Северный мир 3. Пробуждение

Северный мир

Книга третья. Пробуждение

Глава 1

Счастье Велиславы

В нашем селении пришло время свадебного огня. Белозар вёл себя так, будто и не собирался связывать себя узами с Велиславой. Он не ходил с ней гулять, не приносил даров сверх положенных традицией. На вечерние гулянья, где просватанные молодые появлялись вместе, а свободные присматривались друг к другу, они тоже не ходили.

Белозар не любил такие сборища, а Велислава не могла прийти на них без него. Ведь все бы спрашивали, где её жених. Я вспомнила, как, будучи девицей, ждала таких вечеров, и когда Демид заходил за мной в бабушкину избу и вёл на большую поляну, я была самой счастливой. Помню, как колотилось сердце от того, что лю́бый идёт рядом, как волновали меня случайное прикосновение его руки и горячее дыхание. А невеста Белозара была лишена этого.

В один из вечеров, когда в нашем селении вовсю шли гулянья у больших костров, а молодые пары проводили свободное от забот время в веселье и играх, я решила сходить к Велиславе. Больше такого беззаботного периода в её жизни никогда не будет. И мне было жаль, что она не принимает участия в гуляниях вместе со всеми.

Замужние женщины тоже могли присутствовать на празднике, правда, располагались в стороне. Пользуясь этим, я зашла за будущей женой Белозара, чтобы предложить ей вместе пойти к кострам. Но она отказалась.

– Млада, ― сказала она, ― спасибо тебе за то, что думаешь обо мне. Но не стоит беспокоиться. Я сама дала согласие на союз с тем, кому не лю́ба. И я понимала, что Белозар не будет гулять со мной и выходить на вечернее веселье. Он другой, я давно за ним наблюдаю, хоть и редко мой будущий муж показывается в селении. Но чувствую, что занято его сердце, иначе давно прошёл бы свадебный огонь с какой-то девицей.

Я молча слушала, Велислава оказалась умнее, чем я думала.

– Знаешь, я была маленькой девочкой, когда Белозар стоял перед свадебными кострами с той, что уединённо живёт на вашем дворе. И помню, как горели его глаза, мне казалось, что огонь в них сильнее пламени обрядового костра. А любви в сердце больше, чем воды в реке, ― продолжала девица. ― Разве мог он её забыть? Разве погаснет в душе такой огонь?

Мне стало до боли жаль эту честную и такую несчастную девицу, которая шла за человека, точно зная, что его сердце принадлежит другой.

– Зачем же ты согласилась? ― спросила я.

– А что мне оставалось делать? ― был ответ. ― Я пропустила свои самые яркие солнца, когда мои ровесницы находили женихов. Тогда нашу семью преследовали потери, и я не могла пойти замуж посреди горевания. А сейчас созрели другие девицы, и я считаюсь переспевшей. Отец уже на меня косо посматривает. Спрашивает, сколько ему ещё меня содержать. Брат в это солнце жену в дом приведёт, и я совсем лишней стану. Поэтому я для себя решила, что пойду за того, что посватается, а если никто не изъявит желания, то уйду в прислужницы в город.

Я вспомнила, как меня в своё время пугали тем, что отдадут в прислужницы, и как я боялась этой участи, а Велислава сама хотела её выбрать.

– Но Боги были милостивы ко мне: в нашу избу постучались сваты. Я даже не мечтала, что это будет Белозар. Лучшего жениха я и пожелать не могла. Пусть его сердце занято, но я знаю, как благородна и честна ваша семья, с радостью пойду за него и стану ему хорошей женой.

– Я не сомневаюсь в этом, ― ответила я, ― и могу заверить, что Белозар будет всегда уважать тебя и заботиться о тебе.

Девица благодарно улыбнулась.

– Пойдём, я покажу тебе своё платье, ― сказала она, ― я шью его свободными вечерами, когда другие девицы гуляют с женихами.

Я пошла вслед за ней. В избе у Велиславы был свой угол, отгороженный от отца с братом красиво вышитым платом.

Там на толстой ветке, прибитой к стене, висело платье. Оно было грубой самотканой ткани, но сшито очень искусно, так что швов было почти не видно.

Я вспомнила тончайшую ткань, из которой было моё свадебное платье, и стало вдвойне жаль девицу. Ведь у неё не было возможности надеть такое.

