Подсказок больше нет. Роман

© Светлана Волкова, 2025

ISBN 978-5-0053-7292-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Светлана Волкова

ПОДСКАЗОК БОЛЬШЕ НЕТ

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глава 1. ДОБ ДЖИБОБ

«Когда войдёшь в класс, не стой у двери, как бедный родственник. Заходи смело, будто всё тебе знакомо. Улыбнись. Один раз, вместе с кивком головы. Больше лыбиться не стоит – подумают, что заискиваешь. Смотри прямо, а не на кеды свои, как ты любишь. Когда училка будет представлять тебя классу, огляди всех учеников. Всех, понял? Глаза в глаза. Сканируй их. Потом она разрешит тебе выбрать свободное место. Выдержи паузу. Медленно, с достоинством пройди к тому столу, за которым сидит самое симпатичное существо – не важно, пацан или девка. Выбери самого, на твой взгляд, успешного. На вопросы отвечай четко, коротко, в разглагольствования не пускайся. Не сутулься, а то сразу прилепят какое-нибудь погоняло. Хочешь быть Скрюченным? Нет? Тогда держи спину прямо, тяни лопатки к позвоночнику. А лучше, придумай себе кличку. Скажи, что в прежней школе тебя так звали. Тут уж сам, сам. Но поскромнее, без всяких Спайдерменов и Князей. И не заводи приятелей сразу, осмотрись».

Приятелей! Врагов бы не завести…

Костик снова и снова перебирал в голове слова брата. Антохе легко говорить, у него школа позади, он уже студент медицинского, красавец, все девчонки на него вешаются. А он, Костик, ростом не вышел. И брекеты эти дурацкие. Должны были снять две недели назад, но садистка-докторица настояла: «ещё пару месяцев надо потерпеть». Потерпеть! В пятнадцать-то лет! Не ей идти в новую школу, в чужой, неимоверно чужой 9-й класс. И эти «пару месяцев» для него, может быть, самые важные. Костик уже жалел, что согласился поставить себе на зубы железки – теперь он точно идеальная мишень для насмешек. И как доказать, что он не ботан и не лузер? Ну да, спортивный – подтягивается на турнике раз сорок-пятьдесят. Это если на спор. Да только кому сейчас такое интересно?

Звонок уже прозвенел, топот ног в коридоре постепенно смолкал, а Костик всё стоял перед дверью класса, не решаясь войти. Ещё, как назло, утром его облил весенней жижей подлый «жигуль», и пришлось отмываться в туалете. Взглянув на свои ноги, Костик с ужасом обнаружил, что одна брючина пестрит подтёками. Сейчас его будут разглядывать со всех сторон, домысливать то, чего не было.

Опаздывать он не хотел. Планировал прийти минут на двадцать раньше, обосноваться у подоконника и понаблюдать, какие персоны входят в класс. Но все планы были нарушены. Как говорят супергерои, «пришлось совершить утренний подвиг». Выйдя во двор, Костик наткнулся на соседскую бабушку с двумя горланящими внуками. Бабушка сбивчиво объяснила, что их Мурзость – мартовская скотинка – сбежал проветриться, залез, подлец, на дерево, слезть не может, а потому надо вызвать полицию, МЧС и пожарных – всех разом, только вот телефона у неё нет. Ветка, где сидел перепуганный гуляка, была довольно низко, снять его оказалось легко, но без боевых ран не обошлось. Кот впился когтями в спасителя остервенело и мстительно.

Сейчас же, стоя возле двери, Костик заметил, что царапина на левой руке немного кровоточит, и белый манжет рубашки уже в красно-бурых крапинах. Пошарив в портфеле и не найдя салфетки, он нащупал бандану, невесть как оказавшуюся между книгами и тетрадями, перевязал ею запястье.

– Ты чего здесь топчешься? Новенький?

Костик вздрогнул. Рядом с ним стояло непонятное существо с чёрными волосами, в такого же цвета свитере, зелёных узких джинсах и тяжёлых армейских ботинках. От существа пахло мятной конфетой и ещё чем-то кондитерским. Девочка!

– Не дрейфь! – она заглянула в класс.

