Я не люблю убивать. Часть 1
- -
- 100%
- +
— Я непременно приду к фонтану, чтобы увидеть вас снова, — говорила Наташа, не поднимая глаз.
Я посмотрел на часы и спросил:
— Наташа, вы любите розы? А вино?
Услышав вопрос, она вспорхнула в небеса от счастья.
— Я люблю… — томно говорила Наташа, — я вообще люблю жить…
Мне оставалось только улыбнуться и сказать:
— Тогда до вечера…
— До вечера, — прошептала она.
***
Вернувшись на съёмную квартиру, я обошёл владения. Комнат было три, и во всех порядок, но без изысков. Особенно понравились спальня и кухня.
Обследовав пустой холодильник, я решил посетить магазин. Всё-таки такая плотная женщина любит не только розы.
В ближайшем супермаркете, за деньги и без магии, я приобрёл: помидоры, огурцы, триста граммов майонеза, палку копчёной колбасы, две хрустящие булки, банку красной икры, банку кабачковой икры, два литра новоявленной колы, бутылку самого дорого красного вина и бутылку русской водки — 0,7.
В 20:00 я снова был у фонтана.
Жара уже не душила. Народу прибавилось.
На пятачке тусовались юные велосипедисты и носились отчаянные самокатчики. Все лавочки по периметру были заняты городскими пенсионерками. Бабушки терпеливо посматривали на молодёжь и совсем не грызли семечки. Иные старухи курили трубки.
Я заметил её сразу. Наташа стояла в обтягивающей юбке по колено, на высоких каблуках и в красной кофточке.
«Нарядилась, моя куколка!» — подумал я тогда.
— Цветы прекрасной даме, — соригинальничал я, протягивая ей букет, который купил по дороге к фонтану.
— Розы… — мечтательно и протяжно обрадовалась она букету. — Как же я люблю розы… Это так романтично…
Я взял её за руку и без лишних слов повёл на съёмную квартиру. Шёл не торопясь, а Наташа не сводила с меня глаз. Ей было всё равно, куда мы идём. Она влюбилась в меня как девчонка!
Наташа готовила салат, нарезала колбасу и хлеб. Я возился с бутылкой вина.
Обшарив всю кухню, не нашёл штопор.
Я мог бы открыть бутылку мизинцем, но варварская подача изысканного напитка выглядела неэстетично. В этот вечер всё должно быть красиво, иначе может случиться непоправимый промах.
А я не привык к промахам, потому попросил сделать мне бутерброд и, отвернувшись, натужно втянул губами упрямую пробку, словно выудил чаинку из чашки.
— Хочешь вина? — спросил я.
— Лучше водочки, — смутилась она, и её щёчки снова порозовели.
«Водочки, значит, водочки», — согласился я, доставая из морозилки бутылку беленькой.
В одной из комнат была приличная спальня. Большая кровать, чистое бельё, журнальный столик, тумба, торшер, телевизор на стене. Мы переместились именно в ту комнату.
Столик был заставлен тарелками, бокалами и бутылками. Мы сидели на кровати. Я шутил, что-то рассказывал. Наташа много смеялась, глаза у неё сверкали.
Вспомнилась одна история, которая произошла со мной лет двести назад, и я хотел пересказать её, изменив лишь имена героев, но Наташа страстно схватила меня и притянула на свою грудь...
Я не растерялся. Без сантиментов задрал юбку, забрался в трусы, потом расстёгнул крючки на бюстгальтере.
Я работал ловко, как вор на ярмарке.
Всего немного магии, и я тоже влюбился в неё. Мне приходилось так поступать и ранее. Всё ради одной цели — защита людей!
Перевернув Наташу на живот, я сражался с вампирами. Я отражал их атаки, совершал выпад за выпадом. Атаковал я резко и глубоко. Иногда останавливался, давая ей немного отдышаться, и снова бросался в бой!
Так прошёл час.
Со стороны казалось, что ничего не происходит, что все это действо в спальне всего лишь обыденный разврат ради похоти, но я знал, что разгадка нашей встречи близка.
— Хочу пить, малыш! — требовательно сказала Наташа, раскинув руки на всю ширину кровати.
У неё, наверное, был размер пятый. Грудь большая… или, скорее, огромная.
— Пошли на кухню, Наталья. Кола в холодильнике, — предложил я.
Хотелось отворить нараспашку окно и закурить. Хотелось надышаться прохладой вечера и перевести дух.
Я одёрнул штору и открыл окно.