– Я принесла тебе украшения, ― сказала я, открывая котомку, с которой пришла: в ней лежали ленты и кружева, которые меня научила ткать бабушка.

– Какая красота! ― воскликнула Велислава. ― Я помню твоё свадебное платье, оно было так прекрасно, что перед ним меркли самые красивые цветы.

– А ещё я принесу тебе материал для верхнего слоя твоего наряда. И у тебя будет самое красивое платье на предстоящем празднике. Белозар не сможет не заметить тебя, ― сказала я, улыбнувшись, и девица благодарственно прильнула к моей руке.

Я шла домой и думала о том, как по-разному люди понимают счастье. Когда я была девицей, то ни за что не хотела выходить замуж за нелю́бого. Считала, что это сделает меня несчастной. Поэтому посмела перечить отцу, сбежала от сватов Бартана, пошла против всех, борясь за право быть с лю́бым. И чудом избежала тогда наказания.

А Велислава была согласна на того, кто первый придёт взять её в жены. Хотя была умной и доброй девицей и была достойна самого лучшего, в том числе любви. Но у неё не было такой поддержки, как у меня. У неё не было моей бабушки, благодаря которой я смогла обрести Демида и свою семью с ним.

Дома я нашла самую белую ткань, что была у нас, и отнесла отрез ткани Велиславе, добавив резных украшений, что были у меня в шкатулке, но я их не носила. Девица была очень рада.

– Мне оставалось только мечтать о таком платье и украшениях, ― сказала она, ― спасибо, Млада, я тебе очень благодарна.

Я обняла девицу, жалея, что могу дать ей только это.

Время свадебных обрядов в нашем селении подошло незаметно. Поляна для проведения ритуалов вновь была покрыта цветами, и посреди неё возвышались фигуры Богов. Рядом с ними пылал большой костёр, а по краям горели несколько маленьких.

Раньше у нас такого не было. Мы зажигали лишь центральное кострище, и вокруг него происходило всё действо. Но после того как в селение прибыли люди с соседних земель, наши традиции стали меняться. Не сразу, но поселенцы добавили свои привычки в наш уклад жизни.

Волхвы бы не допустили этого. Но поскольку они покинули наше селение, то решение принимали старейшины. Видя, как важно людям, потерявшим свой дом, продолжать свои традиции на новом месте, они разрешили дополнить наши обряды новыми действиями.

Так во время праздника свадебного огня у нас появилось несколько костров. Молодые обходили самый большой, расположенный в центре поляны, а вокруг других бегали дети, готовили пищу женщины и сидели старики.

Я до последнего не знала, придёт ли Цветана на сбор. Она вела очень замкнутый образ жизни, почти не появляясь в селении. Я знала, что о ней ходили разные разговоры, и когда люди начинали в своих домыслах переходить границы, аккуратно подчищала их мысли.

За прошедшие годы моя сила в этом возросла. Я научилась видеть и понимать мысли людей на расстоянии, чувствовала, в каком доме зреет недовольство, могла «поговорить» с ними, успокоить ― или, наоборот, склонить к активным действиям.

Демид посмеивался надо мной, называя всеобщей матушкой, которая помогает детям примириться. А мне нравилось нести добро людям. Иногда они так глубоко проваливались в свои переживания, что не видели ничего вокруг и считали, что никому не лю́бы.

А я обращала их внимание на заботу или другие действия, которые родные проявляли к ним, и тогда человек понимал, что близкие выражают свою доброту так, как могут. И начинал видеть истинные намерения родственников, в семье наступал мир.

Каждый раз, когда мне удавалось примирить семью, бывшую на грани раскола, я возносила дары Ладе-матушке за то, что одарила меня такой способностью и действовала через меня.

А ещё я заранее ощущала прибытие дружинников за данью: ведь впереди них стелился будто тёмный туман, а разум был отстранённым. Мне казалось, что по приказу князя их опаивают зельем, которое не даёт ясно воспринимать окружающий мир.

В их головах и глазах было только служение князю и поиск его неприятелей. Почти никто из них не имел семьи и не помышлял о ней. Я делилась своими видениями с Демидом, и он соглашался со мной. Было ощущение, что воинов держат за неразумных дуболомов, способных лишь выполнять приказы.

