Танинность желаний

© Мария Волкова, текст

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Дизайнер обложки Е. Климова

Глава 1

Слепая дегустация

«Могла ли я когда-нибудь помыслить о том, что мне придется все начинать с чистого листа? Оставить дом, друзей, близких ради поисков любимого человека? Но, узнав, что Адриана нет в Бордо и в ближайшем будущем он тут не появится, надежды увидеть его угасали одна за другой. Я была в чужой стране, в чужом городе, и, несмотря на то что все здесь знакомо и понятно, меня все равно неудержимо тянуло домой. Терзаемая жутким… жутким желанием…»

Я сделала паузу и перечитала последнее предложение. Интересно, а каким именно желанием я могла быть «жутко терзаема»? Может быть, «терзаемая жутким желанием поесть»? Хотя нет, я вроде не голодна. Тогда поспать? Нет, тоже не подходит, а ведь еще ровно пять минут назад в моей голове крутились такие шедевральные мысли! Куда они все улетучились?

Я снова перечитала только что написанный отрывок в стиле романтизма XIX века и сделала недовольную гримасу. К черту все! Затем смяла бумагу и бросила ее в ближайшую урну. Писательница из меня никудышная, мелодрамы – не мое. И с чего вдруг Камилла решила, что истинные произведения всегда пишутся от руки?! Хорошо, что она разрешила мне взять хотя бы ручку, а не гусиное перо! Сидя на пляже Аркашона и наслаждаясь прекрасной солнечной погодой, мне было как-то не до внутренних переживаний. Я по натуре оптимист, поэтому у меня вряд ли получится когда-нибудь написать сентиментальную прозу. Вся урна была завалена лишь моими смятыми листами, но этот был, к счастью, последним!

– Как продвигаются твои дела? – Я подняла голову и увидела перед собой Камиллу в легком сарафане и огромной соломенной шляпе. – Солнце очень яркое сегодня, не боишься обгореть? Мне кажется, что ты здесь сидишь уже несколько часов!

– Я же под зонтиком! – тут же ответила я. – Да и потом, чем еще заниматься на пляже? Если бы не твоя идея написания романа, я бы вообще не знала, куда себя деть!

– Да, – согласилась Камилла, – Аркашон город маленький, и скоро он станет еще меньше, как только разъедутся последние отдыхающие! Делать тут действительно нечего, но через неделю у тебя начнется учеба, поэтому грустить не придется!

– Ну да, начнется, только я до сих пор не нашла себе жилье и живу на вилле твоих родителей! Не думала, что это будет такой проблемой – снять квартиру в Бордо!

– Видимо, много студентов, но я уверена, мы что-нибудь придумаем и квартира у тебя обязательно появится, – ободряюще произнесла Камилла.

Я покачала головой и замолчала, погрузившись в свои мысли.

– Если ты все еще переживаешь по поводу Адриана, – предположила она, – то не волнуйся, он частенько наведывается в Бордо, и как только я узнаю о его приезде, тут же дам тебе знать.

– Договорились, буду наготове! – Я тут же весело ей подмигнула.

– А представляешь, как все здорово получится, если к этому моменту ты закончишь свой роман, издашь его и станешь популярной писательницей! – продолжила Камилла. – Да он первый захочет восстановить ваши отношения, подойдет к тебе во время твоей встречи с читателями и попросит расписаться в книге. Ваши глаза встретятся, и вы уже никогда… – Она сделала небольшую паузу, устремив свой взгляд в бесконечные просторы океана, и с трепетом произнесла: – Никогда больше не расстанетесь!

– Можно мне это записать? – поинтересовалась я – Вставлю в концовку и сделаю тебя соавтором, прославимся вместе.

– А что? Идея неплохая!

– Да, только осталось дописать начало и середину, хотя бы листов сто двадцать – сто пятьдесят, и, считай, слава и богатство у нас уже в кармане!

Камилла радостно заулыбалась.

– Кстати, ты помнишь, что сегодня вечером мы едем в гости к месье и мадам Лежер? – спросила она, потягивай коктейль из соломенной трубочки.

– Конечно. – Я нехотя выдавила улыбку.

