Северный мир 1. Млада

Северный мир

Книга первая. Млада

Глава 1

Встреча

Я пробиралась через густой лес к дому колдуньи. В нашем селении многое о ней говорили и даже сжечь хотели. Но когда нападала хворь или нужен был приворот, то тайком бегали за помощью. И взрослые женщины, и девицы, и даже парни захаживали.

Моя семья услугами ведьмы не пользовалась. Матушка запрещала мне даже думать о колдовстве. И когда подружки гадали на суженого, я сидела дома.

– Узнаю, что ворожила, ― волосы остригу, ― пригрозила она однажды.

А остриженный человек у нас хуже прокажённого. Я знала, что если так случится, то ко мне целое солнце никто не подойдёт, поэтому держалась от колдуньи подальше. Но сейчас всё изменилось.

Вчера вечером, когда я шла по селению, ко мне подошёл Бартан и сказал, что в ближайшие дни пришлёт ко мне сватов. И посмотрел так, будто озолотил.

Увидев равнодушие в моих глазах, разозлился.

– Другая девица на твоём месте радовалась бы и Ладу-матушку благодарила, что выйдет замуж за сына старейшины! А ты хмуришься. Но ничего, тебя никто не спросит, отец отдаст ― и придёшь ко мне, покорная, ― проговорил он. ― Нашей семье ещё никто не отказывал.

– Никто не отказывал, да мы первые будем, ― ответила я и пошла прочь.

Сам Бартан был парнем видным, но мне не нравился. Слишком самовлюблённый он. Не такого мужа я хотела. И теперь бежала к колдунье, чтобы спросить у неё: как отвадить жениха нелю́бого.

Еле заметная тропинка в лесу продолжала петлять. Неожиданно лес расступился, и на небольшой полянке я увидела ветхий домик. По двору разгуливал пёс.

«А пёс ли? ― пронеслось у меня в голове. ― Больно он на волка похож».

Бродил он без поводка. Посмотрел на меня умными глазами. Никогда я таких глаз у наших собак не встречала. И вдруг голову слегка наклонил, будто приветствовал.

Я не успела удивиться этой встрече, как на пороге показалась пожилая женщина. «Почему её называют старой и страшной? ― пронеслось у меня в голове. ― Обычная она, как старшие женщины в нашем селении».

– Я на сорок солнц раньше тебя в Явь пришла, ― будто слыша мои мысли, проговорила хозяйка дома. ― Вот и думай: стара я или нет.

– Здравствуйте, ― поклонившись, сказала я. ― Вы умеете читать мысли?

– А что здесь читать, коли у тебя на лице всё написано? ― усмехнулась женщина. ― Проходи в дом, раз пожаловала. Раньше ни разу не приходила.

– Мне матушка не велела, ― ответила я.

– А сейчас что изменилось?

– Сейчас мне помощь ваша нужна, а то отдадут меня за Бартана, и я сгину рядом с ним, ― выпалила я.

– Так уж и сгинешь, ― то ли спросила, то ли пошутила колдунья.

– Не хочу я за него замуж. Другой мне предназначен, я буду его ждать, ― ответила я, сама удивляясь своей откровенности.

Хозяйка внимательно посмотрела на меня, как будто пронзила взглядом и увидела самые потаённые мысли, потом покачала головой и пошла в дом. Я последовала за ней.

В избушке колдуньи было удивительно светло и чисто. Я ждала увидеть тёмные стены, заросшие паутиной, наглухо закрытые окна, спёртый воздух. Но всё оказалось иначе.

Внутри небольшого помещения было просторно за счёт малой обстановки. В углу находилась печь с лежанкой, у окна стояли стол и два стула, вдоль стены ― пара сундуков. В воздухе висел густой аромат трав. Я даже на минуту закрыла глаза, пытаясь уловить, чем пропитан воздух.

– Что замерла? ― голос колдуньи вывел меня из состояния расслабленности.

