Фатима

Глава 1

Ахмет злобно прищурился, медленно скривил губы в презрительной гримасе, и едва слышно прошипел: «Ты никуда не поедешь!»

Фатима вспыхнула, спешно кивнула и тихо вышла, больно закусив губу. Впервые он проявил себя как властный муж и запретил ей выступать на городском концерте в ноябрьские праздники.

Звонили из области. Пригласили принять участие с народными песнями. Говорили, что будет телевидение, покажут концерт на всю страну! Она с волнением ждала, готовилась, репетировала, шила ночами костюм… И вот в последний миг всё рухнуло! Горько, так горько, что он её не поддержал. А ведь знал, как Фатима об этом мечтала.

Снова и снова прокручивала Фатима сегодняшнее решение Ахмета в своей голове, пытаясь вспомнить и понять, где она повела себя неправильно, но только измучилась – не было никаких явных причин для этого. Может родители намекнули Ахмету, что не место его жене на сцене, мол, нечего ей, замужней женщине, развлекать толпу и привлекать к себе излишнее внимание. Или кто из друзей–соседей… разве теперь догадаешься! А спрашивать она не хотела – гордая. Если поразмыслить, то стоило ожидать, что рано или поздно придёт конец её песням и танцам, что всё это когда-нибудь должно закончиться.

Вообще-то Ахмет был добрым – мухи не обидит. Случалось, увидит подвыпившего односельчанина, засидевшегося под шелковицей, не пройдет мимо, взвалит его на себя и поможет бедолаге добраться домой, передаст родне из рук в руки, а вместе с ним упавшую бурку, сумку, бумажник. Да ещё и разведёт руками, словно извиняясь за их непутёвого мужа или сына. Вечно какие-то облезлые бездомные псы и котята увязывались по пыльной дороге за Ахметом, и он не мог прогнать их, приводил в дом, кормил, жалел, лечил и разговаривал с ними, как с детьми. Никогда не позволял себе пройти мимо кусочка черствого хлеба, лежащего на земле! Поднимет, оботрёт рукавом, положит аккуратно на завалинку – для птичек. И уж, конечно, никогда он не перечил старикам, не обижал ребенка или женщину. Так воспитывали всех местных мальчишек. Главное – уважение к старшим, к традициям. Потом ребят приучали к заботе о близких, о слабых, о Родине, о матери, о своём народе, ну и напоследок не забывали напомнить об осторожности, сдержанности и некоторой дистанции в разговорах и делах с «чужими».

Глава 2

Больше всего на свете Фатима любила петь. Ещё совсем маленькой она устраивала трогательные «домашние концерты» на радость старенькой бабушке, тихой матери, седому отцу, старшему брату и соседям. Смешная, в мамином зеленом шёлковом платье, подвязанном красной лентой, влезала она на свой детский стульчик и пела с упоением, держа в одной руке скакалку вместо микрофона, в другой – подол своего великолепного наряда. Позже девочка стала охотно исполнять детские и народные песни на утренниках в детском саду. А когда подросла, то и в школьном ансамбле, на городских концертах, фестивалях, и даже на республиканских праздниках!

Никто в семье, кроме неё, не занимался, и даже не увлекался музыкой, никто не пел, не танцевал, и лишь крошка Фатима слышала музыку везде – в дыхании ветра, в звенящей тишине гор, в шёпоте весенней листвы, в бурлящих потоках реки, в шумном водовороте праздничной ярмарки, в благоухании цветов, и полёте птиц. Мать, скромная женщина, втайне гордилась дочерью. Чувства переполняли её сердце, когда из уголка зала она тихонько наблюдала за своей малышкой, и мать не могла сдержать сладких слёз радости. Не счесть ночей, что она провела, перешивая свои платья и дорогие подаренные отрезы в костюмы для концертов дочери, украшая их бисером и вышивкой. Будь счастлива, Фатима…

Люди восхищались талантом Фатимы, любили её за лёгкий характер и всегда улыбались малышке при встрече. И девочке легко жилось в её маленьком мире.