На последнем сборе дани дружинники показались мне слабее, чем раньше. Не было в их телах силы той, что прежде. Лишь злость наполняла их. Они смотрели сквозь людей, а амулеты, коими наделил их колдун нового князя для определения магических сил, горели всё ярче, и мне показалось, что в них частично перешла сила воинов.

– Подавление воли просто так не проходит, ― сказал Демид, когда я поделилась с ним своими наблюдениями. ― Не могут люди жить под таким гнётом, разум ослабевает, душа засыпает, со дна существа всё дурное поднимается.

– В некоторых талисманах я чувствую зачатки разума. Будто тёмные силы, что так долго их наполняли, начали обретать самостоятельность, ― сказала я.

– Я тоже это вижу, что это даже к лучшему, ― ответил Ладо.

– К лучшему? ― удивилась я. ― Что их талисманы всё больше пропитываются злом?

– К лучшему ― что связь между ними и воинами нового князя крепнет, это может сыграть нам на руку, ― сказал Демид.

Я внимательно посмотрела на него и, прочитав его мысли, улыбнулась. Если это на самом деле было так, то у нас появлялся шанс в борьбе со злом. Надежда на это крепла во мне уже давно.

С тех пор, как я научилась сливаться с окружающим пространством на большом расстоянии ― просматривать его, я чувствовала, как меняется Явь вокруг нас. После многих солнц, что она была укрыта пеленой тьмы, повсюду стали пробиваться лучики света.

«Ничто не вечно, Млада, ― вспомнила я слова бабушки, ― тьма пройдёт, свет настанет, и вновь тьмой сменится. Как Солнце и Луна, они сменяют друг друга».

– Так может, и бороться бесполезно? ― спросила я тогда. ― Раз они ходят друг за другом.

– Нет, безвольно плыть по течению нельзя. Свет приходит, только когда к нему стремишься, иначе тьма останется так надолго, что люди забудут, что такое свет, ― ответила она.

И сейчас, стоя на свадебной поляне в ожидании начала праздника, я чувствовала, как все люди жаждут света, как стремятся их души к освобождению.

А молодые тем временем начали проходить круг за кругом, связывая себя священными узами, одобренными Ладой и Сварогом.

Белозар и Велислава стояли в конце пар, как когда-то мы с Демидом. Мы были так уверены в своих чувствах, что не стремились обойти огонь первыми, пока он горит изо всех сил. Такой уверенности относительно брата Демида с невестой у меня не было. И Велислава нервничала, а селяне шептались.

Известие о сватовстве Белозара после стольких солнц одиночества всколыхнуло наше селение. А особенно их удивил выбор таким завидным женихом совсем невзрачной невесты.

Наш дом всегда был на особом положении в селении. И хотя старейшины не баловали нас своей милостью (мы в ней и не нуждались), но селяне уважали и часто обращались за помощью и советом. Поэтому отдать дочь в жёны одному из братьев моего мужа считалось честью, и когда его младшие братья привезли жён из других селений, я заметила недовольство в сердцах селян. Они восприняли это как предательство с нашей стороны. Об истинных причинах они, конечно, не знали. Поэтому выбор Белозаром невесты из местных, но переспевшей по возрасту, как называли девиц, пропустивших свои свадебные солнца, удивил всех и вызвал пересуды.

Но брат мужа, казалось, не обращал на это никакого внимания. Все его мысли были заняты тем, как на его женитьбу отреагирует Цветана. А она закрылась в себе, и даже я не могла прочитать её мысли. Лишь по глазам видела, что княжна до последнего надеялась на совместное счастье, хоть и понимала, что шансы на него призрачны.

Когда мы приехали за невестой, я заметила, как приятно был поражён Белозар, увидев её. Плат тонкой белой ткани и ленты, что я принесла ей для украшения платья, девица очень искусно нашила на свой наряд и выглядела в нём очень нежной и красивой.

Идя к обрядовой поляне под руку с женихом, она ловила завистливые взгляды селянок и восхищённые взгляды мужчин. Они с Белозаром и правда выглядели сейчас привлекательной парой. Но я, к сожалению, не видела у них счастливого будущего. Пыталась убедить себя, что жизнь изменчива и белая нить судьбы из рук Доли в любой момент может вплестись в ткань их жизни, но душа болела от предстоящих глазам картин.

