Невинная для Цербера

Глава 2

Варвара

Сегодня Новый год! Только вот настроение отнюдь не праздничное. Наблюдая в магазине за предновогодней суетой людей, я особенно чётко осознаю, что одна.

- Варенье ты моё крыжовниковое, что случилось? – трепет меня за плечо Алёна, заглядывая в глаза. – Это тебя так мандарины расстроили, на которые ты печально смотришь уже минуты две.

- Ага. Такие… – на секунду задумываюсь в чём бы таком обвинить идеальные фрукты, лежащие на витрине магазина, – оранжевые.

Алёнка громко хмыкает, пытаясь сдержать улыбку, и тоже смотрит на несчастный цитрус.

- Оранжевые и в пупырышку. Ужас! Действительно, стоит погрустить.

Теперь улыбаюсь и я. Постоянного позитива Кудряшки мне действительно не хватает. Алёнка теперь замужняя дама. От меня она съехала ещё пару месяцев назад, когда поняла, что не может жить без своего любимого Единорожки.

- Варюш, ну правда, ты меня пугаешь. Совсем затворница стала. Илона жалуется, что в последнее время ты с ней даже по телефону практически не общаешься.

- У меня всё хорошо. Просто учёба, работа… не успеваю, – я оправдываюсь и прячу взгляд, чтобы набрать в пакет всё тех же мандаринов.

- У меня на днях родилась мысль, – провозглашает Алёнка, вставая рядом со мной.

Берет из ящика ананас и придирчиво его разглядывает. Театральная пауза давит мне на нервы, но я не тороплю подругу. Сама нервничаю.

– После Нового года мы с Яром переедем к тебе. Буду сама контролировать твой день, включая эту твою работу «на дому».

После такой милой угрозы, я едва не роняю пакет с фруктами на пол.

- Это как?! – растерянно бормочу я.

В голове миллионы панических мыслей с единым итогом, им ко мне никак нельзя.

– Виктор Петрович будет недоволен, – вырывается первое, что более менее должно остановить Кудряшку.

- Дядьку я и спрашивать не стану. Не его ума дело, – Алёна жёстко отфутболила и мои протесты, и лишении упоминания о своём родственнике.

Мне же о нём вспоминать даже мой кардиолог не советует, чтобы избегать перегрузок.

- Лёнчик, а давай не будем пороть горячку? У меня всё хорошо, у вас с Яром вроде как медовый месяц, так что активных кроликов в соседней комнате я видеть не желаю. Ещё лопну от зависти. А милоты от встречи с животными мне и так хватает, – как могу стараюсь быть убедительной.

Забираю из рук подруги зелёный ананас и подаю ей спелый.

- Точно! – оживилась Кудряшка, закидывая фрукт в нашу тележку с продуктами. – Как там поживает Цербер младший? – тут же меняет тему.

Час от часа не легче.

Пора заканчивать поход, тем более фрукты были последним номером в моём списке покупок. Толкаю тележку всей массой тела, чтобы поскорее добраться до кассы, где придётся ещё полчаса стоять. Желающих отовариться ранним утром 31 декабря немало.

- Боже, зачем ты его всегда зовёшь младшим? – бросаю через плечо семенящей следом за мной Алёнке.

- Ну а как ещё назвать его маленькую копию? Тем более старший прохлаждается хрен знает где. С кем, кстати, тоже. Так что хоть я должна позаботиться о малыше.

- Могу ответить только про младшего, а ещё лучше поехали ко мне и сама посмотришь, что у нас с ним всё прекрасно.

Алёнка с рожицей полного удовлетворения кивает мне головой так активно, что её волосы-пружинки скачут как заводные. Кажется, именно этого и добилась девчонка, но вот только зачем ей моё приглашение в её же квартиру?!

Этот вопрос не покидает меня всю дорогу до дома. Между молитвами за упокой наших с ней душ я снова и снова вспоминаю странное поведение подруги.