– У вас так вкусно пахнет! ― простосердечно ответила я.

– А ты что, думала, я в грязи живу и жабы по полу прыгают? ― усмехаясь, спросила хозяйка.

Я опустила глаза, было стыдно признаться, что я так и считала.

– Глаза-то не прячь, я и так читать умею, ― мягче проговорила женщина. ― Звать тебя как?

– Млада, ― ответила я.

В глазах колдуньи что-то мелькнуло и сразу исчезло. Но дальше она заговорила немного другим голосом.

– Рассказывай, что ты так бежала, что весь лес мне переполошила.

Теперь я во все глаза смотрела на ту, кого боялась вся наша деревня. «Откуда она всё это знает? Как слышит?» ― крутилась мысль. А внутри зрело желание уметь так же. Лишь страх быть отвергнутой и жить одной в глухом лесу не давал мне признаться себе в этом.

– Замуж меня выдают, ― повторила я и умоляюще посмотрела на колдунью, ― а я не хочу.

– Замуж дело хорошее. Тяжело женщине одной. Ты, я вижу, уже на выданье. Какое солнце тебе идёт? ― спросила собеседница.

– Семнадцатое, ― ответила я.

– Так засиделась ведь. Твои ровесницы по первому ребёнку родили, а ты что? ― продолжала женщина.

– А я не хочу. И папеньке некогда было меня выдавать. В разъездах он, лишь недавно вернулся. Да как взъелся на матушку, что она меня до сих пор не сговорила. Сказал, что пересудов о дочке, которую замуж не берут, терпеть не будет. Первому посватавшемуся отдаст. А ко мне как раз Бартан с отцом собрался, сам мне сообщил. А я лучше в омут, чем к нему, ― искренне, как перед ликом Богов, рассказывала я.

– А чем же он тебе не люб? ― уточнила колдунья.

– Не люб и всё. Не встретила я ещё суженого. Сердцем чую, ― ответила я.

Хозяйка пристально посмотрела на меня и сказала, что я могу спокойно идти домой. Сватовства не будет.

– Вы что-то сделаете? ― с надеждой спросила я.

– Зачем же? Ты уже сама всё сделала, ― завершила разговор женщина.

Я вышла из избушки в смятении. Пробираясь к ней через лес, я надеялась на какой-то обряд, колдовство, которое отвернёт Бартана от меня. А ничего не произошло.

«Какая же она ведьма? ― думала я. ― Обычная женщина. Только живёт одна да знает много. Ни котла у неё, ни змей с жабами. Вот и помочь не может. Что же подружки её так хвалили?» ― грустно текли мои мысли.

Подходя к своему дому, я почувствовала неладное.

Матушка уже ждала меня. Я вся затряслась. Она должна была весь день провести у нашей родственницы, помогая ей. Но почему-то вернулась раньше.

Только я зашла в дом, как она почувствовала, что я нарушила её волю. Я пыталась оправдаться, что была с подружками, потом гуляла вдоль речки одна.

– Не ври мне, я всю тебя вижу, ― сказала мама, смотря на меня пронизывающим взглядом.

– Я не вру, отпусти меня, пожалуйста, ― умоляла я, ведь она держала мои волосы намотанными на кулак.

– Отвечай, где была? ― спросила она и рванула мою косу на себя.

– У колдуньи, ― прошептала я, понимая, что без правды мне не вырваться.

Матушка резко ослабила хватку и смотрела как будто сквозь меня.

– Как ты посмела нарушить мой наказ? ― строго спросила она и в следующий момент уже тащила меня за волосы к столу.

Один удар резака ― и вся моя коса осталась у неё в руках, а на голове торчали в разные стороны обрезки волос, спадая на глаза и уши.

Я со слезами смотрела на мою девичью косу, оставшуюся в руках у матушки. Недаром у нас вся сила и краса считались в волосах. Без них я чувствовала себя чудищем. Выбежала из избы и спряталась ото всех в бане. Как я теперь покажусь в селении, ко мне же никто не подойдёт, ведь я остриженная. Ни одна девушка не станет со мной общаться, побоится накликать на себя беду.

