COVERT NETHERWORLD 4: CINDERFALL

* * *

Телефон Натальи Покровской разрывался весь вечер. И мобильный, и стационарный в посольстве. А новости из Нью-Йорка лились из информационных агентств, как летний дождь в Кранцберге. Наташа не помнила ничего подобного из «города контрастов» со времён событий 9/11. Если убрать всю шелуху из тысяч репортажей, стримов, статусов в соцсетях, записей и прочего в этом духе, то новости сводились к трём фактам: нападение на штаб-квартиру ООН, убийство постпреда Великоруссии в Совете Безопасности, стоят за этим боевики «Зелёного фронта». Других данных не было, но все, кто освещал происшествие, единодушно склонялись сами или повторяли за теми, кто склонялся, единственную версию: теракт. Более искушённые в международных событиях комментаторы прямо увязывали нападение в ООН с взрывом в парламенте Великоруссии. Ближе к полудню посыпались официальные комментарии из Московска, в которых «Зелёный фронт» называли чудовищами, исчадиями ада, обещали кары небесные и требовали от властей США поймать и сурово наказать террористов, иначе Московск будет вынужден реагировать сам. Ближе к двум часам проснулся Вашингтон и было зачитано обращение вице-президента Джаспера Ричмонда, в котором власти США решительно осуждали трусливый террористический акт и были ещё раз повторены все высказывания в адрес «Зелёного фронта», который Вашингтон обвинил в работе на ГРУ. Было также сказано, что теракт в ООН есть не что иное, как отвлечение внимания от действий разведки Великоруссии на территории Кабо-Кабо.

– Кажется, на этот раз Фернандешу не спастись, – резюмировала Александра Овчинникова-Асфур. – Хорошо, что мы не успели завести с ним никаких контактов. Надеюсь, меня не арестуют за то, что я танцевала с ним на балу у архигерцога. – Александра нервно усмехнулась.

Немного наигранно, отвлечённо подумала Наташа. Она так и не смогла разобраться до конца в отношении своей помощницы, а информацию из Московска было не получить. На все её настойчивые запросы ей отказывали в связи с Артамоновым, а её собственная дочь просто испарилась. Она не отвечала ни по одному мессенджеру. Наталья обзвонила всех её друзей, и тут через шестые-восьмые руки до неё донесли информацию, скомпилированную из интернет-комментариев, что прошлой ночью генерал Артамонов был убит в больнице во время допроса Эльмиры Сабуровой. В городе был введён план «Гром», перекрыты вокзалы, аэропорты и все выезды из города. Может, это было и эгоистично, но Наталья поспешила успокоить своё издёрганное материнское сердце мыслью о том, что молчание дочери, очевидно, связано с этим, ведь в Московске ограничили связь. Однако позже до неё стали доходить слухи от коллег о том, что в больнице во время убийства Артамонова была не только Сабурова, а ещё пилот ВВС НАТО Лео Морган, тот самый Лео Морган, с которым она имела счастье познакомиться во время своего… ээм… канадского путешествия. Так вот, он сбежал из больницы вместе с очень знакомой Наташе девушкой – её собственной дочерью, и они оба были объявлены в розыск. А в довершение всего с обличительной тирадой против неё лично и её дочери выступил Евсей Исаков, опубликовавший весьма длинную и нелицеприятную запись в своем телеграм-канале. Что за неделя, а? Она-то собиралась спокойно нежиться тут на пляжах. Ещё жаловалась, что скучно будет. Куда там!

– Сама-то веришь, что он? – спросила Наташа.

Александра пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она, – но чтобы совершать такие теракты, надо быть полным отморозком. Фернандеш мне таким не показался.

«Что же с тобой случилось, доченька?.. Куда ты пропала?» – мысленно задавала себе вопросы Покровская.

Молодая женщина с усилием попыталась отвлечься на работу, но уже через минуту её трудовой порыв нарушался болью в сердце. Ведь материнская любовь обладает той силой, которая способна на тонком уровне поддерживать чувствительную связь с родным чадом. И это известно всем матерям в мире от века.

Возможно, пребывание в столь уязвимом, с точки зрения психологии, состоянии могло бы нанести Покровской существенный урон, если бы её не отвлекли другие серьёзные новости.