Став старше, Фатима сама пришла в местный Дом культуры и записалась в ансамбль. Руководил коллективом педагог, потерявший место в одном из столичных музыкальных театров. Хороший был дядька, добрый и с юмором, талантливый, но не умевший отказать себе в рюмашке-другой «для вдохновения». Женщины при виде него, уже вдохновленного, качали укоризненно покрытыми головами, а мужчины относились снисходительно – артист! Несмотря на это, вскоре коллектив под его руководством был удостоен звания образцового, чему радовались все односельчане. Звание обязывало заниматься усердней. Песни и танцы, постоянные выступления отнимали много времени и сил, но Фатима ни за что не оставила бы свой ансамбль, ведь эти поездки, репетиции, конкурсы уносили девушку в прекрасный, светлый, огромный мир музыки, совсем не похожий на тот, что встречал и провожал эпохи, поколения и неторопливые события её родного села.

Фатима слыла красавицей. Однако не черты лица, не грациозность движений и стана, а искрящиеся глаза, веселый нрав, доброта и наивность привлекали в ней. Черноволосая и черноглазая, невысокого роста девушка была крепко сложена и уступала по красоте многим своим ровесницам. Но ни один праздник, ни одно маломальское мероприятие не обходилось без этой задорной певуньи. В песнях и танцах ей не было равных!

В школе она училась неплохо, но любимым предметом было всё же пение. Надежда Степановна, первая учительница Фатимы, всегда поддерживала девочку в стремлении оказаться на сцене, назначая её ведущей праздничных концертов, в которых она, кроме этого, обязательно принимала участие с танцевальным или песенным номером. Всё детство Фатимы прошло на подмостках и за кулисами, она совсем не боялась публики и существовала на сцене легко и органично. Учительница, перебравшаяся из российской столицы в эти дальние края вслед за своим мужем на строительство мелькомбината, сразу разглядела в ней талант. Местное население не поощряло подобные увлечения у молоденьких девушек. Поэтому дальше, чем районный Дом культуры, известность Фатимы никогда бы не распространилась, если бы не череда страшных событий.

В клуб её приводил любимый старший брат – Фазил. Ожидая, когда занятия у сестренки закончатся, он коротал время на улице или в коридоре, в зависимости от погоды, и улыбался украдкой, искренне удивляясь тому, как красиво поёт его любимая сестричка, увлекая за собой в бушующий поток танца, или безжалостно проникая в самое сердце печальными нотами, после которых даже мужчины стыдливо прятали глаза, наполненные слезами. Он силился понять, на что Аллах дал ей такой талант? Сможет ли она всегда быть такой же счастливой как сейчас, или постепенно угаснет, как и все красивые женщины их селения, окруженного великолепными яблочными садами. Они и сами, как эти яблони, ярко, но недолго цвели, постепенно увядали, высыхали и незаметно исчезали, оставив на земле свежую молодую поросль – ватагу ребятишек, где каждый хотел стать отважным джигитом или красивой невестой.

Мать Фазила и Фатимы, Нина, невысокая, очень аккуратная, тихая женщина, занималась домашним хозяйством и детьми. От зари до зари она стирала, гладила, готовила, кормила, убирала, шила, перешивала, вязала, встречала, провожала, помогала детям с уроками, по дороге в магазин перекинется парой фраз с соседками – вот и все её нехитрые интересы, время бежит, об отдыхе даже подумать некогда. Иногда всплакнет украдкой, жалея себя и дочку, промокнёт слезы и идёт встречать такого же уставшего мужа, который обязательно привезёт жене незамысловатый букетик, собранный по дороге в предгорьях. Обнимет мужа и поведёт его в дом. Гостей они не приглашали, и за столом собирались все вместе – родители и дети. В других семьях строго придерживались традиций: в главной комнате накрывали мужчинам, женщины подавали обед, а сами ели отдельно, уже после того, как отобедает глава семьи с сыновьями, родственниками или гостями.

Отца звали Муса, всю жизнь он проработал оператором на сельской кинопередвижке, развозил по окрестным деревням фильмы, крутил индийские мелодрамы и детские мультики в местных клубах. Это занятие считалось творческой профессией и давало известную степень свободы, но доход от него был совсем небольшой. Подумать о другом заработке отцу даже не приходило в голову – была крыша над головой, крепкая семья, где все уважали друг друга, любимые дети, хорошая жена, какая-никакая еда была всегда. А что до обновок, так это по необходимости. В общем жили скромно. Главное, считал Муса, быть порядочными людьми!