Я так и уснула на жёсткой скамейке. А с утра меня нашёл отец, он пришёл сказать мне, чтобы я готовилась встретить сватов, но, увидев мои волосы, замахал руками.

– Что ты натворила? ― спросил отец.

– Это не я, ― робко ответила я.

– А кто? Мать бы никогда не отрубила тебе волосы, если бы не провинность, ― продолжил он.

– Я ходила к колдунье, ― глядя в землю, произнесла я.

– Понесла нелёгкая, ― сплюнул отец.

Потом развернулся и пошёл к дому.

Ко мне подбежал младший братик и начал смеяться. Потом его позвал отец и велел идти к будущим сватам, сказать, что я стала отверженной и приезжать не надо.

Так началась моя новая жизнь.

Даже домой меня теперь не пускали. Спала я в сарае, еду мне приносил брат, а вот работу давали самую тяжёлую и грязную. Я ведь теперь безволосая, бессильная, кто со мной считаться будет.

Во время работы во дворе я успевала подумать о своём грядущем. На моей памяти только одна девушка в нашем селении была острижена. Я ещё маленькая была, не знала её провинности. Но помнила, что волосы у неё плохо отрастали. Как будто с обрядом ушла из них вся сила. Люди её сторонились. Мальчишки вслед улюлюкали. А вскоре её на опушке леса нашли. Что она там делала ― неведомо. Лишь землёй тело закидали, и с тех пор это место стороной все обходят.

Неужели мне тоже суждена такая судьба?

Все бывшие подружки, забегая в мой двор по делам (матушка моя ― известная рукодельница), пугались меня, как огня. Я заметила, что они веточки мёртвого дерева в руках держат, как от злого духа, от меня защищаются.

Бартан к нам в дом пожаловал. Вроде к отцу пришёл, да меня всё глазами ищет. Я спряталась в сарае, чтобы ему на глаза не попадаться. Мне ведь даже нельзя голову ничем прикрыть. Позор мой должен быть на виду.

Так отец крикнул мне, чтобы я принесла ему что-то. Пришлось выйти к мужчинам. Бартан как меня увидел, так весь перекосился и сплюнул.

Взял, что просил у отца, и ушёл. Больше не приходил.

– Такого жениха потеряла, ― сказал мне отец, качая головой.

А ведь и правда, я к колдунье за отворотным средством ходила, чтобы от Бартана избавиться, а она сказала, что ничего мне не даст, так как я сама уже всё сделала. Я ещё на неё обиделась. А ведь старуха права оказалась. Неужели знала, что мне матушка косу отрубит?

Мне захотелось вновь оказаться в ветхом домике на лесной опушке. Там вкусно пахло травами, луговыми цветами, на стенах висели неизвестные мне предметы, а по двору ходил волк. Теперь я не сомневалась, что это был самый настоящий волк.

«Терять мне уже нечего, ― думала я, ― год наказанная ходить буду. А у старухи интересно в избе, может, и меня чему научит. Селяне будут бояться, а не плевать в мою сторону».

Меня теперь никто не стерёг. Мне главное было ― работу всю сделать, а потом можно незаметно сбежать. Наш дом стоял недалеко от леса.

Эта мысль так захватила меня, что я не заметила, что закончила выполнять наказы родителей, когда уже темнеть начало. Но я надеялась, что успею навестить колдунью и вернуться.

Дорожка в лесу сама вилась под моими ногами. И казалось, что за мной наблюдает пара глаз. Как будто сопровождает меня в пути.

На полянку к ведьме я вбежала, когда почти стемнело. И вскоре из леса появился волк, которого я видела здесь ранее.

В этот момент дверь распахнулась, и полоска света из избы разрезала поляну пополам.

