Пломбир от Ледяного дракона

ГЛАВА 1

Красенбург

– Финника! Слышала новость? – рыжеволосая и канапушчатая Фрося влетела в комнату, будто бы зимний ветер, что бушевал за окном.

Оторвалась от холста, от неожиданности сделав лишний мазок. Теперь на распростершей крылья жар-птице появилось маленькое пятнышко. От неудовольствия нахмурилась, оборачиваясь к неугомонной младшей сестре.

– Ну что еще?

– Что-что! – передразнила меня Фрося, надувая губки. – Сейчас обижусь и не буду рассказывать тебе, что в город приехал мороженщик!

– Мороженщик? Зимой? – удивилась я. – Уверена, он скоро уедет обратно – этот товар в холод никому не нужен.

Я снова повернулась к холсту. Немного красного все же нужно добавить еще к перьям… И вот сюда золотого…

– Да ты ничего не понимаешь! – Фроська снова заставила меня повернуться. – Этот мороженщик явно не из наших мест! Внешность у него странная. А еще он не мерзнет совсем… И чудеса показывал!

– Маг?

А вот это было уже интересно. Маги в наших краях были редкостью. А если уж и встречались, то в народе пользовались либо большим почетом и уважением, либо были прокляты, как колдуны, что наводят порчу. Причем от одного до другого было рукой подать – людская молва очень переменчивая штука и если уж какая-нибудь обиженная клиентка вместо молодильных яблочек получала крем от натоптышей, то могла не поскупиться на лестные комментарии в адрес подобного целителя.

– Наверное! Но совсем не такой, как наши… Не страшный… И чудеса свои показывал не как они, зельями и порошками, а прямо из себя энергию направлял! Но главное не это…

– Не это?

– Главное, Финни, это то, что он невероятно краси-и-ив… – на лице у сестры появилась дурацкая влюбленная улыбочка, уж очень мне знакомая.

Как бы не натворила Фроська опять дел! Еле тогда конюха отвадили соседского, а теперь вот это! Мороженщик!

– Выбрось его из головы, пожалуйста, – строго посмотрела на нее. – Отцу это не понравится.

– А что ему вообще может понравиться? Он только и думает, как повыгоднее нас продать с тобой, – сестра даже ножкой притопнула. – Ради дурацкого титула, которого у нас нет, готов нас замуж отдать даже за бедняка! Так чем мороженщик хуже, чем те нескончаемые женихи, присылаемые отцом?

– Тем, что помимо денег у него нет родословной, которую хочет заполучить отец, чтобы стать влиятельнее на политической арене, – поправила я.

– И ты согласна, да?! – в голосе Фроськи позвучал надрыв.

Сестренка всегда была простой, импульсивной и наивной. В этом с ней было наше главное различие… И отчасти я была рада тому, что чувства почти никогда не мешали мне вести дела. Дела, о которых знать ни отцу, ни сестренке не нужно.

– В отличие от тебя, я смотрю на мир более реалистичным взглядом. Если мой будущий супруг подпишет соответствующий контракт, согласившись с моими условиями не мешать друг другу, то я дам свое согласие на брак.

Посмотрела на жар-птицу, чуть поправила холст, а после невольно коснулась колечка Ордена на пальчике. Кот-Баюн, выгравированный на серебре словно подмигивал зеленым изумрудным камушком-глазом.

– Ледышка! – фыркнула сестра уже собравшись уходить. – Зачем только рассказала тебе? Думала, ты со мной завтра на ярмарку сходишь, но, видимо, придется идти одной…

– Фрось… Да схожу я с тобой…

Сестра не дослушала, выпорхнув из комнаты таким же вихрем, каким ворвалась сюда. Я же вздохнула, но довольно быстро выбросила эту перепалку с Фроськой из головы, еще не зная, к каким последствиям она приведет в будущем.

– Гори, гори ясно, чтобы не погасло… – сказала громко и отчетливо, стоя перед тяжелой подвальной дверью с выгравированным на ней котом, таким же символом, что был на моем кольце.

– Не огонь горит, не смола шипит. А горит-кипит ретиво сердце по красной девице… – услышала вскоре ответ и с облегчением выдохнула – щелкнул замок, и я, кутаясь в длинную с капюшоном шубку, зашла внутрь, почти сразу же погружаясь в уже въевшуюся в меня за несколько лет атмосферу.

