Я не люблю убивать. Часть 1
- -
- 100%
- +
А следователь наоборот оживился. Он явно что-то раскопал. Вот ведь следопыт!
— Возможно, всё так и было. Но! — воодушевлённо говорил Андрей. — Я тоже так подумал. Вернее, хотел думать, как вампир думает. Ведь вампир существо умное, осторожное… Вот, к примеру, он спрашивает: господин Ивакин, кому ты рассказал обо мне? А Ивакин, находясь под гипнотическим воздействием, отвечает: да что вы, как я мог!.. конечно, никому не рассказал! И не соврал Ивакин, потому что создал две личных странички в ВК и писал о своих измышлениях самому себе. Таким образом вёл дневник… И я нашёл эту переписку…
— Уже кое-что, — кивнул я. — Продолжай, лейтенант.
Парень мне нравился. Работал он с огоньком. А ему нравилось, что я обращаюсь к нему «лейтенант».
Я знал, как расположить человека. Опыт…
— Он прикреплял к сообщениям фотографии и ссылки: какие-то медицинские статьи, заметки, историю болезней, но не своих пациентов, поскольку не было у него пациентов. Гражданин Ивакин работал в отделении переливания крови в местном ЦРБ…
Вот она зацепка! Пункт переливания крови! Где, как не в этом тёпленьком местечке пастись вампиру? Свежая кровь, плазма на выбор. И женская, и мужская. И группы крови разнообразные. Не отделение переливания, а шикарный ресторан!
Андрей достал телефон и показал на экране фотографию не самого лучшего качества.
— Вам знакомо это лицо?
Ебать его кусать! Это же Драгуш Арделин! Я сразу узнал его.
Снимок был размытым. Видно лишь часть лица. Но этого персонажа я помнил прекрасно — знал не первый десяток лет.
Я охотился на Драгуша в 46-ом. Уверен, что имя Драгуш он взял чужое. Клыкастых господ кровью не пои, только дай встать на одну ступень с Великим Дракулой из Трансильвании.
Родом Драгуш с юга Италии. Сицилиец. Возраст его неизвестен. Думаю, ему не меньше трёх или даже четырёх сотен лет.
Как-то я расспрашивал Зою — знакома ли она с этим выродком? Она говорила, что не знает его лично, но много слышала о нём, как о вампире весьма хитром и кровожадном.
Интересно, что он забыл в Москве… ну, или в Подмосковье; а если смотреть шире, то и в самой России?
***
В августе 1946-го я прибыл в Бухарест.
Город почти не пострадал в войне. Его бомбили союзники, но без энтузиазма. Бухарест практически без боя был оккупирован советскими войсками.
Администрацию назначили более чем лояльную к русским. Румыны не геройствовали. Они отважны только на приличном расстоянии от врага. Вшивые окопы — это не про них. Говорливая и нежная нация, с весьма темпераментными женщинами.
В Бухаресте продолжали работать магазины. Люди чувствовали себя униженными и побеждёнными, но в безопасности.
В городе мне пришлось задержаться на несколько месяцев. Работы было много. Вампиров я убивал сотнями, как клопов, без сожаления и не церемонясь. Убивал даже женщин, поскольку на войне — прочь условности, — и не было времени сортировать кровожадный мусор.
Об исцелении моей волшебно семенной плазмой пришлось почти забыть. Проникновение — это не только секс — это очищение и доверие в самом глубоком смысле. Не было у меня желания возиться с обезумевшими от вольницы тварями. Территория была враждебная, язык чужой, люди недоверчивые, вампиры несговорчивые и голодные.
Хорошо помню одичалую стаю кровососов, инициированных за несколько месяцев до советского освобождения. В паре со мной загонял дичь охотник из венгров. Имя его Бенце Вайда. Он был младше меня, наверное, вдвое, — и методы борьбы с нечистью у нас радикально разнились. Но Бенце — боец сильный и отважный. Это надо признать.
Четыре молоденькие вампирши наводили ужас на весь город. Русских солдат девицы не трогали, а вот в крови своих соотечественников буквально купались, омывая гнилую душу красным цветом. Они охотились утром и ночью, не пожирая бывших фашистов, а убивая обычных людей. У них был свой особенный почерк. С тех пор я называю его румынским. После укуса и высушивания тел — вампирши резали горло от уха до уха.
Через три дня поиска вышли на след банды. Вампирши проживали в старой усадьбе, которую оставила семья бывшего министра, бежавшего к англичанам.