«Ну вот, подумает ещё, что струсил!» Костик уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы ответить, но она повернулась к нему всем корпусом и улыбнулась неожиданно тепло и приветливо.

– Я, кстати, Кэт.

– То есть, «кошка»? – неудачно пошутил Костик.

Девочка насупилась.

– Ну, ты заходишь? – она толкнула дверь и вошла в класс.

Костик сделал три шага в полной тишине, пытаясь вспомнить всё то, о чем накануне говорил ему брат, оглядел класс машинально, забыв улыбнуться, не увидев при этом ни одного конкретного лица, только множество глаз, будто бы с общей любительской фотографии. Показалась даже, что фотограф не убрал «эффекта красных зрачков».

– Васильчикова? Опять опаздываешь? – молодая учительница повернула голову в их сторону.

– Здрассте. Извините, Юль-Генриховна, – промямлила Кэт, направляясь к своей парте. – Вот, человече привела.

Костик почувствовал, как его перебирают с ног до головы по молекулам, изучают, принюхиваются.

– Познакомьтесь, ребята. Это ваш новый товарищ Константин Рымник, – учительница зачем-то взяла его за плечи и провела к центру класса.

Слово-то какое нашла – «товарищ»! Костик от досады сжал пальцы в кулак и до боли впился ногтями в ладонь. Он вспомнил, что ещё ни разу не улыбнулся, и на секунду оттянул уголки губ к ушам, тщательно стараясь не открывать при этом зубы и не показывать уродливую решётку брекетов.

Ребята что-то замычали в ответ.

– Как-как его фамилия? Рыбник? – переспросил звонкий голос с последней парты.

Юлия Генриховна еле заметно кивнула Костику, будто бы передавала реплику.

– Р-Ы-М-Н-И-К, – громко произнес он, стараясь, чтобы голос звучал низко и уверенно.

Публика молчала.

– Садись, Константин, на любое свободное место и вникай в задание на доске.

Мест свободных оказалось много. Ребята с любопытством наблюдали, к какой парте он подойдёт. Костик, вопреки советам Антохи, сел за пустой стол у окна, одеревеневшей рукой вытащил тетрадь и машинально принялся переписывать в нее математическую формулу на клетчатый лист. В этот момент он вообще не понимал, о чём говорит математичка, хотя алгебру всегда любил.

Минут через пять Костик немного успокоился, осторожно огляделся по сторонам, понял, что на него уже почти не обращают внимания. Начал разглядывать одноклассников. Через ряд от него сидела девочка, похожая на белку. Костик подумал, что её, наверняка, дразнят, и мысленно поместил её в разряд «безобидные твари». Туда же определил сопевшего над тетрадью худенького парнишку в круглых очках («назовём этого ботана Гарри Поттером»). В категорию «осторожно» он добавил мальчика с лицом упыря и сидящую рядом девочку с огромной копной начёсанных рыжих волос («пусть будет Рыжуха»). Блондиночку с кукольным личиком он окрестил «Барби» и ни в какой подотряд пока не определил. Бледная брюнетка в чёрном («Фея Тьмы») должна была попасть в категорию «безобидных», но в момент, когда Костик её рассматривал, она повернула к нему голову и, встретившись с ним взглядом, налилась свекольным румянцем. Глаза же девочки, большие и дикие, натолкнули Костика на мысль, что, пожалуй, в «безобидных тварях» ей не место. «Она даже симпатичная, – подумал он, – наверное…» Ему хотелось обернуться и оглядеть парней на задних партах, чутьё подсказывало: от них исходит скрытая опасность. Он сделал вид, что уронил ручку, нагнулся за ней и, повернув голову, быстро «просканировал» незнакомые лица. Кудлатый парень, рядом с ним верзила, и ещё один, напоминающий лошадь. М-да! Контингентик!

Он вдруг вспомнил, что так и не придумал себе прозвище. Теперь, наверняка, его окрестят Рыбником. Не самый худший вариант, шут с ним, хотя совсем ему не подходит. В бывшем классе он был Костяном. Это имя тоже ему не нравилось – в сочетании с фамилией напоминало рыбью кость.