На очередном обгоне впереди идущей машины я снова схватилась за сердце. Алёнка водит настолько лихо, что мне, потерявший родителей в автокатастрофе, становится жутковато. И тут, как в известной фразе… молилась ли ты на ночь?

Кудряшка же, как всегда, только подтрунивает надо мной и моими страхами.

- Ой, Варенька, тебе только в санях, запряжённой старой лошадью, ездить. Я же как черепаха плетусь, а ты вон всё равно молитвенно руки на груди сложила.

- Да?! А мне казалось, что я незаметно? – выдыхаю я, и дёргаю руки с груди на колени. – Ты же знаешь мою историю, поэтому не должна так удивляться.

Она резко перестаёт улыбаться.

- Прости, Варенье. Согласна, имеешь право на рефлексы.

Обсуждать своё прошлое, да ещё и грустное, мне совсем не хочется, поэтому меняю тему.

- Мне показалось, что ты напрашивалась ко мне в гости?

Аленка уличено морщит нос и трагично вдыхает. Я сразу начинаю давить на подругу.

- Лёнчик, колись!

- Ой, да это всё противный Единорожка! – недовольно фырчит, но не замечает, что при упоминании старого прозвища мужа, снова начинает улыбаться краешками губ. – Твой дорогой братец заявил, что я на тебя слишком наседаю. Мол, не фиг лезть в твою жизнь, если ты сама не просишь помощи. Так же и с квартирой. Ты будто боишься, что однажды получишь оттуда мощного пинка под зад.

Ну-у, вообще-то так и есть. Я сейчас не плачу за квартиру, только за коммуналку и то не полностью. По факту, живу даром. Когда-то Цербенову надоест эта благотворительность и он просит меня с вещами на выход. А идти мне некуда и не к кому, кроме тех же Алёнки с Ярославом. Быть третьим колесом в их молодой семье я точно не желаю.

- Варь, ты, кажется, зависла. Не пугай меня, пожалуйста, – обеспокоенный голос Алёнки выдергивает меня из раздумий.

- Прости, со мной так бывает. Так о чём мы?

- Ни о чём. Всё хорошо у нас, – завершает допрос подруга, а я и рада.

Не хочется сегодня такое обсуждать.

В квартире нас, радостно виляя хвостом, встречает громким лаем Цербер.

- Ах, ты мой проказниц, – тут же бросаю пакет и присаживаюсь на корточки, чтобы обнять мою крошку. – Снова выбрался из манежа и бродил один по квартире, – журю щенка, что в ответ радостно лижет меня в щёку и доверчиво смотрит глазами-бусинками.

У меня к моему найдёнышу любовь с первого взгляда. И в этот раз мне повезло, наши чувства взаимны.

- Это он?! Так погоди, он что получается породистый?! Это же, кажется, йорк?

Алёна тоже чешет мальцу за ушком, на что он добродушно лижет и её руку.

- Да, ветеринар, что нас лечил, сказал, что порода чистая, – хватаюсь своим малышом. – Странно, как такой лапочка оказался на улице без хозяев.

- Ну, он у нас везунчик. Так бегать через дорогу, это надо девять жизней на неделю иметь, – вспоминает Алёна, и меня снова бросает сначала в холодный пот, а потом в жар.

Пару месяцев назад, когда Алёна везла меня с приёма кардиолога, где ничего нового я не услышала, уже заворачивая во двор дома нам под колёса бросилось нечто живое.

Я витала в своих грустных мыслях, поэтому вообще ничего не поняла, а Лёнчик, слава богу, успела вовремя среагировать – крутанула рулём в сторону кустов и резко дала по тормозам.

Ремень безопасности больно вдавился мне в грудь, мешая дышать, что я едва не потеряла сознание. Так и хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, пока Алёна не помогла мне освободиться.

Под её громкие маты и моё сопение мы пошли искать скорее трупик, чем что-то живое.