Моя съёмная квартира была на третьем этаже. Чуть правее виден торец соседней пятиэтажки. Огромные тополя, растущие близко к моему окну, прятали балконы и окна дома напротив. Но я пригляделся и заметил через листву девушку лет двадцати пяти, которая то ли сидела, то ли стояла, облокотившись на перила балкона четвёртого этажа.
В свете горящей лампочки, освещающей мою кухню, она прекрасно видела меня по пояс и ниже. А я курил и совсем не стеснялся... Точно сказать нельзя, сколько ей было лет, но она представлялась мне невероятной красавицей.
«Да и хер с ней! Пусть смотрит!» — подумал я, не скрывая свои прелести.
— Любимый, а кола-то где? — услышал я за спиной голос.
Наташа присела на стул левее меня. Получилось так, что девушка на балконе, если это была действительно девушка, не видела мою тяжеловесную гостью, что, впрочем, лишь усиливало возбуждение.
— Сейчас налью, — сказал я.
— Спасибо, любимый, — благодарила Наташа, отхлебнув добрую половину одним глотком.
— Хочешь, ещё налью? — вежливо спросил я.
Наталья лишь замахала руками, допивая последние капли. И когда чашка оказалась пуста, она посмотрела на мой плоский живот, на мои мышцы — и ниже.
Мой агрегат внушал трепет и уважение...
— Подойди ближе, — то ли попросила, то ли приказала Наташа.
Я сделал лишь шаг и повернулся к ней, но мои глаза продолжали смотреть в окно, на девушку соседнего дома.
За ветвями и листьями я ощущал вожделенный взгляд.
Девушка на балконе закурила, оповещая меня сигаретным огоньком: «Я здесь! Я наблюдаю за тобой!»
Рука у Наташи была тёплой и мягкой. Она трогала мой агрегат, заставляя его стать твёрдым, как его хозяин в бою.
Я не препятствовал, продолжая смотреть в ночной город, а вернее, на четвёртый этаж дома напротив.
Почему-то подумалось… нет, не о Зое и не вампире Драгуше, и вообще не о вампирах.
Я задался вопросом, который меня никогда не тревожил: «А всё-таки интересно: вампиры пьют кровь или сосут кровь? — рассуждал я. — Существует общепринятое понятие «кровосос», хотя есть и другое слово «кровопийца». Так всё-таки как правильно — пить или сосать?»
Эта мысль крутилась в моей голове снова и снова, возвращаясь к начальным истокам и не давая ответа. Я никак не мог определиться. А Наташа всё яростней работала рукой, отчего мой взгляд становился мутным, а мысли путались. Я так и не решил, как правильно говорить — пить или сосать… Но всё же склонялся к определению «сосать»…
Наташа так ускорилась, что я еле устоял на ногах.
Я продолжал смотреть в окно, замечая, что огонёк сигареты вовсе не гаснет. Девушка на балконе наблюдала за нами. Я ощущал её желание прикоснуться ко мне, чтобы обнять моё могучее тело.
У меня закружилась голова. Мой член превратился в ракету. Осталось сделать ещё несколько движений и…
Я выстрелил семенной плазмой точно в розовую щёку Наташи, пытаясь всё-таки разглядеть лицо незнакомки на балконе.
— Это было прекрасно… — умиротворённо произнёс я, когда вторая струя вылетела точно на переносицу Натальи Глотовой.
Я всё смотрел и смотрел в окно, как вдруг огонёк сигареты на балконе четвёртого этажа ожил и полетел сквозь тополиную листву.
— Вот ты урод, в натуре! — услышал я мужской голос с балкона.
Я просчитался. Я заигрался... И ошибаются даже охотники на вампиров…
Зашторив окно, я нашёл пачку салфеток и вскрыл пакет.
— Вытри лицо… любимая, — ласково сказал я.
Она смахнула семенную плазму со щеки. Отчего-то её взгляд был суров и даже враждебен.
Наташа смяла салфетки и произнесла очень сердито:
— Ты знаешь, что на первом этаже этого дома находится ЗАГС? — спросила она.
— Чёрт знает, чего там на первом этаже, — ответил я, снова думая о мужике на балконе, ставшим свидетелем яростной мастурбации.
— Ты думаешь, я не понимаю, как ты ко мне относишься? Думаешь, я набитая дура? — глаза её сверкали, но только уже не любовью, а какой-то нечеловеческой злостью. — Ничего… Скоро я отомщу…
— А как же я? Ты мне тоже будешь мстить? — осторожно поинтересовался я.