Кэт с подругой, такой же брюнеткой в зелёном свитере, смотрели на него через два ряда. Костик понял, что говорят о нём, и постарался принять как можно более равнодушный вид.

Урок, казалось, длился бесконечно. Костик спиной чувствовал взгляды новых одноклассников, вслушивался в шёпот: враждебен ли? Впрочем, было бы странно, если бы о нём не трепались. Он и не заметил, как исписал почти два листа широким размашистым почерком, который потом ещё придётся разбирать.

Прозвенел звонок. Второй урок – геометрия – должен был проходить в этом же классе. Девочки, оставив книги и портфели на столах, потянулись к коридору, с любопытством косясь на новичка. Мальчишки не спешили уходить. Костику совсем не хотелось идти на перемену, он принялся сосредоточенно колдовать над узелком банданы, то развязывая его, то вновь завязывая. На Костика таращились, обсуждали «новое человече» – он чувствовал это кожей, оттого так сосредоточенно возился с рукой, наклоняя голову чуть вбок, к окну, как будто искал дневной свет. Вздрогнув, когда его легонько ткнули в плечо, он медленно и, как учил его брат, с достоинством повернул голову.

– Привет, чувачок! – на парту присел кудлатый парень с толстыми губами. – Каким ветром к нам занесло?

Антоха угадал, что начнут именно с этой фразы. Но все братцевы уроки и напутствия вылетели из головы Костика, он кивнул и искренне улыбнулся парню. Просто так. И понял, что, наверное, сглупил, но было уже слишком поздно. Несколько пацанов глядели на Костика сверху вниз, прощупывали колючими взглядами, как мама щупает вилкой пирог – пропёкся или нет.

– Привет, – Костик снова улыбнулся.

– Откуда такой нарисовался?

– В Калининском районе раньше жили, сейчас переехали. Живём через две улицы, – он кивнул на окно, будто за стеклом можно было разглядеть его дом.

– Так там своих школ полно, почти в каждом дворе, – длинный белобрысый парень сел на стул рядом с Костиком.

– Историк у вас первосортный – Сергей Сергеич, а я на исторический буду поступать. Из— за него и выбрал эту школу.

Парни переглянулись.

– Константин Рымник, значит?

Костик снова улыбнулся и потрогал языком ненавистные брекеты.

«Много лыбишься», – саркастически шепнул ему внутренний голос.

– А ваши имена можно узнать?

Повисла пауза, потом кудлатый парень положил лапищу на его плечо.

– Я Слава Савельев, Савёха то есть, а это, – он показал на белобрысого: – Олег Насонов, Нэш. А эти красавцы – Хомяк и Джем. Кабан у нас главный, он к началу урока подойдёт.

Костик кивнул и с досадой подумал, что так вот наспех не придумает себе нового имени.

Зазвонил в кармане телефон, который он забыл отключить на время уроков. Антоха! Хочет, небось, узнать, как прошло знакомство с классом. Спасибо, брат! Костик не спешил отвечать. Мелодию звонка ставил сам Антон – композицию своего любимого Ди Джи Бобо. Пацаны никак не отреагировали, наверняка не знали такого, это только братец – меломан, любитель откапывать неизвестные композиции. И тут Костику внезапно пришла интересная мысль…

– Зовите меня Доб Джибоб, – переиначил он имя Антохиного кумира.

Ребята уставились на него с интересом.

– Это чё значит?

– Это… Как бы объяснить… Ну считайте – субкультура такая. Я не гот, не эмо, не хипстер. Я джибоб.

Костик произнёс это так спокойно и уверенно, что и сам готов был поверить в свои слова.

– И что этот «боб» выражает?

Тут в тесный кружок мальчишек втиснулась Кэт.

– Ребята, чего пристали к человеку? Видите, у него бандана на руке. Это знак ихний. Я где-то слышала. Правда, Костя?

– Ну да. У панков ирокезы, у прочих пирсинг в разных местах, а у нас бандана на левом запястье.

Пацаны уважительно посмотрели на забинтованную руку Костика. Вокруг парты постепенно собрался чуть ли не весь класс.

– А в чём суть? И вообще, много вас? – пискнул за спинами чей-то голосок.