Здесь всегда было по-особенному. Запах хвойных свечей, полумрак подземья, отблески магических огоньков на стеклах высоких стеллажей с аккуратно расставленными на их полках артефактами.

После того, как вошла, почти сразу же сменила шубку из горностая на малиновую орденовскую мантию, положенную мне согласно моей занимаемой степени-градусу, с вышитыми на ней символами: общими – котом, книгой и личным градусным – солнечным кругом с вписанным в него птичьей клеткой, а так же числом “сто двадцать один”.

– “Жар-птица” – почтительно склонился один из “домовых” – мелких, пятых градусов.

Домовые следили в Ордене за порядком в помещении и выполняли не сложную и не очень ответственную работу. Они носили серые мантии, а их личным символом была золотая метла.

– Граф Болотов уже прибыл? – спросила, натягивая на руки длинные белые перчатки до локтей.

– “Полоза” еще было, – чуть склонил голову домовой.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась я, проходя по длинным арочным подземным переходам в малый зал для заседаний.

В отличие от всего остального помещения здесь пахло не хвоей, а апельсинами и сладкими цитрусами. Здесь были низкие потолки, толстые стены, окрашенные в красный и зеленый цвет – “Кровь и Жизнь”, на одной из них было изображено Мировое дерево. Дерево раскинуло свои ветви широко и далеко, символизируя власть Ордена во всем мире. У него традиционно был изображен наш главный символ – кот. Золотая цепь лежала грудой ненужного металла у его лап. Рядом валялся и ошейник.

Малый зал был предназначен для встреч без особых ритуальных церемоний. На таких встречах обычно обсуждались мелкие насущные проблемы и раздавались задания членам ордена. Для удобства здесь стояли в несколько рядов длинные скамьи, а перед ними возвышалась трибуна.

– Сударыня… – обернулась и почти сразу же поклонилась, а когда выпрямилась, прокрутила кольцо на своем пальце, как и было положено по уставу.

Граф Аристарх Вольф повторил это действие за мной, разве что кланяться не стал – его градус был выше моего. Индрик – правая рука Верховного.

Ждать остальных допущенных на заседание долго не пришлось. Вот запестрели цветными лоскутными мантиями берегини, вошли и встали по периметру зала берендеи, в плащах цвета дорожной пыли. Один за другим вальяжно зашли горынычи, рассевшись в первом ряду. К ним присоединилась вскоре и я, понимая, что Ивар нещадно опаздывает, и ждать его уже просто нет смысла.

Индрик прошел к трибуне. Значит, Верховного сегодня мы тоже не увидим.

– Узри свет мира… Узри тьму ночи… – громко провозгласил он.

Все присутствующие в зале встали с поклоном, а после провернули кольца на руках. Символы на мантиях зажглись магическим светом.

– Мягкими лапами мудрость ступает, – ответили мы Индрику.

В этот же момент в зале зажглись тысячи огоньков под потолком, освещая пространство вокруг нас. Индрик начал речь как всегда, перечисляя сухо сводки о проделанной работе – удалось снизить налоги на землю, вопреки приказам боярской думы. Посла Шарляндии, везшего на подпись невыгодный для Тарварии договор об импорте, направили окольной дорогой в столицу, и теперь наши купцы смогут предложить лучшие варианты царю Святославу. А еще несколько высокопоставленных лиц примкнули к ордену на неделе, тем самым укрепляя нашу власть.

– Есть и неприятные новости… – Индрик немного помолчал, будто специально выдерживая нужную паузу. – Барон проговорился и распускает слухи об ордене.

Один из горынычей, светлоглазый и черноволосый Георгий нахмурился. Все знали, что с бароном Олегом Парасьевым у него были непростые отношения…

– Давно пора прижучить этого проныру! – процедил он.

– Запугать будет правильнее, – сидевший рядом с ним Андрей покачал головой. – Если уберем его, могут начать копать глубже. Сейчас слухи, что разносит барон – лишь вызывают ни лицах общественности улыбки, ну кто, согласитесь, поверит в воплощенных духов из сказок? Кот-Баюн, русалки, Змей-Горыныч… Я и сам, по первости не поверил, когда еще только вступал в орден…

Я усмехнулась. Как и все мы здесь…

– Светозар? А ты что скажешь? – Индрик посмотрел на длинноволосого русого мужчину в зеленом плаще.

