Любовь на контрасте
- -
- 100%
- +
– Какая? – устало поинтересовалась Элла, осознавая, что он все-таки победил. Это было обидно, но не смертельно. В конце концов, насколько она понимала, Матвей – близкий друг сына ее начальницы. Нарываться особо не стоит, мало ли что? Она не в том положении сейчас, чтобы показывать свой характер.
– Я бы хотел попросить тебя оценить одну вещь, – Рокотов положил на стол пакет и достал оттуда коробку. В нее заботливо была упакована небольшого размера ваза с восточным орнаментом. Яркие, сочные краски радовали глаз.
– Тебя интересует, настоящая она или нет? – поинтересовалась Элла, осторожно беря вещицу в руки.
– Мне сказали, что это середина девятнадцатого века, – уверенно солгал Матвей. Ему было интересно, сможет ли девушка распознать подвох.
Элла осмотрела вазу со всех сторон, достала лупу, внимательно изучая орнамент. Затем уверенно заявила:
– Мейсенский фарфор. Подлинный, – осторожно провела пальцем по логотипу со скрещенными кобальтово-синими мечами. – И настолько же современный, насколько и подлинный.
– Ты уверена? – усомнился Матвей, невольно ловя себя на том, что не сводит глаз с тонких пальчиков девушки, словно ласкающих фарфор. Изящные, длинные, унизанные элегантными кольцами, они, казалось, были созданы для того, чтобы играть музыку. – Когда я покупал, утверждали, что это девятнадцатый век, – вновь повторил он.
Его упертость вызвала лишь недовольное поджатие губ, но и только. Голос Эллы прозвучал ровно:
– Вынуждена сообщить, что тебя обманули. Но если сомневаешься в моей компетенции, можешь обратиться к любому другому искусствоведу, – и очередная вежливая улыбка, которая уже действовала на Рокотова как красная тряпка на быка. Во всяком случае, ничем иным он не мог объяснить свою следующую неосторожную фразу:
– Да нет, теперь-то я как раз в твоей компетенции не сомневаюсь. Ты прошла проверку, – и Матвей, чувствуя себя хозяином положения, закинул ногу на ногу и довольно усмехнулся. А вот это он зря. Зеленые глаза собеседницы опасно прищурились:
– Будь любезен, уточни, пожалуйста, о какой проверке идет речь?
Не будь Матвей так сосредоточен на подавлении собственных эмоций, он бы, наверное, был куда как деликатнее. Но вкрадчивые нотки его не насторожили, Рокотов просто бухнул с места в карьер:
– Ваза – это была проверка. Мне нужно было убедиться, что ты действительно хороший специалист. Поэтому я и подсунул тебе и не совсем подлинник, и не фальшивку. У меня очень важное дело, которое я не могу доверить непонятно кому. На кону стоит честь и документы моей семьи.
А вот это уже была ничем не прикрытая наглость. Мало того, что он приперся к ней со своей просьбой, на которую она, мягко говоря, не напрашивалась, так еще вздумал ее проверять, намеренно надеясь поймать на некомпетентности! Это было почти обидно и откровенно злило. Вот он серьезно считает, что с таким подходом она действительно будет ему помогать? После откровенного обмана с его стороны? И ведь не постеснялся признаться! С его стороны это было, мягко говоря, неэтично.
– Убедился? – ласково улыбнулась Элла, ничем не показывая своего гнева. А зачем? Вопить, топать ногами и оскорблять – это совсем не ее тактика. Когда ты говоришь тихо, шансов, что к тебе прислушаются, гораздо больше.
– Да, ты молодец, – похвалил ее Матвей. Почему-то Элла сразу вспомнила стикеры, которые так любил Верещагин. Был там один белый щенок, который радостно скалился под гладящей его рукой. Видимо, она тоже должна так же отреагировать на столь высокую похвалу от нежданного посетителя?
