Печать Бельфимора

Пролог

Стук в дверь прервал Рафаэля от раскуривания кубинской сигары. Все давно уже было подготовлено к Совету, однако Князь клана Ниакрисс не ждал никого из сородичей раньше полуночи. Он сидел, вальяжно растянувшись в тяжелом кресле с большими продолговатыми ручками.

В кабинет бесшумной тенью скользнула фигура, одетая в черный камзол. Воротник полностью закрывал белую шею бельфимора. В изящных пальцах графа был свернутый трубочкой тонкий журнал. Странно, но в отличие от сидящего в кресле задумчивого Князя, губы Лоренцо Каваллини трогала едва заметная улыбка, лишь глаза были пустыми и безжизненными.

– Я не помешаю, ваше высочество? – лилейно сладким голосом оповестил Каваллини, делая несколько шагов по направлению к креслу. Шаги его были осторожны, как у охотящегося зверя.

– Проходите, граф. Что-то случилось? – холодно ответил Рафаэль Риццо, выпуская клубы дыма и удобнее располагаясь в кресле. Нельзя было сказать, что он сильно доверял своему советнику, однако во многом мог понимать его мотивы, чего уже было немало. Лоренцо всегда стремился блистать в глазах Князя и подобно невидимой тени делал большую часть работы.

Граф склонился в вежливом поклоне так, чтобы это не смотрелось излишне подобострастно и не вызывало сомнения, что жест был сделан с почтением.

– Тут такое дело, – осторожно начал Каваллини, театрально похлопывая трубочкой глянца по ладони, и подошел к шахматному столу, за которым сидел Князь. Он положил журнал прямо перед его носом. – Не то, чтобы дело, но определенно достойно вашего внимания. Тринадцатая страница. Весьма занимательное чтиво.

Отметив это, Лоренцо ухмыльнулся и уселся на ручку противоположного кресла, закинув ногу на ногу и обхватив острое колено, выпирающее под тонкими серыми чулками. Рафаэль изумленно приподнял бровь, глядя на его беспардонное поведение. Очевидно, в статье было что-то такое, что позволяло графу вести себя подобным образом. Риццо взял журнал и открыл на тринадцатой странице.

– «СТАРЫЙ СВЕТ ПРОБИЛ ДНО. КАК ДРЕВНИЙ КЛАН ОБМЕНЯЛ ЧЕСТЬ НА ДЕВКУ!» – громко провозгласил Князь, и его лицо приобрело оттенки недовольной гримасы.

– Весьма любопытно, зачитайте мне, граф, – и он откинул журнал в сторону Каваллини, не желая самому становиться голосом желтой прессы.

Лоренцо вольготно расположился на ручке кресла и принялся читать дальше. Он покачивал ногой, и стащенная с пятки туфля поигрывала в воздухе.

«Сенсация! Та, кого должны были разорвать на куски диктует условия древнейшему клану! В плен к Старому Свету попала смутьянка из ренегатов – человеческая девка, что подняла руку на высших бельфиморов. По нашим данным ее взяли в особняке аристократического рода Марлик при соучастии в убийстве Старейшины. Казалось бы, дело ясное: шпионка должна подвергнуться ментальным пыткам и помешаться рассудком!

Но все пошло прахом!

Мало того, что мерзавка, вчера громившая наследный род, требует награду, хуже другое – достать информацию силой не выйдет! Как стало известно нашему изданию, сознание смутьянки надежно защищено ментальным воздействием ренегатов. Отступники постарались на славу, закодировав свою сообщницу от любых попыток выведать тайны.

И теперь девка пользуется моментом! Она готова сдать всех с потрохами, но цена…Цена кусается! Она требует инициации! Она хочет стать бельфимором и получить силы, недоступные человеку.

И тут главный позор на весь Старый Свет!

Глава клана Барлион Константин Родионов, по слухам, готов проглотить наживу. Спланированный налет на семью Старейшины – так ли ценны эти сведения? Неужели древний род падет так низко и пойдет на сделку, променяв свою честь на информатора?

Высший закон Старого Света гласит не прикасаться к людям этого мира. А если Князь пойдет на поводу у шантажистки, он не просто нарушит Традиции – он плюнет в лицо предкам!

Позор!»