— Тебе в первую очередь, — усмехнулась Наташа. — Таких, как ты, убивать надо сразу! Тоже мне, любовничек выискался…
Она достала сигарету и закурила.
Медленно и вдумчиво выпуская дым, Наташа снова заговорила, а точнее, зарычала как волчица:
— Я встретила одного человека… Но это не важно… В общем, он обещал сделать из меня настоящий бриллиант… Вот увидишь, я стану другой!
— Ты о чём? Это пластическая операция? — уточнил я.
— Вот ещё! — рассмеялась Наташа. — Теперь только я буду резать, а не меня! Понял?
Она затянулась, потом бросила сигарету в пустую чашку из-под колы.
— Мне пора домой, ловелас! Но ты жди меня, и я непременно вернусь!
Наташа рассмеялась. Смех её был чудовищный. А потом моя гостья задумчиво спросила:
— И кстати, как твоё имя?
«Прислужница, — понял я. — Драгуш сделал её прислужницей и обещал превратить в вампиршу. Вот откуда эта вера в чудеса».
— Называй меня просто, незнакомец, — ответил я, предлагая Наташе пройти в спальню, чтобы забрать свои вещи.
Она быстро нашла трусы, сама застегнула бюстгальтер, натянула юбку, надела кофточку.
Я встречал прислужников и раньше — и не единожды, но каждый раз меня не покидало гадливое чувство, и звенел вопрос: как человек может предать свою природу? Но в этот раз ответ был очевиден — для Наташи проще стать вампиром, чем скинуть сорок кило, занимаясь спортом и ограничивая себя в еде. Ей не под силу справиться со своими слабостями. Ей под силу только стать упырём!
Наташа, сопя и постанывая, застегнула ремешок туфель. Одёрнув юбку, она задала самый важный вопрос этого вечера:
— Незнакомец, впустишь меня, когда я снова приду к тебе в гости?
Я почесал мускулистый живот, расправил богатырские плечи, будто готовился к бою с вампиром:
— Конечно, пущу... любимая, — ответил я и захлопнул за ней дверь.
Глава 4
Потому что рабочий день такой короткий
Даже ночью подмосковный город был полон жизни. Ярко светились фонари, освещая центральный проспект. Машины катили по идеальному асфальту и грозно рычали. Почти из каждой тачки звучала музыка, наполненная национальным колоритом сидящих в салоне пассажиров.
Наташа возвращалась домой, идя вдоль проспекта. Воздух был свеж. Дышалось легко. Настроение у неё было победоносное.
Пусть она сегодня не выспится к чертям рогатым, зато повезло развлечься с вполне симпатичным мужиком. А главное, ей наконец-то удалось выговориться. А то накопилось за последние дни. Хотелось кому-то предъявить права на будущую роскошную жизнь. Похвастаться, что скоро всё изменится, что она расцветёт подобно дикой орхидее. Ведь она заслужила! Она столько терпела, сдерживая желание проболтаться.
«Этот парень не местный. Ему можно рассказывать всё что угодно, — думала о незнакомце Наташа. — И квартира сто процентов съёмная, и повадки у него нездешние. Короче, орёл залётный. С Питера, наверное. Или с Калининграда… Но всё-таки он красивый… И такой напористый».
Немного было обидно, что она не покусала его. Так бы и загрызла мужика до смерти, например, за то, что не восхитился ею.
«Когда стану вампиршей, обязательно найду его. А когда найду, то сожру вместе с дубовым членом!» — забавляла себя Наташа.
Она шла вдоль дороги, покачивала бёдрами и курила прямо на ходу. Мимо проезжали машины. Каждая вторая сигналила, притормаживала. Наташа поворачивала лицо, показывала язык и улыбалась. Сегодня ей можно всё. Какая разница, что о ней подумают эти придурки. Завтра или через неделю она поменяется и станет красивой и сильной, как валькирия из кино.
Одна из машин поравнялась с ней. Дверь приоткрылась, послышалась мелодия заводной лезгинки. Затем появилась черноволосая голова с богатой бородой.
— Эй, красавица! — с акцентом крикнул джигит. — Садись — подвезу, куда скажешь!
Наташа остановилась, оправила юбку, показала зубы и гортанно зарычала, подражая злобным вампиршам.
Кавказец на миг опешил, затем резко захлопнул дверь, а машина рванула далее, в поисках более покладистых русских баб.