– Если бы Финника могла обернуться, как тогда… Мы бы его быстро заставили замолчать. Не убирая физически и не делая шума, – сказал мужчина, поворачиваясь ко мне.

– Жар-птица? – Индрик посмотрел на меня, чуть прищурив взгляд, и я знала, о чем он думает.

Он думает, что я откажусь… Не смогу…

Задумалась и сама. Для того, чтобы обернуться, мне требовалось очень много сил. Магия в Тарварии черпалась в основном из сторонних источников. Почти никогда ее не источали люди… Кроме царских магов, разумеется. Или же высокопоставленных членов ордена… Вроде меня. Вот только эта магия все же от всякой другой отличалась… Она принадлежала нашим воплощениям. И высшим мастерством во владении подобной силой было совершить полный оборот, который даровал бесконечное число возможностей, недоступных обычным людям.

– Я попробую, – кивнула я.

– Ты должна понимать, Финни, что берегиням доверить подобное мы не можем… Барон – царский маг, а их сила согласно градусу пока слишком мала, чтобы с ним тягаться.

– Я понимаю…

Что ж… Если нужно сделать оборот, значит, придется постараться. Титул Жар-птицы мне достался совсем недавно, и я не хотела, чтобы кто-то смеялся над тем, что я отказалась от задания из-за того, что еще не до конца овладела своими новыми силами.

Домой пришла, стряхивая настоящие сугробы из капюшона шубки и грея дыханием красные от мороза ладони, стянув пушистые варежки.

– Дочь! Почему так поздно? За окном метет по самые уши! – отец, заслоняя своим грузным телом арочный проход в кухню, преградил мне дорогу.

– Я была в салоне мадам Жовинны… – отмахнулась я. – Ты же знаешь! Она как прицепится с разговорами, так ее не отвадишь…

– Так и не ходила бы!

– Не могу! Сам говоришь, мне нужно налаживать связи среди аристократии… Денег у нашей семьи много, а вот остального…

Мечтой о титуле я могла спекулировать до бесконечности. Всегда срабатывало с папенькой.

Он вздохнул.

– Ладно уж… Проходи. Сестрица твоя чего-то сама не своя. Накупила посреди зимы сладостей этих холодных, а еще скандал устроила, что мать ее за лентами не отпустила.

Усмехнулась. Ну да. Знал бы отец, отчего у Фроськи такая любовь к мороженному появилась, он бы ее вообще из дома не выпускал неделю. Хотя… Если бы он мою тайну узнал… Ох, лучше об этом вообще не думать.

Прошмыгнула на кухню, удобно устраиваясь на бархатном стуле напротив сестры, ковыряющей вилочкой розовый пломбир с шоколадной крошкой.

– Рассказывай, – велела я, оглянувшись на притворенную за собой дверь. – Что, совсем в душу запал?

Фроська вздохнула с такой тоской, что мне все стало совсем понятно.

– Мы познакомились! – выдохнула она. – Я сделала вид, что уронила перчатку, он поднял ее, наши ладони соприкоснулись и…

– И он уговорил тебя на одно еще лишнее эскимо? – усмехнулась я, обожая подтрунивать над романтичной сестренкой.

– Финни!

– Да ладно, я же шучу. И как его зовут?

– Лёд, – глаза сестры наполнились карамельно-сахарным обожанием.

– Лед? Похоже на кличку больше, чем на имя достойного человека…

– Говорю же тебе, он не из этих мест! – отмахнулась сестра. – Он из далекой страны за морем… Там есть остров целиком изо льда и пепла. Там его царство!

– Вот как… И что же этот сказочник у нас делает? Проделал такой путь только ради того, чтобы торговать мороженным, которое зимой никому не нужно, кроме влюбленных девиц, вроде тебя?

Фроська вздохнула.

– Ты вечно пытаешься во всем найти подвох! Он просто странник! Путешествует… И мороженное у него очень вкусное. Кстати, у меня и для тебя есть. Лед сказал, что тебе обязательно понравится!

– Мне? – я разве что не засмеялась. – И как же этот господин сумел сделать такой вывод? Ведь он даже не знаком со мной, уж тем более, чтобы знать о моих предпочтениях…

– Вечно ты споришь! Лучше попробуй! Вкусно же!

Сестренка залезла в ледяной шкаф, выудив оттуда небольшой сверток и протянула мне.

На свертке была подпись красивыми, но немного несуразными буквами, как будто тот, кто ее оставил, еще учился писать по-тарварски.