– Нас пока единицы, – важно заявил Костик, – но, если интересно, расскажу после урока.

В уши влился звонок, и учительница сердито постучала ручкой по столу, призывая всех сесть на свои места.

Враньё. Зачем оно? Отгородиться? Защититься? Да вроде не нападают пока.

Дверь отворилась, и в класс вошёл парень, взлохмаченный, румяный, чем-то недовольный. Молча кивнул учительнице, прошёл вразвалку к столу, за которым сидел в одиночестве Костик, и плюхнулся на соседний стул. С самого первого момента – с того, как он открыл дверь, как кивнул, как оглядел свой класс – стало понятно: вошёл лидер. Как там его, Кабан?

– Ты кто? – без приветствия спросил парень.

– Доб Джибоб, – как можно увереннее ответил Костик. – Из джибобов.

– Чего-чего?

Юлия Генриховна сделала им замечание. Парень перешёл на шёпот.

– Новенький? Ну, здорОво. Надо объяснять, кто я?

Костик отметил про себя, что руки тот ему не подал.

– Нет. Уже объяснили, ты Кабан, – прошептал он и значительно добавил: – Только мне всё равно.

Кабан удивлённо уставился на Костика.

– Ну, джибоб я, понимаешь. Нам пофиг.

– Ну-ка, ну-ка! – парень с интересом оглядел новичка.

– Кабанов! – повысила голос математичка. – Сколько раз повторять!

Кабанов сделал вид, что сосредоточенно пишет в тетради.

«Ещё есть время до перемены. Думай, голова, думай!» – заклинал себя Костик, но ничего как на зло на ум не приходило. Субкультуру так вот запросто не выдумаешь.

Эх, Антоха, как же нужен сейчас твой совет! И тут Костик вспомнил вчерашние слова брата: «Если сморозил чушь – импровизируй. С хладнокровным лицом».

Трель звонка, оповещавшая об окончании урока, показалась зловещей и необычайно громкой. Юлия Генриховна продиктовала домашнее задание и демонстративно позвенела ключами от класса, призывая учеников покинуть помещение. Все высыпали в коридор и сразу обступили Костика со всех сторон.

– Ну, и в чём фишка? – Кабанов бросил портфель на пол.

– Я прям еле урок досидела, – взвизгнула Кэт.

– А я втихаря в сеть залез, не нашёл про вас ничего. Как это пишется? – пробасил Нэш и облокотился на плечо Костика.

Костик снова вспомнил Антона. Ну, давай, новоявленный Доб Джибоб, импровизируй! Он сглотнул и, стряхнув с себя Нэша, совершенно спокойно подошёл к окну и аккуратно поставил портфель на белый пластик подоконника. Разорванный кружок любопытных парней и девчонок переместился следом. Здесь были все, за кем он наблюдал на уроке: девочка, похожая на белку, мальчик-лошадь, мальчик с лицом упыря, Рыжуха, Кэт, Гарри Поттер, Нэш, остальные парни и Кабан, который, как с досадой отметил Костик, так и не протянул ему пятерни.

– Фишка в том, джентльмены и… – он снова улыбнулся, напрочь забыв о брекетах, – … и леди, что мы ничего не объясняем. НИКОМУ и НИКОГДА. Наше общество, считайте, закрытое.

Парни засвистели.

– Гонишь!

– Отнюдь… – весомо произнёс Костик с важным видом.

Слово «отнюдь» не вызвало никакой реакции у публики, но приятно порадовало учительницу русского языка и литературы, незаметно примкнувшую к толпе. Белла Борисовна, прозванная учениками Бебелой, улыбнулась ему, как своему, что не ускользнуло от внимательных глаз Кабана, Савёхи и Нэша.

– А-а, новенький… – веко её случайно дёрнулось, и всем показалось, что Бебела подмигнула новичку. – Костя Рымник, если не ошибаюсь…

Костик кивнул.

– Познакомились уже? Ну вот и хорошо. Через пять минут жду в классе.

И тут Костик ощутил прилив вдохновения.

