Волковы. Книга 1. Только не влюбляться

Она моргнула.

— Я учла. Деревья — старые, им больше пятидесяти лет. Если мы их уберём, мы уничтожим историческую среду.

— Тогда мы не сможем сделать качественную шумоизоляцию без дополнительных затрат.

— Значит, найдём другой способ.

— Какой?

Софья задумалась. Она не знала. Но она знала, что не сдастся так просто.

— Я узнаю, — сказала она. — Дайте мне день.

Максим улыбнулся.

Впервые за всё время они встретились взглядами — без напряжения, без спора. Просто посмотрели друг на друга, и что-то щёлкнуло в воздухе.

— Вы всегда такая упрямая? — спросил он.

— Только когда права.

— А если вы не правы?

— Тогда я признаю это. — Она выдержала паузу. — Но сейчас я права. Деревья остаются.

Максим кивнул.

— Хорошо. Тогда я готов искать компромисс. Но не обещаю, что мы его найдём.

— Я обещаю, — сказала она. — Я это сделаю.

Он снова улыбнулся — теплее, чем утром.

И Софья почувствовала, что внутри неё просыпается что-то опасное.

Что-то, что не связано с работой.

Она прогнала это чувство, как только оно возникло.

«Не смей, — сказала она себе. — Ты знаешь, чем это кончается».

Но Максим уже отвернулся и пошёл к зданию.

Софья стояла и смотрела ему вслед.

И думала о том, что завтра ей придётся снова увидеть его.

И что это начинает пугать её больше, чем споры с Андреем.

Глава 4. Условия

Софья провела остаток дня в библиотеке.

Не в той, что с мраморными колоннами и запахом вековой пыли, а в своей — маленькой домашней студии, которую она сняла в центре, подальше от отцовских особняков и семейных ужинов. Здесь пахло кофе, бумагой и свободой. Стены были увешаны чертежами, на столе громоздились книги по реставрации, а в углу стоял старый макет Пашкова дома, который она собирала по частям, когда хотела отвлечься.

Сегодня она не отвлекалась.

Она листала справочники по шумоизоляции исторических зданий, делала пометки на полях и пила кофе литрами. Задача с деревьями оказалась сложнее, чем она думала. Если сохранить старые липы, шум с магистрали проникал внутрь здания через стены — старую кладку, которая не держала современные стандарты. Если убрать деревья — теряла исторический облик.

— Чёрт, — прошептала она и откинулась на спинку стула.

В дверь позвонили.

Софья встала, потянулась и открыла.

На пороге стоял Максим с папкой в руках и двумя стаканами кофе в подстаканниках. Без улыбки. Без объяснений. Просто стоял и смотрел на неё так, будто проверял, дома ли она.

— Я не знал, где вы живёте, — сказал он. — Но ваш номер есть в документах. Я позвонил в управу, они сказали, что у вас нет офиса. Только домашний адрес.

— Ты приехал ко мне домой? — переспросила Софья.

— Я приехал с решением. — Он поднял папку. — И с кофе.

Она хотела сказать «это не профессионально» или «ты переходишь границы», но вместо этого отступила в сторону и пропустила его внутрь.

— Только не трогай чертежи, — предупредила она. — Я не терплю, когда кто-то перекладывает мои бумаги.

Максим вошёл, осмотрел студию с явным интересом, но ничего не тронул. Он прошёл к столу, поставил кофе и развернул папку.

— Я нашёл альтернативу, — сказал он без предисловий. — Мы не убираем деревья. Мы ставим шумоизоляцию не снаружи, а внутри.

Софья нахмурилась.

— Внутренняя изоляция съедает площадь. У нас и так узкие парадные залы.

— Знаю. Поэтому я предлагаю сделать двойную стену с воздушной прослойкой. Тонкую, не больше пяти сантиметров. Она не изменит геометрию помещений, но снизит уровень шума на восемьдесят процентов.

Он развернул чертёж.

Софья подошла ближе и склонилась над столом.

Это было гениально.

Пять сантиметров, грамотная акустическая мембрана и старые стены, которые остаются старыми, но перестают пропускать шум. Она бы сама до этого не додумалась — не потому, что не знала технологию, а потому, что привыкла мыслить категориями «сохранить или перестроить». Максим нашёл третий путь.