– Мне тоже, – кивнула Наталья, отодвигая мысли о дочери. Слезливых интонаций она не могла себе позволить и, хоть с усилием, но быстро взяла себя в руки, качнув головой в разные стороны, как бы стряхнула с себя нахлынувший негатив. – Ладно, об этом позже. В конце концов, нас это пока прямо не касается. По крайней мере, пока не узнали, что встречу запрашивала я. Есть новости об Аваловой? Это срочнее.

Помощница отрицательно покачала головой. Наталья теперь внимательнее обычного присматривалась к ней. О том, что была запрошена встреча с Анненковым в Нью-Йорке, здесь знали они двое. Хотя это, конечно, ничего не означало. Такие операции продумываются неделями, а не за два часа. Но всё же…

– Никаких, – сказала Александра. – Её фоторобот висит на каждом столбе, полиция сбилась с ног, но пока без результатов.

– Ну вот! – вздохнула Наташа. – Уже хорошая новость! Англичане, как всегда, правы в своих поговорках. Значит, сорок восемь часов, что нам дал Коэнтрау, ещё не истекли. Вызовите ко мне офицера безопасности посольства. – Наталья посмотрела на часы. – Сейчас.

Александра кивнула и быстро набрала сообщение на телефоне.

С офицером безопасности Меньшиковым Наталья встретилась в посольском саду. Было около восьми, и солнце уже скрылось, уступив место робкой вечерней прохладе. Вдвоём с офицером они пошли вдоль буйно цветущих растений, которые пестовал местный посольский садовник. Александра шла сзади и в разговор не вмешивалась.

– Смешно сказать, но первый раз с таким случаем сталкиваюсь, – певуче рассказывал офицер. – Здесь обычно тихо, ничего не происходит. Один раз только наши матросы с торгового судна что-то не поделили с алжирцами. Ну, пришлось вмешаться. Разрулили мирно. И вдруг такое.

Это был мужчина в возрасте примерно сорока лет, казалось бы, не имеющий слабых мест. Уверенный взгляд, спокойные движения, безупречная мужская брутальность и невидимая, но прекрасно ощущаемая энергия, которая буквально покоряла своей мощной теплотой, способной подчинять себе любого, кто стоит на его пути. Это полностью соответствовало характеристикам из его досье: «Малоэмоциональный, высокая степень самоконтроля». В дополнение к этому имя и отчество были соответствующие – Юрий Владимирович, как у приснопамятного всесильного шефа КГБ.

Наташа мягко улыбнулась собеседнику.

– Думаю, что вы уже слышали, что я приношу неудачу в места, где работаю.

– О нет! – покачал головой офицер. – Я сужу по фактам, а не по сплетням. Хотя в моей работе сплетни – иногда самое важное.

– Согласна, – не убирая улыбку, заметила Наташа. – И вот именно сплетнями вам сейчас и предстоит заняться, Юрий Владимирович. Нужно найти Ксению Авалову раньше, чем это сделает местная полиция.

Меньшиков кивнул.

– Ну, если бы её нашли… – задумчиво произнёс он, – об этом мы бы уже узнали – из выпуска новостей. Что-что, а нас лягнуть – это за милую душу, несмотря на все наши инвестиции. Мы для них тут всё равно шакалы с севера. Нет, я убежден, что Авалова где-то скрывается, а может быть, у кого-то.

– Что вы имеете в виду, Юрий Владимирович? – спросила Наталья.

– Я бы не хотел делать преждевременных выводов, но медлить тоже нельзя, – убеждённо заявил Меньшиков. – По распоряжению центра я не был осведомлён о работе Аваловой.

– Я тоже, Юрий Владимирович!

– Поэтому мне понадобится некоторое время, чтобы во всём разобраться, – ровным тоном пояснил Меньшиков. – И тем не менее меня сразу насторожили два момента. Момент первый: Авалова, пусть и косвенно, причастна к смерти нашего бывшего агента. Она была задержана на месте преступления и, судя по всему, общалась с убитым. Второе: почему после задержания Авалова не потребовала связи с нами, что было бы законно, а решила действовать самостоятельно? Своими действиями Авалова показала себя абсолютно неуправляемой. Получив от вас поручение, я решил проверить её дела, и выяснилось, что её напарник, Андрей Кирсанов, исчез вместе с охраняемой им Наоми Зибель с конспиративной дачи.

Наташа округлила глаза. Вот пожалуйста, ещё новости. До кучи, что называется. Ситуация, если проанализировать, принимала уже стадию угрожающей.

– Не знала об этом, – шокировано сказала она. – Визит Наоми в Московск организовала я, но после взрыва в парламенте у меня не было с ней никаких контактов.