– Есть такой «Устав Джибоба». Священная книга, можно сказать. Суть вот в чём…

И за пять минут, оставшихся до начала урока, он поведал новому племени «по большому секрету» идеологию таинственного общества джибобов, по сравнению с которым масонство было где-то на уровне коленок, панки и рокеры нервно и завистливо курили в уголке, а готы с хипстерами вообще отдыхали. В кратком пересказе всё это звучало примерно так:

Общество абсолютно закрыто. Вступить в него можно только по высочайшему соизволению Главного джибоба. И обязательно после нехилого испытания.

Каждый джибоб берёт себе короткое имя. Вот у него, Костика, это имя Доб.

Настоящему джибобу всё равно, что о нём говорят. Он прислушивается только к словам другого джибоба (а в этой школе, как понял Костик, таковых нет).

Джибоба нельзя оскорбить. Любой, кто попытается это сделать, – смешон и ничтожен.

Джибоб не участвует в сплетнях, он выше этого.

Джибоб делает то, что хочет. Всегда.

Джибоб, если пожелает, может заполучить любую девчонку. Если девчонка не с ним, значит, он её не пожелал. (В этом месте парни одобрительно присвистнули).

Джибоб равнодушен к собственной внешности. Он красив внутренней красотой. Физическая же форма – лишь приложение к его внутреннему содержанию.

Одевается джибоб так, как ему удобно. То, во что сейчас одет Костик, – типичная джибобовская униформа.

С джибобом спорить бесполезно. Джибоб никогда и ни с кем не вступает в дискуссии. Ни по какому поводу.

Джибоба нельзя бить. У него сильные покровители. Жаль тех, кто осмелится причинить джибобу боль. Впрочем, вспоминаем сказанное ранее: джибобу пофиг.

Джибоб всегда независим. Горд и независим. Ни от кого.

Джибоб никогда не вмешивается в естественный ход истории и не лезет в дела природы. Подобно кинооператорам из «Animal Planet»: снимают, как крокодил дожёвывает косулю, сочувствуют ей, но процессу не мешают.

И вообще, джибобы – самые клёвые люди на земле.

– Вот, как-то так, – подытожил довольный Костик.

Возле окна воцарилась библиотечная тишина.

Ребята молчали, переваривая информацию. Костик оглядел одноклассников и с неудовольствием отметил, что девчонки, в основном, ростом с него, а две из них даже выше. Он распрямил плечи и инстинктивно потянулся теменем к потолку.

– Ну, по сути… – затянул Савёха, – это местами тянет на растаманов. И у хиппи чуток потырено, да?

– Не «да», – Костик чувствовал себя хозяином положения. – Джибобы – особая каста. Я вам только самую малость рассказал. Больше не просите. Пока. Не подготовлены вы ещё. Придёт время – узнаете.

– Ну а музон-то, музон какой слушаете? – вставила Кэт.

Костик был не готов к вопросу. Спасительный звонок на урок немного снял напряжение.

– Битлов, конечно, и иногда Роллингов, – небрежно бросил Костик и поспешил в класс.

Озадаченные одноклассники последовали за ним.

Шёл урок литературы. Бебела рассказывала о Байроне, о романтизме, отречённости поэта, духе свободы и инакости лорда в сравнении с постным европейским обществом начала девятнадцатого века и время от времени улыбалась Костику. Может быть, оттого, что знала, как нелегко бывает новеньким в первый день, а, может, потому, что уж больно польстил ей Костик словом «отнюдь». Смысл этого слова Костик до конца не понимал, но мама порой употребляла его, когда хотела кому-то возразить.

Ближе к концу урока ему на стол упала записка: «Мы поняли: ты – Байрон». Кэт и несколько девчонок смотрели на Костика восхищёнными глазами. Тот обернулся и заговорщицки поднёс палец губам: «Никому!».

– Я вот не врубился насчёт фасада, – ухмыльнувшись, прошептал Кабанов, внушительной спиной заслоняя Костику обзор девочек.

– О чём это ты? – переспросил Костик, напрягая мозги и вспоминая, куда его на перемене завела фантазия. Записать бы тогда сразу, да где уж!

– Ну, про внешность. Ты сказал, что джибобам на неё плевать. Что красота у них внутренняя. А морда, типа, не важна.