Мы устроили засаду и стали ждать.
В одну из ночей вампирши вернулись с охоты. Настроение у девиц было опьянённое смертью и властью над слабыми людьми. Вампирши крутили на граммофоне пластинки, танцевали, выли полночные песни. С собой они притащили ещё живых, но уже обречённых брата и сестру. Девочке было восемь лет, мальчишке семнадцать.
Три вампирши развлекались в постели с юношей, который совсем не отдавал отчёта, что происходит с ним и кто терзает его, и кто ласкает его худощавое тело. Парень был полностью подчинён власти нечисти. А девицы занимались с ним сексом, выпивая последние капли из вен. Они кусали мальчишке шею, впивались клыками в пах и запястья, а парень лишь стонал, пребывая в волшебной неге, будто его целовали небесные ангелы.
Четвёртая, совсем молоденькая вампирша, которой было лет шестнадцать, — ухаживала за младшей сестрой несчастного парня. Она перевязала девочке раны, обрызгала духами укусы на шее. Но лицо и руки малышки вздулись, щёки потеряли свой цвет, а тело дитя бил жаркий озноб.
Отравленному ребёнку не суждено дожить и до утра. Такова участь укушенного человека. Человек должен быть испит до дна, пока сам не умер от ран.
Мы зашли в спальню в привычном образе охотников. Бенце в длинном кожаном плаще, в широкополой шляпе, на ногах грубого сукна штаны и тяжёлые сапоги на высоком каблуке — классический образ охотника на вампиров. А я успел полюбить другую одежду. Стиль чекиста: кожанка и маузер мне понравился ещё в Гражданскую. От одного моего вида, если я позволял видеть себя, люди бежали, словно от чумы, а вампиры буквально тряслись от злобы и бессилия.
Троих убийц мы ликвидировали на месте преступления…
И всё-таки судьба бывает непредсказуема, потому что в этот раз покусанная добыча пережила бессмертных монстров. Мальчишка видел, как мы мстим за него, за его сестру и родителей.
Первой вампирше я вырвал сердце, орудуя ножом с серебряной рукоятью; второй безбожнице я отрезал голову всё тем же ножом.
Бенце тоже предпочёл обезглавить существо. Сработал быстро. Он не имел привычку мучить нечистую. Профессионал!
Растерзанные тела мы оставили на полу в спальне. Мальчишка лишь на секунду пришёл в себя, но расставленные тварями сети топили его в тёмном омуте смерти. Он снова впал в сладкое безумие. Схватив голову мёртвой мучительницы, парнишка продолжал целовать её губы, искренне удивляясь, почему красивая женщина перестала его ласкать.
На расправу с тремя тварями ушло не больше минуты. Потом мы зашли в соседнюю комнату.
Четвёртая вампирша держала на руках ребёнка и плакала. Я никогда не видел, чтобы кровососы рыдали над телом убитого им человека. Наверное, потому и сжалился.
Я остановил Бенце. Он согласился и лишь кивнул в ответ.
Венгр знал о моих талантах сексуального проникновения. Возможно, даже завидовал мне. Да точно завидовал!
Той ночью мы договорились не убивать вампиршу. А Бенце забрал девочку в агонии и вышел из комнаты.
Ну а что оставалось мне? Как всегда, я делал то, что умею делать только я.
Всюду была кровь…
Всюду пахло смертью...
Моя кожаная куртка заляпана красным…
Мою ранимую душу душило тошнотворное чувство, но я привык быть решительным. Скинув галифе, я снова и снова брал молодую вампиршу сзади.
Широко расставив ноги, она упёрлась тонкими руками в стену и сходила с ума от боли, от страха и наслаждения. Я работал с ней несколько часов. Я был неудержим! Я хлестал её ягодицы и шептал заклинания! Всё оттого, что не люблю убивать…
Командировка в Бухарест подходила к концу. Я знал, что моего семенного заряда проникновения в молоденькую вампиршу хватит лишь на пару месяцев. Потому пришлось уговорить Бенце, чтобы он проследил за дамочкой.
Знаете, так случается, что после чрезмерно активного сеанса вампирши кардинально менялись. Конечно, пьющему кровь уже не стать прежним человеком, но иногда моя плазма убивала жажду кровавой охоты, иссушая желания загонять дичь. Я не проводил исследований, не вёл статистику, но мне известны случаи, когда вампирши, получив гигантскую дозу семенной плазмы, отказывались от нападений навсегда и брезговали человеческой кровью.