Фантазировать и мечтать он любил с детства, этим и отличался от своих сверстников. В школе, опоздав на урок, Муса придумывал такие истории, что учителя, заслушавшись, улыбались и прощали фантазёра. Подрос – стал скромнее. Родился бы в городе – стал бы актером или сценаристом, а может и режиссером, да только он и знать ничего не знал о таких профессиях. Но, видимо, по зову сердца всё же крутился вокруг дяди Антона – старенького оператора кинопередвижки, потом понемногу начал ему помогать – бобины поднести, склеить оборвавшуюся пленку, заправить, протереть, перенести аппарат, да так и остался вместо него, когда тот тихонько помер на солнечной завалинке. Во всех окрестных сёлах давно уже знали Мусу, радостно встречали, иногда передавали детям гостинцы в виде конфет, печенья, каких-то детских вещей или игрушек. Отец брал, благодарил, передавал сыну и дочери. А ребятишек своих просил обязательно написать что-то в ответ или нарисовать рисунок, который отвозил и вручал при встрече этим добрым людям.

Поэтому и Фазил рос внимательным и заботливым сыном, учился, и всё мечтал, летал в облаках – его очень привлекали другие города, страны и континенты! В школе он удивлял широкими познаниями преподавателя географии. А с каким увлечением смотрел передачи о путешествиях по телевизору! От корки до корки прочитывал попавшиеся в руки журналы. Обо всём прочитанном не стеснялся рассказывать ребятам. Он мечтал стать великим мореплавателем и путешественником. Но мальчишки здесь рано взрослеют. В восьмом классе он уже оставил школу и пошел работать – нужно было становиться самостоятельным и помогать родителям. Кем мог работать мальчишка? Разнорабочий, грузчик, помощник каменщика – вот и весь его послужной список. Работа тяжёлая, да ещё за младшей сестренкой нужно присмотреть, это тоже была его обязанность – отвести и забрать, хор и танцы – четыре раза в неделю. Хорошо хоть в школу девчонки бегали сами – быстрой щебечущей стайкой словно стрижи проносились по улице, отсиживали уроки и так же весело возвращались обратно – помогать по дому, нянчить младших.

Такая жизнь мальчишке нравилась, за работой он мог вволю помечтать о тех местах, где хотел бы побывать, представить себя капитаном огромного круизного лайнера, причаливающего к берегам Индии или Мадагаскара, но вот каких-то решительных шагов, чтобы приблизиться к своей мечте, сделаться путешественником, он никогда не предпринимал. Трудно сказать почему. Люди здесь жили простые и мечты их были самые обыкновенные. Ему как будто не хватало какого-то толчка, некому было подсказать, благословить на осуществление грандиозных планов. Возможно, родители и не догадывались, о чём мечтал сынишка в детстве, и как нужна ему путеводная звезда! Может догадывались, да только не знали, как ему помочь. А может боялись подтолкнуть к тому непонятному чужому большому миру.

Глава 3

Когда Фатима превратилась в весёлую девушку, вместе с братом вдруг стал приходить за ней в клуб один из видных соседских парней, Ахмет Магаматов. Тихонько присев в дальнем углу зрительного зала, он наблюдал за репетициями ансамбля. Отец Фатимы поначалу не обрадовался вниманию Ахмета к дочери. Семья молодого человека была большой и зажиточной. А у них-то родни не было вовсе, так уж случилось. Да и хозяйство было совсем небольшое. Словом, молодые были неровней, и отец переживал, что не сможет дать Фатиме достойного приданого. Но, что ещё больше беспокоило отца, так это то, что его дочь была слишком весела, озорна и норовиста, и что не смог он, отец, внушить ей надлежащее почтение к мужчине и покорность, слишком любил и баловал свою малышку. Каково же ей придется в большой семье, где женщины занимают совсем иное положение, где уклад строится в согласии с вековыми традициями?

Сколько раз Фатима встречала довольный взгляд Ахмета на своих выступлениях – не сосчитать. Он всегда был рядом, наблюдал исподлобья за происходящим, любовался Фатимой и даже гордился её талантом, в общем-то давно уже считая своей невестой. Подруги Фатимы по ансамблю украдкой поглядывали на парня, весело шептались и смеялись, чем нисколько его не смущали. Фатима постепенно совсем привыкла к постоянному присутствию Ахмета. Да и родители как будто даже обрадовались, когда в дом наконец-то вошли сваты – слишком долго «обхаживал» молодой джигит их любимую дочь, поэтому никто из других парней уже давно не решался обратить на неё внимание.

