Многонациональный стратегический блок ТОМ 2 Крещение огнем

Первый киборг, огромный, с вмонтированным в руку дробовиком, подбежал вплотную, пытаясь прорвать щит в ближнем бою. Воевода не стал ждать. Его левая рука, сжатая в кулак, двинулась вперёд, легко пронзив его собственный щит, который для его тела был прозрачен. Удар не был быстрым. Он был мощным. И в момент контакта с грудной пластиной киборга Воевода добавил крохотный, точечный телекинетический импульс внутрь удара. Эффект был ужасающим. Не просто проломленная броня. Броня, плоть и механизмы взрывались изнутри от переданного импульса. Голова и верхняя часть торса противника превратились в облако металлической пыли, смазки и органической взвеси. Безголовый остов рухнул.

Воевода продолжил движение, его щит отталкивал попытки окружения. Другой киборг, вооружённый мощной монтировкой, занёс её для удара. Воевода поймал занос на лету, схватив руку противника в железную хватку поверх щита. Искусственные мышцы киборга затрещали, пытаясь вырваться. Воевода провернул захват с силой, ломающей тиски, — суставы механической руки с хрустом поддались. Не отпуская, он рванул киборга на себя, и, используя его тело как живой таран, протаранил им группу из трёх других, сбив всех с ног. Он наступил сапогом на грудную клетку одного из упавших. Раздался глухой хруст, и корпус перестал двигаться.

Он не просто бил. Он демонстрировал абсолютное, подавляющее превосходство. Когда сзади на него попытался запрыгнуть проворный киборг с парой вибрирующих клинков, Воевода даже не обернулся. Его правая рука метнулась назад почти без взмаха. Из наручной гарды веером, с тихим свистящим звуком, вылетело с дюжину микро-сюрикенов размером с монету, но с краями в один молекулярный слой. Они не просто полетели. Они, получив слабый, но точный телекинетический вектор от Воеводы, сами нашли слабые места: щели в броне на шее, стыки оптических сенсоров, вентиляционные решётки на спине. Киборг замер, затрещал и упал, исходя дымом из десятка ран.

А затем Воевода достал своё огнестрельное оружие. Из магнитных кобур на бёдрах в его ладони с щелчком прилетели два массивных, угловатых полуавтоматических пистолета «Правосудие» под патрон .50 калибра. Он поднял оружие и открыл огонь. Он не целился через прицел. Он стрелял почти интуитивно, но с пугающей точностью. Каждый выстрел был подобен удару кузнечного молота — оглушительный БА-БАХ, от которого закладывало уши. Враги не просто падали. Их отбрасывало на несколько метров, а в броне оставалась дыра размером с кулак, из которой валил дым и искры. Он стрелял через строй своих товарищей, его пули, казалось, облетали Титанов по немыслимым траекториям, находя цели за укрытиями, в окнах, за углами. Это был не огонь на подавление. Это была хирургическая чистка.

Вторая волна: Плоть и клинок.

Едва стих грохот первой перестрелки, как земля снова зашевелилась. Но теперь из-под обломков, из канализационных люков, из тёмных провалов вылезли зараза-мутанты. Это было нечто иное. Бывшие люди и животные, переплавленные нано-спорами «Колодца» в нечто ужасное. Длинные, многосуставные конечности, оканчивающиеся не руками, а костяными лезвиями, шипастыми хвостами, щупальцами с иглами. Их движения были резкими, стремительными, неестественными. Они не стреляли. Они рвались в ближний бой, шипя и щёлкая хитиновыми челюстями. Их были тоже сотни.

Воин взмыл в воздух. Его ноги даже не оттолкнулись от земли — он использовал направленные вниз звуковые импульсы, как трамплин. Он парил на высоте трёх-четырёх метров, и каждый взмах его катаны «Сюнрэй» был не просто ударом. Он рассекал воздух, отправляя вниз невидимые, но смертоносные звуковые клинки. Мутанты внизу не понимали, что происходит — их тела вдруг расходились по швам, будто по ним проходила невидимая пила. Атаки снизу до него не долетали — их сбивали кольца расходящихся звуковых волн. Затем он сложил ладони рупором, нацелился на самое плотное скопление и выпустил сфокусированный луч инфразвука. Эффект был не кинематографическим, а физиологически ужасающим: внутренние органы тварей, попадая в резонанс, просто взбивались в кровавую пену. Мутанты падали, не имея внешних ран, в конвульсиях, изрыгая чёрную жидкость.