Как же об этом не помнить, ведь они первые знакомые из окружения Камиллы и Люка, с которыми мне посчастливилось встретиться на их свадьбе весной. Веселый престарелый мачо с серьгой в одном ухе и пышногрудая дама. У месье Лежера сегодня день рождения, и он, естественно, пригласил семью Камиллы, а узнав, что я гощу у них, с радостью позвал и меня. Месье Лежер происходил из аристократической семьи, ему принадлежали красивый замок в Бордо и виноградники площадью в двадцать пять гектар на левом берегу в Медоке. Мне даже удалось пару раз попробовать его вина. По правде говоря, они оказались чересчур танинными, хотя вряд ли от молодого вина из Медока можно ожидать чего-то иного. На этой территории преобладает «каберне-совиньон», а этот толстокожий сорт дает именно такие мощные, яркие, насыщенные вина с большим потенциалом к выдержке. Сегодня вечером дедуля-мачо пообещал открыть, как он выразился, «нечто незабываемое», могу предположить, что это несколько бутылочек старых винтажей!

Я решила, что до тех пор, пока не отыщу Адриана, разбрасываться деньгами не буду, поэтому ничего нового не покупала, ничего, кроме одного платья для сегодняшнего вечера! О да! Мое прекрасное, сногсшибательное бордовое платье, под цвет которого я подобрала насыщенную плотную помаду, «Бордовое Бордо!», как в песне! Камилла сообщила, что все придут в вечерних туалетах, поэтому у меня просто не было другого выхода, как купить его. Хотя, на самом деле, этот наряд я подметила уже давно и целую неделю облизывалась, прогуливаясь мимо магазинчика, в котором оно продавалось, а тут такой повод! Камилла же выбрала шикарное платье нежно-кораллового цвета, которое прекрасно подчеркивало ее загар. Копна черных вьющихся волос, небрежно уложенных в пучок, придавала ей очень романтичный внешний вид, а завершением идеального образа молодой замужней дамы был верный и преданный Люка. При каждом его появлении у нее тут же загорались глаза. Что не говори, но самым лучшим украшением для женщины является любящий мужчина.

Ровно к восьми вечера мы подъехали к угодьям семьи Лежер. Узкая проселочная дорога, окруженная виноградниками, привела нас в тихое, умиротворенное место. Вечер был теплым и безоблачным. Машина Люка остановилась возле кованых ворот, на которых красовалась вывеска «Шато Бель Эр».

– Все же с фантазией у месье и мадам Лежер не очень хорошо, – произнесла Камилла, рассматривая вывеску. – Как можно выбрать столь избитое название для такого прекрасного поместья! Каждый пятый замок в Бордо именуется «Бель Эр».

– Дорогая, несколько поколений Лежеров родилось и умерло в этом замке, с чего вдруг им переименовывать его! – зевая, ответил Люка, которому, судя по всему, не особо хотелось участвовать в сегодняшнем торжестве.

– Люка, мир не стоит на месте! – возразила Камилла. – Надо двигаться вместе с ним! Я знаю многих владельцев, которые переименовали свои поместья и теперь являются известными виноделами!

– А я знаю даже таких, которые продали свои замки в Бордо, инвестировали в виноделие Прованса и производят сейчас одни из самых выдающихся розе в мире! – добавила я.

– Да, есть и такие, ты только месье Лежеру об этом не рассказывай, для него единственный регион, где могут производиться выдающиеся вина, – Бордо, в особенности те двадцать пять гектар, что принадлежат именно ему, – с улыбкой ответил Люка. – Он даже бургундские вина за вина не считает, говорит, что они слишком водянистые. Я помню, как однажды он со своим другом, владельцем одного именитого шато в коммуне[1] Марго[2], смешал несколько топовых бургундских вин «Жевре-Шамбертен», «Кортон» и еще какое-то вино, так, ради эксперимента, после чего радостно сообщил, что они сделали самый крутой бургундский ассамбляж в мире, который даже в таком виде не дотягивает до Бордо!

– Не может быть, какое кощунство! – Я неодобрительно покачала головой. – Не ожидала от него такого!

– Согласен, но официально он в этом никогда не признается, так как был малость пьян! Если бы я не оказался свидетелем этого происшествия, вряд ли сам поверил в такую историю.

В этот момент ворота открылись, и Люка спокойно заехал на территорию прекрасного замка, заросшего плющом. В саду стояло несколько шатров, где и происходило празднование: публику развлекали музыканты и повара, устроившие на пленэре кулинарный мастер-класс.

– О! Кого я вижу! – радостно произнес месье Лежер слегка хрипловатым голосом, заметив нашу машину.

