Северный мир 1. Млада

Глава 7

Спасение Млады

В ближайшую Луну играли свадьбы. Девушки выходили из домов в собственноручно расшитых нарядах и смотрели, кто красивее смог украсить своё платье. В дом невесты приходила семья жениха, и молодых вели к большой поляне. Там было устроено капище, на котором проводились все праздники и обряды нашего селения.

Селяне приходили сюда, чтобы отдать верчи Богам и попросить их о милости.

В свадебный месяц поляна вся была покрыта цветами. Они цвели так дружно и ярко, будто весь цвет уходящего лета собрался в одном месте. Посредине были огромное кострище и фигуры Богов.

Я могла наблюдать за свадебным действом только со стороны. Мать уговорила отца разрешить мне постоять на краю поляны. Обещала присмотреть за мной.

Сама она как замужняя женщина принимала участие в благословении юных дев на счастливую жизнь.

Мужчины разжигали костёр, а женщины начинали петь песни. Это были невероятной глубины звуки, которые растекались в пространстве и, казалось, достигали небес. Песня лилась непрерывным потоком, одна женщина сменяла другую, к ней присоединялась третья. И так без конца и края, пока голова не начинала кружиться от захлёстывающих эмоций.

Не прекращая петь, молодых овевали дымом душистых трав и просили у Богов плодородия для новых семей. Старейшина обвязывал руки будущих супругов рушником, соединяя их между собой, и жених с невестой приносили друг другу обеты.

Раньше в этом обряде участвовали волхвы, но они покинули наши земли ещё до моего рождения, и обязанность соединять молодых взяли на себя старейшины. Когда обеты были произнесены, пара три раза обходила вокруг горящего кострища, прося Ладу-матушку о счастливой жизни, ладе в семье и здоровых ребятишках.

В заключение невестам надевали венки, каждой девушке выпадал свой цветок.

Вассе достался венок из незабудок.

«Не может кого-то забыть её избранный», ― зашушукались старушки.

Но Васса не обращала на них внимания, теперь она стала законной женой Бартана и была рада, что добилась своего.

Отыскав меня взглядом, посмотрела свысока, гордясь своим превосходством, и прижалась к мужу. Бартан, почувствовав движение, посмотрел в ту сторону, куда был направлен взгляд жены, и тоже увидел меня. Что-то мелькнуло в его глазах и потухло. Васса не заметила и продолжала победно улыбаться.

В этот же момент я почувствовала ещё один взгляд. Повернувшись, я заметила, что на меня смотрел незнакомец.

Чужаки не ходили на наши свадьбы. Они строили свой дом, и селянские старики всё время обсуждали, как на окраине растёт настоящий терем.

Стены из круглого дерева, ставни резные, крыша причудливой формы с несколькими сторонами. Такого красивого дома ещё не было в нашем селении. Я тоже украдкой любовалась им, пробегая мимо.

Но в этот раз незнакомец пришёл на торжество. Он стоял на противоположной стороне поляны, вдалеке от всех, как и я. Увидев, что я приметила его взгляд, он улыбнулся и слегка кивнул головой.

Боясь выдать своё волнение, я чуть улыбнулась и быстро пошла прочь. Я так боялась, что кто-то заметил наше общение и расскажет отцу, и тогда мне точно не избежать наказания.

Убегая, я не удержалась и оглянулась, он пристально смотрел на меня, провожая своим взглядом, и мне казалось, что каждая травинка, на которую я наступаю, полна его присутствием.

Кроме его взгляда, я заметила, что на меня смотрел и Бартан. «Он что глядит? ― думала я. ― У него теперь жена есть, огнём связанная. А у меня незнакомец…» ― от этой мысли сердце забилось ещё сильнее.

Я бежала домой, не чуя ног. Взгляд незнакомца преследовал меня. Мне мерещилась его улыбка, силуэт. Я никогда не испытывала таких чувств и волнения.

Дома я проскочила в свой сарай и вжалась в сено, постоянно вспоминая прошедший вечер. Представляя, что оказываюсь рядом с незнакомцем и чувствую его тепло. На этом я закрыла лицо руками. Слишком сильно было ощущение его присутствия рядом.

В этот момент в сарай зашёл отец. Крикнул меня. Я выглянула из глубины.

