Шипы Терновника

Ванная комната юношей, несправедливо большая и просторная, оказалась уютнее, чем предполагала Мари. Особенно привлекательной ей показалась роскошная, громадная купель, выложенная молочно-белой плиткой. Большой открытый стеллаж, заполненный необычными баночками, как и купель, вызывал любопытство. На свой страх и риск, Мари вольно обшарила полки и отыскала нужные ей шампунь и мыло, ароматно пахнущие смородиной. Сдержав любопытство, она решила не трогать другие баночки, с непонятным содержимым. «В такой ванной я готова лежать часами.» – блаженно прикрывая глаза подумала Мари. Но выйти всё же пришлось.

Ви уже крепко спала. Франциск все ещё читал. Не зная, принято ли здесь отходя ко сну желать приятных снов, Мари промолчала, тихо легла в постель рядом с Ви. Сон все не шёл, тревога съедала ее изнутри, Мари ворочалась с одного бока на другой, пока не услышала голос:

– Не спится? – спросил Алекс.

– Да.

– Хочешь, выйдем на балкон, поболтаем?

– Давай, – согласилась Мари, несказанно радуясь предложению.

– Там прохладно, бери одеяло. Франциск, ты пойдёшь с нами?

– Почему нет? – неожиданно ответил шёпотом он.

Тихо, крадучись, они вышли на балкон. Мари постелила одеяло на плетёное кресло, Алекс заботливо помог ей закутаться. Прохладный воздух пах хвоей. Закрыв дверь и уже не беспокоясь, что разбудит Ви, Франциск шумно вздохнул, разминая спину, и сел в другое кресло. Опершись о перила балкона, Александр какое-то время смотрел вдаль, изучая ночной пейзаж. Все молчали.

– Смородина, – сказал вдруг Франциск. – Необычный выбор.

– Необычный? – спросила Мари. – Это же ваши склянки…

– Это волшебный гель, – Алекс усмехнулся в пол голоса. – Магический. Его запах меняется, в зависимости от предпочтений того, кто его использует…

Ночь была полна приятных звуков. Шелестела листва, где-то недалеко ухал филин. Мари смотрела вдаль.

– Можно вопрос? – тихо поинтересовалась Мари.

– Задавай.

– Я же ничего не помню… ай, ладно! Просто объясните. Директриса Амалия читала мою… «историю жизни», держа за руку? А Франциск заглянул в память… через взгляд? Ты типа такой сильный маг?

– Расслабься, Амалия позаботилась, всю вашу историю просмотреть нельзя… временно. Я заглянул с желанием узнать какую-нибудь деталь и применял совсем иное заклинание, легкое. Без контакта можно увидеть только то, что на поверхности. А вот Амалия видела всё.

– Прям всё? – Мари вдруг покраснела и заволновалась.

– Не знаю, – пожал плечами Франц. – Смотря насколько долго она держала контакт и что хотела узнать.

– И теперь сделать то же, что она, вы не можете? – уточнила Мари.

– Временно, – его усмешка ей совсем не понравилась.

Чувствуя напряжение, Алекс перевёл разговор на отвлеченную тему и постепенно сонливость начала брать верх. Мари вернулась в комнату вслед за Франциском и Александром. И стоило ей лечь на мягкую постель – сон сняло как рукой.

– Алекс? Франциск? – тихо позвала она, когда лежать в темноте и тишине стало совсем невыносимо.

– Ну чего тебе? Спи уже, занятия завтра.

– Франц, пошли поговорим, меня мучают вопросы.

– Какие вопросы, Мари – раздражённым шёпотом спросил он. Алекс, с которым ей хотелось поболтать, уже спал. – Не наговорилась ещё? Я спать хочу.

– Для меня это важно! – злым шёпотом ответила она. – Войди в положение.

Вопреки ее ожиданиям, Франциск поднялся и вышел на балкон, Мари тихой тенью выскользнула следом.

– Ну, и что же ты хотела обсудить?

Мари села и прижала колени к груди, мельком взглянула на Франца и тут же отвела взгляд. Сонный, растрёпанный и недовольный, в свете луны и фонарей он выглядел неожиданно привлекательно.