Стрелок убрал свою винтовку — она сложилась и скрылась в наплечном отсеке. Теперь он развернулся к новой угрозе. Он поднял руки ладонями вперёд. На его перчатках зажглись сложные энергетические узоры. С рёвом, похожим на рёв реактивного двигателя, из его ладоней вырвались сгустки бело-голубой, ослепительной плазмы. Они не взрывались при контакте с целью. Они прожигали. Мутант, в которого попадал такой сгусток, не разрывался — он на мгновение светился изнутри, а затем рассыпался в дымящуюся, обугленную крошку, оставляя после себя лишь впаянную в асфальт тень. Видя, что лавина тварей не ослабевает, Стрелок с силой вонзил кулаки в землю перед собой. Из его рук в землю ударили два мощных энергетических импульса, которые пробежали под землёй и вырвались на поверхность в виде сплошной стены из сгорающей плазмы шириной в десять метров. Мутанты, врезаясь в этот барьер, не сгорали мгновенно — они застревали в нём, корчась и визжа, пока их тела не испарялись полностью.

Механик втянул свои пулемёт и гранатомёт. Его тело снова начало трансформацию. Броня по всему корпусу покрылась острыми, выдвижными шипами. Предплечья и голени обросли вибрирующими, высокочастотными лезвиями, светящимися тусклым оранжевым светом от перегрева. Он больше не был стрелком. Он стал живой, движущейся дробилкой. Он ринулся навстречу тварям. Его движения были не столь изящны, как у Воина, но невероятно эффективны. Он не рубил — он проходил сквозь врагов. Его тело вращалось, шипы и лезвия превращали всё на своём пути в фарш. Он бил локтями, коленями, плечами. Когда на него пытались навалиться несколько мутантов сразу, из его ладоней выстрелили короткие, но мощные импульсы пламени — не огнемёта, а скорее терморезака, разрезавшего тварей пополам. Он был неуязвим для их клыков и лезвий — его броня мгновенно адаптировалась, уплотнялась в местах ударов.

Охотник, накопивший огромное количество энергии от поглощённых выстрелов, изменил тактику. Его пистолет-пулемёт был закреплён на магнит. Он пошёл навстречу тварям, и его кулаки, локти, колени засветились изнутри ярким багровым светом, как раскалённый металл. Он не просто бил. Каждый его удар сопровождался коротким выбросом накопленной тепловой и кинетической энергии. Удар кулаком в грудную клетку мутанта не просто ломал кости — он оставлял на хитине обугленную, дымящуюся вмятину. Он хватал тварей за конечности, и те, конвульсивно дергаясь, теряли цвет и рассыпались в серую пыль — он высасывал из них остатки биологической энергии напрямую. Когда на него пополз рой мелких, крысообразных тварей, он не стал отбиваться. Он просто на мгновение выпустил из всего корпуса короткий, но невероятно мощный импульс тепловой волны. Воздух вокруг него задрожал, и твари в радиусе пяти метров вспыхнули, как спички, и обратились в пепел.

Воевода встретил волну мутантов, не сдвинувшись с места, где закончил разговор с киборгами. Его телекинетический щит теперь работал в активном режиме. Он не просто отталкивал — он сминал. Когда первая тварь, похожая на гигантского паука с клинками вместо ног, прыгнула на него, она даже не долетела. На расстоянии метра она наткнулась на невидимую стену, которая не остановила её, а резко сжалась вокруг. Раздался сочный хруст, и сплющенный комок хитина и плоти упал к его ногам. Две следующих атаковали с флангов одновременно. Воевода даже не пошевелился. Он мысленно сформировал два телекинетических клина и с силой выбросил их в стороны. Мутанты были отшвырнуты, как пушинки, и разбились о руины.

Но для ближнего боя он щит отключил. Он стал центром бури. Третья тварь прыгнула на него уже без помех. Он встретил её ударом раскрытой ладони прямо в центр массы. Раздался звук, похожий на лопающийся арбуз. Тело мутанта отлетело, сложившись неестественным образом, из развороченной груди хлестали внутренности. Он использовал приёмы армейского рукопашного боя, но доведённые до абсолюта его силой, скоростью, реакцией и несокрушимостью. Бросок через бедро, ломающий позвоночник многоногому созданию. Короткий, хлёсткий, как удар бича, удар ребра ладони, срубающий голову с плеч. Всё это усиливалось точечными, почти незаметными всплесками телекинеза: в момент удара его кулак на микросекунду становился тяжелее и быстрее; блокируя удар клинка предплечьем, он создавал между броней и лезвием невидимый, упругий слой, гасящий силу; уворачиваясь от потока кислоты, он слегка отталкивал себя в сторону, увеличивая скорость движения.