Время моих близких пройти свадебный огонь приближалось. В этот раз все пары получали благословение Богов. Встав лицом к огню, Белозар неотрывно смотрел на него. Ведь изначально он согласился жениться только ради того, чтобы пройти посвящение в воины Перуна и разбудить огненный пояс внутри себя.

Потом он перевёл взгляд на невесту. Заметил, сколько веры и надежды во взгляде Велиславы, сколько доверия и восхищения в нём по отношению к нему.

«Чем я заслужил такое? ― подумал он. ― Я всю жизнь любил и буду любить княжну и никогда не смогу освободить своё сердце от этого чувства. Зачем Велислава согласилась быть моей женой? Я не смогу дать ей счастья».

Но отступать назад было поздно. Да и не мог он так поступить с девицей, что поверила ему. Пришло время произносить обрядовые слова.

– Велислава, ― начал воин, ― я обещаю защищать и оберегать тебя, уважать и чтить тебя как свою жену и мать наших детей. Я обещаю тебе дом и место в нём рядом со мной. Пусть Боги дадут нам столько счастья, сколько посчитают возможным.

Девица улыбнулась.

– Белозар, ― ответила она, ― я обещаю быть тебе любящей женой, заботиться о тебе и наших детях, во всём слушать тебя, видеть и исполнять твои чаянья, согревать твоё сердце и уважать выбор.

Они взялись за руки, старейшина связал их запястья рушником, и пара двинулась вокруг свадебного костра. Я чувствовала, как напряжён Белозар, ведь он однажды уже проходил этот путь, но Боги не позволили ему взять в жёны Цветану.

Велислава же шла с открытой душой, она была благодарна Богам, что они дали ей возможность почувствовать себя счастливой, ощутить восхищённые взгляды и пройти обряд под руку с сильным мужчиной.

Огонь горел ровно, отблески пламени танцевали на ликах чуров, сопровождающих пару своим безмолвным взглядом. Селяне притихли, внимательно наблюдая за тем, что ответят Боги на просьбы молодых о соединении их жизней. Даже обрядовое пение представителей родов казалось тише. Но все три круга были позади, и Велислава стала полноправной женой Белозара. Её лицо светилось, брат моего мужа тоже казался довольным.

Он незаметно обвёл взглядом селян, ища среди них ту, с кем хотел бы пройти этот обряд. Но Цветаны нигде не было. И только я знала, что княжна стоит за деревьями на краю поляны: укрывшись в их тени, она была незаметна никому, но могла наблюдать за происходящим.

Желая Белозару счастья, она всё же надеялась, что он останется свободным. Но этого не произошло.

Тогда она незаметно вышла из тени и устремилась в сторону нашего дома. Мы с Демидом, не сговариваясь, пошли за ней, чтобы проводить и вернуться обратно на праздник.

Шли молча, любые разговоры сейчас были излишни. Я обратила внимание, что чувство тревоги, которое преследовало меня последние несколько дней, усилилось. Идя за своим ощущением, я пыталась понять, что же должно произойти. Но ни неприятеля, ни нападения или других ненастий в селении я не видела.

Прошлась по нитям жизни своих родных, но кроме скорой разлуки с мужем и возможного пополнения в новой семье Белозара, ничего не увидела.

По пустынному селению мы не спеша шли к своему дому. Все жители были на празднике, и нам никто не встретился на пути. Но у ворот дома мы заметили чужую лошадь и одиноко стоящую мужскую фигуру.

Я начала всматриваться в незваного гостя и пропустила момент, когда Цветана прикрыла рот рукой и, издав то ли стон, то ли крик, начала оседать на землю. Демид быстро подхватил её и передал мне. А сам зашагал навстречу незнакомцу.

Глава 2

Возвращение княжича

Похлопывая Цветану по щекам, я пыталась привести её в чувство. Но женщина не хотела открывать глаза. За спиной послышались шаги, я обернулась и увидела мужа, идущего рядом с княжичем.

У меня тоже перехватило дыхание. Прибывший был намного старше того молодца, каким я видела его сразу после своей свадьбы. Одет мужчина был совершенно неподобающе представителю княжеского рода. А в глазах плескалось нечто такое, от чего мне стало не по себе.