– Что ты так поздно? В лесу опасно в это время. Вот, проводника за тобой отправила, ― сказала колдунья, кивнув на зверя.

– Волка? ― удивилась я.

– Его самого, а ты здесь ещё кого-то видишь? ― усмехнулась в ответ старуха.

– Но как можно… ― начала я и замолчала, не зная, как спросить про общение с волками.

– Хватит о пустом думать, проходи в дом, ― пригласила колдунья.

Меня вновь встретил пряный запах внутри избы, и внешний мир потерял свою важность.

– Зачем пожаловала? ― спросила пожилая женщина, глядя мне в глаза так, что мне хотелось зажмуриться.

– Плохо мне дома, ― сказала я. ― Да и дома теперь нет. Во дворе живу.

– Так ко мне-то зачем пришла? ― ещё раз спросила старуха. ― Ко мне только за плохим приходят: порчу на кого навести, приворот сотворить, подклад сделать иль крадник. Неужели родителям отомстить хочешь за то, что остригли тебя?

Я с ужасом посмотрела на собеседницу.

– Нет, нет, я родителям зла не желаю. Они хоть и остригли меня, зато свадьба, мне ненавистная, сорвалась. Свободна я теперь, только уже и не рада.

– Свобода не всегда бывает такой, как о ней думаешь, за неё тоже платить приходится, ― изрекла колдунья.

И мне вдруг показалось, что она сама дорого заплатила за свою свободу. Ведь я ничего о ней не знала: ни кто она, ни кто её родные. Наверное, у неё тоже когда-то была семья. Так почему она столько лет одна и в глухом лесу?

Мои мысли отразились на моём лице, и хозяйка, словно прочитав их, сказала:

– Рано тебе ещё об этом знать. На мой-то вопрос ответишь?

– Я к вам пришла, чтобы… ― начала я и осеклась.

Не знала, зачем на ночь глядя прибежала на опушку лесу к одиноко живущей женщине. Что-то влекло меня, манило здесь. Это уединение, бесстрашие жить в лесу одной, дружба с волками. И вероятно, не только с ними. А эти травы, коренья, какие они душистые и загадочные…

– Я хочу знать то, что знаете вы, ― вдруг выпалила я. ― У вас в избушке так спокойно, легко на душе. Вы столько всего видите и слышите, даже того, что человек не говорит и не проявляет. С волками водитесь. А ваши настои? Я слышала, как они от любой хвори избавляют. Откуда вы знаете их целебные свойства? Я тоже хочу, научите меня!

– Одного знания недостаточно, девочка. И зверей, и птиц, и травы чувствовать надо. Уметь сонастроиться, соединиться с ними, проникнуть в самую суть, тогда они сами раскроют свои секреты и покажут, для чего их применять. А звери не нападут.

– А как это: соединиться с растением? ― удивилась я.

– Посмотри за окно, ― обратилась ко мне колдунья. ― Видишь высокую сосну на краю поляны? Мысленно подойди к ней, представь, что вы обе становитесь прозрачные, ваши границы исчезают, и вы сливаетесь в единое целое. Чувствуешь?

Я закрыла глаза и следовала за голосом женщины. Он обволакивал и уводил вглубь. Я увидела себя прозрачной, как капелька, и невесомой, как снежинка. Дерево тоже стало прозрачным, и я почувствовала нашу общность. Мы были одинаковы, состояли из одного воздуха. И вдруг я оказалась на самой вершине сосны, вокруг разливалось бескрайнее море деревьев, и даже моего селения не было видно. И столько силы, непоколебимости было в этом дереве, осознания своей мощи и величия.

Я открыла глаза. Колдунья стояла у окна, а я продолжала сидеть на стуле. Я даже не услышала, как она переместилась.

– Как хорошо! ― прошептала я.

Женщина обернулась и посмотрела на меня как-то по-особенному.