– Благодарю, – церемонно кивнула Элла и добавила. – Раз мы установили мою квалификацию, думаю, мне самое время вернуться к работе.
– Погоди, а как же мой вопрос? – растерялся Рокотов, не ожидая такой смены темы.
– Меня он не интересует, – вежливо отозвалась леди Кригер. – Думаю, стоит поискать помощь в другом месте. Как раз найдешь компетентных специалистов. И проверить их сможешь, благо, есть, чем.
В ее голосе слышалась явственная точка в их разговоре. Но плохим бы бизнесменом был Матвей Рокотов, если бы так просто смирился с отказом. Парень вновь попытался выехать на своей харизме.
– Элла, послушай, – проникновенно проговорил он, глядя на девушку бархатистыми карими глазами. – Я вовсе не хотел тебя обидеть. Просто иногда лучше один раз самому убедиться, чем сто раз услышать. Извини меня, пожалуйста, – попросил он, добавив в голос нотку раскаяния. Обычно этого хватало, чтобы ему простили если не все, то многое. Бывшие пассии тут же забывали о случайно брошенных на других девушек взглядах. Родители смеялись и как-то незаметно заминали разговор о его прегрешениях. Ей перед этим не устоять, определенно.
– Я не обиделась, – равнодушно откликнулась Элла. – Просто мне нужно работать, а ты мне мешаешь. И мне некогда заниматься твоими просьбами.
– Но я заплачу! – предпринял еще одну попытку договориться Матвей. А вот это он зря! За последнее время этот аргумент вызывал у Эллы аллергию. Почему люди считают, что все, абсолютно все, можно решить деньгами? Заплатил – и все, мир вертится вокруг тебя, исполняет любые капризы и прихоти? Вот не зря Матвей напоминал девушке бывшего мужа. Адриан тоже такой. И деньги ставит превыше всего.
– Я не продаюсь, – резко ответила Элла и тут, словно вспомнив, что говорит не с мужем, добавила, – Матвей.
Его имя ощущалось на языке непривычно, казалось чужим, даже слегка отталкивающим. Но ей и незачем к нему привыкать, не так ли?
– Я не это… – попытался оправдаться Рокотов, но девушка снова улыбнулась этой самой ничего не значащей улыбкой.
– Будь любезен, оставь меня наедине с моими должностными обязанностями.
Ее просьба в этот раз была услышана. Матвей решил не спорить, понимая, что ничего этим не добьется, сложил вазу в коробку и вышел. Но от идеи подключить Эллу к поискам не отказался. Уговорить ее теперь стало делом принципа!
Глава 8
– Злата, не надо кормить куклу кашей, она не голодная, – приструнила малышку Элла, наблюдая, как та подсовывает игрушке собственную ложку с едой.
– Ну ма-а-ам! – заканючило рыжее солнышко. – Я больше не хочу! Можно мне зефилку?
– Еще две ложки, потом зефир, – поставила условие мать, и Златка, тяжело вздохнув, с трагическим выражением лица, проглотила еще указанное количество и, схватив лакомство, убежала в зал. Оставалось еще минут пять спокойствия прежде, чем ребенок начнет активно себя развлекать. Стоило девочке покинуть кухню, как Верещагин переключил внимание на Эллу.
– Повтори-ка еще раз, – попросил он. – Мне кажется, я неправильно тебя понял. Я, наверное, ослышался, не иначе.
– Не паясничай, – устало попросила Элла. Сейчас, после рабочего дня, силы словно оставили ее. Слишком долго она не работала.
– Дубль два. Матвей Рокотов предложил тебе работу, а ты отказалась? Ты у меня совсем дурочка или как? – возмутился Роман. – Тебе сейчас деньги совсем не нужны? Радость моя, ты же не от хорошей жизни к нам сейчас работать пошла.
– Разве? – усмехнулась Элла. – По-моему, как раз от хорошей. От чересчур хорошей.
