Словесный распад. Экспериментальное стихосложение

© 1ОК ВОЛК, 2019

ISBN 978-5-0050-3121-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Трансдисциплинарному естествоиспытателю на заметку

Говоря об искусстве, и, преимущественно, о литературе (как о словесном искусстве), говоря литературным языком или строгим научным языком, выражая что-либо словесно – мы применяем устоявшуюся языковую традицию. Мышление обнаруживает множественную вариативность в работе с языком, когда пытается выразить мысль точно (ситуативно), отсюда происходит кажущаяся безграничная свобода для уточнения словесной мысли (индивидуализации её качеств и свойств выражения). В таком случае, каждая оформленная, зафиксированная и растиражированная мысль (охват меняет значение) оказывает влияние на язык и развивает вариативность смыслового выражения (в той или иной мере). Так как всякая языковая традиция развивается по своей культурно-исторической «программе» (лингвистической общности), получается, если сократить размышление (ибо надоело), наиболее точно принять (прочувствовать, вкусить) мысль «как есть» мы можем только в рамках «своей» языковой традиции. Под «принять» имеется в виду эмоционально-чувственно, принять – проникнуться не только поверхностным значением тех или иных слов, но и глубинным, исходящим из многих предшествующих слов и их значений, ассоциаций, смыслов. В общем, если говорить о понимании, как принятии мысли за истину – имеет смысл принимать мысли на оригинальном языке. Если нет возможности понимать первоисточник, то, возможно, лучшим способом принятия, согласно с вышесказанным, будет не перевод, а оригинальный мыслитель на понимаемом языке, который разрабатывает аналогичную смысловую проблематику. Если говорить о философии, то вообще говоря, всякое словесное искусство исходит из взаимосвязи языка и мышления, и всякий философ, по сути, литератор, который познает мир с помощью языка и мышления, занимается словесным искусством. Разница лишь в предмете исследований. Да, философия, как и любая наука, разрабатывает свою систему строгих понятий, но, в общем-то, они нужны, чтобы договориться о предмете, уточнить, о чём конкретно речь. Забавность в том, что уточнение в любой языковой традиции бесконечно вариативно и индивидуально, что приходится не только уточнять свойства исследуемого предмета мышления, но и адаптировать уточнения из других языков, встраивая свою систему мышления в устоявшуюся научную традиционно-сложившуюся систему, чтобы договориться о предмете на любом языке. Теоретически так, но практика показывает, что язык – динамичен и изменчив, потому, многие понятия на уровне языка требуют обновления, и, на самом деле, эмоционально-чувственное в мышлении человека играет ведущую роль в познании. Потому, оригинальный язык – оригинальное понятие, чисто на уровне взаимозависимости языка и мышления получается, что при переводе, даже самом искусном, будут происходить неизбежные и, порой, критично ощутимые смысловые потери. И плюс к тому естественное языковое устаревание, и связанные с этим смысловые потери. В общем, многое неочевидное «из прежних времён» на уровне распространения языка и мышления – становится очевидным и косным, но так же, многое становится ясным, что было недоступно к широкому пониманию современниками. Потому стоит читать передовых мыслителей прошлого на русском языке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.