– Пришла? ― строго спросил отец.

– Да, я давно здесь. Посмотрела немного и вернулась, ― ответила я.

– Не понравилось? ― удивился отец.

Я молчала, боясь выдать себя.

– Или завидно, что не ты невеста? ― уточнил он.

Я кивнула, решив согласиться с его предположением.

– Будешь знать, как родителей не слушать, ― проговорил он и вышел.

«Как хорошо, что я ослушалась, ― подумала я. ― Сейчас бы стала женой Бартана, а мой суженый другой», ― в том, что чужак и есть мой Ладо, я не сомневалась.

После окончания свадебных обрядов отец уехал на ярмарку, и у меня настали свободные дни. Я очень скучала по беседам с колдуньей.

Матушка занималась заготовками на зиму, а я наконец смогла сбежать в лесную избушку.

Проходя мимо терема, который стоили себе чужаки, я восхитилась красотой и внешним убранством дома. Он возвышался над высоким забором и был больше любого дома в нашем селении. Внутри кипела работа. Я слышала мужские голоса и заметила, что они звучат немного иначе, чем принято говорить у нас. Они говорили с каким-то эхом, оно сопровождало каждое их слово.

Я хотела остановиться, прислушаться к ним, но потом вспомнила, что меня могут заметить, и побежала дальше.

Все мои мысли были устремлены к незнакомцу, я думала о том, что он сейчас делает, как строит дом, как пьёт холодную колодезную воду, и она бежит по его груди… Замечтавшись, я пропустила еле заметную тропинку, сворачивающую с основной к домику колдуньи.

Поняв, что зашла в другую часть леса, испугалась. Мне говорили, что здесь водятся волки, и я старалась не бывать в их местах. К людям волки обычно не выходили, еды им было в лесу достаточно. Только однажды я видела большую волчицу на поляне у бабушки, но она объяснила, что это её знакомый зверь, они кровно связаны. Больше ничего не рассказывала, как бы я ни просила.

Тревожно оглядываясь, я пыталась понять, в какую сторону мне идти. Начинало темнеть. К концу тёплого времени день уже понемногу становился меньше, а ночь длиннее.

«Куда же мне идти», ― испуганно думала я, вспоминая рассказ бабушки, что на дальней стороне леса на деда Валида напал медведь. Мне стало страшно.

Я начала оглядываться по сторонам и пыталась определить направление, откуда я пришла. Но лес всюду выглядел одинаково. Я пошла наугад, мысленно прощаясь со всеми.

Вдруг вдалеке я услышала небольшой треск сучьев. Потом ещё один. Мне казалось, он становится всё ближе ко мне. Вот уже и ветки шевелятся. С другой стороны тоже было шевеление.

В сгущающихся сумерках я увидела два глаза, смотрящих на меня. Они принадлежали большой волчице, она замерла для прыжка. Я зажмурилась и приготовилась к боли.

Вдруг рядом раздался ещё один звук, и нападения не последовало. Я открыла глаза и увидела с другой стороны незнакомца. Он смотрел на меня и на зверя. Волчица замерла.

– Не двигайся и успокойся. Она не тронет, ― сказал он уверенно и поглядел на притаившуюся волчицу. ― Прикоснись к ней вниманием, почувствуй, она тоже боится. Она ранена и не может добыть пищу, а ей надо кормить волчат. Она хотела напасть на тебя, так как чувствовала твой страх, он ослаблял тебя.

Потом чужак перевёл взгляд на зверя. Как я заметила, в глаза не смотрел, но устремил своё внимание.

Вдруг из-за спины он вытащил мелкого зверька и кинул волчице. Она схватила добычу зубами и скрылась в чаще леса.

Незнакомец проводил её взглядом. Он смотрел на меня, а я не понимала, сон это или реальность. Я только что думала о нём, мечтала оказаться рядом, а потом всё так быстро произошло. И вот он стоит предо мной, а я не верю, что это на самом деле. Мне хотелось ущипнуть себя или его, чтобы убедиться, что это не мираж.

– Как ты здесь оказалась? ― спросил он.

– Я шла в лесной домик, ― только и могла ответить я.

– К женщине, что живёт одна посреди леса? ― уточнил незнакомец.

– Да, ты её знаешь? ― удивилась я.