— Это ты придумал? — спросила она тихо.

— Это я нашёл в старом архиве, — поправил он. — Подобный метод использовали в Европе при реставрации замков. Я адаптировал его под наши условия.

Софья подняла глаза и посмотрела на него.

Впервые он не выглядел как конкурент или враг. Он выглядел как союзник. Как человек, который не просто делает свою работу, а ищет способ сделать её лучше.

И это пугало.

— Ты проделал эту работу за один день? — спросила она.

— Я не спал, — признался Максим. — Но я хотел, чтобы у нас был аргумент. На совещании ты будешь выглядеть сильнее, если покажешь готовое решение.

— Мы вместе выглядим сильнее, — поправила Софья.

Максим улыбнулся — коротко, почти застенчиво.

— Мы, — повторил он.

Повисла пауза.

Слишком тихая, слишком долгая. Софья почувствовала, как воздух в комнате стал плотным, как её пальцы на краю стола сами собой сжались.

Она хотела отступить. Хотела сказать что-то резкое, чтобы вернуть дистанцию. Но вместо этого она села и взяла кофе.

— Почему ты делаешь это? — спросила она. — Ты мог бы просто оставить всё как есть, подписать заявку и ждать оплаты. Но ты ищешь компромиссы. И приезжаешь ко мне домой с чертежами.

Максим сел напротив неё и взял свой стакан.

— Потому что я хочу, чтобы проект был лучшим, — сказал он. — Не для Волковых. Для меня. Для моего бюро. Если мы сделаем это здание идеально, моё имя будет звучать как синоним качества. А если мы сделаем плохо, меня будут помнить как того, кто угробил старую Москву.

— Амбициозно.

— Я не амбициозный. Я просто не хочу быть посредственностью.

Софья смотрела на него и чувствовала, как её внутренний скептик замолкает.

«Он не играет в ту же игру, что и все остальные».

— Хорошо, — сказала она. — Давай сделаем этот проект лучшим.

Максим поднял стакан, будто произнося тост.

— Договорились.

Они сидели молча. Пили кофе. Смотрели на чертежи, на которых уже не было споров, только согласие.

И Софья поймала себя на мысли, что улыбается.

По-настоящему, а не искусственно.

Внутри зашевелилось чувство, которое она прятала годами: страх потерять контроль.

Но рядом с этим страхом было что-то ещё. Что-то, что заставляло её не отводить взгляд.

— Ты останешься? — спросила она неожиданно для самой себя.

Максим поднял бровь.

— На ужин, — быстро добавила она. — Ты привёз кофе. Я могу предложить ужин. Это справедливо.

Он засмеялся — низко, тихо, без иронии.

— Ты хочешь накормить меня в качестве компенсации за мой визит?

— Я хочу поговорить о проекте без голодного урчания в животе, — парировала Софья. — Это профессиональная необходимость.

Он поставил стакан.

— Хорошо. Я остаюсь.

Они ещё час обсуждали чертежи, планы и сроки. Спорили о мелочах, искали компромиссы, иногда спорили снова. Но к тому моменту, когда Софья поставила на стол пасту с соусом, они уже не были незнакомцами.

Они были командой.

И где-то между третьим уточнением по коммуникациям и вторым бокалом вина Софья поняла: она не хочет, чтобы Максим уходил.

Не потому, что ей нужен был партнёр.

А потому, что она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько живой.

Максим ушёл в одиннадцатом часу.

Он стоял в дверях, с папкой под мышкой, и смотрел на неё тем же взглядом, что и утром — заинтересованным, тёплым, чуть настороженным.

— Спасибо за ужин, — сказал он. — Это было неожиданно.

— Ты — первый человек, который сказал мне спасибо за то, что я накормила его, — ответила Софья. — Обычно все благодарят Андрея.

— А ты не Андрей.

— Нет.

Она ждала, что он скажет что-то ещё. Что-то про завтра, про совещание, про их общий проект.

Но он просто кивнул и ушёл вниз по лестнице.

Софья закрыла дверь, прислонилась к ней лбом и выдохнула.

Ей нужно было ненавидеть его. Нужно было помнить, что Орлов — просто подрядчик, что он работает на Волковых, что он часть той же системы. Что она не может доверять мужчинам из её мира.

Но он не был из её мира.