Рыдающую девушку из Бухареста, с которой я провёл чрезмерно активный сеанс, звали Валентина Руа…
Уже проживая в Москве, я неоднократно связывался по телефону со своим коллегой из Венгрии. Он уверял, что Валентина излечилась, что она больше не представляет опасности... Но дьявол в деталях.
Инициировал тех четырёх девиц некий старый вампир с огромным опытом, по имени Драгуш Арделин. Мы искали этого зверя всеми известными способами, но, к сожалению, найти так и не удалось.
Уже в 1954-м я посетил конгресс охотников в Варшаве. Один из докладчиков, как пример ненасытности, хитрости и ярости кровососущего племени, говорил о Драгуше. Этот вампир считался весьма коварным.
И вот он снова попал в поле моего внимания.
— Ты отлично сработал, юноша, — похвалил я лейтенанта. — Этого вампира зовут Драгуш Арделин. Знакомое мне животное.
Андрей обрадовался. Он потирал руки, словно уже изловил вампира и тащил его на цепи в клетку охотника.
— А я боялся, что это только моя фантазия, — улыбался лейтенант. — Всё-таки я оказался прав. И никакой Ивакин не шизофреник, переписывающий сам с собой. Он действительно вёл дневник. Но только вопрос, для чего? Может быть, страховался? Надеялся, что если с ним произойдёт что-то непоправимое, то какой-нибудь внимательный следователь вроде меня докопается до истины?
— Может, и так… А, возможно, он очень щепетильный педант. Ивакин собирал медицинские статьи, фотографии голых баб и заодно хранил снимок своего учителя, — размышлял я.
— Почему учителя? — не понял лейтенант.
— А ты прикинь, Андрюха, — лизнул я мороженое, а следователь глотнул слюну; вот именно так глотают слюни вампиры, когда чуют человеческую кровь.
— Драгуш — вампир умный. Это факт. Чтобы подобраться к хранилищу крови, ему нужно быть предельно осторожным. А следовательно, он будет искать помощников. Ну, во-первых, можно выйти на медсестёр или врачей, работающих в пункте переливания крови. Второе — выйдя на них, можно их подкупить, запугать или влюбить-обворожить… или сделать своими прислужниками. Не слугами или рабами, а прислужниками.
Лейтенант слушал меня внимательно. Ничего нового я не сказал. О прислужниках он знал из учебников для следопытов. Вот только сталкивался впервые с таким явлением.
— Прислужнику дано заверение, что по истечении проверки и после удачно выполненных поручений его обязательно инициируют, а то есть? — спросил я, словно принимал экзамен.
— То есть сделают его бессмертным… То есть превратят в вампира, — ответил следователь.
Ответ был правильным.
— А теперь слушай мой приказ, — сказал я, доставая из сумки, которую носил через плечо, тонкий цилиндрический флакон, похожий на пробник духов, только запаянный. — Сейчас поедешь в пункт переливания крови. Задашь стандартные вопросы персоналу: что за человек был Ивакин, были ли у него враги, жаловался ли он на здоровье?
— Так я уже того, — виновато заулыбался лейтенант. — Я уже был на месте его прежней работы.
— Был и ещё раз съезди, — передавая флакончик с прозрачной жидкостью, поучал я. — Этот тестер выявляет присутствие вампиров. Если жидкость окрасится в красный цвет, значит, кровосос был рядом. Купи в аптеке обычный пластырь и прикрепи флакон под стул. Есть в отделении переливания крови стулья?
— Стульев полно! — кивнул лейтенант. — Только сейчас там никого нет. Они до 12:00 принимают.
— Хорошо, — согласился я. — Завтра в восемь утра поставишь маяк. Понял?
— С первого раза понял, — заулыбался лейтенант, пряча флакончик во внутренний карман. — Я слышал о таких штуковинах. Настоящая магия! Но никогда бы не подумал, что встречу именно вас, и вы будете давать мне задание! Я думал, что приедет рядовой специалист с приборами… или вообще мне не поверят. Скажут: ну посылал потерпевший сам себе сообщения, ну что в том особенного? Разве это повод?
— Не скромничай, лейтенант, — в очередной раз похвалил я его. — А фотография из ВК? А твоя смекалка? Ты молодец, Андрюха! Ловко сработал! Всё… шуруй куда-нибудь, и я тоже прогуляюсь.