Он был в светло-голубом костюме, волосы аккуратно зализаны назад и собраны в небольшой хвостик. Пикантный образ дополняли большие затемненные очки. Слегка пританцовывая с бокалом вина, он плавно подошел к Камилле и два раза, по французской традиции, чмокнул ее в щеку.

– И мадемуазель Полин тоже с вами, – отметил он, слегка приспустив на кончик носа очки, затем внимательно оглядел меня с ног до головы и решил продолжить французскую традицию с приветствием: – Кстати, а в России разве не четыре раза целуются? – поинтересовался он, крепко ухватив меня за плечи.

– Если честно, то я не в курсе. У нас вообще при встречах крайне редко целуются.

– Тогда надо еще пару раз, – тут же добавил он. – Так, на всякий случай! – И снова чмокнул меня в щеку.

– Поздравляем вас, – произнес Люка, стараясь отвадить от меня дедулю. – Это, кстати, наши подарки. – И он протянул ему несколько коробок.

– Ох! Как это мило, но не стоило! – радостно воскликнул месье Лежер. – Прошу всех пройти за мной! Кстати, мадемуазель Полин, у меня для вас есть один сюрприз!

– И какой же?

– Несколько потрясающих винтажей моего вина! Уверен, вас они приятно порадуют! Ведь ничто не может доставить даме истинное удовольствие, как лучшие бордоские вина! Это же настоящий экстаз!

– Ну что ж, если вы так уверенно заявляете… – немного смутившись, ответила я и переглянулась с Камиллой. – От экстаза отказываться не будем и с удовольствием попробуем! – Я взяла месье Лежера под руку, проследовав с ним в сад.

– Кстати, дорогие мои, а вы когда-нибудь бывали у меня в замке? – поинтересовался он у меня и Камиллы. – Люка бывал, и не раз, а вот вы, скорее всего, нет!

– Полина и Камилла не были, но если вы не возражаете, то я тоже присоединюсь к осмотру ваших прекрасных владений, – произнес Люка, явно не желая оставлять нас наедине с дедулей.

– Конечно, конечно! Прошу вас! – согласился месье Лежер, открыв массивную дверь парадной.

Мы оказались в просторном холле, главным украшением которого был потолок, выполненный в стиле рококо: картина с изображением Дианы-охотницы, барельефы в виде ангелочков и изящный орнамент из цветов. Венчала это произведение искусства огромная хрустальная люстра. Мы проследовали в гостиную, из которой открывался потрясающий вид на виноградники. Просторная комната была затянута штофом светло-голубого цвета, по-домашнему заставлена элегантной мебелью на тонких изящных ножках, антикварными предметами искусства, а на стенах висели портреты в золотистых рамах.

– Мои предки, – гордо сообщил месье Лежер. – Моя далекая прапрабабка графиня, а это ее муж, во время революции они были одними из немногих счастливчиков, которым удалось быстро покинуть замок и при этом припрятать свои сбережения!

– Как же они смогли вернуть свое имущество? – полюбопытствовала я.

– Когда к власти снова пришли Бурбоны, то во время их Реставрации они вовремя подсуетились! – скаламбурил он, расплывшись в довольной улыбке.

Мы прошлись по гостиной, внимательно оглядывая прекрасное убранство: мраморный камин, бархатные портьеры, элегантные фарфоровые вазочки на столиках. Правда, меня больше всего привлекал божественный вид на виноградники. Какое же это должно быть счастье просыпаться каждое утро в этом шато, выглядывать из окошка и видеть перед собой такой сказочный пейзаж!

– А это кто? – поинтересовалась Камилла, указав на большой портрет, висевший в библиотеке над письменным столом.

Я оторвалась от вида из окон и прошла следом за ней в соседнее помещение, почти полностью заставленное книжными шкафами.

– Ах! Это прапрапрадед моей супруги Софи, в семнадцатом веке он занимал важный пост в парламенте Бордо, был другом Арно де Понтака, первого президента бордоского парламента и владельца именитого Шато О-Брион! – важным голосом сообщил месье Лежер. – Мадемуазель Полин, вы пробовали когда-нибудь «Шато О-Брион»?

– Да, пробовала, – тихо произнесла я. – И даже находила!

– Находили? – удивленно переспросил он.

– Я имею в виду, что нашла это вино изумительным и прекрасным! – тут же выкрутилась я, ведь месье Лежер не в курсе, что «Шато О-Брион» для меня эталон, поэтому так я называла не только вино, но и Адриана.