Меньшиков кивнул. Он осторожно взглянул на лицо Покровской, уставившейся в какую-то точку за головой офицера, словно проверяя, достаточно ли спокойна новый посол для продолжения столь щекотливой беседы.

– И тем не менее Зибель и Кирсанов исчезают, – сказал мужчина – А ведь Зибель, по нашим данным, опять-таки, правда, косвенно, связана с «Зелёным фронтом». В своём блоге она часто ретранслирует их «пропаганду экологического скептицизма».

Наташа молча кивала на изложение тезисов.

– Не стал бы лишний раз бросать тень подозрения на коллег, – аккуратно заметил Меньшиков. – Но что, если Кирсанов и Авалова стали работать на экорадикалов? Допускаю, что по каким-то своим причинам. Я задал себе вопрос, не используют ли эти причины против интересов нашей страны. А ведь то, что произошло в военном госпитале, свидетельствует именно об этом.

В голосе Меньшикова прозвучали железные нотки. Наталья уловила их характер. И его можно было понять. Действительно, почему Ксения с ней не связалась? Могла ведь, даже после того, что натворила в госпитале.

– Это, безусловно, худший вариант, – уклончиво ответила Покровская, и вероятно, эта её уклончивость не ушла от внимания собеседника.

– Поймите меня правильно, я знаю, что вы симпатизируете Аваловой, – сказал Меньшиков. – Вы были с ней дружны ещё до войны с Директорией. Однако мы должны отработать все версии. Или вам кажется, что я здорово ошибаюсь?

Наталья некоторое время молча шла, подбирая слова. Меньше всего она хотела на этой работе прослыть поборницей кумовства.

– Да нет, вы правы, – ответила посол. – Да и личные симпатии здесь ни при чём. Именно для этого я вас и пригласила. Отрабатывать действительно нужно любую версию, особенно если есть подозрения. – Покровская усмехнулась. – Хотя не скрою, я бы хотела, чтобы вы их опровергли.

– Может быть, вы могли бы поделиться какими-то фактами, которые облегчили бы мне работу? – поинтересовался Меньшиков.

Он хочет знать, насколько тесно я общаюсь с Ксенией, поняла Наталья. В принципе, обычный сбор информации, которым и должен заниматься офицер по безопасности. Эту информацию он потом отсылает в центр, и на её основании делаются выводы о внутреннем климате в посольстве. Сие было безусловно важно, так как подобные сведения корректировали работу любого посольства, а значит, и внешнюю политику в целом. Однако в нынешнем положении, когда шеф ГРУ погиб, Наталья не знала, к кому теперь будет попадать эта информация и что будет принято на её основе. А посему вести себя с Меньшиковым нужно крайне осторожно.

– Что вам сказать? – бросила посол. – Ксения человек резкий. Она гончая по своей природе. Росомаха. Если она видит добычу, то сделает всё, чтобы затравить её. И иногда она увлекается. Порой так, что перестает видеть, где друзья, а где враги. Поэтому я… я готова рассмотреть вашу версию.

Какая-то растительная чешуйка попала в горло Меньшикову, и он закашлялся. Весьма сильно, так, что все жилы напряглись на его скалистом лице.

– В таком случае… – офицер вытер платком лицо, откашлявшись. – В таком случае это меняет ход дела. И при таком варианте, скажу вам прямо, наилучшим вариантом было бы… исчезновение полковника Аваловой.

Наташа нервно сглотнула.

– Если только в крайнем случае, – сказала она. – Приоритетным остаётся вариант с её возвращением. Чего доброго, нас ещё обвинят в её ликвидации. Что мы можем сделать для её поисков?

– Перед приходом к вам я открыл канал связи с нашими «спящими» здесь, – ответил Меньшиков. – Сейчас нужно проанализировать основные направления движения Аваловой. Куда она может пойти и где может скрываться. Я думаю, что главным образом это торговый порт. Можно отсидеться, да и суда «Зелёного фронта», которые они переделывают из баркасов и яхт в боевые корабли, там частенько швартуются. Провизию пополняют, ну и прочее. Если Авалова действительно связалась или хочет связаться с «Зелёным фронтом», то портовый бар самое место для контактов с ними.

– Ресурсов и людей хватит? Для проведения операции по её захвату, если такой потребуется?

Меньшиков на секунду замялся, хотя и не выказал этого физиогномически. Его внешний вид был пособием для самого ревнивого хранителя субординации.