– Я ставлю силки по всему лесу и видел пару раз, ― был ответ. ― Странно у вас заведено: живёт старушка в лесу совсем одна. Жители её осуждают, но всё равно украдкой навещают. Видел я не раз. Бегают к ней и молодые, и старые, да так, чтобы их никто не заметил. Старость и мудрость уважать надо, а вы изгоняете.

Чудны мне были его слова. Никто никогда так не говорил со мной.

– Так получилось, ― ответила я. ― Её считают колдуньей.

– Это я уже понял, ― усмехнулся он. ― Только какая она колдунья, если просто травы знает да со зверями может найти общий язык? Я вот тоже зверей чувствую, я, по-твоему, колдун?

«Да, ― хотелось сказать мне, ― конечно, ты колдун, ты украл моё сердце, а оно ещё никому не склонялось. Ты ходишь в чудных одеждах, не боишься волков, разговариваешь с эхом в голосе. Ты другой, не такой, как мы».

Но я ничего не сказала, от пережитого страха меня била дрожь, и зуб на зуб не попадал.

– Ты вся дрожишь, ― сказал он. ― Возьми мою шкуру, она тёплая.

– Нет, ― испуганно ответила я. ― А вдруг заметят, что в мужской одежде я, и не избежать мне позора. Лучше покажи мне дорогу. Совсем стемнело, я не знаю, куда идти.

– А куда ты хочешь? ― спросил он.

– Отведи меня на лесную полянку к колдунье, она согреет меня своими травами.

– Хорошо, пойдём за мной.

Он крепко взял меня за руку.

– Так ты точно не потеряешься, ― сказал он и повёл за собой.

Я шла и не чувствовала земли под ногами. Не узнавала дороги, но мне было всё равно. Я чувствовала тепло его руки и жар сердца. Мне хотелось подольше остаться в этой лесной глуши, чтобы всегда ощущать его прикосновение.

Но мы довольно быстро дошли до лесной избы.

– Вот и нужный тебе дом, ― сказал он и разжал свою руку.

– Спасибо, ― проговорила я, радуясь, как близко мы стоим друг к другу.

Незнакомец улыбнулся и собирался уйти.

– Как тебя зовут? ― спросила я вслед. ― Я ведь даже не знаю, кого благодарить.

– Демид, ― сказал он в ответ.

«Странно, даже имя у него похоже на имя моего деда», ― подумала я.

Чужестранец всё больше напоминал мне колдуна, о котором рассказывала бабушка. Я чувствовала в нём неизвестную силу, которая влекла меня, манила в свои сети.

Демид удалялся, а я смотрела ему вслед.

– Спасибо, что спас меня! ― крикнула я и сама испугалась своего звонкого голоса в ночной тишине.

– Как можно было тебя не спасти, ― сказал он, обернувшись и улыбаясь мне.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась бабушка.

– Что кричите? Лес пугаете, ― сказала она.

Демид поклонился ей, но возвращаться не стал. А бабушка не пригласила его.

– Заходи, девочка, долго ты ко мне шла, ― проговорила она.

– Я заблудилась, ― сказала я.

– Знаю, смотрела за тобой. Демида послала, чтобы пообщались вы.

– Вы знакомы?

– Не так, как ты думаешь. Я чувствую его. Могу определить, где он находится. Увидев, что ты бежишь не туда, я направила Демида в твою сторону, ― ответила бабушка.

– Он напоминает мне дедушку Валида, будто его душа в этом молодце, ― сказала я.

– Валида не стало за много зим до рождения Демида, ― задумчиво проговорила колдунья, ― его дух мог воплотиться в молодом теле, но не думаю, что это так. Нет в чужестранце той силы, что была в деде. Хотя что-то общее есть, недаром он влечёт тебя.

Я залилась краской и постаралась спрятать своё волнение.

Пока мы разговаривали, бабушка дала мне горячий чай, укутала тёплым пледом и села рядом.

«Это лучший вечер в моей жизни», ― подумала я.

Несмотря на встречу с волчицей и мой страх перед ней все дальнейшие события были самыми желанными для меня.

– Бабушка, ― спросила я, ― а как ты можешь разговаривать с людьми на расстоянии?

– Разговаривать не могу. А вот направить их умею, ― ответила колдунья.