Лейтенант засобирался. Он встал с лавочки, но вдруг остановился и пристально посмотрел на меня.
Я сжалился. Взгляд у следователя был как у щеночка.
— Не тяни, Андрюха, спрашивай, что хотел.
Лейтенант почесал подбородок.
— Если не секрет, конечно… А сколько вам лет, Григорий? Нет, я понимаю, что вопрос звучит глупо… Но всё же ответьте: вам больше тысячи лет или меньше? Например, пятьсот или шестьсот…
Моя работа — защищать людей от вампиров. Я убивал тварей сколько себя помню. А память у меня дай бог каждому.
— Я ещё князя Владимира застал. Крестителя, — не соврал я. — Больше тысячи мне уже. Не намного, но больше.
Лейтенант закивал, поддерживая фуражку за козырёк. Он расплылся в улыбке и, браво отдав честь, быстро пошёл прочь от лавочки, где сидел самый знаменитый охотник на вампиров.
Я не идеален, но гуманен. И работаю оригинальным методом.
Мой метод борьбы с кровопийцами считаю уникальным.
Лучше предупреждать преступление, чем отнимать чью-то жизнь. И всё оттого, что я просто не люблю убивать.
Выглядит это признание странно, когда речь идёт о нечисти. Но такова моя сущность, друзья.
Глава 3
Клизмы к бою или охота началась
Григорий Вершинский — не волшебник, но пользоваться магией я умею превосходно.
Заходя на территорию довольно приличных размеров больничного комплекса, я был невидим как для охранников, так и для камер видеонаблюдения. Моей энергии хватит на весь день, чтобы бродить невидимкой от неврологии до второго хирургического отделения. Но если бы со мной был оруженосец, под завязку наполненный магической энергией, то я мог стать призраком сразу на пару месяцев. К тому же оруженосец мог исполнять различные поручения, избавляя меня от обязанности снимать квартиру и покупать сигареты. Успеть везде и всюду одному — весьма сложная задача.
Пока я прогуливался по городу, направляясь в пункт переливания крови, нашёл номер телефона охотника Бенце. У меня был уговор с венгерским другом.
Присев на лавку, я написал тому короткое сообщение. Я вызывал не демона или подмогу, я вызывал верного друга и боевого товарища. Если бы Бенце первым обнаружил Драгуша, то несомненно, он тоже выполнил часть сделки. Мы договорились поймать Драгуша вместе и казнить его вместе.
Но хитрый вампир будто играл с нами. Вот и сейчас в воздухе висели резонные вопросы.
Вампиры — это существа со своим виденьем мира. Люди для них лишь источник пищи. И если бы не охотники, то эти ребята порезвились всласть.
Среди тварей есть свои лидеры, которые избегают войны между людьми и кровососами. Вампиры объединяются в кланы, устанавливают свои правила, подчиняются этим правилам и поддерживают контакты с охотниками, чтобы узаконить проживание в больших городах.
Но Драгуш не признавал ни клановых собраний, ни целей охотников, ни право человека на безопасность. Договоры вампиров с конторами для него лишь пустой звук. С ним невозможно договориться, как невозможно найти общий язык с комарами — они всё равно отыщут лазейку и высосут свой малый грамм, чтобы жить и размножаться. Драгуш охотился, где хотел, убивал, кого хотел. Остановить его мог исключительно страх потерять собственную голову. Но судя по тому, что сицилиец объявился точно у меня под носом, его не пугал даже самый отмороженный охотник на Земле — Григорий Вершинский.
Я знаю один более чем оригинальный способ борьбы не с вампиршами, а с вампирами.
Я знаю, что об этом способе осведомлён и Драгуш Арделин.
Последнюю сотню лет я защищаю людей в Москве и в городах Подмосковья. Но приходилось работать и у Чёрного моря, и у Белого, и у Средиземного, и в соседних губерниях. Во время Второй мировой дошёл до Берлина. Я вам скажу, что именно в Берлине собрались самые прожорливые твари.
Там я не щадил никого. Даже женщин. Особенно тяжело убивать детей вампиров, которых иным способом уже не остановить.
В послевоенные годы появились первые конторы. Безусловно, без помощи охотников эти организации, сражающиеся с вампирами, были бы бесполезны. И именно мы — охотники помогли организоваться и окрепнуть подобным структурам.