– Ты подумал? Насчёт моих снов? – прошептала Мари.

– Ещё совсем мало времени прошло, ты рассказала мне об этом несколько часов назад. Я все время был с тобой, как, скажи на милость…

– Я знаю, мне просто страшно!

Пряча смущение, смешавшееся со страхом, Мари опустила взгляд и прошептала:

– Всё болтаешь, что раскусил нас… Понимаешь, что прав – слова Амалии о нас не больше, чем выдумка. Так помоги нам! А не издевайся… Видишь же, что я в отчаянии, доверяюсь первым встречным. – Наружу так и рвались слова. Как и с Александром, Мари почувствовала острое желание все ему рассказать.

– Мари, что ты хочешь сказать? Я вижу, что ты раздумываешь, говорить мне или нет. Лучше скажи. Прозвучит ненадёжно, но я… более полезный союзник, чем Амалия.

– Просто… – Мари теребила пальцами край кофты. – Просто, если Амалия узнает…

– Не узнает, – твёрдо заявил Франц.

И снова ей обещали сохранить тайну. А она больше беспокоилась о назойливом, незнакомом чувстве, заставляющем её рассказать правду. Глубоко вздохнув, Мари посмотрела на Франциска, стоящего поодаль.

– Закрой дверь в комнату. Мне не сильно хочется тебе доверять, – Мари соврала и для правдоподобности скривилась. – Но я достаточно напугана, чтобы рассказать.

– Рассказывай уже, а то я передумаю слушать.

– Чёрт с тобой, расскажу.

Она поёрзала, ещё раз посмотрела на Франциска, как-то странно изучающего её взглядом, и медленно, наблюдая за реакцией, начала:

– Мы попали сюда не по своему желанию. И с самого начала были жительницами Зем… Клары. За день до того, как я попала сюда, мне приснился сон. В нём пугающий мужчина появился в моём доме и говорил со мной. Он сказал, что я связана с этим сном, – Мари наблюдала за парнем, он слушал напряжённо. – Мужчина пытался сказать, что я должна ему что-то отдать. Но самое главное, что он сказал, что я теперь ёкус, – она замолчала, ожидая реакции. – Iocus diaboli, – добавила Мари припоминая, что Амалия поняла не сразу.

– Ты хочешь сказать, что тот мужчина во сне зачаровал тебя… этим заклинанием? – в голосе Франца смешалось недоверие и шок. Впервые реакция была такой искренней. – Мари – это невозможная история, но… я тебе верю. Больше, чем кто-либо другой. Но теперь я точно уверен, Амалия поняла, как воспользоваться ситуацией, ведёт свою игру. Ты знаешь, что это может повредить твоей судьбе? Она ведь запретила говорить о том, что случилось?

– Да, – подтвердила Мари. – А ещё, по поводу сна… прошлый раз я не сказала, но во сне, когда мы с тобой подошли к памятнику, я не видела его лицо, ты упомянул, что это твой предок…

– Но там совершенно другой человек, один из братьев основателей школы.

– Дослушай. Днём мы с Ви пошли к памятнику. У меня и до этого были мурашки, когда я просто видела его, издали, а в этот раз мы подошли близко. И тогда я упала в обморок. А перед тем, как упасть в обморок, в статуе я разглядела… его. Того мага из первого сна.

Франциск задумался и отвернулся. Мари терпеливо ждала его реакции.

– Я ещё не совсем понимаю, как связан твой сон и я. Но остальное… Это слишком похоже на привязанного к тебе подселенца. Маг воздействует на тебя через него. Раз мужчина не смог полностью появиться в твоём сне, а явился статуей, то есть «образом», значит, что защитный барьер школы частично блокирует его силу. Возможно, он пытается понять, где ты находишься, насылает галлюцинации и пытается влиять на сны. Ты можешь чувствовать недомогание, потому что подпитываются эти сущности за твой счёт.

Мари скривила рот в отвращении.

– Какая сущность? Ты можешь её убрать? Франциск, убери!

– Не веди себя так, – Франц прервал её. – Сейчас попробую. Встань.

