Апокалипсис, вид снизу. Том III

Глава 1. Где-то там

Что не говори, а открытая грузовая платформа – идеальное место для длительного путешествия по железной дороге. Конечно же, если ты не человек, а крыса, чёрная крыса с длинным облезлым хвостом. Конечно же, на открытой грузовой платформе должен быть добротный брезент малахитового цвета, который укрывает от дождя и ветра какой-нибудь груз. Например, как сейчас, какие-то металлические станки с чугунными станинами и большими электрическими двигателями.

Под добротным плотным брезентом тепло и сухо. А это очень важно, ибо снаружи уже осень. Может быть южнее 8 сентября ещё лето, но на северном побережье материка Алуна ночи уже довольно холодные. Каждый раз для днёвки и отдыха приходится искать не просто убежище, а достаточно тёплое убежище, где, как минимум, не дует и не капает. Впрочем, как раз сейчас не до комфорта.

Открытая грузовая платформа мелко трясётся на ходу. Стальные колёса звонко и ритмично стучат на стыках рельс. Ветер свистит в ушах, как будто и без него недостаточно холодно. Таяна, местная звезда, ещё только поднялась на небосклон. Её лучи делают мир ярким, цветным, но, увы, почти не греют. Виант недовольно поёжился. Холодно. Душа рвёт, мечет и требует немедленно убраться обратно под тёплую защиту малахитового брезента. Но нельзя.

Виант специально залёг возле щели между откидными бортами грузовой платформы. То, что мелькает перед глазами, что стремительно проносится по ходу движения поезда, никак не радует. По климату это средняя полоса. Летом здесь тепло, может быть даже жарко. А зимой холодно, вплоть до морозов и четырёхметровых сугробов. Северный берег материка Алуна заселён плохо. Это как Сибирь. Огромные лесные массивы тянутся вдоль железной дороги на десятки километров без малейшего просвета. Сосны, ёлки, опять сосны, опять ёлки. Берёзовые и тополиные рощи если и встречаются, то редко. И это с учётом того, что наиболее дремучие таёжные места уже остались за спиной.

Виант бросил взгляд через плечо. Рядом, между глубокими складками брезента, сидит Инга. Глаза напарницы закрыты, мордочка напряжена. Можно подумать, будто она спит. Но на самом деле это не так. Голова Инги мерно качается в такт грузовой платформе.

– Уже есть? Или ещё нет? – в бог знает какой по счёту раз спросил Виант.

– Рано. Рано ещё, – в бог знает какой по счёту раз ответила Инга.

Опять ждать. Виант вновь уставился в щель между откидными бортами. Лес, лес, лес, густой непролазный лес, и ни малейших признаков человеческого жилья. Хреново дело. Вианту кажется, что он, скорее, увидит стаю леших, что будут приветливо махать ветвистыми руками им вслед.

Выбраться из Гаочана удалось без особых проблем. Как Виант и предполагал, через квартал они упёрлись в высокий бетонный забор. Когда же через ближайшую промоину они перебрались на другую сторону, то перед их глазами предстала железная дорога во всей красе. Не долго думая, они запрыгнули на подножку первого же пассажирского вагона.

Вообще-то, подножка пассажирского вагона – самое неудобное место для путешествия по железной дороге, если ты крыса. Зато через половину местного часа они выбрались из Гаочана и оказалась в каком-то пригороде. Виант так и не успел выяснить его название, ибо им очень кстати подвернулся грузовой состав в западном направлении. А дальше путешествие пошло по давно накатанной колее.

Последний крупный этап путешествия через всю Ксинэю оказался по-своему трудным. Сеехарские горы словно исполинский каменный забор высотой в сотни и тысячи метров протянулись вдоль северного побережья материка Алуна. Конечно, через него обязательно проложены какие-нибудь пути. Может быть, даже протянуты железнодорожные ветки. Только Вианту с Ингой не повезло.

Как они не старались, но сперва их закинуло на северо-восточную оконечность материка Алуна. Именно там они вдоволь налюбовались самой настоящей тайгой и от души намёрзлись во время ночных перегонов. А потом их путь принял одно направление – по приморской равнине на юго-запад, что тянется между берегом Северного студёного океана и Сеехарскими горами.