– Как это? ― удивилась я.

– Я могу вложить им в голову мысль, и они последуют ей. И ты так можешь, да любой может, но не знает об этом.

– Научи меня, я тоже так хочу!

Бабушка строго посмотрела на меня.

– Только знай, для своего блага это умение использовать нельзя, и чтобы худое человеку сделать ― тоже. А вот если помочь надо, то используй.

Я кивнула, соглашаясь.

– Когда мне надо донести до человека какую-то мысль, я как бы соединяюсь с ним. Представляю, что нахожусь рядом, но не физически, а будто моя душа летит к его душе. Наши тела вынуждены находиться в одной точке пространства, и у них нет возможности раздвоиться и переместиться вне времени. А вот душа может. Представляю я, как облако отделяется от меня и улетает к человеку, который мне нужен. И встречается там с облаком его души. И можно всё, что угодно, ему передать ― об опасности предупредить, о переживаниях своих рассказать, о любви своей поведать, ссору прояснить.

– А как человек это поймёт? Как почувствует? ― уточнила я.

– Это от самого человека зависит. Бывает такой непробиваемый, что хоть сколько с ним так разговаривай, ничего не поймёт. А иной задумается. Вот предупредишь его об опасности ― так он пять раз подумает, перед тем как за опасное дело взяться. Или поссорилась ты с человеком, пришла к нему облачком, обиду свою рассказала, и от него в ответ услышала, как он себя чувствует. Ой, и много интересного можно у души узнать. Мы ведь все только о себе думаем, а чувства другого человека не знаем. Может, он и не хотел ссориться, а мы не поняли.

– Да как же я узнаю, о чём он думает?

– Ты почувствуешь, может, образы увидишь, может, прямым знанием ответ придёт.

– Нет, у меня так не получится, ― расстроенно проговорила я. ― Это особый дар надо иметь, как у тебя.

– А у тебя будто его нет, ― улыбнулась ведьма. ― Поздно уже, ― продолжала она. ― Твои уже спать легли, сегодня тебя не спохватятся. Оставайся у меня. А завтра до первых петухов побежишь в селение.

Я ещё сильнее укуталась в плед и попробовала сделать то, о чём рассказывала бабушка. Больше всего меня волновал Демид, что у него на уме, что он обо мне думает.

Но лететь к нему я побоялась. Решила на ком-то другом попробовать. Подумала о своём брате. Представила его в нашем доме, на его лежанке, почувствовала себя лёгким облачком рядом с ним.

«А что дальше? Ничего ведь не происходит. Глупость это всё», ― роились в голове мысли.

Но вдруг я поняла, что мой брат сегодня устал, он весь день рубил матушке дрова. Я прямо почувствовала тяжесть в руках. В своих руках!

«Как же так: устал он, а тяжесть я чувствую в теле?»

Потом в моей голове родился образ одной из девушек нашего селения. Она была младше меня, я её почти не знала.

«Неужели это брат о ней думает, а я подсматриваю?» ― испугалась я.

Вернулась мыслями в своё тело, и сразу руки перестали ныть от напряжённой работы. Я даже пошевелила ими, проверяя. «Не болят, ― поняла я. ― А ведь только что тяжесть чувствовала. Чудно!»

После я решилась узнать, о чём думает Демид. Даже в темноте я почувствовала, как зарумянились мои щеки при мысли о нём.

Таким же белым облаком, каким присоединялась к брату, я направилась к Демиду.

Я не знала, какое убранство его терема и где именно он живёт, спит, поэтому просто представила его образ. Долго летала вокруг него облачком и ничего не почувствовала. Передо мной будто была непроницаемая стена.

«Как же так? ― подумала я. ― Ничего не чувствую».

На следующее утро бабушка разбудила меня до первых лучиков зори, сказала собираться.

– Бабушка, скажи, почему я не могу увидеть мысли Демида? ― спросила я и покраснела.

– Не всех людей просмотреть можно. Демид тебе пока не по силам, ― ответила колдунья.

– Как жаль, ― сказала я.

– Хватит о нём мечтать, не время ещё. Да и нелёгкий у вас путь друг к другу.

– Ты что-то знаешь? ― с надеждой спросила я.