Он был из другого.

И это был самый страшный факт из всех.

Глава 5. Семейный ужин

Приглашение пришло в виде сообщения от Елены.

Не звонок. Не через Андрея. Именно сообщение — короткое, тёплое, с эмодзи чашки чая в конце. Елена всегда писала так, будто они были подругами, а не свекровью и невесткой. Но Софья знала: за этой теплотой скрывается та же стальная воля, что и у Андрея. Просто Елена умела упаковывать её в бархат.

«Соня, мы так давно не виделись. Приезжай завтра на ужин. Будет только семья. Очень хочу тебя обнять».

Софья прочитала сообщение три раза. «Только семья» в доме Волковых означало «Андрей хочет что-то обсудить, а я буду создавать уютный фон».

Но Елена была единственным человеком в семье, который никогда не давил напрямую. И Софья не могла ей отказать.

«Хорошо, бабушка. Буду в семь».

Она нажала «отправить» и отложила телефон.

Завтрашний день обещал быть долгим.

Дом Волковых стоял в тридцати километрах от Москвы, на берегу искусственного пруда, который Сергей вырыл ещё в девяностых, когда участок казался диким и никчёмным. Теперь это было поместье с газонами, дорожками из дикого камня и старыми липами, которые помнили, как здесь ещё не было заборов.

Софья выросла в этом доме. Она знала каждый угол, каждую трещину на террасе и каждый запах: кофе по утрам, дым от камина, свежие цветы из оранжереи, которые Елена меняла каждые три дня. Но когда она приезжала сюда сейчас, она чувствовала себя гостьей. Не чужой, но и не своей.

Она припарковалась у ворот, прошла через сад и вошла в дом без звонка.

В гостиной уже были все.

Андрей сидел в кресле у камина с бокалом виски. Марина — в кресле напротив, с планшетом в руках, делала вид, что работает. Алексей стоял у окна, потягивая пиво, и улыбался Софье так, будто она спасла его от скуки. Елена хлопотала на кухне, но уже вышла в гостиную, чтобы обнять внучку.

— Соня, дорогая, — она поцеловала её в обе щёки и отстранилась, разглядывая с материнской гордостью. — Ты слишком худая. Опять не ешь нормально?

— Я ем, бабушка. Просто работа.

— Работа не должна отнимать у тебя жизнь. — Елена повела её к дивану. — Садись. Я сделала твой любимый яблочный пирог.

Софья села и оглядела семью.

Марина подняла глаза от планшета и улыбнулась — холодно, профессионально.

— Софья, я слышала, ты курируешь исторический объект. Как продвигается?

— Хорошо, — ответила Софья. — Мы нашли компромисс по шумоизоляции. Завтра подаём новую заявку.

— «Мы» — это ты и новый архитектор? — Марина усмехнулась. — Орлов, кажется?

Андрей нахмурился, услышав фамилию.

— Орлов? Это тот молодой, который сам открыл бюро? Я думал, мы работаем с «Проект-Инжениринг».

— Мы работаем с бюро Орлова, — поправила Софья. — Он главный архитектор проекта. И он очень талантлив.

— Талантлив, — повторил Андрей с ноткой сомнения. — Дорого обошёлся?

— Дороже — испортить объект. Поверь, я проверила его портфолио. Он делает хорошие вещи.

Алексей, который молчал до этого, усмехнулся и подмигнул Софье.

— Орлов, говоришь? Я видел его на выставке в прошлом году. Он ещё свою работу защищал перед жюри. Симпатичный.

— Алексей, прекрати, — оборвала его Елена. — Соня приехала к нам не для того, чтобы ты её смущал.

— Я не смущаю, я просто замечаю. — Он повернулся к Софье. — Он тебе нравится?

Софья почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Ей было двадцать шесть, она была взрослым человеком, архитектором с собственной репутацией, и она не краснела от вопросов — никогда. Но сейчас предательский румянец выступил на щеках.

— Он мой коллега, — ответила она. — И хороший специалист. Остальное не важно.

Елена перевела взгляд с внучки на мужа и обратно. Её лицо осталось невозмутимым, но Софья знала: бабушка всё заметила.

— Ну что ж, — сказала Елена, вставая. — Ужин готов. Прошу всех к столу.

За ужином разговор тек по обычному сценарию.