Верещагин поморщился: он, как никто другой, прекрасно знал, чем обернулся ее брак. Чем она пожертвовала, что потеряла. И кто с ней остался после всего произошедшего. Правда, последних практически не было. Впрочем, и от самой Эллы до замужества тоже вряд ли что осталось. Она и так была интровертом, а теперь вообще предпочитала избегать людей. А уж доверять им…
– Знаешь, эльфеныш, ты упустила один принципиальный момент, когда отказывалась, – задумчиво проговорил Роман. – А его стоило принять во внимание хотя бы чисто с практической точки зрения. Нет, я сейчас даже не о деньгах. Но у Матвея есть то, в чем он может неплохо так побороться с твоим козлом. Тот, я уверен, не успокоится.
– И что же это? – полюбопытствовала Элла, обхватывая себя за плечи. О том, что Адриан ей позавчера звонил, она предпочла пока не рассказывать другу. Он и так переживает, многое для нее сделал, договорился с адвокатом, помог найти работу. По-хорошему, к Ромке стоило прислушаться, но этот Рокотов… Один бог только знает, как он ее бесит!
– Связи, милая моя, – слегка снисходительно сообщил друг. – У Матвея есть связи. Его отец в бизнесе лет двадцать, сам Матвей еще с университета ему помогал, сейчас возглавляет и контролирует несколько филиалов. Это не золотой мальчик, который ведет себя как быдло. Более того, Рокотовы – потомственные аристократы. Не те, которые купили себе титул. Их род ведет свое начало еще со времен Алексея Тишайшего. Неслабо, солнце?
– Красиво заливаешь, Верещагин, – рассмеялась подруга детства. – Очень красиво. Скажи-ка мне, дорогой мой, в честь чего это у нас вдруг такая пиар-компания?
– Показываю тебе все возможности, которые открыло бы для тебя это сотрудничество, – ни капли не смутился Роман. Он знал, что их дружба выдержала многое, и что ему прощалось то, что никогда не простят другим.
– А толку-то? – приподняла брови Элла. – Я же уже отказалась от столь выгодного, с твоей точки зрения, сотрудничества.
Только очень внимательный человек мог различить в ее голосе саркастические нотки. Роман таким был. Более того, он прекрасно знал, сколько может быть иронии в этой с первого взгляда милой и чересчур воспитанной леди.
– Ну… Девушка всегда вправе передумать, – подмигнул ей Роман. Он-то прекрасно заметил, как приятельница реагирует на Рокотова. Так что, почему бы и не помочь? Матвей, в случае чего, точно мог бы дать ей защиту.
– Предлагаешь побегать за ним с криками: «Бери меня, я на все согласная?» – уже откровенно насмехалась над другом Элла.
– Хм-м-м… – Верещагин внимательно оглядел соседку с ног до головы, после чего задумчиво пробормотал. – Нет, боюсь, эту фразу он точно не так поймет. Да и не в твоем это стиле. Плюс тебе для этого надо будет ой как налакаться… Ты столько не выпьешь. Ай! – потер он пострадавший лоб, по которому Элла, не церемонясь, заехала ложкой. – Плохому тебя Златка учит, плохому. Где это видано, чтобы мать с дочки пример брала?
– Рома, я тебя, как человек, уставший после долгого рабочего дня, искренне прошу – замолчи, – зевнув, попросила Элла. А ведь еще только восемь. И столько всего предстоит сделать, прежде чем маленький энерджайзер соизволит выслушать сказку на ночь и лечь спать. – Балаболка – она и в Африке балаболка.
– Ничего, я болтаю за нас двоих, – хмыкнул Верещагин. – Из нас с тобой идеальный тандем. Серьезно, я тебя очень прошу. Если он еще раз к тебе с этим вопросом сунется, не посылай его сразу.
– О чем ты? – широко раскрыла зеленые глаза Элла. – Я в жизни никогда никого не посылала. Приличная девушка просто не должна знать таких слов!