– Если потребуется, то можно перебросить несколько человек из Анголы и Камеруна, – сказал офицер. – Своих людей на кораблях нашей эскадры я тоже оповещу. С островов ей никуда не деться.

– Хорошо. – Наташа поправила чуть сползшие с переносицы очки. – Но помните, строжайшая секретность. О малейших изменениях информируйте меня немедленно.

– Понял! – кивнул Меньшиков, вытягиваясь по форме.

– Да, и вот ещё что, Юрий Владимирович, – Наташа подняла указательный палец. – Если ваша… м-м-м… версия верна, то особенно необходимо вернуть Авалову живой, хотя бы в сознании. Мне нужно знать, что она узнала такого, что подвигло её выйти из-под нашего контроля. Вы поняли?

Меньшиков кивнул.

– Понял, Наталья Владимировна…

С тем офицер по безопасности ушёл. Наталья осталась вдвоём с Александрой. Некоторое время посол собирала вокруг себя образовавшуюся тишину, обдумывая что-то.

– А Меньшиков мог знать о встрече с Анненковым? – спросила она, обращаясь к помощнице.

Овчинникова-Асфур задумчиво повела губами.

– Теоретически да, – сказала девушка. – Хотя я не ставила его в известность, как вы и просили, но у него есть доступ ко всем нашим шифровкам. Так что да. Только я не пойму, зачем ему это?

– Зачем, зачем, зате-ем… – едва слышно пробормотала Наташа. – Не знаю, зачем. Но мы сейчас работаем в нерегламентированной обстановке, а значит, доверять нельзя никому. Самый верный человек может оказаться предателем.

– И потому вы так рьяно хотите найти эту Авалову? – спросила Александра. – Думаете, она… могла?

– Люди меняются, – кивнула Наташа. – Под влиянием сотен воздействующих моментов. Так что возможно всё.

Помощница нервно усмехнулась.

– Спасибо, что мне доверяете, – сказала девушка. – Вы ведь доверяете, раз делитесь?

Наташа пожевала губами.

– Надеюсь, что доверяю, – честно произнесла она. – Что бы ни произошло с послом Пашковым, ты бы не стала так подставляться. Это была бы слишком топорная работа. В международке так не бывает. Здесь всё изящнее, а потому циничнее.

И эта мысль не прибавляла Наталье оптимизма. Она взяла телефон и снова попыталась позвонить дочери. Снова безрезультатно. Когда она прекратила это занятие, было около десяти часов вечера.

* * *

В то время как Наталья Покровская пыталась дозвониться дочери, на другой стороне океана круизное судно «Нептун-3» входило в последний вечер путешествия. Точнее, последним вечер этот был для Наоми Зибель и Андрея Кирсанова. Рано утром они должны были сойти в порту города Сент-Джонс – столицы Ньюфаундленда, как было указанно в инструкциях таинственной леди с литерой М, и помахать лайнеру, который шел дальше, в Европу.

Этот день выдался достаточно погожим. Вчерашнее свинцовое небо прояснилось, а лёгкий ветерок, разогнавший облака и давший возможность солнечному свету озарять окружающее пространство, перестал поднимать морские валы и лишь приносил со стороны открытого океана приятную свежесть. Путешествие омрачало то, что экипаж по-прежнему не мог наладить связь с берегом, хотя Наоми, как отметил Кирсанов, это не сильно беспокоило. Как сказала ему спутница, «не буду читать никаких статей о своей грязной проплаченной работе».

Им было хорошо вдвоём – втроём, если, конечно, считать кота. Они развлекались во время игр на борту, гуляли по палубам и совершенно не думали, даже начисто забыли о том, ради чего они плывут в Сент-Джонс. Таинственные письма, угроза опасности от неведомого убийцы – всё это казалось какими-то далекими ночными кошмарами, которые оставили их, склонившись перед силой и красотой могучего спокойствия океана. Кирсанов решил несколько актуализировать свою роль телохранителя и всячески охранял свою спутницу от пересечений с её идеологическим антагонистом Эмили Дэвис, которая постоянно пыталась не только оказываться рядом, но и всячески привлекала к себе внимание самого Кирсанова, пробуждая естественные мужские инстинкты. Правда, за день её прыть поубавилась – в один из моментов, когда Эмили предложила Андрею «затянуться травкой и оторваться в её каюте», Кирсанов сказал, что он, в общем-то, не против и считает мисс Дэвис чертовски привлекательной, но никак не может начать отрываться раньше, чем посоветуется со своим…котом, который оберегает его от нравственного разложения.