Он подошёл к ней, взял за руки. Сердце Мари забилось чаще, близость смутила её. «Но почему я смущаюсь? – нахмурившись, прислушиваясь к своим неестественным чувствам, подумала она. – На влюблённость не похоже. Скорее на тревогу…»

– Не паникуй, пожалуйста, твоё… сердцебиение меня сбивает.

Мари сглотнула и постаралась не думать ни о чем, успокаивая сердце. Франциск зашептал слова, которые Мари впервые смогла разобрать:

– Сокрытое от глаз покажет себя. Незримое не ускользнёт. Твой облик ясен и тебе не скрыться. – Он повторил это несколько раз, в конце добавил «mian» – Покажись!

Мари зажмурилась, вцепившись в руки Франциска. Он резко высвободил одну из них и схватил что-то с её плеча, не задев распущенные волосы. Стало значительно легче – тяжесть и боль, принятая ей за усталость пропала. Непроизвольно, Мари открыла глаза. Франциск держал в руках маленькое чёрное извивающееся нечто. Мари громко вскрикнула, шагая назад и упираясь в кресло.

– Тише ты!

Франциск с азартом и нехорошей улыбкой сжимал сущность все сильнее. Мари, убедившись, что дрянь не вырвется, рискнула пододвинуться ближе и разглядеть существо.

– Что это? Воняет!

От странного тельца поднималась дымка в тех местах, где Франциск касался его.

– Это паразит. Как я и подумал. Если бы не твоя предыстория, я бы решил, что ты насолила кому-то из местных. Таких паразитов часто цепляют, желая что-то подслушать. Но я уверен, это не студенты… за этой дрянью стоит сильная магия, тот чародей пытался влиять на тебя. Надо же, совсем исхудал из-за барьера вокруг школы, слабенький уже… Сам бы сдох через пару дней, но хорошо, что мы его обнаружили. Мужчина мог бы понять, где ты. Если ещё не понял.

Франциск поднёс вторую руку к паразиту. Существо вспыхнуло ярким пламенем и истошно запищало. Руки Франциска также охватил жаркий огонь, но не причинил боли своему творцу. Мари со смесью ужаса и облегчения наблюдала, как существо превращается в пепел и пылью осыпается на пол балкона.

– Теперь все кончилось?

– Не думаю. Если ты заколдована тем заклинанием, о котором говоришь, то чародей точно попытается вас достать и будет серьёзно настроен. Это тяжелое преступление… Думаю, кто-то вопреки закону сохранил его…

– Если он покажет себя, его ведь накажут? – недоверчиво уточнила Мари.

– О, вне сомнений, – Франциск усмехнулся, но со странной, заметной злостью.

– Мы с Ви немного читали про это заклинание. Но для чего оно вообще?

– Где читали? – вдруг уточнил Франц. Как подметила Мари, заинтересованно.

– Ну, не знаю. В такой большой книге.

Хмыкнув и посмотрев на неё тем самым взглядом, означающим: «я тебе не верю», он не продолжил расспрашивать, а ответил на предыдущий вопрос:

– Сложно судить, заклинание запретили очень давно, уничтожили все источники, и мало кто из «недостойных» читал те немногие заметки, что сохранились. Но я имел шанс прочесть труды, и могу предположить, что Iocus diaboli не имел конкретной цели, скорее месть, развлечение… Нам никогда не узнать.

Мари продолжила разговор не сразу, обдумывая услышанное. «Выходит, книга была совсем не простой, тот кто написал её указал, что получил в руки такое заклинание…»

– А ты можешь посмотреть, кто этот колдун? Загляни в память, как тогда… – решительно спросила Мари.

Без слов, Франц подошел ближе и небрежно взял её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Голова у Мари тут же закружилась. Чтение воспоминаний было не самым приятным процессом. «Какой кошмар! Что бы я еще раз сама о таком попросила…»

– Нет, не могу. Он позаботился и заблокировал воспоминание о встрече с ним, – спокойно ответил Франциск. – Но такие заклинания постепенно теряют силу, со временем у меня получится…

Мари шумно выдохнула и отвернулась от Франциска, не уловив в голосе странной интонации. Она напряжённо смотрела в тёмную даль, пытаясь разобраться в мыслях и чувствах. Франциск прикусил губу, информация которую он узнал шокировала и жутко заинтересовала его. Он неловко стоял рядом с девушкой, не зная, что сказать или сделать. Наконец, он аккуратно коснулся её плеча. Мари вздрогнула.