– Я не ошиблась в тебе, ― сказала она. ― Я передам тебе знания, которые ты сможешь вынести. А пока ложись спать, ночь за окном, через лес идти опасно. Даже мои друзья не спасут тебя.

– Но мне надо домой, ― с испугом сказала я, представляя, как родители не могут меня найти во дворе.

– Кто тебя хватится? ― усмехнулась колдунья. ― Искал ли тебя кто-то вчера или позавчера ночью?

– Нет, ― тихо ответила я.

– Вот и в эту ночь не будут. Они уверены, что ты прячешься от людских глаз в сарае. Утром я разбужу тебя до первых лучей солнца, успеешь к рассвету во двор вернуться, ― сказала колдунья и постелила мне на лавке у печи.

Утром я проснулась ещё до восхода. Колдунья что-то варила, и от этого шёл потрясающий аромат. Я никогда такого не чувствовала. И даже зажмурилась, чтобы сильнее впитать его душистый поток.

– Проснулась? ― не поворачиваясь ко мне, спросила женщина.

– Да, доброго вам солнца, ― ответила я. ― Как у вас вкусно пахнет!

– Это блинчики с лавандовой мукой, слышала о такой? ― усмехнулась колдунья.

– Нет, так бывает? ― удивилась я. ― Лаванда же просто цветок.

– Это не просто цветок. Лаванда настоящий целитель, ― был ответ. ― Что разлеглась, вон утро какое, скоро солнце встанет, тебе домой пора, а мне травы собирать.

Вдруг я поняла, что впервые за долгое время хорошо выспалась и отдохнула, как будто все печали сбросила.

– Можно, я буду к вам приходить? ― осторожно спросила я.

– Приходи, не мне тебе запрещать, ― ответила женщина. ― А не боишься, что от тебя все в селении отвернутся?

– От меня и так все отвернулись, мне терять нечего, ― сказала я.

– Через год волосы отрастут, и опять невестой станешь. А если со мной кто тебя увидит или заподозрит, что ко мне бегаешь, так побоятся с тобой связываться. Женщины в вашем селении хоть и приходят ко мне, как беда в их дом постучится. Но как отпустит ― так ненавидят и сторонятся, ― прозвучал ответ.

– А зачем же вы им помогаете, раз они такие неблагодарные? ― удивилась я.

– А как не поможешь? Придёт иная, слёзы льёт: муж у неё к соседке повадился, или корова захворала, детишек кормить нечем, или парень лю́бый внимания не обращает. И рыдает, пока не помогу. А как всё наладится, так мужиков в лес посылают, на волков моих капканы ставить, ― сказала колдунья.

– А как вы с волками общаетесь? ― не утерпев, спросила я.

В этот момент хозяйка развернулась ко мне и проговорила:

– Ишь, какая любопытная, всё ей знать надо. Придёт время, сама поймёшь. А пока ешь и бегом на свой двор. Солнце уже показалось. Твои сейчас встанут, а у тебя вода не ношена.

Я перекусила невероятно вкусными блинами с лавандовой мукой и бегом помчалась к дому. И так легко мне было в просыпающемся лесу, как будто оберегал меня он, наполнял своими звуками и запахами раскрывающейся листвы.

Глава 2

Колдовские дела

С того дня я начала прибегать к колдунье. Она сама говорила, когда можно прийти, когда нет.

– Завтра твой отец дома останется, весь день с тебя глаз не спустит, ко мне не ходи, ― говорила женщина.

– Да как же останется, ему в поле надо, ― отвечала я.

– Не спорь со мной, мала ещё спорить, ― отвечала колдунья, ― а вот через две ночи уедет он и не быстро воротится, тогда и придёшь.

И правда, всё случилось, как сказала старуха. Батюшка на завтра немного захворал, в поле не пошёл, по дому ходил, смотрел, проверял, меня постоянно кликал. А через две ночи пришли его на ярмарку звать, да ехать сразу надо, батюшка снарядился и отбыл.