Когда на него попытался навалиться огромный мутант, напоминающий медведя, но с клешнями краба вместо лап, Воевода снова не отступил. Он подставил плечо, приняв основной удар клешни на бронированный наплечник. Искры, скрежет, но броня выдержала. В ту же секунду его руки, быстрые, как змеи, схватили тварь за шею и за поясницу. Мышцы на его руках напряглись, сухожилия выступили буграми даже под бронёй. Он издал низкий, сдавленный рык, и... надорвал чудовище пополам. Кровь, кишки, синтетическая смазка и обломки хитина обрушились на него водопадом. Он отшвырнул обе половинки в разные стороны.

Затишье. Стояла оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пожаров, шипением плазмы и редкими предсмертными хрипами. Площадь, некогда бывшая парадным входом в курорт, превратилась в гигантскую скотобойню. Горы тел, оплавленный и потрескавшийся асфальт, дым, гарь, запах окисленной крови и гари. Ни один патруль, ни одна турель, ни одно существо на поверхности не осталось в живых. Периметр «Колодца» был не просто прорван. Он был стёрт с лица земли.

Сцена 2: Нисхождение. Сердце «Колодца».

Не тратя времени на перегруппировку, Титаны двинулись к цели. Воевода вёл их через разрушенный главный вход в самое большое здание на площади — некогда роскошный отель «Парадиз». За его фасадом зияла глубокая шахта, уходящая в самое нутро горы.

Лифты не работали. Они спускались по аварийным лестницам, по вентиляционным колодцам, проламывая завалы. Датчики Механика фиксировали сложнейшую сеть тоннелей, цехов, генераторов. Воздух становился гуще, горячее, пахнул озоном, металлом и чем-то сладковато-гнилостным.

Наконец, они вышли в огромное подземное пространство. Это был Главный Сборочный Цех «Колодца». Высоченный, в несколько ярусов, ангар размером с авиационный завод. Повсюду горели аварийные огни, лились потоки охлаждающей жидкости из пробитых труб, мигали экраны умерших терминалов. В центре зала, на возвышении, пульсировало гигантское, кристаллическое образование чёрного цвета, пронизанное внутренним синим свечением — Ядро Колодца, банк данных и главный контроллер комплекса.

И перед ним, между Титанами и их целью, стояли они.

Не безликие солдаты. Не дикие мутанты. Элита. Лучшие творения «Кузницы», призванные остановить невозможное.

Отражения первой волны, усовершенствованные:

●

ТАРАН

— живой таран, его тело было одним целым с бронебойным нагрудником, способным пробить бетонную стену.

●

БАСТИОН

— ходячая крепость с щитом, способным поглотить удар танковой пушки, и булавой, дробящей всё на своём пути.

●

РЕЗЕЦ

— его руки заканчивались длинными, вибрирующими моно-лезвиями, режущими на молекулярном уровне.

●

ИМПУЛЬС

— мастер кинетической энергии, выстреливал сгустками чистой силы, способными сминать броню.

●

ЖАР

— пиромант, его руки извергали потоки плазмы температурой в тысячи градусов.

●

ОКУЛЯР

— его главное оружие — оптический сенсор, выжигающий цель тепловым лучом и способный ослеплять противников.

●

ЗВУКОРЯД

— аналог Воина, но более примитивный, использовал звуковые атаки для оглушения и скоростные рывки.

●

ИНЕЙ

— криомант, покрывавший всё вокруг льдом и морозом, замедляющий и сковывающий.

●

РАЗРЯД

— электрокинетик, метавший молнии и создававший электромагнитные импульсы.

●

ФАНТОМ

— создатель локальных силовых полей, мог блокировать атаки и заключать противников в непроницаемые сферы.

Новая элита «Кузницы», второе поколение:

●

ГРОМОВЕРЖЕЦ

— исполин ростом под три метра в тяжёлых доспехах, в руках держал огромный молот, на котором прыгали и трещали мощные электрические разряды. Он парил в воздухе на небольшой высоте благодаря реактивным стабилизаторам на спине.

●

БУРИЛО

— трёхметровый горбун. Его тело было грубой сваркой зелёной, бугристой силикатной плоти и стальных пластин. Его кулаки были похожи на пневматические отбойные молотки.

●

МАГНИТАР

— фигура в тёмном, развевающемся плаще. Вокруг него вился постоянный смерч из металлического лома, обломков, болтов — всего, что содержало железо.