– Не беспокойся, я сохраню тайну, пока её огласка не потребуется для того, чтобы наказать виновного.

– Спасибо. Может, у Ви тоже есть такая сущность?

– Нет, радиус у заклинания большой, мы бы услышали писк паразита. Ваш чародей не успел или не стал ставить паразита на неё.

– Понятно.

– Идём. Тебе надо выспаться.

– Франциск, ещё одно…

– Что?

– Я думала заклинания рифмованные, а в том, которое ты читал, не было рифмы. Почему?

Франциск оглядел её и издал смешок. Ничего не ответив, он зашел в комнату, следом зашла и Мари.

Ночь прошла спокойно, петли не возникали. Но проснуться и пойти на занятия – оказалось трудной задачей. Время с утра летело, Мари и Ви постоянно опаздывали. Все уже шли на занятия, а они только забежали в женское общежитие, чтобы собраться.

Первым делом, новоявленных первокурсниц встретила Марго и их «одногруппники» – четверо парней не обратившие никакого внимания на опоздавших. Единственная девушка среди них с облегчением встала рядом с Ви, представившись Оливией.

Юноши оказались не холодными, а просто дисциплинированными, и после инструктажа Марго, вежливо познакомились с девушками. Их имена Мари благополучно позабыла, потому как они были ей неинтересны. Ви постаралась быть более приятной и пообщалась со скромным, добрым пареньком – Мартином.

И начались занятия. Одновременно пугающее и любопытное событие. Но, на первом же занятии, от всей информации у Мари заболела голова и она перестала писать конспект, сказав, что позже спишет у Ви. Весь её энтузиазм пропал, как только она поняла, что это та же самая «школа», что и на Земле. И изучали они не магию и бой, а «новейшую историю» – все ту же ненавистную Мари историю, только еще более непонятную, магическую. Речь шла о какой-то войне, случившейся двести лет назад, мелькали имена героев, обсуждались подвиги… Марго, преподающая предмет, рассказывала интересно, но сообразить и понять хоть что-то девушки не могли. Другие студенты поддерживали беседу, отвечали на вопросы – историю все знали хорошо. Но поразили Мари и Ви не их знания, а патриотизм, блеск в глазах и благоговение, с которым все говорили о войне. Тема была страшной.

За завтраком они услышали о себе первые слухи. За соседним столом сидели девушки, обсуждающие вчерашний инцидент, а конкретно – Ви, влепившую пощечину Афине. По их домыслам, все это было сделано из-за того, что кто-то не поделил парня. Ви смутилась, покраснела, Мари, успевшая смекнуть, что здесь все именитые и знают друг друга с детства, лишь закатила глаза и пробубнила, успокаивая Ви:

– Не парься. Поболтают и после следующих выходных забудут. Есть еще что обсудить кроме дурацких выходок Афины. Например, петли…

Последние слова она произнесла громче. Внимание студентов действительно переключилось, но произошло не то, чего Мари ожидала. Все как-то странно притихли. Про ночной инцидент с петлей никто и ничего не говорил. От администрации не было никаких заявлений. Ученики затрагивали тему с опаской, только шепотом…

Быстро ретировавшись из столовой, Мари и Ви бесцельно слонялись по коридорам школы, коротая время до следующего занятия. В одном из тихих, солнечных коридорчиков, они столкнулись со своими новыми друзьями. Алекс завалил Мари и Ви вопросами о первом учебном дне. Франциск, слушавший рассказ безразлично, внезапно предложил девочкам сходить куда-нибудь после занятий.

***

Утром, когда девушки покинули их комнату, Александр выразительно посмотрел на Франциска.

– Я вроде бы прямо тебе сказал – злюка моя, – со смешной обидой в голосе заявил Алекс. – Что за ночное колдовство вы там устроили наедине?