“Для прекрасной Финники”.

– На что не пойдешь, чтобы среди зимы покупателей найти на такой товар… – пробурчала я, но все же сверток развернула.

Внутри в вафельном рожке лежал шарик белоснежного пломбира, щедро политого шоколадом и посыпанного ореховой крошкой, которую я терпеть не могла. Так что, немного ошибся этот мороженщик, угадывающий чужие желания!

Соскоблила ложечкой орехи и попробовала на удивление действительно вкусный пломбир. Сливочный, ванильный… М-м-м…

Посмотрела на сестру.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросила со вздохом.

– Сходишь завтра со мной на ярмарку? Там его палатка… Я уверена, что как только ты с ним познакомишься, то сразу же поймешь, почему он мне так понравился!

Просьба прозвучала от сестры уже второй раз, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Схожу, посмотрю на этого короля крем-брюле, а заодно, может, найду способ отговорить сестру от идеи в него влюбляться…

ГЛАВА 2

На следующий день перед походом на ярмарку Фроська зависла у зеркала, завивая на горячие щипцы свои рыжие, словно пламя, волосы, подкрашивая губы и нанося на белоснежную кожу немного теплой персиковой пудры. Я только посмеивалась над ее ухищрениями… Мне для того, чтобы собраться, хватило принять утренний душ, высушить свои русые волосы, заплетя их после в толстую косу, и одеть теплое шерстяное платье неприметного оттенка.

– Долго еще будешь собираться? – приподняла я бровь, глядя на сестренку, которая никак не могла отлепиться от зеркала.

Время шло, а мне нужно было еще зайти кое-куда без Фроськи.

– Я уже готова! – сестра бросила прощальный взгляд на свое отражение и поспешила к выходу.

Уже там мы обе накинули на плечи теплые шубки. Я еще и повязала пуховый платок, а вот сестренка долго перебирала головные уборы, боясь попортить завитые локоны. В итоге остановилась на шапочке с меховой опушкой в тон ее длинной юбки глубокого синего цвета.

На улице светило солнышко. Зимой оно совсем не грело, но здорово поднимало настроение. За нашими спинами стукнула дверь в особняк – один из самых богатых в городе. Поначалу, как только мы переехали, все соседи ходили в гости посмотреть, как тут все устроено, в таком красивом доме. Многие дворяне даже со средним достатком не могли себе позволить такой, да еще и в городе – в целых три этажа, с лепниной и скульптурами снаружи, а еще с просторными и роскошно обставленными семнадцатью комнатами внутри и внутренним двором – садом. Дом обслуживал целый штат нанятой прислуги, а у их хозяев не было нужды ни в чем… Разве что только в титуле.

– Может, возьмем извозчика? – сестренка, явно сгорающая от нетерпения повидать своего мороженщика, с мольбой посмотрела на меня.

Я усмехнулась. Ну нет уж! Так хотя бы погуляем, пока погода хорошая и не метет за шиворот снегом. Фроську я наверняка своим отказом расстроила, но она не подала виду, устремляясь следом за бодро вышагивающей мной.

Наш дом стоял на улице Изумрудной. Так ее назвали за обилие домов зеленого и малахитового оттенка. Не известно, была ли это такая задумка архитекторов или случайность, но идти по такой улице зимой было приятно. В то время, как все становилось из-за снега бесцветным и белым, эта улочка приятно радовала глаз, напоминая о жарком лете и зелени деревьев.

К тому же Изумрудная улица тянулась почти до самого центра города, с его главной площадью, Монументальной. Именно здесь происходили самые важные события Красенбурга – оглашение царских указов, праздники и ярмарки, как сейчас.

С Изумрудной мы свернули, чтобы срезать путь, на улицу Пряникова. И она полностью оправдывала свое название… Была, как и Изумрудная, исключением из зимнего правила серости.

Я никак не могла налюбоваться на каменные дома с барельефами, на красный кирпич их стен, на пестрые лавочки и лавчонки со всевозможными товарами, а еще на цветные маковки виднеющихся то тут, то там храмов.

Мы свернули за угол высокой пожарной каланчи, и вот… Мы уже на Монументальной площади.

Как же здесь было шумно! Морозно, шумно, весело и немного суетливо. Играла музыка от завлекательного разъездного театра, что выступал на помосте в центре площади, позвякивали колокольчики у скоморохов, слышался цокот копыт разъезжающих экипажей, женский смех, гомон детей и крики зазывал.