Я только диву давалась, как чётко исполнились слова колдуньи. Страшно мне было, но всё равно ходила я к ней. Столько всего она мне рассказывала.

Травам разным научила: как отличать, когда собирать, какая травушка от какой хвори: что жар снимет, что грусть прогонит, что на ноги после поднимет, а что и ребёнка вытравит. О последнем она мало говорила, но я всё запомнила.

«Да какая она колдунья, ― думала я. ― Обычная женщина, только природу хорошо знает, чувствует её, я вот тоже травы отличать начала, распознавать их с закрытыми глазами, я что, тоже колдунья?»

Поверить в это я не могла, поэтому решила, что живущая в лесу женщина просто изгнана из селения и вынуждена быть одна в глуши. Почему с ней так произошло, я не знала, а спросить боялась.

Зато вовсю постигала науку, которую она щедро мне раскрывала. Подойду к холму, соединюсь с растениями, как старуха в первый день учила, и спрошу: где та трава, что мне нужна? И чувствую, что вон там она на склоне. Открою глаза, подойду к указанному месту ― и правда, там травка нужная растёт.

«Каждый так может, ― думала я. ― Что здесь сложного?».

Однажды, когда я рассматривала большую книгу с рисунками трав, что лежала в лесной избе на полке, ко мне подошла хозяйка избы:

– Давай спрячься да сиди тихо, ― сказала она. ― Пока я не скажу, не выходи. И звука не подавай.

– Что такое? ― спросила я.

– Тимира идёт, не надобно вам у меня видеться, ― ответила женщина.

Тимира была единственной женщиной-старейшиной в нашем селении, это считалось большой честью, все остальные старейшины были мужчинами. Я всегда с благоговением смотрела на неё, Тимира казалась мне недосягаемой в своей силе и величии.

«Что такой властительнице нужно в избушке колдуньи?» ― думала я.

Спрятавшись за печкой, я укрылась пёстрым покрывалом и приготовилась не дышать. Долгое время ничего не происходило. Я даже подумала, что колдунья пошутила надо мной.

Но на крыльце раздались шаги, и дверь распахнулась. Я не видела, но почувствовала появление статной, властной женщины.

– Здравствуй, Тимира, ― спокойным голосом сказала колдунья. ― Что в дверях стоишь? Обратно всё равно без моей помощи не уйдёшь.

Дверь закрылась. Я скорее почувствовала, чем увидела, что женщины сели вокруг стола друг напротив друга.

– Я к тебе за зельем, ― услышала я голос Тимиры.

Он звучал не так громко и раскатисто, как обычно. И был скорее просящим, нежели властным.

– Я тебе говорила, что часто пользоваться этим снадобьем нельзя, хуже будет, ― ответила колдунья.

Её голос тоже изменился. Со мной она разговаривала по-отечески, порой даже мягко. Сейчас же я слышала в её тоне каменные нотки.

– Хуже уже не будет, уходить он от Смиляны собрался. Считает, что она виновата в его мужском бессилии, ― ответила гостья.

– А что, разве не виновата? ― спросила колдунья.

– Не вспоминай, что было, то было. Не могу я допустить, чтобы от моей дочери муж ушёл, позора на всё селение будет, ― сказала Тимира.

– Потому что не твоей дочери он предназначался, не ей с ним дом делить, ― проговорила хозяйка. ― А ты вопреки нитям судьбы их свела, вот и получай.

Некоторое время было молчание. Но тишина звенела, будто между женщинами шла зрительная дуэль.

– Ты меня не пугай, ― неожиданно сказала колдунья, как будто прочитала мысли, что были в голове у её собеседницы. ― Прикажешь сжечь мою избу ― всё ваше селение волки загрызут. Никого не пожалеют: ни стариков, ни детей малых.

Опять повисло молчание.

– Я дам тебе настой. Но это будет последний. До следующего твой зять не доживёт. И его уход будет на твоей совести, ― наконец сказала хозяйка.