Но маленькая мокрая и грязная мышь сидела в кустах и крупно дрожала то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего разом. При более внимательном осмотре оказалось, что это щенок, и теперь он никуда бежать не собирался.

Его чёрные воспаленные глаза-бусинки смотрели на меня как на последнее чудо. И я, помня про запрет на животных в квартире, всё равно решительно протянула к нему руки.

Что-то придумаю, но оставить несчастного пёсика на верную смерть в конце осени, когда ночью уже минусовая температура, я просто не могла.

- И что по твоим объявлениям так никто и не пришёл за ним? – вырывает меня из тяжелых воспоминаний вопрос Алёнки.

Она тоже уселась рядом со мной, чтобы было удобнее тискать щенка.

- Никого. Я была уверена, что он из моего или ближайших домов, так как такой малыш далеко бы вряд ли ушёл.

- Ну, значит, ему судьба обрести новую хозяйку в твоём лице. Будет тебе веселее.

- Но ведь Виктор Петрович не разрешил с животными, – напоминаю ей о своём «больном».

- Этот вопрос уже улажен, так что не переживай.

У меня буквально гора с плеч сваливается. Я уже так привыкла возиться с щенком.

- Правда?! Так это так здорово! Надо это отметить мои фирменным пирогом и мятным чаем.

Цербер, считывая моё возбуждение на свой лад, спрыгивает с рук и начинает кружить возле меня, ожидая начала игр.

- М-да, – скептически разглядывая щенка, прыгающего у моих ног, задумчиво тянет Аленка. – С кличкой это я тогда сильно погорячилась.

Идея назвать нервного щенка Цербером, якобы сильно схожего с её дядькой, принадлежала Алёне. Я ничего общего не наблюдала, но мысль, хотя бы косвенно прикоснуться к запретному, сильно меня обрадовала.

Так милый щенок получил грозное прозвище, которое, между прочим, ему очень нравилось.

- Ты просто не видишь потенциал, – я сразу же бросаюсь на защиту чести моего подопечного. – Он даже рычит иногда.

- Ааа, ну тогда всё в порядке, – Алёнка начинает громко смеяться, что я едва разбираю дальнейшее. – Подрастёт и станет как его тёзка: убивать взглядом, рычать матом и душить моралью.

- Ты преувеличиваешь, дорогая. Виктор Петрович совсем не такой.

Этого человека я тоже всегда защищаю. Непроизвольно. И чтобы скрыть свой маленький прокол, подхватываю пакет с продуктами и несусь на кухню в сопровождении Цербера, путающегося в ногах.

Алёнка топает следом, продолжая дискуссию.

- Я? Преувеличила?! Ха! Да ни разу! Ты просто не видела его в гневе, – она громко ставит точку в нашем разговоре и пакеты на стол.

- Видела, – не сдаюсь я. – Когда некто, – тычу в подругу указательным пальцем, – и её Единорожка развлекались на этой самой кухне.

Я бы, наверное, покраснела, как варёный рак, от такого замечания, но Алёнка только зажигательно улыбнулась.

- Ой, – миролюбиво махнула на меня рукой, начиная разбирать пакеты. – Тогда Витя себя контролировал. Помню, я ещё удивилась, что дядька в твоём присутствии ведёт себя на порядок спокойнее.

- Он просто воспитанный человек, который не хотел травмировать мою тонкую и больную психику. Вот и всё. Давай пить чай.

Да, а ещё в тот вечер я отказалась с ним переспать, и теперь два месяца об этом сожалею. Второго такого предложения от него точно не поступит. Однозначно, не в этой жизни!

Глава 3

Виктор

У всех есть привычки и ритуалы. Я не исключение. Только если другим можно их нарушить, то мне нет. Последствиями моего буйного нрава исписаны страницы моего юношества и отрочества. Чтиво, так сказать, на любителя.

- Викто`р, – женский сексуальный голос с добавлением искусственной нотки хрипотцы нарушает моё уединение.