Андрей говорил о бизнесе, о планах реструктуризации, о новых партнёрах. Марина вставляла комментарии, когда речь заходила о финансах, и демонстративно поглядывала на отца, проверяя, оценил ли он её компетентность. Алексей больше молчал, иногда отпуская шутки, которые разряжали обстановку.

Софья слушала вполуха, потому что её мысли были заняты другим.

Максим.

Она думала о том, как он стоял в дверях её студии, держа кофе, как его глаза загорелись, когда она согласилась на его вариант изоляции, как он улыбнулся и ушёл, не попросив большего.

Он не был похож на мужчин, которые встречались ей раньше.

Он не требовал. Не угрожал. Не пытался доказать свою значимость.

И это тревожило её сильнее, чем любой напор.

— Соня? — Голос Елены вывел её из раздумий. — Ты слышишь меня?

— Прости, бабушка. Задумалась.

— Я спросила, не хочешь ли ты остаться на ночь. В твоей комнате всё готово.

— Нет, спасибо. У меня завтра совещание, нужно быть в городе рано.

Андрей хмыкнул.

— Ты не живёшь в этом доме, Соня. Ты приезжаешь, уезжаешь, и между этим мы тебя почти не видим.

— Я работаю, пап.

— Ты прячешься.

Наступила тишина. Марина перестала копаться в планшете. Алексей отодвинул тарелку.

Софья медленно положила вилку.

— Я не прячусь. Я строю свою жизнь.

— Свою жизнь, — повторил Андрей. — Ты живёшь в какой-то каморке, работаешь с подрядчиками, которые должны быть тебе благодарны за то, что мы дали им проект. Ты могла бы быть вице-президентом «Волков-девелопмент», но ты играешь в бедную архитекторку, потому что тебе стыдно за свою фамилию?

— Мне не стыдно за фамилию, — сказала Софья тихо, но твёрдо. — Мне стыдно за то, как ты её используешь.

В комнате повисло напряжение, как перед грозой.

Андрей сжал челюсти. Его лицо потемнело.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Я понимаю, пап. Я понимаю, что ты привёл на ужин Холмогорова, чтобы он оценил меня как будущую жену для какого-нибудь своего партнёра. И я понимаю, что ты считаешь мою работу пустяком, потому что я женщина и твоя дочь. Но я не буду играть в твои игры.

Она встала из-за стола.

— Спасибо за ужин, бабушка. Пирог был чудесным. Мне пора.

Она вышла из столовой, не оглядываясь.

Елена не остановила её. Алексей лишь присвистнул тихо, когда она проходила мимо.

Только Марина сказала в спину:

— Софья. Ты знаешь, что он не прощает таких слов.

— Я знаю, — ответила Софья. — И мне всё равно.

Она вышла из дома, села в машину и несколько минут просто сидела, положив руки на руль, глядя на освещённые окна особняка.

Внутри всё дрожало. От злости, от обиды, от чувства, что она никогда не сможет быть достаточно хорошей для этого дома.

Но вместе с этим дрожала надежда.

Надежда, что кто-то где-то — например, в маленькой квартире на Малом Козихинском — смотрит на чертёж, который они делали вместе, и думает о ней.

Она завела мотор и уехала.

Глава 6. Ошибка

Она не думала, что это случится так быстро.

Максим стоял перед ней, и она чувствовала его близость, его тепло, его дыхание на своей коже. Они спорили о дубе, о дренаже, о проекте — и вдруг спор затих, и осталась только тишина.

— Ты всегда такая упёртая? — спросил он.

— А ты всегда сдаёшься, когда встречаешь сопротивление? — ответила она.

Он усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. Там было что-то другое. Что-то, что заставило её сердце биться быстрее.

— Никогда, — сказал он.

Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он сделал шаг вперёд, и она почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

— Максим, — начала она.

— Софья, — сказал он одновременно.

Они замерли, глядя друг на друга. Расстояние между ними было слишком маленьким. Она чувствовала его запах — что-то древесное, тёплое, мужское. Её руки дрожали.

— Ты первая, — сказал он.

Она хотела сказать что-то про работу, про правила, про то, что они не должны, но вместо этого она просто смотрела на него и чувствовала, как внутри неё нарастает что-то, что она не могла контролировать.