Наташа только рассмеялась. Ей было легко сегодня. Всё вспоминался незнакомец, который оказался не только красивым, но и ласковым, будто и впрямь влюбился в неё.
Она зашла в подъезд, вызвала лифт. Перед входными дверьми долго звенела ключами. Потом прошла в комнату, включила свет и увидела сидящего на диване ночного гостя.
— Здравствую, пышечка, — улыбался её учитель.
Наташа никак не ожидала встретить его в своей квартире. Потому испугалась.
— Блин, учитель, а предупредить не судьба, что ли? — возмутилась она.
Драгуш Арделин пожал плечами.
Выглядел он молодо. Волос у него был вороной, жёсткий. Нос острый, с горбинкой. Глаза чёрные. И очень ровные, и точёные брови… Ему вечные двадцать два. Вечную молодость он также пообещал и Наташе. Но перед тем как Драгуш сделает её настоящей вампиршей, женщине надо выполнить ряд условий.
Один раз в три дня она передавала учителю литр крови. Точно Наташа не знала, сколько ему необходимо, чтобы чувствовать себя сытым, но учитель настаивал именно на таком литраже… Ещё она познакомила Драгуша с коллегами. Сначала с медсестрой Ириной Смирновой, непосредственно берущей кровь у донора, потом с двумя своими начальниками: с врачом-трансфузиологом Уткиным и доктором Ивакиным. Последней, с кем она свела Драгуша, была уже немолодая женщина, работающая в регистратуре — Людмила Нестерова.
Всех четверых учитель сделал своими прислужниками и буквально заворожил персонал отделения. Драгуш умел убеждать и умел заставлять делать то, что необходимо именно ему.
— Завтра тебе на работу. Почему не спишь? — заботливо поинтересовался Драгуш.
— Нашла себе любовника на вечер, — ответила Наташа, присев на стул. — Потешилась немного. Тело своё ублажила. А что, нельзя?
Она была заметно пьяна. Пахло от неё водкой. Губы её были размазаны и тушь на глазах потекла.
— Хороший парень? — спросил вампир.
— Нормальный, — ответила женщина.
— Может, познакомишь меня с ним? — улыбнулся клыками Драгуш.
Наташа усмехнулась; отдавать красивого незнакомца ей вовсе не хотелось.
— Не познакомлю. Я сама его слопаю!
Вампир согласно кивнул, будто готов делиться добычей.
— А не лопнешь от обжорства? — бросил он, снова пугая.
Наташе стало жутко. Учитель стращал её — и зубами, и прожигающими глазами, и длинными нестрижеными ногтями.
— Женщину обидеть может каждый, — ушла в защиту Наташа.
Ей хотелось сделать вид, что она обиделась — покапризничать, чтобы ночной гость извинился, а потом выметался из её квартиры.
Но Драгуш не привык отступать.
— Что ты рассказала своему любовнику обо мне? — продолжал скалить пасть вампир.
Теперь Наташу охватил ужас. Белки Драгуша стали красными, губы посинели, щёки впали, как у мертвеца. Пальцы на руках удлинились, целых на две фаланги.
— Я ничего ему не говорила. Мы просто трахались! — уверяла она. — Я столько сделала для тебя. Ты дал мне слово…
— Вы просто трахались? И всё? — встал с дивана вампир.
Ростом он был среднего, но его трансформация виделась действительно жуткой.
— Знаешь, с кем ты сегодня трахалась? — наступал Драгуш.
— Да с Питера он! Мужик не местный! — испуганно таращилась Наташа. — Что я сделала не так?
Вампир навис над женщиной, сканируя её мозг. Драгуш тоже не был волшебником, но пользоваться магией умел не первую сотню лет.
— Наш уговор аннулирован, потому что ты не сдала экзамен, дорогуша, — взяв Наташу за горло страшной рукой, томно говорил Драгуш; он поворачивал её голову налево, а потом направо, присматриваясь к ней, словно покупал лошадь на рынке… Или, скорее, свинью.
Вампир обрывками читал её мысли, видя фрагменты вечерней встречи, в целом представляя, с кем она встречалась и чем закончилось романтическое рандеву.
— Ты рассказала не обо мне, служаночка моя, — хрипел Драгуш, и его клыки становились всё длиннее. — Ты похвасталась этому зверю, что скоро станешь молодой и красивой… И ты думаешь, он ничего не понял? Или думаешь, он случайно с тобой познакомился, влюбившись в твоё безобразное тело?