Не удивительно, что путешествие затянулось. Благополучно закончился июль, за ним миновал август и начался сентябрь. Недели две назад Виант заметил за собой, да и за напарницей тоже, очень интересное изменение. Если коротко, то они оба начали потихоньку сходить с ума. Война, прости господи, не за горами. Надежда добраться до точки выхода и ускользнуть в реальность пока на Ксинэе царит мир, изрядно измельчала и подмокла. Как-то не улыбается однажды утром узреть в чистом поле свежие ядерные грибочки.

На фоне столь мрачной перспективы, единственная светлая радость – точка выхода, хоть и скакала все эти долгие месяцы туда-сюда, но всегда возвращалась в одно и то же место. По крайней мере, они как и прежде направлялись в Ирсуну, в город на северном побережье материка Алуна. Хотя, если точнее, он расположен несколько в глубине материка.

То, что точка выхода то и дело скакала туда-сюда на десятки и сотни километров, всё же сыграло с ними злую шутку. До Ирсуны Виант с Ингой так и не доехали. Два дня назад, когда они благополучно ехали на очередной открытой грузовой платформе, напарница, с криками и матюгами, разбудила его прямо посреди ночи. Вианта едва Кондратий не обнял, когда он развернул внутренний интерфейс игры и собственными глазами заметил, что они со скоростью шестьдесят километров в час удаляются от точки выхода.

На ближайшей же станции Виант едва ли не кубарем скатился с грузовой платформы. Не прошло и половины часа, как они покатили по той же железнодорожной ветке, но уже в обратном направлении. В конечном итоге, лишь сутки спустя они смогли уяснить главное – точка выхода находится где-то между маленькими станциями Рюнока, которая южнее, и Ярхира, которая северней. И вот теперь, можно смело сказать, они пошли на контрольный заход.

Виант в очередной раз покосился на Ингу. Напарница не спит и не сошла с ума. Самым внимательным образом она смотрит на внутренний интерфейс игры. Точнее, следит за стрелкой виртуального компаса, пока они на всех парах мчатся к станции Рюнока. Важно поймать момент, когда они перестанут приближаться к точке выхода, и начнут от неё удаляться.

– Внимание, – голос Инги звенит от напряжения, – осталось меньше километра.

Виант тут же галопом забрался по малахитовому брезенту на станок. Жуть какой холодный поток встречного воздуха едва не спихнул его обратно на щербатый пол грузовой платформы. Виант, что было сил, вцепился всеми четырьмя лапами в плотную ткань. Так и дубу дать недолго, зато с высоты вид не в пример лучше. Дремучий лес тёмно-зелёной полосой развернулся вдоль поезда. Где-то там, далеко-далеко на горизонте, угадываются Сеехарские горы.

Место для наблюдения они подобрали заранее, но торчать здесь постоянно просто опасно. Встречный ветер стремительно выжимает из тела тепло. Через час подобной поездки обратно на щербатый пол грузовой платформы свалится свежезамороженная тушка тупой крысы. Вот и пришлось до поры до времени сидеть под прикрытием складок брезента и откидных бортов, где встречный поток воздуха не так силён и опасен.

– Есть!!! – снизу, что ест мочи, пискнула Инга.

Виант тут же приподнялся на задних лапах и вытянул шею. Сейчас до точки выхода осталось минимально возможное расстояние. Но-о-о… Виант разочарованно пискнул. Ничего. Вообще ничего. Лес, лес, густой лес без малейших признаков человеческого жилья. От усердия глаза едва не вылезли из орбит, но Виант всё равно не заметил ни дорожки, ни тропинки, ни хотя бы будки железнодорожников. Вообще ничего. Хотя, Виант несколько раз усиленно моргнул, или показалось? Где-то там впереди, под серыми кудрявыми облаками, серебристым крылом сверкнул самолёт.

От холода зубы принялись выбивать чечётку, а тело пробила дрожь. Так и околеть недолго. Виант торопливо спустился под прикрытие откидного борта. Но и здесь не намного лучше. К чёрту! Виант нырнул под защиту плотного брезента. Вот, теперь другое дело.

– Ну? Что там? Не томи! – напарница с расспросами пролезла следом.

– Ничего. Вообще ничего, – Виант втиснулся в складки малахитового брезента. – Единственное, в том направлении, почти под самыми облаками, самолёт видел. И то не уверен, что он был.

– Не-е-е… – начала было Инга.

– Нет ни дорог, ни тропок, ни полустанка, ни фонарного столба, – Виант перебил напарницу. – Говорю же тебе, вообще ничего.

