Записки кошки из хорошего дома

Глава 1. Я становлюсь няней бабушки

Как я оказалась во дворе, не помню, тогда я была совсем ещё крошкой. Думаю, что ушла погулять и потерялась. С кошками это случается чаще, чем людьми.

Двор наш был так себе: серый, немного пыльный, чуть-чуть вонючий. Там и сям росли корявые деревья, под ними стояли скамейки с облупившейся краской. Днём во дворе всегда было шумно: орали мальчишки, плакали малыши, противно фырчали машины, гавкали собаки.

Машины – это такие ящики для передвижения людей, у которых ноги уже разучились хорошо бегать. А сидеть всё время на облезлых скамейках им не хотелось, потому что неинтересно. Всё это нам, котятам, объяснила пожилая и очень умная кошка Мурра, прожившая всю свою кошачью жизнь в этом дворе. Собаки – это такие дурно пахнущие кошки с очень плохой речью и хриплыми голосами. Ростом собаки гораздо больше Мурры, хотя тоже совсем не страшные. Насчет собак мы сами разобрались, без старших.

Самым интересным местом во дворе была Помойка: там собирались все дворовые коты и даже некоторые собаки. Помяукать, лапы размять, поживиться чем-нибудь вкусным. Гавкать на таких собраниях собаки не решались, ведь котов здесь было гораздо больше. Всем известно, что лающих выкриков мяукающие ораторы не одобряют. И кстати, ораторы – те, кто очень много и громко мяукает. Это я поняла сама, безо всяких объяснений, просто по опыту.

Мне Помойка совсем не нравилась: я была ещё маленькой, всё время хотела молока. А как раз его сюда не приносили.

Вокруг Помойки стояли большие и некрасивые серые дома. В них жили люди. Когда-то давно они тоже были обычными кошками. Но потом с ними случилось что-то неприятное, и они сильно изменились. Об этом нам тоже рассказала мудрая Мурра.

Мне сразу стало понятно, почему мы так легко понимаем всё, что говорят люди. А они никак не могут снова научиться мяукать. Про мурлыканье я уж и не говорю, это уменье очень трудно даже для способных котят. Я и сама не сразу научилась правильно мурлыкать.

После этих превращений из кошек люди потеряли почти всю шерсть. Теперь они могут жить только в больших домах, где теплее, чем во дворе. А ещё Мурра сказала как-то во время обычного вечернего урока:

– Порядочный котёнок должен жить в доме с человеком. Кошачье влияние облагораживает людей и не даёт им стать плохими.

– Скажите, уважаемая Мурра, – пропищал самый маленький из нас котёнок Мусь, – а почему тогда вы не хотите уйти со двора в дом к людям?

– Во-мр-первых, котята не должны задавать взрослым глупых вопросов. А во-мр-вторых, кто же тогда будет следить за порядком здесь, во дворе?

Сказано умно и очень понятно.

– А почему же не у всех людей живут кошки? – спросил Мурлыш, котёнок постарше.

– Потому что на всех людей кошек не хватает. Пока! – наставительно сказала Мурра, подумала и закончила: – Но на всех кошек ещё долго будет хватать людей, малыши! И посмотрите, насколько люди, у которых есть кошки, лучше тех, у кого их нет. Не хватило котёнка – приличный человек должен завести хотя бы собаку. Если же не хватило даже собаки, то дело совсем плохо.

***

Именно Мурра узнала, что на третьем этаже большого дома живёт бабушка. Совсем одна! И за ней нужен присмотр. Котят у нас во дворе всего три, притом девочка – только одна я. Так что присматривать за бабушкой решили отправить меня, так как пенсия у бабули маленькая и котёнка-мальчика ей не прокормить.

– Не бойся, Мяуня! – ободряла меня Мурра. – Воспитание бабушек – не очень тяжёлая работа. Ты справишься! Кроме того, бабушки не покупают водку вместо еды и не бросают тапочки в кого не надо, – Мурра помолчала, наклонила большую серую голову и добавила: – А если и бросают, то никогда не попадают.

Кому-кому, а Мурре можно верить. И я решила, что справлюсь и вынянчу одинокую бабушку.