– Ага, приличная девушка и посылать должна уметь прилично, – заржал Роман. – И этим искусством ты овладела виртуозно, я в курсе. Просто не спеши с выводами. Подумай о том, что он может помочь. А тебе эта помощь в любой момент может понадобиться.
Элла в задумчивости помешала ложкой в чае уже растворившийся сахар. В чем-то он, может, и прав. Она не в том сейчас положении, чтобы выбирать и привередничать. И думать в первую очередь надо о Златке, а не о своих амбициях. Тем более, что и Адриан не дремлет…
Размышления прервал звонок в дверь. Собравшуюся подняться Эллу остановил Верещагин.
– Я открою, – заявил он, гордо выпятив грудь, словно ему предстояло защитить ее как минимум от бандитов. Элла не возражала, вновь присев на стул и невидящим взглядом уставившись в собственный чай. Из задумчивости ее вывел задорный голос дочери:
– Ой, дядя, пливет! А ты кто? Ты со мной поиглаешь?
Этот невинный вопрос заставил Эллу побледнеть и вскочить на ноги. Мало ли кого там принесло? А Ромка… Каким хорошим другом он бы не был, боец из него никакой. А сейчас может случиться всякое, и… Додумать Элла не успела. Ноги сами ее понесли в сторону входной двери. Вот только дойти до коридора не успела. Знакомый голос заставил ее замереть:
– Привет, малышка. Меня зовут Матвей. А тебя, принцесса?
– Я леди, – важно поправила его девочка. – Меня зовут Злата. Ты плишел со мной поиглать?
Последний шаг до коридора Элла преодолела с трудом – она не была готова к той картине, которая ей предстанет. Матвей Рокотов, этот самый чванливый аристократ и хам, присел на корточках перед ее дочерью с каким-то удивленно-растерянным видом, словно не был готов к такому повороту событий. Может, и правда? Откуда ему знать, что у Эллы есть дочь?
– Эм-м…Ну…– явно растерялся нежданный гость, а малышка уже обратила внимание на другое:
– Ой, какая класота… Это мне? – и захлопала своими невинными зелеными глазками. Перед таким взглядом еще ни один мужчина от трех лет устоять не смог. Матвей не стал исключением, и миленький букет из лилий, гортензий и роз тут же перекочевал к Златке.
– Мама! – обернулось к ней солнышко. – Смотли, какую плелесть мну подарили! Надо ее поставить в воду, чтобы цветочки жили! Идем! – подергала она мать за руку, но девушка уже очнулась от первого шока.
– Солнышко, тебе дядя Рома поможет, – погладила мелкую по голове она. – Я пока с дядей побеседую.
– Холосо, – разрешила малышка. – Ты только его не обижай! Он мой!
– Идем, моя повелительница! – подмигнул ребенку Роман. – Не переживай, твоя мама будет хорошей девочкой, – с намеком покосился он в сторону Эллы, напоминая про недавний разговор. Девушка поморщилась, заподозрив, что ее закадычный друг не так уж случайно поднял эту тему. Еще меньше она верила в такое же «нечаянное» совпадение, как появление Матвея на пороге ее дома. Вот только про дочь потомственного аристократа явно забыли предупредить – настолько растерянное у него лицо. К тому же, учитывая веник в его руках, он бы притащил игрушку, если бы знал про ребенка.
– Проходи, – бросила Элла через плечо. – Чай, кофе будешь?
Не разговаривать же с ним на пороге! В конце концов, ее не так воспитывали. Да и в чем-то Верещагин прав: культурно посылать лучше в культурной обстановке. Ну или хотя бы выслушать стоит. Кто знает, может, Рокотов все-таки сделал выводы из их знаменательной встречи?
– Если можно, кофе, – попросил Матвей, присаживаясь на стул и оглядывая кухню. – Черный, с тремя ложками сахара.