По мере того, как граф зачитывал статью, Рафаэль Риццо потягивал сигару и перебирал в своей голове, какую из стратегий теперь выбрать выгоднее всего. Речь шла о нарушении законов, причем таком, что это тут же было отображено в грязной бульварной газетенке. Инициация человека - серьезнейшее преступление. Мало того, что гнусная статья компрометировала клан, который Рафаэль планировал сегодня поддержать на Совете, так теперь еще поднимала серьезный вопрос доверия и общих интересов. Князь знал, что оставлять без внимания произошедшее было нельзя, а заодно при должной поспешности, еще можно было накидать вистов на Марлик.

– Может, у вас есть идея, что мы будем с этим делать? – спросил Князь будничным тоном.

– Ваше высочество, – начал Лоренцо – Вы наверняка считаете, что дело это вызывающе беспринципное, а потому требует участия всех членов Совета, – он говорил осторожно, не делая акцентов на словах, чтобы ненароком не задеть гордость чопорного Князя. – Но как вы уже заметили, здесь замешан Родионов. Пока суд да дело, пройдет много времени. Хорошо бы узнать у инкогнито, кого он видел. Доверять дело Совету ни в коем случае нельзя, все лавры заберут себе, если вы понимаете, о чем я. Считаю, что для нас это выигрышная партия. Но всё же, мы ничего не можем предъявить кроме этой статьи.

– Для нас? Неужели, Лоренцо, вы и впрямь считаете, что я хочу биться за регенство, пока наследник клана Марлик не будет готов к становлению? – недоумение тут же скрасило лицо Риццо.

– Я лишь хотел сказать, что наследник требует особого внимания, он еще юн, взбалмошный икрит. Ему нужны наставники, искусные менталитики. И вы, ваше превосходительство, могли бы приложить к этому руку. Негласно, конечно. Клан Марлик истощен, а Ниакрисс, как никогда, имеет все шансы выйти из тени и стать самостоятельной силой. Вам решать, до какой меры потребуется, так сказать… наше вмешательство. Я всецело полагаюсь на вашу мудрость, Князь, – Лоренцо слегка склонил голову в мнимом поклоне. То, что он сейчас сказал, было, конечно, последним делом. Но ради места под солнцем, по мнению графа, стоило рисковать.

– Ну что ж, граф, в ваших словах есть доля истины, – Рафаэль многозначительно улыбнулся. Манера советника высказывать свое мнение часто забавляла Князя. Право, уж на сковородке ведет себя похожим образом. Конечно, его всегда устраивало прислужничество и откровенная льстивость графа, если не сказать больше и хуже. Иногда так и подмывало, кивнув, заявить, что вот именно сейчас прогиб засчитан. Но он знал, что Лоренцо хитер.

– Отправляйтесь на поиски свидетелей, узнайте, как можно больше. Что да мальчика, я позабочусь об этом сам. Идите же, и не позволяйте себе лишнего до степени безрассудства! – Рафаэль встал с кресла, махнув рукой в сторону советника, как бы сообщая, что тот уже неприлично задержался в его поле со своими разглагольствованиями. Теперь ему необходимо было тщательно все обдумать в одиночестве.

Глава 1 Рассветный предел

Январское солнце почти зашло, и лишь отблески холодных лучей серебрили пушистые сугробы недавно выпавшего снега. Территория широкого поместья погрузилась в мертвую тишину, изредка нарушаемую далекой песней ветра. На аккуратно расчищенной от снега дорожке появились две фигуры, различающиеся в возрасте.

Статный мужчина в темно-зеленом плаще был явно молод и выглядел бы весьма привлекательно, если бы не шляпа хомбург, которая придавала ему зрелости, и не выражение его лица, выдающее острое беспокойство. Его высокий рост, длинные конечности и скользящая походка говорили о принадлежности его к темной расе бельфиморов. Михаэль торопливо пересек деревянный мостик над замерзшим прудом и направился к главному входу дома, ведя за руку еще совсем юного мальчика, на вид которому было около двенадцати. Мальчик был укутан серым шерстяным шарфом, его темные волосы небрежно растрепались по плечам, а довольно длинная челка лезла ему в глаза. С видом явного возмущения, он, спотыкаясь, время от времени, еле-еле поспевал за своим проводником.