Мисс Дэвис тогда посмотрела на него, как смотрят на человека, который находится не в своем уме, а вышеупомянутый кот решил продемонстрировать, что действительно без него нельзя принять ни одно решение, даже уйти в отрыв. Снорри подошел к мисс Дэвис, тщательно обнюхал её ноги, а затем, заурчав, прыгнул на стол (дело было за ленчем) и опрокинул на платье мисс Дэвис поднос с вяленой рыбой, предварительно прихватив одну себе, не обращая совершенно никакого внимания ни на вопли мисс Дэвис, ни на угрозы со стороны официантов.

– Уверен, что он специально проделал эту штуку, – шепнул своей спутнице Кирсанов. – Обычно он умеет вести себя за столом.

Наоми засмеялась. Теперь открыто, не для вымученной благодарности.

– Действительно ты не обманул, когда говорил, что лучше защитника и представить нельзя, – заметила девушка и повернулась к своей конкурентке. – Кажется, Эмили, тебе стоит выписаться из лагеря зоозащитников и записаться в лагерь живодёров. Не думаю, что фонд дикой природы будет давать тебе деньги после такого, как реагирует на тебя живое животное, а не обколотое транквилизаторами.

Эмили встала из-за стола и вплотную подошла к Наоми.

– Уверена, что о транквилизаторах ты знаешь куда больше, чем рассказала своему… – Эмили бросила презрительный взгляд на Кирсанова, – своему кузену. Тебе ещё не надоело жить за чужой счёт?

Кирсанов всё же решил сыграть роль миротворческих войск в зоне конфликта, встав между девушками.

– Так, леди успокойтесь, – сказал он, примирительно выставляя руки. – Уверен, что от ваших пикировок не выиграет ни одна сторона.

Эмили многозначительно хмыкнула, поведя языком по нёбу.

– А ты душка, – сказала она. – Но уверена, что если бы ты знал о ней правду, которую знаю я и которую она тебе никогда не расскажет, то был бы более осмотрителен. Я, по крайней мере, не ханжа, как она.

Кирсанов не ответил. Прозвучал привычный голос капитана из динамика, возвещающий, что в бальном зале состоится благотворительный аукцион, средства от пожертвований которого будут направлены в фонд, организованный международными экологами.

– Ладно, крутой парень, – сказала Эмили. – Я ухожу спасать планету, а она пусть наслаждается своим показным благочестием. Ты, красавчик, можешь присоединиться!

Эмили громко засмеялась и лёгкой походкой стала спускаться по лестнице на уровень ниже. Кирсанов посмотрел на Наоми и увидел, что лицо девушки было белого цвета. Глаза угрожающе сузились, а губы беззвучно шевелились, словно бы Наоми говорила какое-то заклинание.

В стороне раздался крик. Кирсанов повернул голову и увидел, что Эмили оступилась с лестницы и только благодаря подскочившему стюарду не полетела вверх тормашками. Андрей вновь повернулся к Наоми и удивлённо посмотрел на спутницу, как будто на её месте стояла какая-нибудь Беллатриса Лестрейндж.

Кирсанов отмахнулся от глупых мыслей и подошёл к Наоми сзади, обнял за плечи. Та слегка вздрогнула.

– Ой, а за что это!? – спросила девушка.

– За то, что ты сумела дать отпор этой хищнице, Наоми, – сказал Кирсанов. – Ты за весь день ни разу не вступала с ней в пререкания. Учишься себя сдерживать. Это требует большой смелости.

Наоми улыбнулась.

– Да, – сказала девушка. – Я даже не думала, что смогу это сделать. Мне так хотелось наброситься на неё, расцарапать ей лицо за ту грязь, которую она на меня вылила, за то, что она обманывает людей.

Кирсанов взял её ладони в свои.

– Но ты смогла бороться, – сказал он. – Именно это качество и поможет тебе пройти через всё.

– Да ведь день ещё не закончился, – произнесла Наоми с дрожью в голосе. – Никто не знает, что будет дальше.

– Однако ведь ты знаешь, для чего она это делает, а значит, это уже не может причинить тебе зла, – сказал ей Кирсанов. – Слушай, пошли, развлечёмся, мне интересно посмотреть, как будут обувать этих денежных мешков.