Я почти сразу же приметила для себя лавчонку с платками, расшитыми цветными нитками и бисером, но Фроська, пробирающаяся в толпе к своей цели, словно бык, не дала мне на них даже взглянуть, утянув за собой.

– Вон! Видишь!

И как было не увидеть! Палатка чудесного, по словам сестрицы, мороженщика, была больше похожа на шатер. А для сладкого ледяного угощения был отведен лишь маленький прилавок, возле которого уже толпилась стайка разряженных девиц. За их спинами мне было трудно разглядеть того, кто завладел разумом моей сестры, но я надеялась исправить это упущение, когда подойду ближе.

Правда, это оказалось не так-то просто. Нас с Фроськой почти сразу же послали в конец длинной очереди, масштаб которой мне показался не таким уж критичным вначале.

– Ух! Сегодня еще больше, чем вчера, – посетовала сестренка. – Надеюсь, он не успеет влюбиться ни в кого другого?

– Я бы на твоем месте не была так самонадеянна… – хладнокровно хмыкнула я. – Смотри, сколько таких же дурочек, как ты…

Фроська надулась и, явно занервничав, стала выщипывать мех из перчатки, это была ее давняя дурная привычка.

Пока стояли в очереди, я задумалась о том, что мне предстояло сделать… Оборот… Конечно же, полным оборотом это было нельзя назвать. Воплощения участников ордена проявлялись в виде некоторой астральной проекции, находящейся на расстоянии от тела и наделенной силой и разумом… И у меня остро стоял вопрос о том, кого попросить покараулить мое тело, пока я буду пугать барона.

– Пломбир для леди? – услышала я бархатный с акцентом голос с чуть рычащими нотками и, вздрогнув, поняла, что пропустила тот самый момент, когда очередь дошла до нас с Фроськой....

Посмотрела на мороженщика, встретившись с удивительно пронзительными синими, словно небо, глазами… Чуть прищуренный взгляд был напряженным, если не сказать, что колким.

– Что ж, вы действительно не из наших мест, теперь я убеждена в этом совершенно точно. Будь вы из Тарварии, не обратились бы ко мне никак кроме как барышня или сударыня. Но никак уж не леди.

– Почему? – он приподнял бровь, заскользив по мне взглядом, изучая.

– Потому что, во-первых, я не благородных кровей. Во-вторых, к дамам статуса “леди” у нас приняты иные обращения.

Мужчина молчал, видимо, пытаясь переварить мой ответ. Очередь за нами ждала и злобно шушукалась.

– Лед! Привет! – сестренка по-дурацки замахала рукой, выглянув из-за моего плеча. – Я так рада тебя видеть! Мне пожалуйста рожок с малиновым шариком мороженного. И большую коробку с молочным!

Голос сестренки звучал так уверенно, что я поняла, что он репетировала эту фразу заранее. Надо же!

– Хорошо, – он мягко улыбнулся. – Я тоже рад тебя видеть.

Он занялся мороженным, и я имела возможность его рассмотреть лучше. Высокий, ладный, действительно красивый. Но мне такая красота была не по душе. Я не могла понять, чего в ней больше – мужской силы или изящности, или, может, дикости, инородности? Светлые синие глаза контрастировали как с алебастрово-белой кожей, так и с длинным волосами цвета темного шоколада, схваченными в высокий хвост. Одет мужчина был тоже необычно. В зимний мороз было странно, что он не мерзнет в своем совершенно тонюсеньком белоснежном пальто со странными вышитыми серебром и синим вензелями и символами.

Он протянул Фроське бумажный пакет с мороженным. Она отдала деньги.

Я уже приготовилась уходить, как мужчина меня задержал.

– А вам, барышня, какое мороженное?

– Я не очень люблю сладкое. И такое холодное зимой, – я сдержанно улыбнулась.

– Вы уверены? – его улыбка хоть и была открытой и обворожительной, все же показалась мне немного фальшивой.

Не может человек улыбаться и так серьезно, так цепко смотреть, будто в самую душу. И вот уж странность, в этот момент мне почему-то до одури захотелось мороженного. Сливочного пломбира! Того, что я ела вчера… С шоколадом и дурацкой ореховой крошкой, хотя бы, чтобы просто ее соскоблить на тарелку.

Нахмурилась, но потакать своей секундной слабости не стала. Фроська и так набрала всего, а очередь ждет.