– Ах, вы об этом! – протянул он. – Да, это вино именно такое.

– А здесь кто изображен? – снова спросила Камилла, и дедуля принялся посвящать ее в семейное древо Лежеров.

Я, тем временем, покинула кабинет и, снова пройдя через гостиную, вошла в соседнее помещение. Это был огромный белый зал, украшенный позолоченной лепниной и несколькими хрустальными люстрами. Судя по всему, именно здесь некогда устраивались торжественные мероприятия и балы. Представляю, как дамы в шикарных длинных платьях кружились в вальсе со своими кавалерами. А что сейчас тут происходит? Я прошла в зал и увидела в дальнем углу большую видеокамеру на штативе, осветительные лампы в виде белых зонтиков, микрофон и кучу проводов. При этом в комнате, кроме меня, никого не было! Как интересно, не знала, что месье Лежер занимается профессиональной съемкой. Я приблизилась к камере и заглянула в объектив – никогда ранее не стояла перед такой видеоаппаратурой и сейчас чувствовала себя настоящей звездой. Так волнительно! Я представила себя киноактрисой, которой только что вручили Оскара, и, чуть не прослезившись, стала обмахиваться руками. Все звезды так делают, когда пытаются сдержать эмоции. А еще я обожаю шоу «Кто хочет стать миллионером?». Я столько раз представляла себя тем самым счастливчиком, которому удалось выиграть этот миллион, и столько раз уже мысленно его потратила! Куда я только не съездила на эти вымышленные деньги: и на Мальдивы, и на Гавайи, и в кругосветное путешествие… В момент моих прекрасных размышлений и фантазий из гостиной раздался голос Камиллы.

– Полина! Ты где?

Я, напоследок улыбнувшись в камеру, произнесла:

– Что ж дорогие друзья, меня уже ждут на другом телешоу! До новых встреч! – Затем поправила декольте, которое периодически сползало куда-то вниз, и вышла из зала.

Вернувшись в гостиную, мы еще минут пять о чем-то болтали с дедулей, а затем в комнату вошла пышногрудая дама – супруга месье Лежера, Софи, одетая в длинное бирюзовое платье.

– Дорогой, некрасиво гостей заставлять так долго ждать! Все уже собрались в саду! – произнесла она, окинув меня недовольным взглядом, – видимо, до сих пор не может простить тот случай на свадьбе Люка и Камиллы, когда я представилась дальней родственницей жениха с Аляски, а потом весь вечер танцевала с ее мужем.

Когда мы вошли в шатер, то мой рот тут же открылся от удивления, но удивление было связано не со старыми винтажами, которые подготовил месье Лежер для этого праздника, а с тем, каких именитых людей винного бизнеса я там увидела. Безусловно, марки машин, припаркованных возле замка, навели меня на мысль, что поздравить дедулю приехали сливки общества, но я не могла даже представить, что это взбитые сливки, да еще и с клубничкой! Мне жутко захотелось сделать селфи с каждым из них, но Камилла, словно прочитав мои мысли, крепко взяла меня за руку и попросила убрать телефон.

– Дорогие гости, наконец-то наш именинник присоединился к торжеству, – произнесла пышногрудая Софи, и гости подняли бокалы, кто-то крикнул пару остроумных шуток в адрес месье Лежера, и все тут же рассмеялись.

– Я на правах любимой супруги хотела бы немного поруководить данным мероприятием, – взволнованно продолжила она, – поэтому прошу всех пройти в соседний шатер! Вместе с близкими друзьями моего горячо любимого мужа мы подготовили для нашего именинника небольшой сюрприз!

Гости проследовали за мадам Лежер в соседний просторный шатер, украшенный цветами. Внутри находились сцена, микрофоны, большой белый экран и музыкальная аппаратура. Внизу около сцены были расставлены стулья для зрителей. Будучи почти самыми скромными из приглашенных, я вместе с Люка и Камиллой разместилась в предпоследнем ряду. На сцену вышла Софи и, приблизившись к микрофону, прочитала стихотворение собственного сочинения, посвященное их долгой супружеской жизни. В отдельных местах прослеживалась даже рифма. Затем выступили близкие друзья дедули, спев песню Фрэнка Синатры «Мой путь». Произведение, безусловно, замечательное, но после него стало немного грустно. Месье Лежер едва сдерживал слезы, а ведь он очень позитивный человек. Неужели нельзя было выбрать что-нибудь порадостнее? Гости зааплодировали в ожидании следующего номера, и Софи снова появилась возле микрофона.