Глава 2. Воспитание бабушек – лучшее занятие для кошки

Делегация по сопровождению меня к безнадзорной бабушке собралась внушительная. Тут были и заслуженный, покрытый пыльной дворовой славой боевой кот Марсик, и оба моих приятеля – Мусь с Мурлышом, два брата-спортсмена Миу и Сиу, громкоголосая рыжая красавица Мими со своим кавалером… Возглавляла команду по праву старшая Мурра. Многочисленная группа была необходима для того, чтобы произвести достаточно много шума под дверью у бабушки, как пояснил кавалер рыжей Мими. Ведь до «звонка» никто из нас не допрыгнет, а стучать лапами в дверь бесполезно: со слухом у людей так же плохо, как и с шерстью. Что такое «звонок», и почему до него нужно допрыгивать, никто мне не объяснил, а сама я спрашивать не стала, так как от волнения дрожала и замяукивалась.

Под умелым руководством Мурры гвалт под дверью мы организовали нешуточный – бабушку никакая глухота бы не спасла. Особенно громко выходило у кавалера Мими. Когда же за дверью послышалось шуршанье, Мурра скомандовала всем отбой и отступление. Одна она осталась меня поддержать, так как я всё ещё тряслась.

– Открой рот пошире и мяукай слабым голосом, как самый голодный в мире котёнок.

Я нервничала, и голодный писк получился очень уж громким. Бабушка открыла дверь, увидела меня и очень испугалась.

– Бедный котёночек, – запричитала бабуля, – такой чёрненький и такой несчастный. Не бойся, деточка, сейчас я тебя накормлю. Какой негодяй выгнал такую крошку из дома!

И она погрозила кому-то сухоньким кулачком. Тут бабуля заметила Мурру и слегка растерялась.

– А ты откуда?

Моя наставница произнесла короткую, но содержательную речь. Она доходчиво объяснила, что меня зовут Мяуня, что я из хорошей семьи, но в трудных обстоятельствах. Что я очень воспитанная кошка-девочка с хорошим начальным кошачьим образованием, поэтому здешнее дворовое сообщество доверяет мне заботиться об одинокой старушке. Бабуля ничего не поняла, но выглядела озадаченно.

Тут Мурра с огорчением заметила, что бабуля опасается приглашать нас обеих в квартиру. Видать, на двоих еды у неё не хватит.

– Ну, я пошла, – муркнула моя наставница и удалилась.

Как только она скрылась за поворотом лестницы, бабушка наклонилась, осторожно взяла меня в руки и внесла в квартиру.

Вблизи бабуля оказалась небольшой и абсолютно нестрашной. Лапы у неё были длинные и худые, шерсти на них совсем не было. Да и на голове шерсть росла какого-то невнятного серого цвета. Звали её коротко и понятно – баба Люся. Позже я выяснила, что на самом деле у людей клички гораздо длиннее. Но я не слышала, чтоб они друг друга ими называли. Поэтому до сих пор считаю, что запоминать длинные прозвания совсем не нужно. Первое, что сделала баба Люся, дала мне другое имя – Алиса. Я очень старалась научить её произносить моё настоящее имя, но из этого ничего не вышло. Придётся стать Алисой. Только после сложной процедуры выбора имени мне дали поесть.

Наконец-то я получила молоко! К тому же очень вкусное. Блюдечко быстро опустело, и я огорченно мяукнула.

– Бедная киска, такая голодная, – запричитала моя новоиспечённая хозяйка и снова наполнила блюдечко.

Упившись досыта молоком, я с непривычки заболела животом и плюхнулась рядом с блюдечком.

Остаток дня мы с бабой Люсей провели на кухне: я – лёжа на полу, она – сидя возле меня на низкой табуретке…

***

Болезнь живота баба Люся мне мигом вылечила. Правда, пришлось хлебнуть горькой жидкости из ложки, которую она мне сунула прямо в рот. Я пыталась укусить её за палец, но это не помогло. Противная гадость подействовала, и уже через полчаса я встала и отправилась изучать доверенную мне территорию. Квартира оказалась довольно большой, очень запутанной, с множеством коридорчиков, поворотов, дверей и предметов неизвестного назначения. Придётся изучать, как всем этим пользоваться. Будет чем заняться в свободное от воспитания бабушки время.