Растягивает вторую гласную моего имени на европейский манер только Алана Верджинская, молодая и прекрасная бизнес-леди с двойным гражданством. А ещё она – одна из моих прошлых любовниц. Настолько прошлых, что начать с ней снова трахаться в мои планы точно не входило.

- Алана. Неожиданная встреча, – продолжаю смотреть на огонь в камине, игнорируя даму.

Следом за голосом раздаётся и тонкий стук каблуков по многолетнему паркету. Это самая старая комната поместья моих таких же старых друзей.

- Понимаю. Я и сама удивилась, когда поняла, что хочу встретить Новый год непременно в России.

Хмыкаю, но только мысленно. Оказывается, секс со мной был в планах Аланы. У меня никто не спросил.

- Ну, знаешь, снег, мороз и прочая новогодняя атрибутика, – изливает душу женщина, приближаясь к моему креслу.

Но меня не обходит, предпочитая оставаться за спиной, вне поля моего зрения.

- В последнюю нашу встречу, полтора года назад, ты заявила, что ненавидишь эту ужасную страну. Мол, Россия также холодна, как и моё ледяное сердце.

- Я тогда ошиблась, Викто`р, – и горькая усмешка ясно звучит в тишине небольшой комнаты. – У тебя не ледяное сердце, у тебя его просто нет.

- Тогда зачем ты здесь?

- Соскучилась. И … – Алана делает маленькую паузу, склоняясь к моему уху. – Хочу тебя. Надеюсь, это взаимно. Ведь я идеально подхожу по всем критериям твоего списка.

- Уже нет. Я не трахаюсь с бывшими.

- Думаю, ты должен сделать для меня исключение. Тем более сегодня новогодняя ночь. Пора чудес.

Тонкие пальцы с длинными алыми ногтями ложатся на мои плечи. Слегка сжимают, заигрывают. Запах её яркого парфюма забивает нос. Позволяю проскользнуть под ворот рубашки, но когда женские руки скользят вниз по груди, жёстко накрываю своими.

- Алана, что ты от меня хочешь? Ты ведь помнишь, что я не люблю игры?

- Мне нужна помощь, Викто`р. Очень.

- А что взамен?

- Что угодно.

- Всё настолько плохо?

Она молчит. И действительно, я и сам понимаю, что вопрос был не для ответа. Я просто удивился. Верджинская не та, что просит.

- Готова стать моей шлюхой?

- Поверь, это не самое худшее на планете. Ты бесчувственная козлина, но трахаешься отменно, поэтому да, я согласна. Если бы знала, что ещё тебе можно предложить, то обязательно бы предложила.

Нечего. У меня всё есть. А вот что именно надо Алане?

- Деньги или связи?

- Больше связи.

В другой день я бы ей отказал. Послал бы с чистой совестью. Проблемы я решаю только внутри своей семьи, а остальные – прошу сами.

Но сегодня я «болел». У меня к ночи начинается ломка, которой я страдаю уже почти две недели.

Моя Невинная из службы секс по телефону со дня свадьбы племянницы не отпускает мой мозг и член. Я не приучен дрочить, всегда были те, кто это с удовольствием сделает за меня.

Сегодня, к примеру, это сделает Алана.

- Минет. И я готов подумать.

И пусть я не вижу лица Верджинской, но как тикает её далеко неглупый мозг слышу прекрасно.

- Ты такая сволочь, Викто`р, – томно выдыхает она, но в разрез со своими словами обходит кресло и опускается на колени передо мной.

В её глазах только голая похоть. Так смотрят давно нетраханные женщины.

- Не я к тебе пришёл, дорогая. Работай. И молча.

Откидываюсь затылком на удобный подлокотник и закрываю глаза. Алана давно не девочка и со мной не впервые, так что прекрасно справится без моего контроля и наставлений.