В московскую контору я вступил, даже не видя договора. Меня заинтересовали люди, работающие здесь. Их было немного — всего десяток человек, но зато каких человек!
Был такой Анатолий Водопьянов, бывший военный без левой руки, оказавшийся выдающимся химиком своего времени. Возможно, у него вышло случайно, но Анатолию удалось создать вязкую жижу по своей структуре и воздействию, напоминающую моё волшебное семя. Но только моя семенная плазма действовала исключительно на вампирш, а чудодейственная жидкость Водопьянова, на вампиров. Честно сказать, я был шокирован, когда узнал, что, залив в задницу жижу, можно успокоить вампира на пару месяцев.
И тогда я придумал грандиозный и вполне гуманный план перевоспитания кровососов. Мой план выглядел новаторским и чрезвычайно смелым… Если схватить вампира, подвесить его вниз головой, и сковав цепями или верёвками, влить в задний проход два литра Водопьяновской жижи, то чудодейственная субстанция могла превратить кровососа в дисциплинированного гражданина, который совсем не хотел кусаться.
Я проделывал такой фокус десятки раз. В среднем процент выздоровевших равнялся шестидесяти. Другие сорок процентов не выживали. У некоторых разрывалось на части двужильное сердце, а у иных выжигало пищеварительную систему, словно я заливал в кишки серную кислоту. Но в целом, если положить руку на моё сердобольное сердце — результат оказался впечатляющим. Я давал шанс исправиться.
Да, метод не идеален. Но я не ставил клизмы обычным преступникам, я излечивал только кровавых убийц, которые с особой жестокостью пожирали детей и женщин.
Если быть откровенным, то я редко жалел вампиров. Но мой однорукий друг и коллега, Анатолий Водопьянов неожиданно улетел на небеса, унеся в могилу секрет изготовления жидкости. К сожалению, после его кончины остались лишь сущие капли.
Жижу Водопьянова пытались воспроизвести в более поздние времена. Нынешние учёные не чета прошлым. Ничего у них так и не вышло и по сей день, — и потому в подвале моего дома я храню последние семь литров вожделенного вещества. Но отдельно в сейфе, всё в том же подвале, я припрятал трёхлитровую банку с надписью «Бухарест 46». Эти три литра предназначались исключительно для одной задницы. Имя хозяина этой задницы — Драгуш Арделин.
Вампир-сицилиец знал, что я практикую экзекуцию жижей Водопьянова. Он знал и не боялся меня. Вероятно, в его сердце закипала личная обида, которая сильнее страха.
По какой причине Драгуш Арделин объявился в московском регионе, мне предстояло решить в ближайшие дни.
***
Всё-таки магия — великая штука! Я мысленно даю команду, и происходит волшебство. Я становлюсь невидимым. Моя одежда не видима; мой телефон, мои часы — тоже не видимы. Но я могу достать телефон из кармана и позвонить. Я могу смотреть на невидимые часы и видеть бегущие стрелки. Ну разве это не чудо?
Невидимкой я проплыл мимо входа в травмпункт, у дверей которого деловито дымили три человека. Пожилой доктор, огромный медбрат и щуплый узбек не могли видеть меня, но прекрасно слышали звонкий сигнал из пустоты, потому что в моём кармане неожиданно запиликал телефон.
Курящие, кто удивлённо, кто безразлично, провожали взглядом прозрачный воздух, из которого доносился сигнальный писк. Доктору было плевать на звуки, поскольку хирурга сложно чем-нибудь удивить. Здоровенный медбрат сжимал кулаки, желая к чему-нибудь и к кому-нибудь приложить неуёмную силу. Узбек напугано шевелил губами, бормоча: «У-у, шайтан...»
Отключив сигнал, я прочёл сообщение.
Бенце Вайда обещал прилететь в Москву завтра. Точно время не сообщал.
«Ну, завтра и завтра», — подумал я, заметив дверь отделения переливания крови, на которой висела табличка: время приёма с 8:00 до 12:00.
Я посмотрел на часы. Сейчас было 16:53.
Сегодня я работал один. Потому необходимо сохранять хладнокровие, когда в городе орудует опытный вампир.
Я посмотрел на дверь. Почувствовал, что сейчас она распахнётся. И не ошибся.
По ступенькам отдельного входа спускалась женщина. Ей было не больше тридцати пяти. Она не доктор, она медсестра.