Самой понятной вещью оказался стол: на нём мы с бабулей будем есть. При этом мне хватало только самого стола, а бабе Люсе был нужен ещё и стул. Это такая штука, похожая на стол, но поменьше, пониже и со спинкой, чтобы не упасть, когда сидишь. Люди очень громоздкие, неуклюжие, и плохо помещаются на столе. Поэтому даже не пробуют. Правда, некоторые из вредности и зависти кошек на стол не пускают. Но баба Люся сказала:

– А на полу кошке кушать негигиенично, туда пыли попадает больше, чем на стол. К тому же любой гость может угодить ногой в мисочку с едой. И ноге плохо, и еда пропадёт, да и миска разбиться может. Правда, Алиса?

– Мя-ау! – согласилась я, так как уже привыкла, что Алиса – это про меня. Для себя же отметила, что бабушка хоть и одинокая, но к ней иногда приходят всякие другие люди, которые странно называются «гостями».

***

Стены комнат и коридоров были оклеены толстой и шершавой бумагой, которую бабушка Люся называла «обои».

– Алиса, не обдирай, пожалуйста, обои! – сказала мне она при первом же удобном случае. Немного громче, чем обычно разговаривает.

Но как же их не драть, когда они так подходят и для заточки коготков, и для шуршания об них, и для гимнастики: разбегаешься, прыгаешь, цепляешься и висишь, пока не шмякнешься.

Для точки когтей в квартире оказалось много подходящих вещей, обшитых прочными тряпками: кресла, диваны и ещё кое-какая мелочь. Люди их используют для сиденья и лежанья, так как когти у них уже не те – не пригодны к заточке. Лежать и сидеть я тоже попробовала: ничего получается. Удобно даже, только сразу в сон клонит.

Ещё в кухне и в комнатах много всяких вещей было напихано, но сразу всё не изучишь. Придётся отложить осмотр на завтра.

Глава 3. О запасах, гостях и вреде телевизора

Ещё два дня ушло на изучение обстановки в бабушкиной квартире. Самым интересным местом по-прежнему оставалась кухня. И дело даже не в том, что мы в ней едим. Там вдобавок хранится дополнительная еда, что очень важно для жизни и кошек, и людей. Тут следует отметить находчивость людей в деле сохранения свежести продуктов. На кухни у бабы Люси обнаружился большой ящик, набитый доверху всякими вкусностями, просто съедобностями и совершенно безнадёжными невкусностями. Эти последние – для людей, они едят иногда такую дрянь, которую кошка не стала бы есть даже после недели голода. Например, «конфеты», или вот ещё «варенье». Список можно было бы продолжить, но жаль тратить своё кошачье время.

Я немного отвлеклась от собственно ящика для еды, который называют «холодильником». И совершенно правильно называют, потому что он – холодит. В этом я сама убедилась, сунув туда лапу. Лапе сразу стало прохладно, а бабуля принялась меня жалобно ругать:

– Кисочка, маленькая! Нельзя лапки туда совать. Это очень опасно. Если захочешь покушать, подойди к холодильнику – я тебе всё сама достану.

Ну, это я быстро сообразила. Хочешь есть, помяукай около охлаждающего ящика – и тебе дадут самую лучшую еду. Для убедительности можно ещё лапой постучать. Кошки вообще очень сообразительные, многое до них доходит гораздо быстрее, чем до людей. Но и люди тоже что-то умеют: вот изобрели же целый шкаф для сохранения еды в хорошем состоянии. Теперь никому не нужно съедать сразу большую рыбу, когда уже не лезет. Можно оставить её на ужин или даже на завтра.

Завершить изучение квартиры мне не дали: появились новые люди, называемые гостями. Ничего хорошего я от них не ждала, и оказалось – правильно.

– Ой! Баба Люся, какая у тебя кошечка красивая! Иди сюда маленькая, кис-кис-кис, – заверещала пронзительным голосом довольно молодая гостья. – Мишенька, иди, поиграй с кисой.

Из-за спины гостьи, которую бабуля назвала Элей, показался коротенький лохматый человечек. «Мишенька» оказался Элиным котёнком.

– А она не кусается? – осторожно спросил человечек.

– Что ты, дорогой, она же ещё совсем маленькая.

Играть с Мишенькой я совершенно не хотела. Во что может играть человеческий котёнок, если у него даже мышки в лапах нет? На всякий случай я показала зубки, раз уж он их боится. И Элин человечек снова скрылся за мамашиной спиной.

– Она боится чужих, – вступилась за меня бабушка. – Такую крошку каждый может обидеть.