Наташа задрожала. Хотела схватить его за костлявую руку и показать себя женщиной сильной, с характером. Она ведь всегда была бойкой и могла дать отпор любым обидчикам. Её постоянно дразнили, часто насмехались, но никогда ещё не кусали в шею или в запястье.
— Драгуш, подожди… — умоляла Наташа. — Я ведь ничего не знала… Я ведь только начинаю жить… Ты сам говорил, что это только начало…
Но вампир не слушал. Драгуш Арделин лишь пристально смотрел ей в глаза, посылая сигнал своей жертве. Всё оттого, что не любил напуганную дичь. Кровь у такой добычи горчит.
А он любил сладенькое!
Наташу охватил паралич.
Она могла ровно сидеть, не заваливаться. Могла видеть, слышать, дышать, но не могла противиться ему. А ещё… ей совсем не было больно. Наоборот, ей было приятно, когда Драгуш целовал шею.
Она провалилась куда-то, затем взлетела, будто качаясь на заоблачных качелях. Наташа испытывала оргазм и даже забыла своего незнакомца, который так старался, шлёпая её по ягодицам и натирая пальцем соски. Незнакомцу далеко до талантов настоящего вампира, который сейчас, в эту самую минуту, делал её бессмертной вампиршей… или убивал её. Но Наташе было всё равно, что делает с ней черноволосый парень с костлявыми руками и острыми как иглы зубами.
Драгуш высушивал её, но дарил надежду.
Чем слаще жертве, тем слаще кровь.
Вампир одной рукой держал Наташе голову, а второй нежно водил между ног, отчего кровь жертвы превращалась в кровавый сок.
И зубы сводит от такого нектара!
***
Проснулся я ровно в восемь утра. Спалось, как всегда, хорошо. Но только продрал глаза, как нахлынуло неприятное предчувствие.
И кстати, охотники никогда ни о чём не жалеют. Потому что секс с некрасивой женщиной — это всего лишь работа.
Наташа не высший сорт. И даже не второй. К тому же она с удовольствием выполняла приказы моего врага. Но всё же… Наташа несчастная, обманутая женщина — и никак иначе. Она жертва! Такой нужно дарить лучик надежды, чтобы согреть душу. Лучше предотвратить её инициализацию одной сексуальной ночью, чем после перевоплощения в вампиршу проводить каждый месяц сеансы проникновения так называемого ЛКН.
Наташа оказалась словоохотлива, и магия не потребовалась, чтобы развязать ей язык.
Надо честно признать, что не всякая женщина устоит перед моим обаянием и статью. Было время, когда предо мной падали такие крепости, а в плен сдавались такие воительницы, что невозможно сопоставить их и близко с медсестрой из пункта переливания крови.
Я вспомнил о следователе Андрее, который в это самое время должен был опрашивать персонал и прятать маячок под стулом. И я понял, что сам Драгуш никогда не появлялся в ЦРБ и никогда не объявится. Но он мог работать не один. Его вечно окружали новоиспечённые вампирши. Драгуш любил молоденьких женщин. Особенно инициированных.
Я нашёл свежее полотенце и отправился в душ.
Струи тёплой воды омывали старые шрамы.
Вот след на плече от когтей суздальского упыря. Сложный был бой.
Вот рубец ниже рёбер — это битва близ Коломны — двенадцатый век. В тот день я убил трёх вампиров, двое из которых были гораздо старше меня, а значит, они обладали гигантской силой.
Так устроен мир упырей, вампиров и охотников на упырей и вампиров, что сила убитого пополняет запасы энергии того, кто победил в схватке. Но сила переходит лишь частично. Я хорошо помню, как в тот день почувствовал зародившуюся во мне мощь. Смерть двух старых вампиров придала невероятный импульс моей карьере охотника. В тот день я заявил о себе в полный голос и стал известен миру кровососов как великий защитник людей.
Я вспоминал тот бой, и в моей голове снова играла музыка — и не просто музыка, а песня, наполненная глубоким и патриотическим смыслом.
Со мной такое происходит нечасто — примерно два раза в год. Обычно песня играла под струями душевой лейки. Под звуки струящейся воды я слышал неизвестные мне слова. А песни всегда звучали бравурные, словно исполняет их знаменитый хор имени Александрова.
После прослушивания песни слова всегда быстро забывались. Не оставалось даже намёка, кто являлся главным героем и какие времена прославлялись в той песне. Иногда мне казалось, что кто-то вмонтировал передающее устройство в мой зуб или прямо в мозг, и я просто слышу обычное радио какого-то государственного канала. А возможно, меня когда-то похищали пришельцы… Хотя похитить меня сложно. Я всё-таки охотник на вампиров — и силы во мне обитают нечеловеческие.