– Моей совести уже ничего не страшно. Пусть лучше дочь вдовой будет, чем оставленной, ― сказала Тимира.

После этого в избе были какие-то звуки, потом дверь открылась, и Тимира ушла.

Я продолжала лежать за печкой не шевелясь, и лишь через некоторое время колдунья разрешила мне выйти.

– Что смотришь на меня? ― спросила она, увидев мои глаза, полные вопросов. ― Это там, в селении, все гордые да властные, а ко мне приходят, так сразу плачут.

– Зять Тимиры хочет уйти от её дочери? ― спросила я.

Колдунья неожиданно подскочила ко мне и сказала, сверкая глазами:

– Не вздумай никому об этом говорить, забудь всё, что сейчас слышала. А то нам обеим несдобровать. Особенно тебе, я-то уже старая, мне и уйти не страшно. А тебе ещё жить и жить. И жизнь у тебя ого-го какая длинная впереди!

В глазах женщины появилось такое, что мне захотелось зажмуриться и убежать.

– Не бойся, хватит у тебя сил, да и я, пока смогу, помогу, ― гораздо добрее сказала женщина. ― Пришло время тебе узнать правду о своём происхождении. Долго я думала, говорить тебе или нет. Да потом поздно будет. О другом думать будешь днём и ночью, ― она усмехнулась.

Глава 3

История колдуньи

«Я родилась далеко от этих мест. Отца не помню, мы с мамой вдвоём жили. Её не любили на родной земле, ведьмой считали, как и меня сейчас. А матушка никому плохого не делала, наоборот, помогала и жизни спасала деткам малым: она малышей хорошо лечила, сразу их болезни видела. И не её вина, что такой родилась. Не простили ей люди превосходства и осудили.

Однажды принесли к ней ребёночка, совсем кроху, горит весь. Матушка говорит:

– Не жилец он, забирайте.

А ей отвечают:

– Не тебе, ведьма, судить, жилец он или нет. Твоё дело ― лечить. Да смотри: покинет нас, тебе самой не жить.

А родители того младенца были из семьи старейшины, долго ребёночка ждали, все идолы дарами обложили, не приходило дитя к ним. А тут родился, да не жилец.

Матушка сделала всё, чтобы вылечить малыша, но у неё не вышло.

Впервые тогда видела я маму плачущей. Обняла меня и говорит:

– Бежать нам с тобой надо, девочка, не пощадят нас. Времени до утра лишь осталось. А ребёночка этого я не спасу. Слишком много худого этот род сотворил, не дают им наследника.

Собрали мы с ней всё необходимое и сбежали, пока не пришли утром ребёнка проведать. Мама что-то читала по дороге, чтобы следы спутать. Не догнали нас.

Когда позади раздавался вой волков, я пугалась, жалась к ней, а она только дальше что-то бормотала.

Скитались мы долго, пока на одной из ярмарок не встретили моего отчима. Он как матушку увидел, так и не отходил от неё, пока она не согласилась его женой стать. Привёз он нас в это селение. Нас с мамой сразу невзлюбили: чужие мы здесь, не похожие на других.

Мой отчим маму в обиду не давал. Дом построил, огородил, всех молчать заставил, что женщину без рода взял, да ещё с ребёнком. Только всё расстраивался, что матушка больше родить не смогла. А она мне говорила, что если бы первыми мальчики у неё были, то тогда рожала бы каждый год. А как только девочку родила, вся сила женская и ушла.

Жили мы спокойно несколько солнц, пока отчим не перешёл в царство Мары. Нестарый он ещё был, а ниточка жизни оборвалась. За ним и мама вскоре умерла. В последний свой вечер наказала мне, чтобы, как только её провожу, сразу покинула это селение. А я не послушалась и после смерти матушки решила остаться. Жаль мне было покидать дом ухоженный, да и по всей земле я больше ни одного человека не знала, а тут прижилась уже.