Инга тут же приуныла и повесила уши. И до неё дошло, в каком же хреновом положении они оказались. Очень долгое время им двоим упорно не верилось, что точка выхода не должна быть по среди чистого поля, ну, или, в данном случае, посреди дикой тайги. Надежда переросла в уверенность, когда точка выхода начала мотаться туда-сюда. Это люди, больше некому. Но теперь…

– Я успела засечь расстояние: двадцать два километра или около того, – произнесла Инга.

В ответ Виант лишь разочарованно пискнул. Бесполезная информация. Ну не топать же им эти километры через дремучий лес на своих четырёх? Да и до станции Рюнока ещё добраться надо. Сигать с поезда на ходу – самое верное самоубийство. В этой глуши стесняться некого. Вот поезда и шпарят по рельсам с весьма приличной скоростью. Но, чёрт побери, что же делать? Хотя…

На станции Рюнока нам нужно будет сойти и тщательно её обследовать, – заявил Виант.

– Зачем?

Временами Инга сама наивность.

– Где бы не находилась точка выхода, но она не может быть посреди дикой тайги или непроходимого болота, – Виант ещё глубже втиснулся в складки брезента. – Сама игровая логика «Другой реальности» подсказывает, что точка выхода должна быть где-то среди людей. Там…, – Виант задумчиво скосил глаза в сторону, – населённый пункт какой-нибудь, отдельное здание или дом. В общем, хоть какой-нибудь объект искусственного происхождения.

– Согласна, – Инга кивнула. – Велика вероятность, что к точке выхода, ну или к этому объекту искусственного происхождения, ведёт какая-нибудь дорога. Я правильно тебя поняла?

– Правильно, – Виант шмыгнул носом. – А в этой глухой и лесистой местности претендент номер один – железная дорога. Конечно, это может быть и река, благо водные пути сообщения наиболее дешёвые и древние способы передвижения на большие расстояния. Но как раз в этой части материка Алуна крупных рек нет.

– Тоже верно, – Инга прилегла рядом на брезент.

Тепло и мерное покачивание вагона навивают сон. Виант чуть было не задремал, однако в момент встрепенулся, едва натренированное ухо уловило скрип тормозов. Поезд принялся плавно сбрасывать скорость, скоро станция. А это же идея, надо проверить. Виант тут же полез наружу.

– Ты куда? – крикнула вслед Инга.

– Проверить кое-какую догадку, – Виант на миг оглянулся.

Любопытство не зря сгубило кошку, Инга тут же полезла следом.

Ух! Виант поёжился. После тёплого и сухого пространства под брезентом, свежий воздух кажется особенно холодным. Виант торопливо вскарабкался на станок, на прежнее место наблюдения.

– Что ты там хочешь рассмотреть? – Инга благоразумно осталась внизу, где дует не так сильно.

Виант ничего не ответил и молча устремил взгляд в сторону. Из глубин души всплыла старая обида, а вместе с ней навязчивое желание позлить напарницу.

Пока точка выхода была где-то там далеко-далеко, за океанами, реками и горами, тяжкая обида на Ингу быстро выветрилась из головы. Но! Едва до возможности сбежать из этого дурдома осталось меньше половины тысячи километров, как былая злость на Ингу вспыхнула ярким пламенем. А всё потому, что Вианта так и не оставила былая уверенность: будь он в «Другой реальности» одним игроком, то и точка выхода была бы стационарной. Ну, пусть не вмонтированной в железобетонную сваю на одном месте, то уж точно не скакала бы туда-сюда во все стороны света сразу на десятки и сотни километров.

Двое – это действительно коллектив со всеми его преимуществами. Очень быстро Виант убедился, что пройти «Другую реальность» командой гораздо легче. Уж сколько раз они помогали друг другу найти еду и воду. Уж сколько раз то он, то Инга очень вовремя замечали опасность и делали лапа. Как гласит старинная народная мудрость, одна голова хорошо, а две – лучше.

Но! «Другая реальность» – коварная штучка. Она не могла, не имела морального права, просто так дать им подобные бонусы и не потребовать ничего взамен. Вот и потребовала, точнее, добавила – дополнительные сложности.