– Знаю или нет, тебе этого не скажу. Не надобно тебе своё будущее знать.

Я сделала умоляющее лицо.

– И не проси! ― строго ответила бабушка. ― Беги скорее, пока мать не встала.

Холода пришли неожиданно. В моём сарае стало невозможно ночевать. Но допустить меня в дом родители не могли, время моего наказания ещё не закончилось. Поэтому они мне разрешили ночевать в старой бане, печка там была хорошая. Я была рада тёплому помещению и своему уединению в нём. Всё чаще я думала о том, как хорошо было бы пожить у бабушки. Иметь возможность разговаривать с ней по вечерам, учиться её мудрости, перенимать знания.

«Как она там одна всю осень и зиму? А если всю поляну заметёт? Как бабушка за водой выйдет, чем питаться будет?» ― думала я.

Как колдунья жила все предыдущие зимы, я не спросила. И сейчас переживала за бабушку. С наступлением сезона дождей я больше не могла ходить к ней через лес. Многие места стали топкими болотами, да и темнело рано. Мне ещё работать надо было во дворе, а уже сумерки. Как к бабушке пройти? Я хорошо помнила, как заблудилась в лесу, и не могла надеяться, что незнакомец вновь спасёт меня. Демида я тоже не видела. Ходить на его часть селения мне было не нужно, и я потеряла всякую надежду увидеть его.

Пробиться к нему мыслями я не могла. Мне казалось, что вокруг их терема непроницаемая стена, за которую чужим вход воспрещён. Мне было грустно ощущать себя посторонней для Демида, но это на самом деле было так.

Когда лес замело снегом и дойти до домика колдуньи стало совсем невозможно, я поняла, что до весны не увижу бабушку. И попробовала отправить к ней облачко своей души.

Я представила себя в лесной избушке, с её ароматным чаем в руках.

И вдруг почувствовала нежные руки бабушки, обнимающие меня.

«Догадалась, как ко мне прийти?» ― будто спросила она.

«Да, я так скучаю по нашим разговорам», ― ответила я.

«Приходи ко мне мысленно, ― был ответ, ― я всегда тебя жду».

И я развлекалась мысленными путешествиями всю зиму. Заглянула к Вассе. Почувствовала, что ей грустно. Мне показалось, что она плачет в углу, а её любимый где-то далеко.

«Разве Бартан куда-то уехал?» ― подумала я.

А потом почувствовала, что он рядом, в избе, но будто далеко.

Ещё я поняла, что Васса тяжела. Она ходила, немного заваливаясь назад, у неё болели спина и ноги. Но при этом она много работала.

– Что разлеглась? ― будто услышала я голос взрослой женщины. ― Не думала, что сын такую лентяйку приведёт.

– Тяжело мне, живот тянет, ребёночек толкается, ― плаксиво ответила Васса.

– Эко невидаль, я пятерых выносила и работала до самого их рождения. А ты только плачешь по углам, ― был ответ. ― Что за девка нам попалась? Да и не девка была, уже на сносях в мой дом пришла.

– Так это Бартан так захотел, ― испуганно проговорила Васса. ― Мы же сговорены были, многие так делают.

– Многие, да не все, ― зло ответила женщина. ― Была бы девицей, не допустила бы до себя без обряда. А сейчас поди узнай, от кого носишь.

– Что вы! Спросите у Бартана, он меня уговорил, Ладу-матушку в свидетельницы призывал, что будет обо мне заботиться и ребёнка примет, ― сказала Васса.

– Ты Ладу не вспоминай, она такие непотребства не привечает. Сама за себя отвечай. Если не мальчик будет ― смотри мне. В нашей семье девочки не рождаются. Уже три поколения только мужчины в нашей семье. В помощницы приходится таких, как ты, брать.

Я чувствовала, какой болью отзываются в Вассе слова хозяйки. Как плачет она по ночам, боясь, что родит девочку, и её выгонят из дома мужа, а родители не примут.

Жаль мне было Вассу. Хотя и помнила я её надменный взгляд на свадебной поляне, когда она невестой стояла у связывающего пары огня, а я ― отверженной на краю была.

А сейчас я была сама себе хозяйка, в маленьком, но отдельном домике ― бане. А весной меня ждал Демид. Я верила, что он придёт ко мне, когда отступят холода, мои волосы отрастут и закончится срок наказания.