Гости быстро поднялись по массивной лестнице из светлого мрамора с бурыми вкраплениями. Полукруглые дубовые двери распахнулись сами собой, и, не теряя времени, мужчина с мальчиком зашли внутрь. Они оказались в небольшом холле, пол и стены которого были выложены тем же камнем, что и лестница, но с иной, более матовой, шероховатой на вид фактурой. Холл освещался дневным светом, льющимся из витражных окон в пол, и был уставлен мягкими диванами между сверкающих кристаллических колон. Из окон открывался завораживающий вид на скалы с водопадами. Слева на двери в холле красовалась золотая табличка с надписью «Кейт Лерой». Под ней висела еще одна, гласившая «Argumenta ponderantur, non numerantur» («Сила доказательств определяется их вескостью, а не их количеством»).

– Подожди здесь, Нэйтен, – тихо произнес бельфимор, указав на диван, и скрылся в кабинете. Мальчик послушно сел и кивнул ему напоследок, терпеливо скрывая сильное чувство раздражения. Он был потрясен и вместе с тем дико зол, что его внезапно забрали из дома. Он знал, что случилось нечто ужасное прошлой ночью, и что отца больше нет. Непонимание происходящего вызывало не просто ярое негодование, а поистине вопиющее чувство несправедливости.

Не могло этого случиться, просто не могло!

Спустя пару минут послышалось движение в кабинете, а после два мужских голоса начали диалог. Нэйт стянул с себя шарф, и осторожно на цыпочках подкрался ближе к двери, стараясь уловить суть разговора.

– Отсутствие совершеннолетнего наследника меняет дело, Кейт. Конечно же, клан Салюмейн беспрекословно поддержал меня, а Гойджу отправил немалую часть ресурсов на содержание этого поместья. В их верности я также практически убежден. Но Родионов… – Михаэль говорил в полголоса, очевидно, не забывший о присутствии гостя в коридоре – ... в его сердце закралось тщеславие. Когда он забрал девушку, что была с ренегатами, я отчетливо почувствовал неладное: все его существо наполнилось неистовой страстью к власти. Я не могу доверять ему.

Чтобы лучше расслышать детали, мальчик прислонился к двери. В это мгновение раздался второй голос, ранее незнакомый, более спокойный и ласковый, очевидно, принадлежавший господину Лерой.

– Именно поэтому твоя задача найти дипломатический союз с Рафаэлем. Убеди его содействовать. Ниакрисс славятся искусством убеждения, а тебе сейчас необходимы сильные менталитики рядом.

– А если в Аркадию проникнут ренегаты? Клан Барлион с начала времен защищает наследную семью, и Константин Родионов ясно высказался по этому поводу. Он отправит своих бельфиморов сюда, в Санавис, чтобы приставить к мальчику.

– Отпусти сомнения, мой друг. Сегодня я видел сон, светлый сон. Мальчик тверд духом, и он станет тем, кем ему предначертано стать. Образ пришел ко мне, как на яву, величественный и сильный пуще прежнего. Тебе не стоит волноваться за него, – и снова этот безмятежный голос, отличавшийся ясностью и глубиной. Нэйтену казалось, будто мудрец из самого Источника вещает истину. Он понял, что взрослые сейчас обсуждали работу его отца, про которую тот никогда не рассказывал, а молвил лишь короткое – «в свое время, мой дорогой сын, ты все узнаешь». При этом Нэйтен к своим двенадцати годам отличался не дюжей любознательностью, он умел сопоставлять факты, находить взаимосвязи и быстро доходил до сути. Он знал, что его семья принадлежит древнему роду бельфиморов клана Марлик, и что отец занимал высокое положение в обществе. А посему Михаэль, который всегда был не просто советником отца, а близким другом семьи, очевидно, обеспокоен будущим клана. И самим Нэйтеном.

– Ты определенно меня успокоил, Кейт. Однако есть еще кое-что. Эти часы принадлежали Томасу Шаттену. Я полагаю, ты сможешь их прочесть? – заключил вопросом Михаэль, и Нэйта слегка передернуло. Артефакт его отца был единственным доказательством случившегося, и любопытство узнать правду недавних событий неодолимо раздирало его.

– Какая занимательная вещица! Они ведь хранят память всех событий его жизни, надо же! Сделаю все возможное, друг мой, – Кейт Лерой стал расхаживать по кабинету, внимательно изучая артефакт. – Давай посмотрим!

Боль горячей волной затопила грудь Нэйтена, и все ощущения гнева, страха и разьедающей обиды стремились высвободиться наружу. Нэйтен так неистово желал увидеть все сам, что со всей силой дернул ручку двери и в то же мгновение с треском отлетел обратно к дивану. Пару раз пнув ни в чем неповинный диван, он сел на коленях и от беспомощности закрыл лицо руками. Ну вот, он сидит здесь в коридоре, дверь защищена, а они скрывают от него правду.