●

ГРОМОГРАД

— мускулистый мужчина с кожей, напоминающей сгущённую грозовую тучу — тёмно-синей, почти чёрной, с проблесками внутренних молний. Вокруг него гуляли локальные вихри, а при каждом движении раздавался далёкий раскат грома.

●

СТРАЖ

— существо в белых, стерильно чистых доспехах ангельского вида. Его оружием были лучи чистого кинетического разрушения, выстреливаемые из ладоней.

Пятнадцать сверхсуществ против пяти.

Голос Громовержца прогремел под сводами цеха, усиленный мощными динамиками:

— Добро пожаловать в кузницу, Титаны! Вы принесли нам свой металл. Мы выкуем из вас шедевры!

Ответом ему была ледяная тишина со стороны Титанов. Они уже распределяли цели.

Воевода (Алексей) медленно выдвинулся вперёд, его взгляд под шлемом скользнул по Тарану, Бастиону и Бурило.

— Эти трое — мои, — прозвучало в общем канале. Его голос был спокоен.

Бой начался.

Воевода против ТАРАНА, БАСТИОНА и БУРИЛО.

ТАРАН ринулся первым. Он разогнался, опустив голову, его бронированный «лоб» был направлен прямо в грудь Воеводы. Это был удар, способный протаранить башню танка. Воевода не стал уворачиваться или ставить блок. Он встретил его. В последний момент он присел в стойку, его правая рука отвелась назад, кулак сжат. И в тот миг, когда таранная пластина была в сантиметре от него, он нанёс встречный прямой удар. Его кулак, обёрнутый сгустком телекинетической энергии, сконцентрированной в точке удара, со всего размаха врезался в центр «лба» Тарана.

Воздух взорвался от столкновения. Раздался звук, как от удара паровозов на полном ходу. По всему цеху прокатилась ударная волна. ТАРАН остановился как вкопанный. Его броня в месте удара не просто треснула — она прогнулась внутрь на пол-ладони, образовав идеальный отпечаток кулака. Сам Таран замер, его системы на мгновение отключились от перегрузки. Он отшатнулся, пошатнулся, оглушённый.

В этот миг с двух сторон на Воеводу навалились БАСТИОН и БУРИЛО. Бастион обрушил свою огромную булаву, а Бурило занёс свой кулак-отбойный молоток. Удары были рассчитаны так, чтобы не оставить шанса — один сверху, один сбоку. Воевода скрестил руки над головой, принимая удар булавы, и одновременно подставил плечо под удар Бурило. В момент контакта его телекинез сработал на пределе, создав вокруг него мгновенное, полусферическое силовое поле абсолютного отпора. Удары пришлись по этому полю. Оно не прогнулось. Оно отразило их. От точек удара по силовому куполу разошлись паутины ярких, светящихся трещин, но купол выстоял. Ноги Воеводы от чудовищной нагрузки вдавились в металлический пол цеха на добрых пять сантиметров.

С рыком, в котором смешалась ярость и нечеловеческое усилие, Воевода разорвал блок. Левой рукой он молниеносно схватил Бастиона за край его огромного щита, правой — нанёс короткий, хлёсткий прямой удар в область шлема Бурило. Удар кулака, в который Воевода вложил весь импульс отражённой атаки и усилил его телекинетическим «допингом», был подобен выстрелу из рельсотрона в упор. Шлем Бурило из сверхпрочного сплава раскололся пополам, как скорлупа ореха. Зелёная, бугристая голова внутри дёрнулась, раздался хруст ломающейся шеи, и гигант рухнул на колени, а затем навзничь.

Не давая опомниться, Воевода, всё ещё держа Бастиона за щит, рванул его на себя, лишая равновесия, и со всей силы швырнул его на поднимающегося Тарана. Два титана столкнулись в клубе искр, ломающейся брони и рёва ярости. Воевода ринулся в образовавшуюся брешь. Его движения теперь были чистой, неразбавленной агрессией ближнего боя. Он не фехтовал. Он ломил. Используя борцовские приёмы, доведённые до смертоносного совершенства. Когда Таран попытался встать, Воевода наступил ему на грудную пластину. И не просто наступил. Он сосредоточил всю свою массу, весь свой вес и усилил его давлением телекинеза сверху. Грудная клетка Тарана, и без того повреждённая, с хрустом схлопнулась. Искры, шипение гидравлики. Таран затих.

Бастион, отбросив искорёженный щит, поднялся с булавой в руках. Воевода встретил его. Он парировал удар булавы предплечьем, и в тот же миг его нога, описав молниеносную дугу, врезалась Бастиону в колено. Раздался треск. Гигант зашатался. Воевода впрыгнул ему на грудь, ухватился за шлем и, используя рычаг, с силой свернул его голову на 180 градусов. Хруст был громким и окончательным.