«Интересно, где мама Демида? И почему в его семье совсем нет женщин?» ― думала я, но ответа на эти вопросы не было.

Я не уставала радоваться приходу весны. Морозы и метели отступали. Снег таял, и я ждала момента, когда смогу проведать колдунью. Всю зиму я общалась с ней мысленно. Даже привыкла вести с ней такие беседы. Я не до конца понимала, где в этих беседах правда, а где моя выдумка.

Демида я видела всего один раз за зиму. Он проходил мимо моего дома, а я выходила за ворота по поручению отца. Чужестранец слегка улыбнулся мне и пошёл дальше. А я вспомнила нашу дорогу по осеннему лесу, и сердце радостно забилось.

Я гадала, придёт ли он ко мне свататься, как только весенние ветра разгонят тучи. Первое сватовство у нас в селении проходило именно в этот период. Семьи, которые присмотрели пару своим детям, ходили друг к другу договариваться. Так ко мне год назад должен был прийти Бартан со своим отцом. Я узнала об этом заранее и сбежала к колдунье, чтобы взять у неё отворотное средство.

Глава 8

Неудачное сватовство

Весеннее солнце светило всё ярче. Ручьи звенели радостным перезвоном. А мне было никак не отлучиться со двора. Мои волосы почти отросли, и родители строго следили за мной. Мне было разрешено вернуться в дом, и сбегать к бабушке стало совсем сложно.

– В этом году тебя точно выдадим замуж, ― сказала мама. ― И смотри, без глупостей. Кого отец выберет ― за того и пойдёшь.

– А если за меня кто сам посватается? ― спросила я.

– Если посватается, там и посмотрим, ― ответила мама.

Это вселило в меня надежду, что меня отдадут Демиду, если он выразит желание взять меня в свою семью. Я столько о нём мечтала в эту зиму, что не представляла иного варианта.

«А вдруг он не придёт? ― иногда думала я. ― Может, он нашёл другую невесту? Ведь целая зима прошла, и мы почти не виделись».

От этих мыслей немело в груди, но я старалась не верить им.

В один праздный день, когда наша семья была в сборе, к дому подъехала упряжка лошадей. Моё сердце тревожно забилось. Такая упряжка была только у чужестранцев.

В ворота постучали, и мать послала моего брата открыть двери.

К дому подошли несколько мужчин: это был Демид со своим отцом и одним из братьев.

– Доброго дня, хозяева. Позволите к вам? ― спросил старший из гостей.

– Что не позволить, если с добром пришли, ― ответил мой родитель.

Матушка накрыла на стол. Мне сказала не показываться. Взрослые перекинулись парой слов, и потом отец Демида попросил моего отца отдать меня в жёны его старшему сыну.

– Мы очень ценим женщин, и ваша дочь станет моей дочерью, ― сказал он.

– А почему же у вас самих женщин нет? ― спросил отец.

Повисло молчание. Его нарушил Демид.

– Бабушку я не помню, а матушки не стало год назад, перед нашим приездом в эти края. Она не справилась с рождением ребёнка, и их обеих забрали Боги, ― сказал он.

– Она ждала девочку? ― с сочувствием проговорила матушка.

– Да, ― был ответ. ― Но они обе покинули нас, и мы решили уехать из старого дома, чтобы привычная обстановка не напоминала нам постоянно о боли утраты.

– Я сожалею, что Боги были жестоки к вашей жене и ребёнку, ― ответил отец. ― Я бы отдал вам свою дочь, но она уже сговорена.

– Как это сговорена? ― спросила я, показываясь перед сватами в нарушение всех традиций.

Отец хотел выгнать меня, но сдержался при гостях.

– А тебе знать не надобно, пока срок не придёт, ― сказал он мне. ― Сговорился я уже о ней, так что не судьба, ― проговорил отец, обращаясь к гостям.

Это означало конец разговора.

Чужестранцы встали и поклонились хозяевам.

– Я за другого не пойду! ― крикнула я, не думая о том, как будет зол отец на мою выходку.

– Тебя никто не спросит, ― ответил он зло.

Я видела, что старший мужчина из гостей неодобрительно покачал головой. Но в чужом доме свои порядки устанавливать не стал.