– Чистка. Убрал подселенца.

– Ого, они перешли дорогу кому-то важному? – изумился Александр.

– Не притворяйся, что не знаешь. Друг. Хотя, может, она рассказала нам разные части истории…

– Франц, – дурашливость Алекса развеялась. Он серьёзно сказал: – Я понимал, что так и будет, ты слишком проницателен, но я тебе ничего не скажу, я клялся… А ты поступаешь, как свинья, обманом вытягивая из неё информацию.

– Она сама всё рассказала. А ты дал ей клятву, но не скрепил её заклинанием? Забавно. И это от тебя я сейчас слышу упрёки? – Франциск взглянул на него с насмешкой. – Ты её обманул. А не я…

– Я не стал скреплять клятву, потому что Мари не умеет колдовать! – насмешка Франциска разозлила Александра, он повысил тон. – Не все такие расчётливые и чёрствые как ты. Мне не нужны магические оковы. Я способен держать своё слово.

– Остынь, – рассмеялся Франц. – Что такого ты разглядел в ней, что решил молчать? Разве это не твой долг, как порядочного чародея, рассказать государству о том, что на Кларе есть магия? Ведь это может означать начало новой эры!

– Прекращай издеваться, – зло процедил Александр, подходя ближе. – Смеешь насмехаться? Это благодаря тебе, друг, я только и делаю, что нарушаю закон, храня твои тайны. Покрывая твои выходки и «встречи с друзьями»! А теперь ты смеешь тыкать в мою «непорядочность»? Ты постоянно недоговариваешь, утаиваешь, а сейчас решил обидеться на то, что я сохранил чужую тайну, не бросился рассказывать обо всём тебе? К тому же, – Алекс горько усмехнулся. – Вы, Господин Проницательность, уже сами всё у неё выведали. Без моей помощи.

– Я не обижаюсь, – нехотя, Франциск ответил взвинченному Алексу. – Извини, не хотел тебя задевать. Но, теперь мы оба знаем правду – они родились там. И кто-то попытался это скрыть.

Александр протяжно вздохнул, драматично опускаясь в кресло. Он не мог решить, что вымотает ему больше нервов – ссора с Франциском или его монолог, в котором он уличает «всё безобразие и беззаконие, что творит Терновое королевство»? С мольбой взглянув на друга, Алекс, встретившись с внимательным взглядом голубых глаз сказал:

– Франц, ты понимаешь, что я выслушаю тебя и как обычно промолчу, но просто, что бы ты знал – я не собираюсь помогать тебе использовать их. Что-то… изменилось. Выпытывать информацию не проси. Для меня это не развлечение и не политика. Я хочу стать для них другом.

Франциск, как никто другой знал, что Александр – личность более глубокая, чем молодой повеса и разгульник. Именно Алекс стал ему другом, когда другие не решались даже заговорить… Прежде чем поделиться с ним мыслями, Франциск сказал:

– Хорошо, Алекс, я понял тебя, – улыбка тронула губы Франца, когда Алекс изменился в лице и перестал обижаться. – Такой друг как ты – награда. Раз уж им суждено отныне жить в магических мирах, им нужен кто-то, благодаря кому они не будут сдаваться…

– Не льсти. Знаю я этот нехороший блеск в глазах. Учти, Франц, я не буду вытаскивать твою задницу из проблем. В этот раз мне и не поверят, а за предательство…

– Я знаю, что бывает за предательство. В этот раз я уверен и буду аккуратен.

Проведя рукой по волосам, Александр покачал головой.

– Если ты и сможешь доказать… – он глянул в окно. – Что потом? Мы будем по разные стороны баррикад.

– Я запомню, что ты был моим самым лучшим другом, хоть и ворчал. Убивать не буду, получишь привилегии и красивый титул, если быстро сдашься.

Как всегда, в таких «скользких» разговорах, Франциск отшучивался. Алекс тоже усмехнулся, но с какой-то горечью. Ему было совсем не смешно. Эта сторона друга ему никогда не нравилась. Он мог его понять. Но принять его сторону… нет. Не в таком вопросе.