— Я хотела сказать... — начала она, но не закончила.

Он взял её лицо в ладони, и она почувствовала его пальцы на своей коже — тёплые, уверенные, чуть шершавые.

— Скажи, — прошептал он.

— Спасибо, — выдохнула она. — За то, что ты не относишься ко мне как к дочери Волкова.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что сломало её защиту.

— Ты не дочь Волкова, — сказал он тихо. — Ты — Софья. Просто Софья. И мне нравится, какая ты.

Она не знала, кто сделал первый шаг. Может быть, она. Может быть, он. Но в следующую секунду его губы коснулись её губ.

Этот поцелуй не был нежным. Он был глубоким, требовательным, будто он ждал этого момента всю жизнь. Она почувствовала его руки на своей талии, притягивающие её ближе, его тело, прижимающееся к её телу. Она чувствовала его дыхание, его вкус — что-то горьковатое от кофе и сладкое от него самого.

Она запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, и он застонал — низко, почти беззвучно. Его руки скользнули по её спине, и она чувствовала, как её тело отвечает на каждое его прикосновение.

— Софья, — прошептал он, отрываясь от её губ, чтобы поцеловать её шею.

Она выдохнула, чувствуя, как его губы касаются её кожи, как его язык проводит по её ключице. Её руки дрожали, когда она расстёгивала пуговицу на его рубашке, и он накрыл её ладонь своей, замедляя.

— Ты уверена? — спросил он, глядя ей в глаза.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё борется желание и голос разума. Она хотела его. Она хотела его так сильно, что это пугало её.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Я боюсь.

Он остановился. Его руки всё ещё лежали на её талии, но он больше не двигался.

— Я тоже, — сказал он. — Я никогда не чувствовал такого ни с кем. Но я не хочу делать то, что ты не готова сделать.

Она смотрела на него, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается.

— Ты не злишься?

— Я не злюсь, — сказал он. — Я подожду. Сколько нужно.

Она прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце.

— Это ошибка, — сказала она.

— Знаю.

— Мы не можем.

— Знаю.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Тогда почему это чувствуется так правильно?

Он улыбнулся, и в его глазах была та же борьба, что и у неё.

— Потому что иногда правильное чувствуется как ошибка. А ошибка — как правильное.

Она хотела возразить, но он притянул её к себе и обнял. Она чувствовала его тепло, его руки на своей спине, его дыхание в своих волосах.

— Иди, — сказал он тихо. — Иди, пока я могу отпустить тебя.

Она отстранилась, чувствуя, как её тело сопротивляется этому решению.

— Я позвоню тебе завтра, — сказала она.

— Я буду ждать.

Она пошла к машине, чувствуя его взгляд на своей спине. Когда она села за руль, её руки дрожали. Она смотрела на него в зеркало заднего вида — он стоял во дворе усадьбы, глядя ей вслед.

Она завела мотор и уехала.

Но внутри неё всё горело.

Глава 7. Первый удар

Она не приехала на объект на следующий день.

Софья сидела в своей студии, смотрела на чертежи и не видела их. В голове крутился один и тот же кадр: его глаза за секунду до поцелуя, его руки на её спине, его голос, сказавший «я подожду».

— Ты идиотка, — прошептала она себе. — Полная идиотка.

Она знала правила. Она сама их установила: никаких личных отношений с подрядчиками, никаких слабостей, никаких рисков. Её репутация была построена на том, что она — профессионал, который не даёт эмоциям влиять на решения.

И один поцелуй разрушил всё.

Мобильный завибрировал.

Сообщение от Максима: «Ты не приехала. Всё в порядке?»

Она не ответила.

Спустя час — ещё одно: «Я могу приехать к тебе. Если хочешь поговорить».

Она написала: «Не надо. Мне нужно время».

И отключила звук.

Но время не помогло.

К обеду позвонил Андрей. Голос был ледяным, официальным — таким он становился только когда происходило что-то серьёзное.

— Соня, ты видела новости?

— Какие новости?

— Открой браузер. Быстро.

Она открыла ноутбук, зашла в раздел деловых новостей и замерла.

Заголовок: «Утечка документации по проекту реставрации усадьбы. Семья Волковых под угрозой скандала».