«Почему я не видела его приближение?» ― подумала я, вспомнив, какие предчувствия мучили меня последние дни. Но я искала указания на приближение неприятелей, а прибыл друг.

Княжич подошёл к нам и опустился на дорогу рядом с женой. Он аккуратно взял её голову из моих рук и начал гладить волосы.

– Цветана, ― проговорил Доброслав, и было слышно, как дрожит его голос. ― Лю́бая моя!

Женщина пошевелилась и открыла глаза. Их взгляды встретились. Княжна протянула слабую руку и коснулась лица мужа. По её щекам начали течь слёзы. А в душе бушевали эмоции: она верила и не верила, что видит долгожданного супруга, на возвращение которого уже и не надеялась.

Цветана была одновременно рада, что княжич вернулся живым и здоровым, но её сердце уже давно было отдано другому, и как вести себя с мужем, смотреть ему в глаза, когда душа тянется к Белозару, она не знала. Как вычеркнуть их памяти столько солнц, проведённых не вместе, и снова стать принадлежащими друг другу любящими людьми?

Ответов на эти вопросы не было, а сердце бешено колотилось.

Доброслав поднял жену на руки и понёс к воротам нашего дома. Цветана обняла мужа за шею.

Она совсем не узнавала его, даже запах был другим. Даже не вспомнив в тот момент про Лебедяну, которую она видела в бедном доме рядом со своим мужем, она всё равно чувствовала, что её супруг давно принадлежит другой женщине. Это было невыносимо.

Глядя на их фигуры, Демид вспомнил, как много солнц назад княжич так же шёл с Цветаной на руках, вынося её с поля около княжеского града, когда Ведмурд прикрывал их отступление. А я видела ту картину глазами мужа и думала о том, что же будет дальше.

Мы вошли в дом и расположились за большим столом. О возвращении на праздник речи уже не шло.

Время, прошедшее от обретения памяти до прихода в дом Демида, княжич провёл в раздумьях. Вспоминал прошлую жизнь, корил себя за предательство, которое он неосознанно допустил по отношению к Цветане, женившись по беспамятству на другой женщине, и не знал, что с этим всем делать.

Как поступить с Лебедяной, которая не знала его прошлого? Что делать с их детьми, которые оказались представителями княжеской семьи? И что за эти солнца произошло с Цветаной: хранила ли она его память, вырастила ли сына или дочь? Если у неё родился сын, то он первый наследник, а если дочь, то наследником будет старший сын Лебедяны… Как к этому отнесётся княжна?

«Да и есть ли что наследовать, ― с грустью думал Доброслав, оглядывая своё скромное жилище, ― кто я теперь? Кто пойдёт за мной, после того как мы проиграли битву? Имею ли я право возвращать себе Северные земли, губя людей, отрывая их от семей и вновь посылая в бой?»

Ответов у него не было. А в сердце жила печаль. Он вспоминал милый сердцу образ Цветаны: её тонкий стан, полные нежности и согласия глаза, тихую, размеренную речь, их долгие беседы.

«Какой она стала? Ждёт ли меня или давно причислила к ушедшим? Как я скажу ей, что вновь прошёл свадебный огонь, ведь обещал не брать более жён, кроме неё?» ― думал мужчина.

Сердце болело и требовало встречи. А Лебедяна смотрела на него грустными глазами и не спрашивала ни о чём. Лишь прижималась ночами, даря своё тепло. Кто из женщин ему ближе, княжич решить не мог.

Дети, будто чувствуя напряжение между родителями, притихли. Их игры стали не такими резвыми, и ссоры не такими громкими.

Амулет на груди княжича иногда горел ярко, иногда затихал. В эти моменты Доброслав чувствовал, что происходит что-то важное, связанное с ним, и сердце его стремилось к старым знакомым. Он помнил, что оставил первую жену в доме своего друга Демида, и только у него мог узнать, что дальше произошло с Цветаной.

Когда сбор урожая был закончен, а дань новому князю отдана, в их селении заполыхали свадебные костры. Увидев молодые пары, идущие навстречу своей судьбе, и вспомнив свою первую свадьбу, Доброслав решил всё же навестить Демида.

Селение друга было в другой стороне Северных земель, и добираться туда надо было на коне. Выменяв у соседа его лучшего жеребца и истратив на это все скопленные за предыдущие солнца сбережения, княжич собрался в путь.