Свадьба была традиционно шумной, с песнями и танцами, с дорогими подарками молодым. Организовали всё родственники жениха. Родителям невесты осталось лишь получить символический выкуп да собрать приданое для дочери, ведь неизвестно, как будут относиться к ней в новой семье, будут ли баловать подарками, поэтому нужно было обязательно снабдить её всем необходимым, хотя бы на первое время. Как водится, мать девушки задолго до свадьбы начала готовить ей приданое. Понравится, например, столовый сервиз, так она скопит понемногу нужную сумму, проверяя время от времени его наличие в магазине, с гордостью купит, и несёт домой – счастливая! Распакует, полюбуется, и – в шкаф, не пользуется, бережёт. Всё собирала, что по душе придётся. Не себе, а дочери, на приданое! Маленькая Фатима говорит ей, бывало: «Почему не едим из этих красивых тарелочек, тебе их жалко портить?» А мать погладит по головке: «Не спеши, все твоё будет… Ты главное – будь счастливой!»

Теперь, после свадьбы, у счастливой Фатимы много забот и хлопот, навестить родителей она может только с разрешения главы её новой семьи. Родители Ахмета, Хасан и Саида, приняли невестку хорошо, да и что им было делить! У молодых – свой дом, расположенный правда в одном дворе с домом свёкров, вроде и вместе, а всё же самостоятельно. И это, конечно, не могло не радовать молодую жену. Потекли будничные хлопоты, но с пением Фатима всё ещё не расставалась. А как же – местная знаменитость, солистка ансамбля! Два раза в неделю по вечерам она, как и прежде, ходила в клуб, только теперь её сопровождающим стал Ахмет. Он поджидал её здесь же, возле клуба на скамейке, развлекаясь с другими мужчинами игрой в шахматы или нарды. В остальном семейная жизнь текла в русле вековых традиций, где каждый знает свои обязанности и исполняет их с удовольствием, как когда-то их родители, и родители родителей.

Фазил, брат Фатимы, вдруг неожиданно для всех уехал в Россию на заработки, и осел в далёком приморском городе, надеясь в будущем отправиться на белом лайнере по морям и океанам. Изредка он звонил родителям, и если заставал у них в гостях сестру, то всегда рассказывал ей о тех удивительных вещах, с которыми ему пришлось столкнуться в чужом краю. Фатима наслаждалась рассказами и живо представляла себе огромный город, где ветер срывает панамы, и они летают над морем вместе с белыми чайками, где небоскребы растут прямо на скалах, а их крыш не видно в тумане, где белые корабли с разноцветными флагами стоят ровненько у причала, и множество иностранных автомобилей, сигналящих и обгоняющих друг друга, заполняют улицы, представляла бесконечную каменную набережную с набегающими волнами, песочный пляж и ночные танцы под разноцветными огнями, весёлых и добродушных моряков, красивых, нарядных женщин и чудесную музыку, звучащую на всех автобусных остановках из репродукторов.

Все реже ей удавалось вырваться из домашней суеты, чтобы навестить родителей, которые совсем заскучали без своих детей, и как-то сразу состарились. Маме казалось, что её миссия на земле уже выполнена, дочь пристроена, а сын наверняка посмотрит на мир, да и вернётся на родину, как все парни, чтобы жениться на хорошей девушке из своих, поставить дом и растить детей на радость старикам. Отец тоже начал поговаривать о внуках, чем несколько смущал Фатиму, которая о детях пока и не думала. Она мечтала петь, и часто представляла себя на экране телевизора, но, конечно же, не смела никому-никому сказать об этом. Мысли о том, что её мечты не совпадают с укладом жизни, она гнала от себя, и больше всего на свете Фатима любила петь…

Глава 4

Все спутала война. Во время первого столкновения, как раз в новогоднюю ночь, нарядные женщины в новых платках и серьгах радостно возились на кухне, стараясь угодить дорогим гостям. Мужчины у накрытого стола о чём-то шутили и говорили тосты. Вдруг праздничный телевизионный концерт прервался… Вбежавший сосед вызвал на улицу для разговора недоумевающих и всё ещё весёлых мужчин. Они, наскоро накинув куртки, вывалились шумной толпой во двор. И наступила странная тишина.