– Ну?

– Гну. А зачем ты тогда брекеты носишь? Если тебе пофиг, ходил бы с кривыми зубами.

Костик задумался.

– Это чисто медицинское – зубы в щёку растут. Боль не должна отвлекать от великого.

Кабан, похоже, был удовлетворён ответом, но тут сзади послышался свистящий шёпот. Это был Гарри Поттер, чьё имя оказалось Паша Потехин, – так, по крайней мере, обратилась к нему Белла Борисовна, громко делая замечание и призывая к тишине. Минуты две все молчали, внимая байроновским стихам.

– Я вот в сети поковырял только что, – шкодливо просипел Потехин, – там сказано, что доб – это наркота такая, по типу ЛСД.

– Правда? – удивлённо обернулся Костик.

– А ну, отвянь, ботан! – пригрозил ему Кабан и, наклонившись к уху Костика, добавил: – Ты, это, если кто приставать будет, мне скажи, я разберусь.

Внутреннее чутьё подсказывало, что слова Кабана дорогого стоят. Попасть под защиту лидера, и правда, самая большая удача за день, пусть тот даже и не пожал ему руки. Но невесть откуда взявшаяся «джибобовская» гордость заставила Костика распрямить спину и с достоинством ответить:

– Да не-е, спасибо. Я же джибоб, ты забыл? Нам всё по барабану.

Бебела шикнула на них и укоризненно посмотрела на Костика: разочаровал, разочаровал!

Прозвенел звонок, и, вставая из-за стола, Кабанов вновь повернулся к Костику:

– А правда, чувак, что значит «Доб»?

Костик многозначительно взглянул в потолок. Не скажет же он, что ничего это не значит – просто первое, что пришло в голову. А пришло так: пару дней назад он заполнял анкету для поездки в языковой лагерь в Америке. Анкета была на английском, который Костику давался нелегко, из-за чего, собственно, родители и хотели отправить его в Штаты в августе. После графы «Name», с которой не возникло сложностей, шла строка «D.O.B». Мама пояснила, что это означает «Date of Birth», то есть «дата рождения». Вот так, вытащенное из закоулков подсознания это самое «Dob» и всплыло на языке Костика в момент творческого окрыления и буйства фантазии.

– Доб – это просто Доб. Понимаешь, должна же быть у человека тайна.

Кабанов подумал и согласился.

* * *

– Ну, ты даёшь, братишка! – едва сдерживая смех, сказал вечером Антон. – Как собираешься соответствовать?

Костик же был серьёзен.

В комнату заглянула мама, обеспокоенно взглянула на забинтованную банданой руку младшего сына. Тот затряс головой, мол, ничего особенного, игра. Мама не поверила, заставила снять платок, осмотрела царапину, оставленную соседским котом, побежала за аптечкой, поколдовала над Костиком, заклеила ранку пластырем.

Мама была психологом, специалистом по подросткам. Если бы братья поинтересовались её мнением, она бы заявила, что Костик инстинктивно «ушёл в свою зону комфорта». И в этой самой зоне ему действительно комфортно, хорошо, тепло, уютно. Он спрятался в раковину, установил защитный забор перед тем устрашающим «неизвестным», что ждало его в новой школе. И ещё много чего могла бы рассказать мама-психолог, но братья её не спросили, а навязчиво лезть в «детские дела» она считала педагогической ошибкой.

– Классно ты их сделал! – не унимался Антон.

Костик гоготания брата не поддержал.

– Почему «сделал»? Я почти совсем не врал, – он даже немного обиделся. – Понимаешь, Антоха, я это не затем, чтобы они меня не тронули, я, может, и правда, хочу быть таким. Независимым. И чтобы всё по барабану. Делаю только то, что хочу.

– Байрона примазали зря. Тому по барабану не было… – Антон ухмыльнулся и нырнул в свою музыку, надев пузатые наушники.

Костик подошёл к висящему на стене календарю и обвёл красным фломастером сегодняшнее число. Надо запомнить: в этот день родился новый герой – Доб Джибоб.

Глава 2. КАЛИБРОВКА ПОФИГИЗМА