Вытираясь полотенцем, я улыбнулся, вспомнив курящего мужика на балконе четвёртого этажа.
Странно дело… я не перепутал и вообразил, чего вовсе не существовало. Я будто видел её и даже чувствовал. И всё оттого, что был опьянён собственной магией любви, управляющей моим сознанием, чтобы в итоге сблизиться с толстенькой Наташей и быть естественным в сексе.
«Мужик, наверное, полночи не спал», — усмехнулся я.
Придя на кухню, я налил в литровую банку воды из крана. Потом одёрнул штору и посмотрел на балкон четвёртого этажа дома напротив.
Я оказался прав. На прежнем месте стоял всё тот же мужик и курил сигарету. Заметив меня, он что-то пробормотал под нос, из чего я сделал вывод, что мне совсем не рады... Но я не день рождения и не торт с малиной, чтобы нравиться. Так что пошёл он куда подальше! Потому я пил воду из банки и нагло щурился, пока мужик не сдал позиции и не сбежал с балкона.
***
После полудня зазвонил телефон. Предсказуемо тревожил мой юный следопыт из местных следователей.
— Да, Андрюха, — принял я вызов.
На той стороне трубки слышалось тяжёлое дыхание.
— Здравствуйте, Григорий. Надо срочно встретиться, — пыхтел лейтенант.
— Через полчаса у фонтана, — не раздумывая, сказал я.
На часах было два часа дня. Солнце припекало нещадно. Людей у фонтана было немного: всего пару мамаш с колясками.
— Здравия желаю, Григорий, — поздоровался со мной Андрей.
— Здравия желаю, лейтенант, — ответил я официально, потому что лицо парня было хмурным.
— У меня невесёлые новости, — признался следователь. — Час назад по месту прописки нашли труп Натальи Глотовой — медсестры из пункта переливания…
Я не повёл и глазом, хотя немало удивился.
— Сердечный приступ? — спросил я.
— Если бы, — переступал с ноги на ногу лейтенант. — Вся комната в крови, и горло перерезано…
Он оттопырил большой палец и провёл себе по горлу — от уха до уха.
Я называл этот почерк румынским.
Вампиры резали горло своей жертве показательно, будто дразнили охотников, при этом скрывая следы преступления от простых людей. Если труп находила обычная полиция, то твари всё сходит с рук. Никому не приходило в голову измерить количество крови на полу, в промокших коврах и паласах — никто не проверял количество жидкости, вылившейся из человека, кроме охотников.
— Поехали смотреть труп. Позже договорим, — сказал я, но лейтенант почему-то недовольно скривил лицо.
— Нельзя вам к трупу, Григорий. В квартире работает опергруппа… У нас ведь как теперь стало… — задумался следователь.
— Да не тяни ты, Андрюха. Говори, что случилось.
Лейтенант поправил фуражку.
— Везде по городу камеры расставлены… В общем, у нас есть программа распознавания лиц. Наши сотрудники сработали оперативно и установили, что вчера в 20:00 вы встречались на этом месте с Натальей Глотовой…
— Ну встречался, и что теперь? — вовсе не удивился я. — Наверное, ваша программа распознавания также установила, что в районе полуночи Наталья Глотова покинула съёмную квартиру и отправилась к себе домой в целости и сохранности.
Я указал рукой в сторону главного проспекта, вдоль которого висели десятки камер, которые не могли не заметить Наташу.
— Так-то оно так, — пожал плечами лейтенант. — Но как мы объясним ваше присутствие в квартире сейчас? Вопросы начнут задавать. Хлопотно это…
Удивительные слова говорил следователь. Разве он не знал, что охотники на вампиров могут навести такой морок, что сто сорок миллионов человек ничего не заметят; мне хоть призраком среди следаков гулять, хоть в Букингемском дворце королеву драть.
— Ты, Андрюха, давай не дури, — строго сказал я. — Адрес назови и подвези за два дома. Там я сам разберусь, кому отвечать на вопросы, а с кого спрашивать.
— Тогда нам нужно поторопиться, Григорий, — наконец-то расслабился лейтенант. — Потому что труп гражданки Глотовой скоро отвезут в морг.
***
Квартира была обычной, если не считать залитого кровью пола и трупа женщины, сидящей на стуле, с перерезанным горлом.