– Хорошо, – то ли ему, то ли каким-то своим мыслям кивнула Элла и засыпала в кофеварку молотый кофе. Больше ничего не произнесла. Просто не знала, что. Способностью болтать без умолку всякие глупости она никогда не обладала, а профи в этом деле сейчас занят ее дочерью. Видимо, это молчание тяготило не только Эллу.
– Не знал, что у тебя есть дочь, – заметил Матвей, ловя себя на том, что следит за перемещениями девушки по кухне. Здесь она была какая-то другая, более уютная, что ли? Хотя и в домашнем костюмчике она казалось безумно элегантной. Рыжие волосы с кажущейся небрежностью подколоты на затылке, но Рокотов готов поклясться – ни одна прядка не выбилась без разрешения этой «леди совершенство». Да и шелковый костюм как-то не особо вязался с домашней одеждой.
– Было бы странно, если бы знал, – пожала плечами девушка. – Мы все-таки чужие люди.
М-да, похоже, домашняя обстановка на характер Эллы не сильно влияла. И откуда только этот кактус свалился на его голову? На первый взгляд красивая, милая, а чуть дотронешься – капец, вот-вот кровь закапает.
– Ты была права, – неожиданно выдал Матвей. – Моя проверка по отношению к тебе была некрасивой. Во всяком случае, скрытая, да еще и с такой подставой
– Я такого не говорила, – Элла в задумчивости покрутила в руках чашку чая. Интересно, его Роман проинструктировал или у самого мозг проснулся? Хотя сомнительно.
– Но подумала, – улыбнулся Матвей. Похоже, в этот раз просто так, без цели чего-то добиться или очаровать. Возможно, его даже чем-то забавляло ее поведение.
– Позволь мои мысли оставить при себе, – вежливо попросила Элла, подходя к столу и наливая ему кофе. Совершенно машинально положила сахар, перенесла на стол, пододвинула ближе к гостю пирожные. – Угощайся.
– Они точно не отравлены? – поинтересовался Матвей. Вот только хитринка в глазах явственно намекала, что аристократ пытается шутить с ее показательно-приличной персоной. Забавно.
– Я тебя не ждала, – лишь слегка повела плечиком Элла. – Так зачем ты пришел?
– Скажем так, – Матвей сделал глоток обжигающего кофе. – После того, как ты меня выставила, я подумал и сообразил, что был не прав. Более того, понял, в чем.
– И в чем же? – брови девушки изумленно поползли вверх – такого предисловия она не ожидала. Даже не так: она всякое могла предполагать, в том числе и очередную попытку ее купить. Но не этого. Хотя, возможно, хитрый лис просто сменил тактику?
– Мне стоило открыть карты с самого начала. Ты никогда не станешь работать вслепую, – решительно произнес Рокотов.
У Эллы, взявшей в руку собственную кружку, невольно дрогнула рука. Он был прав. Она не то что работать, она больше ничего никогда не будет делать вслепую. Теперь она прекрасно знала, чем может обернуться доверие.
– Решил снизойти до объяснений? – уточнила она. Нет, девушка вовсе не собиралась его злить в очередной раз. Но разве этому парню много надо? Почему-то их встречи все время оборачиваются какой-то взрывоопасной смесью, от которой потом трясет обоих. Но в этот раз Рокотов проявлял удивительное терпение.
– Я сейчас все расскажу в общих чертах, – пропустил ее колкость мимо ушей Матвей. – Думаю, тебе можно доверять. Если заинтересует мое предложение, тогда приступим к деталям.
– А ты уверен, что я хочу тебя слушать? – равнодушно откликнулась леди Кригер.
– А что, я ошибся, и тебя, как искусствоведа, не заинтересует возможность участвовать в поисках уникальной вещи? – подбросил новую наживку Рокотов. С их дневной встречи он явно поумнел. Либо остыл, узнал про нее больше информации и лучше подготовился к разговору. Понял, наверное, что она, как теленок, не пойдет за ним на привязи с закрытыми глазами. Интересно, кто ему раньше попадался, что вот так вот слепо шли у него на поводу? Хотя нет. Ей, Элле Кригер, это совершенно неинтересно!