Чувствую давление её пальцев на член, уверенные действия с моим ремнём и ширинкой. Алана, зная меня, не возится с прелюдией, а сразу глубоко насаживается ртом на член. Хрипит и стонет, но я её практически не слышу.

В моей голове сейчас другая женщина, которая не умеет громко стонать, но так горячо и натурально дышит, будто действительно кончает только от одного звука моего голоса. Ну, не совсем моего, но для моего члена – это уже несущественная разница.

И будь я последней скотиной, которой меня считает Верджинская, я бы сейчас позвонил своей Невинной. Но с памятью у меня проблем никогда не было. Могу и просто воспроизвести.

- Глубже, – не открывая глаз, хватаю женский затылок и показываю, как именно мне сейчас хочется.

Алана снова скулит, но подчиняется. Наматываю на кулак распущенные волосы, наращивая нужный мне ритм.

Напряжение бьёт по спине, спускается током в поясницу, требуя разрядки для тела.

«Что желает, мой Цербер?»

И меня накрывает мощный приход, что немеют пальцы на руках.

Алана, судя по звукам, захлёбывается моей спермой, так как отпустить её затылок я забыл.

- Извини, увлёкся, – убираю руку и отпускаю женщину.

Она же не торопится подниматься с коленей, продолжая упираться ладошками в мои широко разведенные колени. Её макияж «поплыл» от слёз, рот припух и волосы представляли сейчас комок ниток, с которым поиграли котята.

- Ну как? Одобряешь кредит? – хрипит Алана, не сводя с меня тягучего взгляда.

- А если скажу, что нет? Повторишь?

- Без проблем, дорогой. Всё, что пожелаешь. Можешь трахать меня, куда пожелаешь и как пожелаешь.

Породистая шлюха, не иначе.

- Фу, Алана. Не перегибай, а то у меня на тебя не встанет.

- Ну да! Ты же не переносишь распутных женщин.

Всё верно. До некоторых пор так и было. А теперь некая Невинная управляет моими желаниями на расстоянии.

Этот беспредел очень злит! Мне требуется контроль над моей жизнью двадцать четыре на семь.

- Поехали. Выходи здесь через балкон, если не хочешь афишировать свой нынешней статус.

Надо просто забить на работу, которой никогда нет конца и качественно потрахаться до полного бессилия. Тем более у меня даже активистка сама нашлась.

Алана, словно чувствует, что я смотрю на её игривое виляние туго обтянутой тканью задницей. Бросает на меня короткий взгляд через плечо. Медленно моргает густым ресницами, словно прячет взгляд текущей сучки.

О да! Кому-то сегодня не повезёт, но сначала я позвоню…

Злость распирает тело изнутри. Поднести огонь и я вспыхну адским пламенем возмущения.

- Невинная для Цербера сегодня не может быть с вами, – вот что ответил оператор елейным голосок на мою просьбу – соединить с моим крептонитом.

Дальше стало хуже, так как началось перечисление подходящих кандидаток. От неожиданности я даже молчал секунд десять и просто слушал.

- Да вы там совсем охренели?! – очнувшись, прорычал в трубку, даже забывая, что надо заикаться.

Сам сбросил вызов, потому, что ругаться со службой секса по телефону – это вообще не про меня нынешнего.

Хотя желание перезвонить в эту богадельню и высказать всё, что я о них думаю, было огромным до неприличия. Тормозил факт – ожидающей меня дамы. И чем раньше мы свалим, тем меньше шансов попасться на глаза моим друзьям, хозяевам этого дома. Объяснять им, почему у меня вдруг изменились планы на полночь, мне хотелось меньше всего.

Теперь я вёз примолкшую Верджинскую в свою гостиницу. Официально бизнес купил совсем другой человек, но по факту в «Пеликане» всё моё. А отдельный свободный номер с красивым видом на парк тем более.

- Что-то случилось? – всё-таки рискует Алана, не выдерживая гнетущего молчания в салоне моей машине.

- Да, Алана. Я когда-то родился.