Что-то ёкнуло в груди у Саиды, и она тихо присела на стул: «Война!». Всю оставшуюся ночь Хасана и Ахмета не было дома, а утром они собрались в отъезд. В такие минуты не принято было задавать лишние вопросы, мужчины сами скажут всё, что будет нужно. Может даже и лучше – не знать всего, так рассуждали женщины, собирая в дорогу то, что им велели – только самое необходимое.

Что-то страшное и неотвратимое давно уже висело в воздухе, и гнетущее настроение подогревалось какими-то силами, мужчины время от времени и раньше переговаривались об этом. Но никто не ожидал, что именно эта ночь всё перевернёт. Сдержанные молчаливые женщины, смахивая слёзы кончиками новых платков, в каком-то нервном возбуждении, трясущимися руками собирали еду и одежду, потом молча проводили мужей до калитки и также молча вернулись в дом, разом опустевший.

«Теперь будет не до пения», – с досадой подумала Фатима и застыдилась своих мыслей. Сейчас ведь следовало беспокоиться совершенно о другом! Через неделю после этой первой неспокойной ночи Саида с невесткой отправились в сельскую школу, куда Фатима решила попробовать устроиться на работу, ведь кто-то должен кормить семью, пока мужчины отсутствуют, и никому не было известно, как надолго всё это затянется. Родня, конечно, не дала бы им умереть от голода, но ведь ушли не только их мужья, исчезли почти все мужчины села, словно только и ждали повода. Поэтому, когда Надежда Степановна, ставшая к тому времени директором школы, с удовольствием приняла Фатиму вместо предыдущей учительницы, ушедшей в декрет, женщины очень обрадовались. Довольные исходом своего предприятия, они поспешили домой по заснеженной солнечной улице. Радостно журчал-поблескивал под тонкой корочкой льда ручей на обочине подмерзшей за ночь дороги, и трудно было представить, что где-то рядом уже гибнут люди.

Удалённость селения от столицы и других важных объектов позволила им некоторое время пожить обычной размеренной жизнью. Иногда приезжали мужчины, бывало – вместе, но чаще – по отдельности, и совсем ненадолго, обычно на ночь, и рано утром собирались в обратный путь. Привозили записки, гостинцы и деньги матерям и женам, ходили по соседям – передавали небольшие подарочки детишкам.

Однажды Хасан, приехав домой, присел к столу и сидел долго, молча склонившись над конвертом, и хотел было встать, но снова обмяк, посмотрел беспомощно на Саиду, словно не мог сам подняться. Саида тихонько подошла и положила руку ему на плечо, придавая решимости. Хасан вздохнул так, что Фатима поняла – случилось что-то страшное! Опираясь друг на друга, Хасан и Саида вместе ушли к соседям, и потом всю ночь оттуда доносился раздирающий душу плач бедной матери о погибшем сыне. Так война ступила грязными холодными ногами прямо на порог, завертелась злобной ведьмой по проселочной дороге, то тут, то там оставляя чёрные платки на головах женщин и сгибая горем осанистых горцев-стариков.

Весна пришла пыльная и хмурая. Снега зимой было мало, и весенний ветер поднимал высохшую землю, пыльными клубами гнал её вдоль ограды и бросал в лица прохожих. К весенним каникулам Фатима почему-то стала ужасно уставать, иногда ей нестерпимо хотелось спать, до такой степени, что уже несколько дней подряд по дороге домой она вынуждена была останавливаться и дремать на скамейке. Она чувствовала, что если не присядет, то может упасть прямо на улице.

Как-то Саида, встречая невестку с работы, заметила недомогание и, прикрыв рот рукой, словно боясь отпугнуть счастье, предположила, что Аллах наконец-то послал им внука! Это было великой радостью для неё, а Фатима растерялась. Что-то новое носит она в себе. Что-то, что придаёт её положению новый статус, возлагает огромную ответственность, и пока непонятно – подходящее ли время сейчас для этого – страшные времена, злые люди. Но любовь к малышу, как цветок росла внутри неё так быстро, и так плотно опутывала своими ростками сознание, что вскоре сомнениям не осталось и места. Фатима с гордостью ожидала рождения ребёнка, пела ему песенки и говорила с ним так, как будто он уже мог её понимать!