Долгое время Виант тихо молил богов «Другой реальности», чтобы точка выхода всегда возвращалась на прежнее место где-нибудь недалеко от Ирсуны, ещё лучше, если в самой Ирсуне. Однако, когда грузовой состав обогнул Сеехарские горы, до Вианта дошла простая истина – точка выхода в любой момент может сигануть куда угодно. Вновь пускаться в долгое путешествие на другой конец Ксинэи, когда ядерная война уже колотит пудовыми кулаками во входную дверь, упорно не хочется.

Недели две назад Виант поймал себя на страшной мысли. То и дело он принялся прикидывать, как бы половчей спихнуть Ингу под стальные колёса товарного вагона. Чтобы с гарантией, чтобы мозги и кишки по рельсам размазало. Самое ужасное в том, что Виант сделал бы это, если бы не весьма обоснованные сомнения, они же страхи.

Азы следственного дела: правда остаётся в голове надолго, тогда как откровенная ложь имеет свойство выветриваться из памяти. Иначе говоря, Виант много-много раз расспрашивал Ингу, как она оказалась вместе с ним в командной игре. Со временем рассеялись последние сомнения: «Другая реальность» специально, с известной только ей целью, навязала ему Ингу в напарницы. А раз так, то «случайно» столкнуть её под колесо товарного вагона может быть чревато.

Во-первых, нет никакой гарантии, что сложность игры понизится. Образно говоря, точка выхода прирастёт ко вбитой в землю железобетонной свае. А во-вторых, и это самое страшное, вдруг «Другая реальность» начнёт за Ингу мстить? И это в лучшем случае. Не исключён вариант, что без напарницы сам Виант «Другую реальность» не интересует.

Виант не тешил себя напрасными иллюзиями. Слишком реальная компьютерная игра инопланетян отслеживает каждый его шаг, каждую мысль. Обмануть её невозможно в принципе.

Между тем, товарный состав подъезжает к станции. Населённый пункт Рюнока на гордое звание «город» упорно не тянет. С таким же успехом нельзя надеть на корову седло и назвать её лошадью. Нет, это не деревня, где испокон веков живут дремучие крестьяне, что пашут, сеют и далее по списку. Это, скорее, посёлок городского типа. Ещё в прошлый раз Виант сумел разглядеть издалека вполне себе приличные пятиэтажные здания с красными крышами. Да и вокзал вполне себе современное сооружение из кирпича и бетона, а не ветхая от старости хибара из толстенных брёвен и дранки.

Холодный встречный ветер заметно сбавил былой напор. Виант поднялся на задних лапах. Сердце от радости заколотилось с утроенной силой. Вот оно! То самое! Опыт – страшная вещь. Но тут в очередной раз пронзительно заскрипели тормоза. Коварная инерция столкнула Вианта с укрытого станка. Не будь малахитовый брезент натянут на манер палатки, то и падение было бы гораздо более жестоким.

– Что? Что ты там насмотрел? – Инга тут же нависла над Виантом.

– С чего ты решила? – Виант перевернулся на лапы.

– Ой! Только не надо изображать из себя Станиславского, – Инга махнула передней лапой. – У тебя же на морде написано, что ты точно что-то увидел. Что именно?

Странное дело, Виант машинально потёр ушибленное плечо. В реальности у обычных неразумных крыс эмоции тоже можно прочитать по морде? Или это такое игровое допущение? В плане мимики Виант не заметил никакой разницы. Пусть его нельзя назвать эмпатом, но читать эмоции Инги по мордочке хуже он не стал.

– Ты же сама сообразила, что точка выхода находится где-то среди людей. В смысле, в неком населённом пункте, – уточнил Виант. – И что к этому населённому пункту должна быть проложена какая-никакая дорога. Вот мне и пришла в голову идея проследить, не отходит ли от Рюноки в нужном направлении какая-нибудь железнодорожная ветка.

Инга на секунду задумалась.

– Ну да, разумная мысль, – напарница кивнула. – И что? Отходит?

– А то! – Виант самодовольно улыбнулся. – Вон, до сих пор видно, как от станции в восточном направлении уходит пара рельс. В том же направлении, между прочим, находится наша точка выхода. Это не может быть простым совпадением.

Вновь натужно заскрипели тормоза. Виант с Ингой дружно повалились на брезент. С грузами и зайцами машинисты особо не церемонятся. Последний толчок, поезд остановился.

– Побежали, – Виант первым вскочил на лапы.