Охотник (Пётр) против ИМПУЛЬСА, ЖАРА и ГРОМОВЕРЖЦА.

Это был вызов для абсорбера — три мастера разных видов энергии. ИМПУЛЬС выстрелил сгустком чистой кинетической силы, способным снести стену. ЖАР выпустил плотный поток плазмы, плавящей сталь. ГРОМОВЕРЖЕЦ, паривший сверху, обрушил на Охотника разряд молнии толщиной в руку, с треском разрывающей воздух.

Вся эта чудовищная мощь обрушилась на Охотника. И... впиталась. Его матовая чёрная броня вспыхнула ослепительным белым светом изнутри, как перегруженный реактор. Панели на его теле горели, силовые линии светились радужным спектром. Он стал похож на ходячую звезду.

Он не отреагировал на атаку выстрелом. Он использовал тактику. С предплечий его брони вылетели две ракеты «Вепрь», но не на врагов, а в потолок прямо над позициями Импульса и Жара. Ракеты взорвались, обрушив град металлических балок, обшивки и кабелей. Враги вынуждены были отпрыгнуть, теряя концентрацию.

В эту секунду Охотник рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью, которую дала ему поглощённая энергия. Он пронзил пространство между Импульсом и Жаром. Его правая рука, заряженная до предела, прошла сквозь силовое поле Жара, словно его не было, и вонзилась мутанту прямо в грудь, в место расположения энергетического ядра. Не было взрыва. Было мгновенное испарение. Рука Охотника вышла с другой стороны, а Жар застыл, затем его тело стало рассыпаться в пепел, начиная с точки поражения.

ИМПУЛЬС, увидев это, в паре выстрелил в Охотника в упор, с расстояния в метр. Сгусток чистой силы ударил в его грудь. Охотник принял удар, даже не пошатнувшись, поглотив и его. Затем он развернулся к Импульсу, поднял руку и... выпустил тот же сгусток обратно. Но не просто так. Он добавил в него часть энергии молнии Громовержца и всю тепловую составляющую от Жара. Выпущенный им сгусток был не белым, а радужно-багровым. Он ударил Импульса, и того не просто отбросило. Его стёрло с лица ангара. Не осталось даже пыли — лишь расширяющийся сферический след на полу и стенах.

ГРОМОВЕРЖЕЦ, увидев, как за секунду пали двое из троих, впал в ярость. Он с рёвом спикировал вниз, его молот, наэлектризованный до предела, светился ослепительной голубизной. Он обрушил его на голову Охотника со всей силы небесной кары. Охотник встретил удар, подставив согнутое предплечье. Молот ударил. Молния, бьющая из молота, обвила Охотника, пытаясь спалить его. Но молния не жгла — она впитывалась. Броня Охотника гудела, как трансформаторная будка. Он стоял под этим адским градом энергии, не сгибаясь. А затем его свободная левая рука взметнулась вверх. Ладонь раскрылась, и из неё, из встроенного эмиттера, вырвался не луч, а цельный, плотный столп чистой энергии, в котором смешались поглощённые силы. Он был ослепительно бел в центре и отливал всеми цветами радуги по краям. Этот столп ударил в Громовержца, парившего прямо над ним. Энергия прошила его броню, его тело, его реактивные стабилизаторы. На мгновение Громовержец засветился изнутри, как рентгеновский снимок, а затем взорвался в воздухе ослепительной вспышкой, осыпая цех дождём оплавленных обломков.

Воин (Фёдор) против ЗВУКОРЯДА, СТРАЖА и ГРОМОГРАДА.

Это была битва стихий и скоростей. ЗВУКОРЯД попытался сделать то же, что и Воин — он испустил высокочастотную волну, которая должна была дезориентировать и вызвать боль. Воин просто поднял руку, и волна, долетев до него, растворилась, поглощённая его собственным, более совершенным акустическим полем. Затем Воин создал вокруг себя зону абсолютной тишины. Все звуки внутри неё умерли. Для Звукоряда, чья тактика строилась на скорости и акустических иллюзиях, это была смерть. Он стал просто быстрым мутантом. И этого было недостаточно. Воин, уловив его движение на границе тихой зоны, сделал один сверхзвуковой рывок. Его катана «Сюнрэй» даже не блеснула в свете — она лишь дрогнула в воздухе. Звукоряд замер, затем его тело по диагонали от плеча до бедра разошлось на две аккуратные половины, которые медленно сползли на пол.