Он вдруг заметил, как его ладони начали наполняться мерцанием от проронившихся капель слез. Блестящие рассыпчатые блики играли между пальцев, становясь все плотнее и превращаясь в облако. Он вытянул руку, чтобы внимательнее вглядеться, никогда раньше мальчик не ощущал ничего подобного. Чувство злости и досады отступили и сменились приятными, необычными и совершенно новыми, будто опора появилась сама собой, будто самообладание вернулось к нему. Крупицы света спрессовывались все гуще, становясь твердыми и холодными, как лед. Мальчик вгляделся в кожу ладоней и поразился, как вдруг они стали гладкими и зеркальными, что он увидел в них свое отражение. Нэйтен, недолго думая, метнулся обратно к двери и приложил руки к дереву. Зеркальная гладь дрогнула, он отчетливо увидел, как дверь стала такой же прозрачной, словно стекло, и открыла ему взор на комнату по ту сторону.

Мужчина в длинном шелковом кимоно пурпурного цвета аккуратно держал в руках часы его отца и что-то приговаривал. Кисти рук и лицо его были усеяны различными золотыми узорам, которые сплетались между собой в единый рисунок, тянувшейся вверх до шеи, к лицу и, в конечном счете, соединявшийся на лбу в светящийся ромбовидный символ. Будто третий глаз, он был отличительной меткой расы Света – авеларов, искусных целителей и ясновидцев.

Мощный свет, как приливная волна хлынул из часов, когда авелар положил их на стол, а сам нырнул в голограмму последних запечатленных событий. Нэйт уже видел такое несколько раз. Незримое присутствие в прошлом, чтобы вспомнить все детали, так делал его отец. Только прежде Нэйтен никогда не становился свидетелем самого прошлого.

Он напряженно вгляделся в мерцающий свет. Перед ним стояла почти живая картина, в которой за столом сидели десять бельфиморов. Никого из них он раньше не встречал, за исключением дядюшки Михаэля. Лиловый отсвет кристаллов в центре стола ложился на лица собравшихся восковыми масками.

– Мне нечего скрывать от вас, господа! Отступники уже начали вербовать людей на свою сторону, раскрыв нас и соблазнив их даром сил. Мы взяли заложницу, но ее сознание под сильным ментальным щитом. Клан не принимал никаких решений без участия Совета, - сказал один из них, потирая бороду и сощурив злые черные глаза. Его кудрявые, смольные волосы, падающие на лицо, придавали ему сходство со зверем. – Но если хочешь знать мое мнение, то быть может, только после инициации сознание девчонки откроется для нас, как книга! Это не сделка, а часть допроса! И кто, сказал, что когда мы получим сведения и сможем нейтрализовать угрозу, она доживет до рассвета?

– Нельзя! – резко выступил другой бельфимор, зрелый мужчина с синевой в волосах и лучистыми глазами. – Мы не убиваем людей! Чем мы будем лучше отступников, прибегая к таким методам! Древний Закон Старого Света поддерживает Равновесие, Константин! Это мы оказались в реальности людей, и это мы заняли их земли!

– Но сколько еще таких искушенных смертных будет отправлено на растерзание в бой со стороны ренегатов? Мы не сможем спасти всех…

Нэйтен дернулся от двери, когда Михаэль по ту сторону обернулся, словно ощутив его присутствие, и наградил презрительным взглядом. Однако чуть позже он принялся расхаживать по кабинету из стороны в сторону, разговаривая с Кейтом Лерой в голограмме.

Значит, он не видит меня…

Мальчик, охваченный жгучим любопытством, стал наблюдать дальше. Жаль, ему теперь мешал Михаэль, то и дело заслонявший картину над столом. Он едва мог расслышать о чем говорили эти бельфиморы и разглядеть их получше.

Они явно спорят, о чем же они спорят?

Теперь при всем желании, Нэйту было сложно разобраться, что происходило в мерцании света. Он опустился возле двери, наблюдая, как Михаэль машет руками, а картинка за ним подрагивает время от времени, и свечение становится то ярче, то почти угасает совсем.

И вдруг все исчезло.