Под ним — скан-копии её переписки с Максимом. Не всей, только те фрагменты, где она обсуждала проблемные точки проекта: слабый фундамент, проблемы с вентиляцией, риск увеличения сметы.

Всё было подано так, будто она пыталась скрыть недостатки проекта от инвесторов.

— Это не моя переписка, — сказала она. — Ну, она моя, но её вырвали из контекста.

— Я знаю, — ответил Андрей. — Вопрос не в этом. Вопрос в том, как она попала в сеть. Ты кому-то показывала эти документы?

— Только Максиму.

Повисла тишина.

— Ты доверяешь этому человеку, Соня?

— Пап, он главный архитектор. Он должен был видеть документы.

— Значит, утечка могла произойти через него.

Софья сжала телефон.

«Максим не мог», — хотела сказать она. Но она не знала этого наверняка. Она знала его всего несколько дней.

— Я разберусь, — сказала она. — Это моя проблема.

— Это проблема всей семьи, — отрезал Андрей. — Ты представляешь, что будет, если инвесторы увидят эту статью? Это удар по репутации «Волков Групп». Мы теряем доверие.

— Я найду источник утечки.

— Ты найдёшь. У тебя есть два дня. Если не справишься, я передам проект другому куратору.

Он сбросил вызов.

Софья сидела в тишине и смотрела на экран ноутбука, где её имя было выведено в заголовке рядом со скандалом.

Кто-то хотел ударить по ней.

Кто-то использовал её переписку, чтобы навредить Волковым.

Или чтобы навредить ей.

Она приехала на объект только к вечеру.

Максим был в вагончике. Когда она вошла, он поднял голову и сразу увидел её лицо — напряжённое, бледное, с тёмными кругами под глазами.

— Ты видела? — спросила она.

— Видел. — Он встал и подошёл к ней. — Соня, это не я.

Она посмотрела на него. В его глазах была тревога, но не было вины. Он выглядел честным.

И всё равно где-то внутри, в самом тёмном углу, шевелился червячок сомнения.

— Кто мог иметь доступ к моей переписке? — спросила она. — Ты показывал кому-то эти письма?

— Никому. Только ты и я. И, возможно, наш общий сервер.

— Мог кто-то из твоей команды зайти?

Максим задумался.

— Технически — да. Но я никому не давал пароль. И, Соня, посмотри на меня. — Он взял её за плечи и развернул к себе. — Я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что я мог использовать тебя, чтобы устроить скандал. Но я не такой.

Она смотрела в его глаза. Холодные, серые, старые. Она хотела верить ему.

— Тогда кто? — спросила она.

— Я не знаю. Но мы узнаем.

Он отпустил её, вернулся к ноутбуку и начал проверять логи доступа к серверу. Софья стояла рядом и чувствовала, как страх сменяется благодарностью.

Он не отстранился. Он не защищался. Он просто делал свою работу.

— Есть кое-что странное, — сказал Максим через несколько минут. — Два часа назад кто-то заходил на сервер с IP-адреса, который не принадлежит ни моему бюро, ни твоей студии.

— Можешь вычислить его?

— Нет. Адрес защищён. Но я могу проверить, были ли ещё попытки доступа.

Софья села рядом с ним.

— Делай. Я принесла кофе.

Он улыбнулся — коротко, устало.

— Ты всегда берёшь кофе, когда случается кризис?

— Только когда случается кризис, — ответила она. — В остальное время я пью воду.

Они работали до одиннадцати вечера. Максим проверил логи, историю изменений, даже даты создания файлов. Он не нашёл ничего, что указывало бы на внешнее вторжение.

Но он нашёл кое-что другое.

— Смотри, — сказал он, показывая на экран. — Эти документы были скачаны вчера в три часа дня. Это время — когда мы были на объекте и обсуждали дренажную систему. Но кто-то скачал их из твоего облака.

Софья нахмурилась.

— Из моего облака? Но я никому не давала пароль.

— Значит, кто-то получил доступ к твоему аккаунту. Либо через твой компьютер, либо через твой телефон.

Она замерла.

Телефон.

Она вспомнила семейный ужин. Она оставила телефон на столе, когда ходила на кухню за водой. Марина могла его взять. Андрей мог. Даже Алексей — хотя он был слишком лёгок для такого.

Но это было предположение. Без доказательств.

— Спасибо, — сказала она. — Я разберусь.