Лебедяна со слезами на глазах смотрела на мужа, который после своего выздоровления стал совсем чужим. На его челе были думы, неподвластные ей. Женщина видела, что Ратислав, как она продолжала его называть, отдаляется, думает о вещах, далёких от неё и их сыновей, и это было мучительно.

Она смотрела на детей, которые продолжали тянуться к отцу, и плакала. Мальчики ещё не понимали, что папа уже не принадлежит им.

В один из вечеров княжич сказал ей, что собирается покинуть дом.

– Пока я не могу рассказать тебе всего, что вспомнил, ― сказал он Лебедяне, ― это опасно не только для меня, но в первую очередь для тебя и детей. Поэтому лучше оставайся в неведении. Знай, что я не снимаю с себя ответственности за нашу семью. И сделаю всё возможное, чтобы оградить вас от опасности и чтобы вы ни в чём не нуждались.

Жена смотрела на него и слышала, как изменился его тон. Никогда прежде в голосе мужа не звучали столь уверенные ноты, никогда ещё он не был так собран и целеустремлён.

«Вот что значит, когда он вспомнил свои корни, обрёл свой род», ― подумала она.

Перед ней сейчас был совершенно незнакомый ей человек, который только внешне был похож на её мужа.

– Я не могу удержать тебя, ― сказала Лебедяна, ― и ты вправе сам решать, где и с кем тебе быть. Знай, что я всегда буду ждать тебя, и наши сыновья тоже.

Доброслав обнял жену, привязал небольшую котомку с едой к седлу и подошёл к детям, чтобы попрощаться. Мальчики уже спали, прижавшись друг к другу. Мужчина взглянул на них, пообещав себе вернуться, как только будет возможность.

– Я уеду в ночь, ― сказал он жене, ― чтобы не привлекать внимания. Если соседи будут интересоваться, скажи, что я поехал в город.

Он вскочил на коня и умчался в сгустившихся сумерках. Лебедяна смотрела вслед мужу, не пыталась сдерживать слёзы.

«Вот и вновь я осталась одна, ― подумала женщина, ― как много солнц назад, когда ушли родители».

Но вернувшись в дом и посмотрев на мирно спящих детей, она поняла, что неправа. С ними она больше никогда не будет одна.

Спустя день дороги княжич подъехал к княжескому граду, который когда-то был его домом. Около ворот стояла охрана, чего никогда не было в дни правления его семьи. Заехать внутрь мужчина не рискнул. Даже если его никто не узнает на улицах города, то тёмные силы могут дать новому князю указание на него. А рисковать Доброслав не хотел.

Поехав дальше, он вспоминал вечер бегства вместе с Цветаной на руках и своё решение вернуться к войску, чтобы предупредить отца о засаде на пути.

«Возможно, это было ошибкой, которой и ждали от меня враги», ― подумал он.

Пребывая в грустных думах, княжич двигался дальше. Ехал незаметными тропами, избегая больших дорог, чтобы не столкнуться с дружинниками князя, которые в это время возвращались с данью из крайних селений.

Доехав до дома Ведмурда, Доброслав спешился. Дом остался таким же, каким он его помнил. Из-за высокого забора был виден верхний этаж, а сам забор зарос за это время травой и мелкими кустами.

Мужчина постучал в ворота, но ему никто не открыл. Он постучал ещё раз, но ответа вновь не последовало. Зато вдали, в центре селения, он разглядел зарево от высоких костров.

«Наверное, здесь ещё празднуют свадебный месяц», ― подумал он и остался ждать хозяев у ворот, решив не показываться на празднике.

Ждать пришлось недолго. Вдали показалось очертания трёх фигур: мужской и двух женских. Они не спеша приближались к воротам дома. В одной из женщин Доброслав узнал свою первую жену. Он сделал несколько шагов ей навстречу.

Цветана тоже заметила его и, вскрикнув, начала оседать на землю. Мужчина ускорил шаг, а ему навстречу направился тот, в ком княжич узнал Демида.

Через некоторое время Доброслав уже нёс свою жену на руках, как и в последний раз перед их долгой разлукой, и чувствовал, как дорога и лю́ба ему княжна.

Глава 3

Свойства амулетов