Крысиный день, или человеческая ночь, плавно подходит к концу. Но сегодня 8 сентября, первый выходной. Людей не должно быть много. Это внушает надежду и уверенность. Чем ближе точка выхода, тем меньше Вианту хочется тратить драгоценное время на поиск еды, воды и места для отдыха.

Лапы проскользнули по склизкому гравию. Виант, словно с горки, съехал с насыпи. Следом, с нижней ступеньки грузовой платформы, спрыгнула Инга. Не сговариваясь, они сиганули под грузовой вагон на следующем пути. Точнее, это не совсем грузовой состав, а воинский эшелон. Две трети открытых грузовых платформ заставлены какой-то техникой, то ли системы ПВО, то ли РЭБ. Тёмно-зелёные бронированные корпуса, гусеницы, стволы пулемётов. А вот пушечных стволов точно не видно. Впрочем, это к лучшему.

Виант направился было к ближайшей стальной лесенке, чтобы забраться на открытую грузовую платформу с бронированной техникой. Однако Инга очень не вовремя схватила его за хвост.

– Ты чего? – Виант сердито развернулся к напарнице.

– Виант, с чего ты решил, будто этот поезд отправится в нужном нам направлении, по нужной нам железнодорожной ветке? – спросила Инга.

– Ну, как же, это же…, – Виант поднял переднюю лапу, но тут же осёкся.

Вопрос напарницы из разряда «не в бровь, а в глаз». Это далеко не первый воинский эшелон, что попался им по дороге. До рокового 13 сентября 8313 года осталось меньше пяти дней. Пусть гражданское население ни о чём даже не догадывается, но некое бурление среди военных уже началось. Бронированные системы то ли ПВО, то РЭБ у них над головой яркое тому доказательство. Вполне возможно, что технику перебрасывают в более населённые места для усиления защиты самых важных объектов. Иначе говоря, будет очень глупо в четвёртый раз опять попасть в Ярхиру, на следующую железнодорожную станцию в обратном направлении.

– Хорошо, – Виант опустился на четыре лапы, – тогда у меня есть другая идея. Побежали.

Коль на воинский эшелон с бронетехникой надежды никакой, Виант направился вдоль рельса прямо под грузовыми вагонами.

Бегать по бетонным шпалам и склизкой щебёнке – не самое приятное занятие. Душа на всех парах рвётся вперёд и только вперёд, но, увы, то и дело приходится сбрасывать скорость. От колотых камушков вскоре заболели лапы, да и споткнуться о бетонную шпалу легче лёгкого.

– Виант! Ну что ты опять придумал? – натужно, прямо на ходу, пискнула напарница.

– Инга, – Виант резко развернулся к напарнице, – заткнись. Своим громогласным писком ты легко накликаешь на наши головы местных кошек. Если ты ещё не поняла, то здесь живут не изнеженные городские кисы, которые и крыс-то никогда в своей жизни не видели, а профессиональные мышеловы, для которых грызуны – главный источник пропитания.

Напарница тут же прикусила язычок и недовольно надулась. Вот уж во истину, как мышь на крупу. Ну и ладно, Виант торопливо побежал дальше. Молчит, и ладно.

Каким бы длинным не был бы воинский эшелон, но и он закончился. Морду и спину обдало самым настоящим морозом, когда они выскочили из-под тягача. Пусть локомотив стоит, но его турбины продолжают исправно накачивать накопители электричеством, а сопла сливать на землю просто жуть какой холодный воздух.

Вот и граница станции. Рюнока не город, а посёлок городского типа. Зато, Виант приподнялся на лапах, справа показалась та самая отворотка. Через сотню метров железнодорожная ветка плавно поворачивает на северо-восток. Ну уж точно она не идёт параллельно главной железной дороге.

Перед стрелкой, или, если более официально, перед автоматическим стрелочным переводом, Виант остановился.

– Что мы здесь забыли? – от торопливого бега по шпалам Инга изрядно запыхалась, вот, только, сарказма не растеряла ни на грамм.

– А ты не понимаешь? – переспросил Виант.

В ответ Инга так глянула на него, так глянула, как солдат на вошь. У напарницы с нервами тоже не всё в порядке. Её точно так же гложет скорая война, прости господи, ядерная война.