– Ага, – фыркнула Наоми с недовольным видом. – Там, где деньги предлагается платить не сиротам или больным деньгам, а вкладывать в перспективные проекты. До какого абсурда можно дойти в погоне за деньгами и властью.

– Надеюсь, ты кроме меня никому на борту лайнера не выскажешь эту искрометную мысль!.. – Кирсанов снова вошёл в образ владельца транспортной компании и хотел до мелочей отшлифовать свои способности к перевоплощению.

Наоми уставила застывший взгляд на океан, пока Снорри, пофыркивая, обнюхивал палубу.

– Я тоже хочу пойти на этот аукцион, – сказала девушка, удивившемуся Кирсанову. – Мне почему-то кажется, что там произойдёт что-то очень важное! Не могу объяснить словами, но меня туда просто тянет какая-то невидимая сила!.. – Наоми с виноватым видом посмотрела на Андрея, пытаясь вызвать понимание.

Кирсанов засмеялся в ответ.

– Ну, если речь идёт о «невидимой силе», то я не могу отказаться от этого!.. – молодой человек закатил глаза, пытаясь этим выражением лица отразить весь спектр недоумения.

* * *

Ночная темнота опустилась незаметно. На круизном лайнере зажглись огни – и палубные, и в каютах. Неяркими бликами они отражались на океанской глади, соединяясь в причудливый танец. Сияла огромная луна, будто дразнила смотрящих на неё пассажиров.

Гости в вечерних нарядах небольшими компаниями и поодиночке заходили внутрь зала, где организаторы благотворительного аукциона встречали их с приветливыми лицами. Эмили Дэвис сидела в первом ряду в окружении своих поклонников. По всей видимости, эти молодые люди собирались активно участвовать в мероприятии, потому что у них был слишком возбуждённый вид, словно сейчас должен был появиться какой-нибудь мифический персонаж. Кругом были выставлены камеры – аукцион транслировался через IPTV, наподобие гала-шоу. Организаторы сделали верный ход, пригласив сюда многих знаменитостей: кто-то был из ветхой аристократии любителей старинных аукционных домов, на глаза попались два-три известных представителя Голливуда… Кирсанов усмехнулся. Пожалуй, надо бы рассекретить свой образ ведомства плаща и кинжала, тогда ажиотаж будет ещё выше.

Составить план Кирсанов не успел. Едва они с Наоми вошли в зал, их перехватил подошедший капитан Гилмор, то ли из вежливости, то ли из опасения, что Наоми снова сцепиться с Эмили.

– Как вам круиз? – поинтересовался капитан. – Вижу, что вы тоже решили присоединиться к нашему аукциону?

– Да, – сказал Андрей. – Я считаю, что это правильное дело, поэтому уговорил мою кузину зарыть топор войны, – молодой человек рассмеялся. – Знаете, эти девчачьи склоки.

– Понимаю, – улыбнулся капитан.

К беседующим подошёл венчурный финансист Джордж Дориотт.

– Прекрасный вечер, капитан, – заявил он с ходу. – Вижу заголовки газет «Благотворительный круиз Титаника, чтобы спасти планету». Вас не будет шокировать такое название?

Капитан Гилмор рассмеялся и похлопал Дориотта по плечу.

– Я смотрел погоду, – сказал он. – Никаких айсбергов возле штата Мэн не предвидится. Мы договорились с небесной канцелярией.

– А как дела с аукционом? – подала голос Наоми, очевидно, решившая нивелировать заинтересованностью свою вчерашнюю психопатию. – Удастся в результате собрать деньги на новые экологические программы?

– Думаю, да, – сказал Дориотт. – У нас много пожертвований. Как один из организаторов аукциона, я рад, что вы здесь. Уверен, что вчерашнее недоразумение в прошлом.

Наоми вымученно улыбнулась.

– Да, конечно, – сказала она. – Вчера я была сама не своя. Должно быть, акклиматизация. Знаете, эта наша небольшая экскурсия даст мне возможность рассказать о стоящем деле. А вы развели такую бурную деятельность вместе с… – Наоми бросила взгляд на Эмили, – с мисс Дэвис.

– О да, привлекать людей – это она умеет, – заметил Дориотт. – Мне пора готовить приветственную речь. Прошу прощения.

Мужчина кивнул гостям и отошёл в сторону, Кирсанов не проследил куда. Его больше занимала перемена в Наоми.

– Кто ты, пришелец? – изумлённо спросил он. – Куда ты дела мою настоящую кузину?