– Любопытное предложение, – без особого энтузиазма откликнулась девушка. – И что же это за вещь?
– Алмаз «Соколиное око». Слышала когда-нибудь о нем? – уже без всяких экивоков ответил Матвей. Элла нахмурила лоб, пытаясь сообразить. Но сколько ни старалась, не могла вспомнить никакой информации о предмете искусства со столь необычным названием.
– Он был утерян более ста лет назад, – пояснил Матвей. – До революции принадлежал моей семье.
– Найти то, что утеряно во время революции, – Элла слегка выдержала паузу. – Ты же понимаешь, что это практически невозможно? В то время драгоценности продавали за копейки, да что там, за еду! И что же, ты хочешь найти того, кому твои предки умудрились по дешевке продать их раритет? Полагаю, он в какой-нибудь частной коллекции осел, если по официальным каналам ты ничего не смог найти.
– Возможно, – пожал плечами Рокотов. – Только брат моего прадеда утверждал, что он его спрятал. Там довольно запутанная история сто лет назад произошла. Если согласишься помочь, расскажу. Заодно и письма покажу.
– У тебя и письма есть? – сейчас Элла не смогла скрыть своего удивления. Письма столетней давности! Боже, это же настоящий раритет, как ни крути. Если они еще и в хорошем состоянии… Во время революции, как она уже озвучила, ценности буквально отдавали за еду. Если, конечно, удавалось их спрятать и их не отбирали. Что уж тут о письмах говорить! О бумагах в те времена вообще думали в последнюю очередь!
– Скажем так, – улыбнулся Матвей. – У всей моей семьи трепетное отношение к нашему прошлому.
– Как же вы тогда алмаз свой потеряли? Кстати, а почему алмаз? – насторожилась Элла. – Алмазами называют необработанные камни, а ваше «Соколиное око», насколько я понимаю, огранено?
– В семейных хрониках значится как алмаз, – пояснил Рокотов. – Не знаю, с чем это может быть связано. А потеряли… Там довольно любопытная история. Так ты согласна помочь?
Девушка молчала, но он видел – она уже на крючке. Она попалась еще с первого вопроса, который ему задала. Ей стало интересно. Он знал такую породу людей – если они займутся любимым делом, их потом за уши не оттащишь. Да что там, он сам таким был.
– Господи, да хватит уже ломаться, согласна она, – вмешался в их разговор Верещагин, который, судя по всему, уже давно грел уши в коридоре. – Будет дурой, если не согласится, а эльфеныш у меня умная.
Элла сделала глубокий вдох. Как иногда все-таки сложно держать себя в руках! Особенно когда хочется сжать в далеко не любовных объятиях шею одной вредины, которая, кажется, напрочь забыла о личном пространстве и границах. Но нет, она все-таки его любит. Да и зачем срываться при свидетелях? Хотя если очень хочется, то немного можно же? Нервы иногда начинают сдавать.
– Слушай, – практически прошипела она, – чудовище для куклы Бель… Ты вроде со Златкой сидишь! Вот и иди сиди!
– Ма-ам, так мы тут иглаем, – наивно влез ее ребятенок. – В шпионов! Ма, а кто это такие? Дядя Йома почему-то не отвечает и велит сидеть тихо.
Господи, в каком дурдоме она живет! И еще не факт, что санитаром, а не пациентом. Кто знает, возможно, самый адекватный был человек здесь вот это вот рыжее чудо с кудряшками?
Элла вздохнула и мысленно досчитала до десяти. После чего строго посмотрела на Верещагина:
– Господин шпион, убедительно прошу вас удалиться в зал, – суровым тоном проговорила хозяйка квартиры. – И стажера своего заберите, – кивнула она на важно выпрямившуюся дочь. – Мне необходимо обсудить ряд вопросов с твоим сообщником.