– Благодарю, моя сестра взяла все, что было нужно…

Мы отошли от прилавка, а Фроська с возмущением повернулась ко мне.

– Ну зачем, ну зачем ты все испортила?!

Нахмурилась.

– Испортила?

– Почему была так холодна с ним! Он ведь хороший! Он из лучших побуждений, а теперь он будет думать, что раз у меня сестра такая холодная злюка, то и я такая же! Он даже не попрощался с нами, потому что ты ему почти нахамила! – вырвалась из нее обиженная тирада.

– Ничего я ему не хамила. Ты заблуждаешься. Я вполне вежливо отказалась от навязываемого товара… Кто будет есть мороженное зимой? Эта очередь собралась только из влюбленных в него дурочек, которым он кружит голову и наживается на их наивности! Неужели ты не поняла, Фроська?

Сестра надула губы.

– Я поехала домой! Зря я тебя с собой взяла…

Вздохнула.

Да уж. Дурь знатная…

– Извозчик вон там… – я кивнула в сторону экипажа, но Фроська уже и сама забиралась внутрь, не став дожидаться меня.

Что ж, мне это было только на руку. Я собиралась зайти в алхимическую лавку магов и купить побольше эликсиров для восстановления энергии. Обернуться воплощением я должна была уже скоро, а это значит, что времени, чтобы подготовиться было ужасно мало. А ведь еще нужно как-то увидеться с “Полозом”. Именно Ивара я хотела попросить, чтобы он подстраховал меня.

Алхимическая лавка находилась тоже на площади, и мне пришлось обходить палатку мороженщика по кругу. Изо всех сил старалась не поднимать головы выше своих сапожков, норовя налететь на кого-нибудь в толпе. Какое-то дурацкое предчувствие подсказывало мне, что если я сейчас подниму голову, то обязательно встречусь с этим мужчиной по имени Лед взглядом. А мне этого совершенно не хотелось.

В лавке алхимика пахло мылом, травами и деревянной стружкой. Грузный мужчина с темной окладистой бородкой, чуть кивнул мне, будто невзначай прокрутив на пальце перстенек с котом. Я улыбнулась, повторяя за ним то же самое.

– Здравствуйте, Игорь Петрович.

– Что, душа моя, тебе нужно сегодня? Кулинарных специй зачарованных? Или, может, чего посерьезней?

– Второе, – сказала я. – Усилители нужны. И магические, и такие, чтобы тело выдержало нагрузку.

Мужчина изумленно приподнял брови, но расспрашивать меня не стал, зарывшись на своих полках и в сундуках. Спустя какое-то время он выставил передо мной на витрину несколько флакончиков и мешочков с сыпучими порошками.

– Порошки для магии, а во флаконах – для поддержания сил телесных. Те, что зеленые посильнее синих будут. Какие возьмете?

– Все, – выдохнула я, помня, чем в прошлый раз закончился мой оборот. Тогда сил все-таки не хватило, но рядом был Полоз… Я надеялась, что смогу уговорить его и на этот раз подстраховать меня, однако, все же хотелось справиться самой.

– Что ж, я только рад, обычно усилители не сильно пользуются спросом, магов то в Красенбурге не много, – хмыкнул мужчина. – Выйдет на целых двадцать три серебром…

Кивнула, доставая из поясного кошелька необходимую сумму. Расплатившись, вышла из лавки, намереваясь заглянуть в Орден, чтобы оставить свою покупку там. Вряд ли дома папенька или мама оценят по достоинству мое приобретение.

Снежок похрустывал под мягкими сапожками, музыканты на площади выводили что-то праздничное и немного тревожное, скрипка, аккордеон, контрабасы и колокольчики создавали неповторимую музыку, которая запоминалась. Та-да-да-да-дам-там! Та-да-дам… Уи-у-та-а-а-м! Та-да-да-да-дам-там!

Уйдя с площади, поспешила на улицу Белого, после свернула на Трубную, затем прошлась по набережной, полюбовавшись на скованную льдом Теру. Немного запыхалась, поправляя платок, свернула в Мартовский переулок. У дома одиннадцать с флюгером в виде кота, остановилась. Огляделась вокруг. Заметив одного из широкоплечих берендеев, ненавязчиво прогуливающихся неподалеку, чуть кивнула ему.

Спустилась по лесенке вниз от крыльца.

– Гори, гори ясно…