе с ним, - ответил Лука.

Наверное, это какой-то большой дед, с большой бородой и в полосатом халате, почему-то подумалось Бартоло.

Однако, когда они вошли в дом и поднялись по центральной лестнице на второй этаж, из одной комнаты, в зал где стояли отец и сын, как черт из табакерки выскочил сухонький старикан небольшого роста, с практически лысой головой и небольшими перьями белого цвета волосами, частично зализанными назад, частично торчавшими в разные хаотичные стороны, по бокам его блестящего черепа.

Никакого полосатого халата на нём не было, он был одет очень просто, для такого величественного дома, хозяином которого был он. На нём была одета тонкая шелковая рубаха с широкими рукавами, простые льняные, светлого цвета панталоны с голубыми чулками, один из которых чуть сморщился на щиколотке левой ноги, а на ногах были мягкие парусиновые туфли, на тонкой кожаной подошве.

Вылетев как ураган, дедулька подлетел к Луке и чуть ли, не запрыгнув к нему на шею стал обнимать Луку, трепать его по волосам, хлопать по плечам и рукам, что-то жестикулировать, при этом он радовался как ребенок, а в уголках глаз появились маленькие бусинки слез радости.

Да уж, такого Бартоло никогда не видел, как его отец Лука Борг, предводитель рыбацкой ватаги, ничего никогда не боявшийся, ходивший по морю в любую погоду, который был чуть ли не на две головы выше дедульки, так же, как и дед прослезился и стоял с умильным выражением лица, выслушивая певучий язык деда.

После такого бурного приема, дед и внук ещё раз обнялись расцеловались, а дед повернулся к мальчику и с небольшим акцентом на мальтийском языке спросил, - ну а кто ты такой юноша? Сколько тебе лет, как тебя зовут? Ходишь ли ты в школу?

Бартоло открыл было рот от удивления, ещё никто никогда за один раз не задавал столько вопросов, но немного смущаясь при этом как-то внутренне уже понравившемуся ему деду ответил – Я Бартоломео Борг, прибыл с папой к вам в гости на нашей лодке с рыбой, мне шесть лет, скоро в феврале будет семь, а в школу я ещё не хожу, я ещё маленький как говорит мама.

Дед посмотрел на пацана, поводил носом принюхиваясь к какому-то запаху, а потом с очень умным лицом произнёс, - Что то, я не чувствую запаха рыбы, вот от вас пахнет рыбой и морем, но рыбы должно быть много, разве вы приехали ко мне домой на лодке с рыбой? – вопросил дед. Чем окончательно ввел мальчика в ступор.

- Нет, мы к вам пешком пришли по дороге, а лодку оставили в деревне на причале, а рыбу папа продал прямо там, чтобы не тащить её через весь пролив. -Как бы оправдываясь заявил Бартоло.

Да, это была бы картина, лодка с рыбой и двое её погоняют к воротам моего дома, по суху аки по воде. – весело произнёс дед.

- ну раз ты представился, позвольте молодой человек представиться и мне, - почти официально произнес с улыбкой дед.

- Я, сеньор Чезаре Альчерито, владелец этого дома, а также земель на севере от дома на расстоянии пяти миль. Раньше мы владели и этим городишкой, но всё течет всё изменяется. У нас не стало города, зато у нас стало больше земли под виноградники и пастбища. Я люблю свой остров, и людей, работающих в поте лица своего. Мы с тобой ещё обсудим это. А сейчас, вы пойдете умоетесь с дороги, а мы приготовим завтрак, ну и поедим чего Бог послал нам с утра.

Вдруг откуда-то появилась женщина, в неброской одежде, и с улыбкой показав жестом руки что-то сказала, отец в свою очередь ей то же что-то сказал, и они спустились в одну из комнат на первый этаж, где умылись под рукомойником, вытерлись чистым полотенцем, висевшим на вешалке рядом и, посчитав себя приведенными в нормальное состояние вышли во двор, где уже был накрыт стол, на котором стояла немудренная Сицилийская еда.

Бартоло даже сначала потряс головой в стороны и зажмурился от увиденного, такого он не видел никогда. На столе стояли фарфоровые тарелки, на блюдах лежала рыба соленая, копченая, мясо, нарезанное тонкими ломтиками и так же пахнувшее так аппетитно копченостями, что у мальчика аж рот наполнился слюной, фрукты, виноград, душистый хлеб с корочкой и с просто божественным запахом, различные плошки с чем то, что Бартоло не мог определить, а также Пару кувшинов, как он понял с вином и стеклянные графины с лимонадом, как определил Бартоло по долькам лимона. Такого разнообразия он никогда не видел вообще, ну разве только на праздниках в деревне, когда угощение ставили прямо на столах, но это в основном была рыба, мясо и вино, без фруктов, ибо у каждого был свой сад с фруктовыми деревьями, а мёд из окрестностей был слишком дорог, чтобы выставлять его в деревне на празднике.

Апофеозом всего убранства стола были три серебряных кубка, два небольших и один побольше с разноцветными камнями и различными позолоченными вензелями.

- Лука, Бартоло, садитесь радом со мной, как дорогие гости. В кои то веки, ко мне приехал внук Лука с правнуком Бартоломео. – обратился ко всем присутствующим сеньор Чезаре.

Поимо деда, отца и сына Борг, за стол сели мужчина, открывший ворота, женщина средних лет, вероятно жена привратника и девушка лет пятнадцати в лёгком платье.

Рассевшись вокруг стола, дед встал, встали и остальные приглашенный к завтраку так же встали, достал из кармана маленькую книжицу, раскрыл её на одной известной ему странице и перекрестившись стал читать на латыни молитву и псалом, как догадался Бартоло. Через несколько минут, которые показались мальчику вечностью, дед сказал аминь, сел за стол, что и сделали остальные. Служанка, налила в серебряные кубки вина из кувшина и подала самый большой кубок деду, а остальные два подала на подносе Луке и привратнику.