– А что сразу сообщником? – возмутился Рокотов. – Я тут ни при чем.
– Да, я так и поняла, что мой адрес на каждом столбе развешан, – кивнула Элла и сердито посмотрела в сторону друга. Тот, сообразив, что безопаснее будет послушаться разгневанную девушку, поспешил удалиться. Рыжеволосая фурия перевела взгляд на Матвея.
– Мы с ним ни о чем не договаривались, – примирительно поднял вверх ладони он. – Но если он на моей стороне, может, все-таки, стоит прислушаться и согласиться мне помочь?
Его слова заставили леди Кригер обреченно поинтересоваться:
– Ты не отстанешь?
– Если ты не согласишься мне помочь сейчас, я придумаю еще аргументы, к которым ты прислушаешься, – пригрозил Рокотов, подтверждая ее опасения.
Элла не хотела ввязываться в эту историю. Не тогда, когда ее спокойная жизнь висела буквально на волоске. Но разве кто-нибудь дал ей выбор?
Глава 9
Второй рабочий день стал практически близнецом первого. Разве что с одним отличием – в этот раз Матвей Рокотов на ее рабочее место не приходил и на нервы не действовал. Вот только все еще впереди.
Она все-таки согласилась на его предложение. Не потому что ей требовались его деньги и связи. Не потому что ей стало интересно. Просто поняла, что ни Ромка, ни Матвей от нее не отстанут, пока она не возьмется за поиски этого дурацкого алмаза, пропавшего сто лет назад. Конечно, каждый из них преследовал собственные цели, вот только следствие у них одно. Гордая Элла Кригер, доведенная до нервного тика, просто сдалась под напором двух аферистов.
Так что встреча с Матвеем предстояла после работы. Вчера, в присутствии Верещагина и дочери, просто не представилась возможность все подробно обсудить, выяснить прошлое «Соколиного ока», чтобы хотя бы знать, за что зацепиться. Ведь в истории даже малейший факт может помочь. Пусть даже сама Элла слабо верит в успех этого предприятия.
Сколько таких вот сокровищ кануло в бездну во время революции? Потом всплывали. Чаще всего далеко, в музеях на Западе. В лучшем случае. В худшем, наоборот, оставались где-нибудь на дне болота или озера. Как, например, считаются утонувшими сокровища полячки Марины Мнишек, которая спешно покидала Русь после свержения ЛжеДмитрия. По преданию ее сундуки были полны золота, вот только оно утеряно.
А мешки с драгоценным металлом, которые в девятнадцатом веке Россия выручила за продажу Аляски? Если Элла правильно помнила историю (а в себе она уверена процентов на восемьдесят), то до места назначения оплата не дошла – сто девятнадцать миллионов золотом затонули вместе с кораблем. И еще большой вопрос, кому же фактически сейчас должна принадлежать Аляска.
Так что на дне океанов, рек и болот сокровища оказывались нередко. И кто знает, может сейчас это легендарное «Соколиное око» тоже покоится в иле какой-нибудь реки?
Для начала вообще неплохо бы понять, что это такое и как об него зубы ломать. Как вообще алмаз появился в семье Рокотовых? Как пропал? Если никаких ниточек нет, то и потянуть не за что, и все изыскания Матвея – просто придурь золотой молодежи. Но кто знает? Блондин говорил что-то про письма…
Поймав себя на мысли, что невольно думает о сокровищах Рокотовых, Элла поморщилась. Что ей, своих проблем мало? Вот когда встретится с Матвеем, тогда и будет размышлять. А пока надо реально смотреть на вещи. Мечта найти клад должна остаться далеко в детстве. Сейчас куда важнее защитить дочь. И тут-то как раз ей аристократический кладоискатель, наверное, и сможет помочь. Правда, прибегать к его помощи не хотелось совершенно. Но пусть уж будет. На крайний случай. Ромка прав. Это не та личность, с которой следуеь ссориться.