Кейт Лерой на мгновение вернулся из голограммы, что-то приговаривая, и начал вновь возиться с часами. Михаэль опустился в кресло, и они еще какое-то время пробыли в тихих перешептываниях, смысл которых мальчик никак не мог уловить. А потом сияние из циферблата возникло вновь, погрузив авелара в знакомое пространство. Это был дом Нэйтена.

Но, что там происходит?

Различимо улавливались фигуры в темном одеянии, слышны были крики и стоны. Их было пятеро. Бьющиеся в агонии, они лежали на полу, скручиваясь от боли. Где-то вдалеке некто глубоко и редко дышал, но пальцы его, унизанные перстнями, все еще крепко сжимали браслет часов на руке. Это был его отец, бившийся до последнего за свою жизнь. Через долю секунды, другой воин, тот самый похожий на зверя бельфимор с кудрявыми смольными волосами, ринулся к его отцу в попытках поймать его падающее на землю тело. Часы на руке умирающего вспыхнули, пламя вытянулось в тонкие дрожащие нити, словно пытаясь удержаться за грань реальности, а потом с тихим шипением обратилось в столбы дыма.

– Дальше закрыто… – прокряхтел мужчина в кимоно, вынырнув из видения. Теперь он стоял посреди комнаты, опираясь дрожащей рукой о край стола.

Прошлое ускользнуло, оставляя лишь горький привкус пепла на губах Нэйтена. Он был испуган так сильно, что его потряхивало не меньше, чем господина в комнате, а слезы ринулись из глаз с новой силой. Мальчик отскочил от двери, не в состоянии пошевелиться, просто замер, сидя на полу, как каменное изваяние.

Прошло, наверное, много времени, пока Нэйт собирался с мыслями, утирая рукавом капли на его щеках. В кабинете еще были слышны голоса, но мальчик уже не разбирал слов. Неожиданно дверь отворилась, и голова с длинными золотыми волосами показалась в проеме. Кейт Лерой лучезарно улыбнулся ему и легким движением руки пригласил мальчика войти в кабинет.

– Утрите слезы, мой юный друг! Будьте же сильным и бесстрашным! – добрый голос Кейта заставил Нэйтена выйти из уныния и перевести на него свой взор.

Неуверенно поднявшись с дивана, мальчик прошествовал в кабинет и, остановившись почти у самого порога, стал с опаской разглядывать комнату. В камине глухо потрескивали дрова. Большой стол из орехового дерева с инкрустацией из черепахи занимал почти все пространство комнаты. На нем красовалась графитовая шкатулка с табачной смесью и курительная трубка из красного вереска.

– Добро пожаловать, Нэйтен. Располагайся и чувствуй себя, как дома, – продолжил господин Лерой, усаживаясь в свое кресло.

– Может мне кто-нибудь объяснить, что я здесь делаю? И когда я вернусь домой? – вырвалось у мальчика, прежде чем кто–либо из присутствующих решился снова заговорить. Он сложил руки на груди таким образом, чтобы дать понять им свое великое возмущение.

– Так уж случилось, что тебе придется остаться здесь, и спорить совершенно бесполезно, – начал диалог Михаэль поразительно грозным тоном. – Ведь ты уже знаешь, что твоего отца убили прошлой ночью. И у нас есть все основания полагать, что этого им недостаточно. Мы не можем допустить того, чтобы это случилось и с тобой. Вот, почему ты здесь.

– Кто они такие, и что им нужно было отца? – при упоминании об отце сердце мальчика сжалось от боли. Он только что видел все своими глазами, и это доставляло ему невыносимые страдания. Но он старался не подать виду, что стал свидетелем тех ужасных сцен, которые тайно подсмотрел с помощью своих способностей к стихии воды.

– Это ренегаты. Те, кто отступился от Пути Равновесия. Но к великому сожалению, мы сами не до конца понимаем, чего именно они хотят, – констатировал Кейт Лерой. Он взял свою трубку со стола и закурил. Кабинет тут же наполнился легким ароматом хорошего вишневого табака. – Но мы это выясним. А пока ты будешь под защитой здесь и покидать Аркадию до совершеннолетия не сможешь.

Нэйт лишь презрительно фыркнул.

– Ага…отлично, я буду прятаться здесь пока моя мама…что будет с ней? – мальчик плюхнулся в кресло напротив сидящего дядюшки и уставился в пол, пытаясь подавить гнетущие чувства горести. Почему же он представляет такую вселенскую важность, а его родную мать оставили одну, без мужа, без сына, в страданиях от потери.