– Шеф-повар доложил мне, что для нашего грандиозного банкета все готово, – радостно сообщила она. – Но прежде еще одно маленькое поздравление от самых близких людей! – И Софи послала месье Лежеру воздушный поцелуй, затем кто-то приглушил свет, и на экране появилось видео.

Съемки проходили в большом белом зале, в котором я сегодня уже успела побывать, когда осматривала замок. Это видео оказалось немного повеселее предыдущих поздравлений, хотя периодически появлялись люди, вспоминавшие события тридцатилетней давности, и на лице месье Лежера снова проскальзывала печальная улыбка. Затем на экране остался лишь прекрасный белый зал и замелькали титры.

– Видимо, это все! – прошептала я Камилле. – Наконец-то можно пойти поесть!

– Надеюсь, а то эти слезливые поздравления немного затянулись.

Мадам Лежер в очередной раз поднялась на сцену и хотела снова что-то объявить, как вдруг на фоне белого зала неожиданно возникла чья-то фигура в красном вечернем платье. Гости, собиравшиеся пройти в банкетный зал, снова заняли места. Софи удивленно вытаращила глаза. У меня участился пульс, ибо мой взгляд был прикован к этому дурацкому видео, на котором я быстро подошла к камере и, улыбнувшись во весь рот, стала заглядывать в объектив. От такого приближения к аппаратуре мое лицо на экране расплылось и было похоже на огромный радостный блин.

– Это же мадемуазель Полин! – рассмеявшись, произнес дедуля. – Что она там делает?

Я немного сползла со стула, чтобы не привлекать внимание. А мой персонаж тем временем взял с маленького столика белую фарфоровую вазочку и микрофон и, сообразив, что необходимо встать хотя бы на расстоянии метра от аппаратуры, вдруг произнес: «Добрый вечер, дорогие друзья! С вами снова я, ваша любимая и непревзойденная Полина Андреева, и это передача „Кто хочет стать миллионером?”! Хотя нет, – поразмыслив, сообщила я и добавила, глядя в камеру: – Миллионерами мы еще успеем стать, но чуть позже! – И, рассмеявшись, махнула рукой. – Прямо сейчас у нас проходит девяноста третья церемония вручения премии „Оскар”! Итак, за главную роль в фильме… – Я призадумалась, как бы мог называться этот фильм, но мне не приходило в голову ничего путного, и в конце концов произнесла: – В фильме „Бла-бла-бла” Оскар получает… – Я сделала театральную паузу чтобы заинтриговать своих вымышленных зрителей. – Получает Оскар секс-символ нашей эпохи – Полина Андреева! – И тут же поаплодировала сама себе, а затем, прослезившись, сказала: – Мне просто не верится! Это такое чудо! Такое чудо! Ди Каприо столько лет не мог получить его, а я взяла и получила!» – И тут же поцеловала вазочку, которая служила мне вымышленной статуэткой Оскара. Гости в шатре покатывались со смеху, месье Лежер держался за живот, а Софи растерянно смотрела на экран.

«Я хотела бы поблагодарить всех, кто верил в меня, и в первую очередь моих родителей, а также моих близких друзей, на самом деле это не только моя заслуга, а всего нашего коллектива, без которого… – И мой персонаж в видео снова замолчал. – Ладно, хрен с этим коллективом, я бы и без него прекрасно справилась!» Затем на заднем плане раздался голос Камиллы, которая сбила мне весь торжественный момент получения Оскара-вазочки. Я подтянула спадающее декольте и, сообщив зрителям, что меня ждут уже на другом телешоу, засеменила в сторону выхода. После этого в нашем шатре раздались бурные аплодисменты, взгляды гостей устремились в мою сторону, а я была готова провалиться сквозь землю.

Конфуз, настоящий конфуз. Меня подбадривали Люка и Камилла, с их точки зрения, мое поздравление оказалось самым креативным, но все бесполезно. Почему эту камеру никто не выключил? А еще говорят, что французы – бережливый народ; в этом зале вся аппаратура была подключена к электричеству. Гости поздравляли меня с премьерой фильма, месье Лежер рыдал от смеха. Он сообщил, что обязательно подарит мне эту злосчастную вазочку. Хуже всех чувствовала себя только я, а, возможно, еще пышногрудая Софи, которой я испортила весь сценарий праздника. Она не заставила себя долго ждать и во время банкета снова взяла инициативу в свои руки. Только вот эта инициатива уже касалась меня, а не дня рождения месье Лежера.