– Это наш единственный способ узнать, какой именно поезд проследует по этой отворотке. Можно сказать, мы заляжем в засаду. Вон, видишь? – передней лапой Виант показал на автоматическую стрелку. – Сейчас путь переключен на основную ветку в направлении Ярхиры и дальше на северо-восток вдоль океанского берега. Когда же стрелка перескочит на нужную нам отворотку, значит, следующий поезд будет наш. Ясно теперь?

– В принципе, – Инга критически оглядела автоматическую стрелку, – да. Только вопрос: а как мы заберёмся на нужный нам поезд? Сам ведь прекрасно знаешь, что железнодорожные составы имеют свойство ездить несколько быстрее, чем мы можем бегать.

Во засада, Виант нахмурился. Не женщина, а логическая язва. Но напарница права.

– Тогда, – Виант заговорил вновь, – будем надеяться, что поезд либо не успеет как следует разогнаться, либо на этой самой стрелке автоматической сбросит скорость. Впрочем, – Виант резко сменил тактику и тон, – я готов выслушать твоё предложение.

В ответ Инга сердито фыркнула, но своего способа добраться до точки выхода так и не предложила.

Сидеть на голой насыпи, на виду у всех потенциальных хищников, просто глупо и опасно. Виант перебрался под защиту большой чугунной коробки с механизмом управления. Матовый стальной стержень, так называемая тяга, играет роль дополнительной защиты. Заодно будет трудно не заметить, когда он сдвинется и переведёт путь на нужную отворотку. Инга пристроилась рядом. Защита не шиш какая, но вряд ли какому лесному хищнику придёт в голову искать пропитание возле большой страшной и щёлкающей коробки.

Мучительно медленно потянулись минуты ожидания. Ночь плавно перетекла в утро. Таяна, местная звезда, будто сжалилась над двумя незадачливыми игроками. Яркие лучи местного светила несколько согрели Вианта и некогда холодный металл тяги и коробки с механизмом управления.

– Виант, – вдруг спросила Инга, – а сколько нам ещё ждать? Вообще-то, кушать хочется. А эта стрелка, пусть даже автоматическая, далеко не самое лучшее место для днёвки.

Виант недовольно просипел. Напарница нашла самое уязвимое место его плана. Пожрать бы сейчас и в самом деле не помешало бы. Пока их очень здорово выручает то обстоятельство, что минувшую ночь они провели на открытой грузовой платформе. Им если и приходилось бегать, то лишь в угол вагона облегчиться. Но очень скоро голод едва ли не в прямом смысле возьмёт их за горло.

– Давай сделаем так: – Виант сел прямо, голова упёрлась в стальную тягу, – ждём до конца четвёртого часа (примерно половина десяти утра). Если поезд так и не появится, то мы отправимся обратно на станцию за едой, водой и отдыхом.

– Ты предлагаешь компромисс? – уточнила Инга.

– Да, – Виант кивнул.

Без лишних слов напарница шлёпнулась на гравий. Компромисс ей понравился, это точно. Если они покинут пост возле автоматической стрелки, то на станции Рюнока они застрянут ещё на сутки. А сейчас и так каждый день, буквально каждый час, на вес золота. Но делать него: без еды, воды и полноценного отдыха они тупо отбросят лапы.

Виант вновь лёг на гравий. В голову полезли неприятные воспоминания о первой ходке. Даже не верится, что он первый сейчас, буквально в данный момент, находится в Тынгизе, в небольшом городке на берегу Ниланского моря. Это же другой край света, южное полушарие Ксинэи. И до точки выхода ему осталось всего двадцать два километра. Да и сейчас, если прикинуть, не намного больше.

Место для отдыха и в самом деле далеко не самое лучшее. Позднее утро, неглубокая ямка в железнодорожной насыпи и рядом совсем дремучий лес с лисами и совами. А если ещё из Рюнока кошки подтянутся… Но так уж устроен человек, даже если судьба и «Другая реальность» запихнули его в крысиную шкуру, что он не может быть всё время на нервах. Против собственной воли Виант задремал. Сказалась давняя привычка опытного путешественника: если на лапах, то идёшь, если лежишь, то спишь. Рядом равномерно задышала напарница. Неподвижность и тёплые лучи Таяны сморили и её.

Над ухом, словно выстрел, лязгнул металл. Виант тут же дёрнулся, голова смачно припечаталась о стальную тягу. Рядом нервно вскочила на лапы напарницы. Глаза испуганными зайцам заметались из стороны в сторону. Что? Где? Куда бежать?