– Она не будет одна, – словно прочитав его мысли, мягко сказал Кейт Лерой. – Она вернулась в свою родную Аркадию, и ее не оставят без поддержки. Сандра - сильная женщина, Нэйт. И я смею предположить, что ты и не догадываешься насколько. Найди же и в себе духовные силы, мой юный друг, откинь свое невежество. Мой дом станет для тебя миром и трудом, а я надежным другом.

Лицо авелара вновь озарила поддерживающая, добродушная улыбка, и Нэйтен ощутил, как мощь и неведомая сила проникли в глубину его сердца, которую он понял впервые.

Михаэль наклонился к мальчику и понимающе похлопал его плечу:

– Мы знаем, что тебе сейчас тяжело. И пусть ты еще не осознаешь, как тебе повезло, когда-нибудь ты будешь благодарен. Учись с усердием и воспитай в себе достойного наследника.

Нэйтен не знал, что ответить, да и зачем, если за него уже все решили. Теперь он ясно понимал, что ничего не изменишь, и ему придется смириться со своей участью. Но страх больше не проникал в его сознание, какое-то новое чувство спокойствия и взрослой уверенности самом себе заискрились на обломках разбитой души.

В кабинете наступило неловкое безмолвие, только дым от курительной трубки расходился хаотичными тонкими завитками. Легчайший, чуть уловимый запах вишни смешался с шалфеем и какими–то экзотическими травами. Нэйтен вдруг отметил, как в его теле полегчало, напряжение спало с плеч, а лопатки мягко легли на спинку кресла. Он как будто провалился в состояние между явью и забытьем, но где-то отдаленно еще был слышен треск догорающих дров. Очевидно, табак хозяина кабинета был не просто курительной смесью, а неким успокоительным, дурманящим средством, оставляющим легкое головокружение.

– Опять этого оболтуса носит черт знает где! – молчание было нарушено господином Лерой, и мальчик поднял на него взгляд. Отчего-то его левая ладонь была прижата к виску, глаза закрыты, а его третий глаз во лбу искрился белоснежным светом. Было заметно, как кожа на висках его чуть натянулась, словно изнутри давила невидимая сила, а глазные яблоки под веками замерли, вглядываясь во что-то далекое. Он пытался кого-то отыскать за пределами этой комнаты, но кажется, попытки были тщетны.

– Асуто, найди этого бездаря позже, а сейчас приведи ко мне Миллисанту! – вдруг вымолвил Кейт, чей взор уже был открыт пространству комнаты, и замер в одной точке.

С кем он разговаривает? Кто такой Асуто?

Нэйтен обвел взглядом кабинет, но никого не увидел. Михаэля же поведение мужчины в кимоно нисколько не удивило, он лишь еле улыбнулся уголками губ.

– Что же, полагаю мне пора, – ответствовал Михаэль, уже поднимаясь с кресла. – Нэйтен, я буду навещать тебя, надеюсь, ты быстро освоишься. Бельфимор поправил шляпу, и легким кивком головы дал понять, что его ждут дела.

И только последний луч солнца робко коснулся стола, прощальным жестом ознаменовав конец уходящего дня, раздался короткий стук в дверь. В кабинете появилась девочка примерно того же возраста, что и Нэйтен, с виду очень хрупкая и изящная. У нее были длинные белокурые волосы, заплетенные в два хвоста и необыкновенного цвета глаза. Ярко-голубые, они блестели даже в полумраке помещения. Должно быть, это и есть Миллисанта.

– Миллисанта, – обратился Кейт к светловолосой девочке, у которой было такое выражение лица, будто ей поручают задание мировой важности. – Это Нэйтен. Юноша только что прибыл к нам. Думаю тебе уже известно, что нужно делать? – девочка быстро кивнула – Тогда позаботься о нем.

– Спасибо, господин Лерой! – радужным тоном поблагодарила она, вероятно, готовая в любой момент трудиться на благо общества. – Я отведу его на ужин в галерею Мраморного моря и все ему расскажу.

Не успел Нэйтен среагировать, как она схватила его за руку и лихо потащила с кресла, а потом вон из кабинета. Ее прыти можно было позавидовать, но оказавшись в прохладном коридоре, он и сам почувствовал себя куда свободнее.

– Стой... – тяжело вздохнув, Нэйт на мгновение остановился, пытаясь как можно деликатнее высвободить руку из ладони девочки. – Не так быстро...