- Ммм. Бывает.

Она замолкает, но продолжает пристально изучать мой профиль. Настырная и уверенная в себе бабец. Чего ей только от меня понадобилось?

- Лучше, пока едем в отель и у тебя не занят рот, расскажи мне о своих неприятностях. Откуда именно мне придётся вытаскивать твою жопку?

Верджинская тут же теряет свой томный вид и отворачивается к окну.

Варвара, когда я её вёз с вечеринки от Разумовских, тоже что-то искала в темноте за стеклом.

Что они там все нашли?! Любуются на своё отражение?

Алана всё молчит, так что приходится стимулировать женщину к ответу.

- Что передумала принимать от меня помощь? Просто трахнемся и разбежимся?

В принципе, тоже неплохой вариант. Даже отличный.

- Нет. Не передумала, – Алана отвечает, не спеша, как если ей с трудом даётся каждое слово. – Думаю, с чего начать свой рассказ.

- В приличных обществах принято начинать с начала.

- Начало тебе не понравится, Викто'р.

Хмыкаю с циничной усмешкой на губах. Мне вообще редко, что нравится, но привык. И сейчас только сильнее стискиваю руль.

- А ты, рискни, Алана.

Теперь звук усмешки исходит от неё.

- Риск – это теперь моё второе имя, – признаётся, и наконец-то, смотрит на меня.

- Хреново!

- И без тебя знаю, так что с нотации сильно не усердствуй.

- Алана, много воды и мало текста. Давай ближе к делу.

- Ростислав Листьев. Думаю, в представлении он не является?

Конечно, нет. Сначала был женихом моей племянницы Алёнки, а потом в результате своего безрассудства стал убийцей моей второй племянницы Ярины.

Девчонки мои, близняшки-гимнастки, юные звёздочки российского спорта, обе погасли из-за этого упыря. И если, Алёнку мне удалось спасти и она, спустя три года, смогла обрести счастье, то к Ярине я теперь езжу раз в год на годовщину её смерти.

- Не нуждается.

- Так вот он хочет отобрать у меня сына. Моего сына. Ну а если начать с начала, как ты и просил, то и … твоего сына.

Шок и неверие.

С Аланой мы расстались давно. Потом спустя пару месяцев она искала встречи со мной, но я её холодно попросил не беспокоить. У меня погибла одна племяшка, а вторая едва пережила потерю близнеца. Так сказать, было не до встреч с бывшими любовницами.

На этом всё тихо … до сегодняшней встречи.

- Значит, у моих друзей ты оказалась не случайно?

- Нет. Я впала в отчаяние, так как Листьев решил доказать всему миру, что ребёнок от него. Подговорил, запугал, зашантажировал кучу людей, у него даже ДНК-тесты на руках, где чёрным по белому написано, что он отец Джека.

- Зачем ему твой сын?

- Он единственный наследник рода Верджинских. Так вышло. А у меня с ним после тебя была короткая интрижка, – многозначно дёргаю бровью, и Алана тут же продолжает. – Не спорю, мой косяк, но я искала способ вытравить тебя из моего мозга и сердца. Я действительно тебя люблю, Цербенов.

- А я, действительно, не люблю. И я всегда предохраняюсь. Может Листьев и правда его отец.

- Боже, Виктор, не тупи. Я от тебя уходила, уже зная о беременности. Не поверишь, но мне предлагали шантажировать тебя ребёнком и заодно выйти замуж.

- Охотно поверю.

- Вот, но я хотела семьи, потому ушла, ничего не сказав. После всех попыток склеить моё разбитое сердце я решила, что должна хотя бы попытаться вернуть тебя, используя свой козырь. Ты же никак не отреагировал на мои попытки связаться с тобой.

- Странно, что ты так долго не решалась воспользоваться этим козырем в своём рукаве.

- Не было нужды.

Ну да! Меня берегут на чёрный день.

- Не спросишь о сыне?