– Дорогие друзья, позвольте представить вам нашу новоиспеченную актрису Полин! Эта молодая особа прибыла к нам из Москвы. Вообще-то, она профессионально занимается винами, а не кино!

– Как интересно, – вдруг произнес мужчина, сидевший за соседним от меня столиком, кстати, он был хозяином небезызвестного шато, расположенного в коммуне Марго. – В России что-нибудь знают про бордоские вина?

– Полин приехала в Бордо на учебу, хотя утверждает, что является лучшим сомелье в Москве, – тут же выдала Софи, и я бросила на нее недоброжелательный взгляд, так как в жизни такого не говорила. Какая же она оказывается злопамятная!

– Мои амбиции гораздо скромнее, мадам Лежер, поэтому я так никогда не заявляла, – попыталась оправдаться я, – хотя и интересуюсь винами!

– А мы это сейчас проверим, – тут же ответила Софи. – Дорогой, где те самые вина, которыми ты хотел угостить нашу гостью из Москвы? – И она хитро улыбнулась мне.

Не успела я сообразить, что происходит, как месье Лежер уже протягивал мне бокал красного вина:

– Попробуйте! Как вам?

Я сделала глоток и почувствовала очень мягкие танины, но при этом вино не было лишено структуры и, несмотря на отчетливый черепичный оттенок, который в красных винах свидетельствует о внушительном возрасте, сохранило яркость.

– Какой богатый и мягкий вкус! – ответила я, обратив внимание, что сливки винного бизнеса замолчали и с интересом наблюдают за моей реакцией – ошибиться я не имела права, поэтому постаралась максимально сосредоточиться на своих ощущениях. – Несмотря на цвет, вино кажется довольно молодым во вкусе, живым. Букет очень богатый, прекрасный баланс. Я чувствую оттенки сухофруктов, джема, нюансы черной смородины, а еще легкие дымчатые нотки, оттенки сигар, карамели и ментола…

– Браво! – тут же захлопал месье Лежер, гости одобрительно покачали головами. – Это винтаж тысяча девятьсот семьдесят девятого года! Я выбрал его не потому, что в Бордо он был очень хорошим, нет, наоборот, большинство винтажей семидесятых оставляли желать лучшего, но в этом году я познакомился с Софи, моей будущей супругой! – И он ласково посмотрел на пышногрудую даму в бирюзовом платье. – А что вы думаете насчет этого вина? – Он протянул мне следующий бокал.

Я тут же напряглась: не думала, что на этом празднике жизни мне устроят экзамен.

– Данный образец кажется моложе, у него кислотность поярче, – произнесла я, сделав небольшой глоток. – И букет богаче и сложнее!

– Мадемуазель Полин, да вы действительно прирожденный сомелье! – заявил дедуля. – Это тысяча девятьсот восемьдесят второй год, исключительный винтаж для Бордо! В этом году у меня родился сын!

– А что ваша мадемуазель скажет про мое вино? – неожиданно спросил друг месье Лежера, хозяин того самого шато с левого берега Бордо, из коммуны Марго, про проделки которого час назад в машине мне рассказывал Люка.

Этого персонажа я отныне буду именовать в книге месье Х, дабы не раскрывать его подлинное имя.

– Вы решили меня проэкзаменовать? – нерешительно поинтересовалась я.

– Почему бы и нет? – без смущения ответил он. – Ставлю тысячу евро на то, что вы не отгадаете!

– Деньги в данном случае меня не интересуют, – гордо парировала я, не имея при себе ни такой суммы, ни желания тратиться на такую ерунду, как пари.

– Да? – удивился месье Х. – Так чего же вы тогда хотите?

– А что вы можете предложить? Только подумайте хорошенько, чтобы это действительно было нечто стоящее! – набравшись храбрости, ответила я. – И могло бы меня заинтриговать.

Месье Х немного оторопел от моей наглости, но тут же усмехнулся.

– Вы не боитесь приведений? – поинтересовался он.

– Нет!

– Тогда два месяца проживания в моем замке в Марго! Там обычно никто не живет. Отгадаете – вам будет отведена одна из комнат, если вас это, конечно же, устроит…