Конечно, ей очень хотелось произвести на свет мальчика, она фантазировала, как обрадуется Ахмет сыну, вернувшись домой. Наверное, соберёт гостей, устроит праздник, и она молодая жена, будет, как мадонна с младенцем на руках, в центре внимания, обожаемая и любимая всеми! И Хасан зауважал бы её ещё больше, ведь когда-то она должна будет стать хозяйкой в их доме. А уж как обрадуются мама с папой! Будут приходить навещать их, играть с малышом, папа умеет мастерить игрушки, сколько он наделал лошадок и кукол для них с Фазилом! Вспоминая своё счастливое детство, она пела колыбельные ещё не родившемуся мальчику и шила-вязала ему чепчики-кофточки.

Через некоторое время их начал по-настоящему беспокоить приближающийся грохот войны. Надежда Степановна, первая учительница, а теперь уже лучший друг и наставник Фатимы, вместе с другими русскими специалистами стала поговаривать о возвращении на Родину, им становилось опасно оставаться в селении, где они столько лет прожили со своими семьями и вырастили детей.

Война всё перечеркнула, и теперь люди чётко разделились на своих и чужих. Оставаться было небезопасно для всех без исключения: учителей, врачей, инженеров, которые жили и трудились здесь, которые искренне и всей душой любили этот край, строили его и считали своим родным домом. Сейчас эти люди, раньше глубоко почитаемые и уважаемые, были вынуждены покинуть свои обжитые дома, хозяйство, работу, собрав лишь самое ценное. Они становились изгоями, для которых здесь каждый день мог стать последним, превращались в скитальцев, беженцев, но оставаться не смели, потому что родственники погибших, которых уже было немало, всё чаще поглядывали на них недобрым глазом, того и гляди – дождёшься беды!

С отъездом Надежды Степановны и других русских, счастливая и беззаботная жизнь Фатимы закончилась. С этих пор закрылась школа – место, где она зарабатывала на хлеб для себя и Саиды, а самое главное, где она продолжала ещё хоть как-то петь и общаться с людьми, которые казались ей такими культурными, образованными и доброжелательными. После их отъезда закрылись больница, аптека, клуб, библиотека, музыкальная школа, книжный и даже детский магазин, всё вокруг сразу обострилось, озлобилось и оскалилось. Теперь на пустынных улицах всё чаще встречались серьезные мальчишки в белых шапочках, иногда они были совсем ещё маленькие, но уже готовые мстить за погибших отцов и братьев.

Глава 5

Фатима родила ранним осенним утром, как раз перед приездом Ахмета. Накануне вечером он позвонил Саиде и сообщил о том, что отпущен на два дня – навестить родных, а может, если повезёт, то и застать рождение сына. Весь вечер женщины радостно готовились к его приезду, отмыли начисто оба дома, приготовили самые любимые блюда из тех продуктов, что ещё оставались, привели в порядок двор. Усталые и довольные Фатима и Саида улеглись в родительском доме и долго ещё переговаривались о том, как они будут встречать Ахмета.

Ночью Фатиму разбудила ломота и тянущая боль в спине, женщина поняла, что пришло время, которого она так долго ждала. Вдруг испугавшись предстоящего события, она хотела было не беспокоить свекровь, но через пару часов, поняв, что уже плохо контролирует себя и от боли может закричать, решилась наконец разбудить мать Ахмета. Роды были нелёгкие. Из-за недавнего закрытия больницы пришлось Саиде в темноте бежать к соседям за помощью и потом трястись на их стареньком уазике за акушеркой и обратно. Ночь выдалась тяжелая. Когда всё наконец-то закончилось, Саида со слезами радости приняла малышку – она была просто чудная! Дочерей у Саиды не было, и ей казалось, что эта крошка послана с небес: крепкая, черноглазая красавица. Женщины находились в приподнятом настроении, когда дверь шумно отворилась, и вошёл Ахмет.

– «Сын?» – с порога строго спросил он.

– «Дочь!» – с улыбкой устало ответила Фатима.

Ахмет помрачнел и молча вышел!