Женщина о чём-то думала. Мысли её витали далеко от больничного комплекса.
Я сгорбился, чуть присел, дав ей возможность врезаться, но самой не пострадать.
Она коленями ударила меня в спину и испугалась.
— Девушка, ну что же вы так неосторожны?! — вскрикнул я, выйдя из морока.
Я шарил по асфальту, поднимая свой телефон, а дама не могла понять, как так вышло, что она не заметила симпатичного мужчину.
— Простите… Я после работы… Я устала… — невпопад извинялась она.
— Вы телефон мой разбили! — встав в полный рост, строго отчитал я и включил магию, чтобы обворожить её.
Женщина была ниже меня на голову. Я виделся ей божественным красавцем. У меня рост, стать, фигура, мышцы! Моё лицо благородное. Мой взгляд разумен и дерзок.
А женщина была в теле. Ей не мешало бы похудеть килограммов на сорок. Но чебуреки, колбаска, свежий хлебушек, семечки, квас и газировка — сильнее, вкуснее и притягательнее железных тренажёров и беговой дорожки…
Но было в её взгляде что-то таинственное и терпеливое. Будто знала она секрет, который в один прекрасный час непременно сотворит из неё молодую и стройную лань. И её нос картошкой станет вздёрнутым, её губы будут всегда улыбаться, а щёки куда-то исчезнут, а также сбегут морщины и складки с лица. И останется только одна романтичная ямочка на подбородке.
Я не читал её мысли, но явственно видел, что она сильнее, чем казалась на первый взгляд.
Она улыбнулась, хорошо помня, что я назвал её девушкой.
Я умею расположить к себе. Моё оружие — опыт и мужской шарм, прошу не путать со шрамами, хотя и этого добра у меня хватает.
— Извините, я не заметила вас. Будто пелена перед глазами, — сбивчиво говорила женщина. — Вы знаете, я так устаю на работе, сил не остаётся быть внимательной…
Мне стало жаль её. Я сам подставился под удар, сам организовал столкновение. С моим телефоном всё было в порядке, потому что он не падал на асфальт.
— Авария произошла исключительно по моей вине. Вы должны простить меня, — честно сказал я.
Она засмущалась. Щёчки её порозовели. Женщина врезалась в шикарного мужчину, словно выиграла лотерею. Есть повод для радости.
И появился повод для знакомства.
— Я хочу пригласить вас в гости, — сказал я тихо. — Могу рассчитывать на вашу милость?
Она кокетливо заводила глазами, будто валлийская принцесса, осматривая толпы влюблённых простолюдин, — и уже куда-то улетучились лишние сорок килограммов, и носик заблестел, и губки улыбнулись озорными уголками.
— Да я не знаю… — пожимала она плечами.
— Но имя… Хотя бы скажите ваше имя! — не сдавался я.
Женщина расцветала. С ней давно не знакомились на улице. С ней никогда не знакомились на улице!
Со студенческих времён на неё вообще не смотрели, как на вожделенную симпотяжку, от которой требуются жаркие поцелуи и широко расставленные ноги. Последние годы ей доставались лишь кончики трясущихся пальцев, чтобы она втыкала в них острый ланцет, в поисках гепатита и сифилиса.
— Меня зовут Наташа, — хлопала плохо прокрашенными ресницами медсестра. — Я работаю в отделении переливания крови… Мне кажется, что мы с вами встречались… Признайтесь, вы донор? Вы уже бывали у нас?
— Нет, что вы… Какой я донор? — ответил я.
Она опережала события, отвечая на ещё не заданные мною вопросы, и задавала свои вопросы, которые должна задать, но чуть позже. Но судя по откровенности, Наташа — она же Наталья Владимировна Глотова — готова принять моё предложение и посетить съёмную трёшку на улице Восьмого марта.
— Давайте встретимся у фонтана. Я буду ждать вас ровно в 20:00, — предложил я.
И она согласилась — сразу и без сомнений.
Но я не торжествовал, поскольку нагло воспользовался магией.
Конечно, это нечестно — влюблять в себя женщину, и, наверное, я смог бы познакомиться с ней и без магических действий, но в моём арсенале не было лишнего времени.
Следователь Андрей поставит маяк завтра утром, а к вечеру, на что я очень надеялся, вечером приедет мой венгерский друг Бенце, который сейчас находился в Харбине. Вероятно, он помогает нашим китайским товарищам — между прочим, охотникам с тысячелетней историей.