– Мишенька и сам её боится, вон у неё зубов сколько, – отметила Эля и достала что-то из мешка, который до сих пор болтался на её руке. – А мы ведь вам гостинчик принесли. Торт «Прага», ваш любимый.

Вот почему они называются «гости» – гостинцы приносят! Перевожу на обычный язык: гостинцы – это то, что хозяйка любит поесть. И гостей хозяева должны этим самым кормить, что им же и подарили. Традиция такая. Гостей также кормят ещё чем-нибудь вкусным, при этом все долго разговаривают про всякие глупости, из которых мало полезного можно узнать. Например, Эля целый час рассказывала, как хорошо учится в школе её Мишенька, в то время как он сам непрерывно ел тот гостинный «торт». Запихивая куски в рот большой ложкой и размазывая их по мордочке, Мишенька довольно хрюкал.

Следует заметить, что люди вообще страшные грязнули. Им приходится есть ложками, вилками и чем-то там ещё, но при этом мордочки у них всё равно намного грязнее, чем у кошек, которые едят только с помощью языка. Торт меня не заинтересовал, так как пахло от него ещё хуже, чем от конфет. И я решила пойти погулять по квартире.

– Кошечка обиделась и не хочет с нами разговаривать, – донесся до меня резкий голос Эли.

– Она просто ещё глупая, ей ведь и года нет, – подал голос Мишенька, расправившись с тортом.

К вопросу о возрасте: Элин мальчишка гораздо старше меня, но при этом намного глупее. Люди, как и кошки, все разного возраста. Эля, например, старше, чем её Мишенька, но моложе бабули. Более старые люди обычно умнее. Моя подшефная бабушка очень умная и старая. Ей, наверное, лет двести. Сколько это, я точно не знаю, но слово солидное. Вообще-то, со счетом у кошек чуть лучше, чем с письмом. Но тоже неважно.

Я уселась в кресло и от избытка мыслей уже начинала дремать, когда из кухни вышли сегодняшние гости и направились к выходу.

– Уже так поздно! Мы засиделись, а дома столько дел! – сокрушалась гостья Эля. – Ну, мы пошли.

После этого гости вышли в прихожую. Эля взялась за ручку двери и принялась болтать дальше. Она говорила так долго, что я заснула.

***

Вечером пришла в новые гости другая бабушка, почти такая же старая, как и моя. Бабули выпили чаю с кусочком торта, оставшимся после утренних гостей, и уселись в креслах возле большого блестящего ящика, неизвестно зачем стоявшего в самом удобном углу возле окна. Я пробовала там спать: неплохо, так как всю комнату видно и слышно. Но жестковато.

Бабушки в креслах чуть-чуть поболтали о каких-то болезнях, потом гостья Нюся вдруг предложила:

– А не включить ли нам, Люся, телевизор. Там как раз сериал начинается.

Моя бабуля на что-то нажала, и из ящика послышался шум. Мало этого, на передней стенке его что-то замелькало, и тут стало происходить необычное: по стенке быстро пробежало что-то круглое и светлое и скрылось за краем ящика. Я, конечно, бросилась за ним, но не успела. Только я вернулась на своё место, как оно опять промелькнуло и скрылось где-то вверху. Я снова прыгнула и снова не успела поймать.

– Гляди-ка, Люся, твоя котёнка в футбол играет.

Тут я и поняла, что нас обманывают. Ничего из ящика не вылетает, оно каким-то образом там и остается. Если люди привыкли смотреть на этот обман, то мне такое жульничество совсем не понравилось. Я обиделась и ушла спать на диван.

Глава 4. О пользе гостей, подарках и жарких странах

На следующий день опять пришла гостья, совсем-совсем новая. Хорошо хоть без сыночка или кого-то в этом же роде. Звали её Лилей. Гостинцы и она принесла, к моему огорчению, только конфетные: большой кусок под названием «шоколад», сильно и плохо пахнущий, и ещё коробку с малосимпатичными брусочками, пахнущими не так резко, но тоже противно. Это называлось печеньем. Как бы намекнуть этим гостям, что в доме теперь живет кошка. Надо бы и еду приносить соответствующую. Говорить им бесполезно, они и слышат-то неважно, а понимают ещё хуже.

Новая Лиля прошла на кухню и уселась на табуретку. Это такой стул без спинки. Для женщин помоложе бабушки, вроде Лили или вчерашней Эли, у которых спина ещё держится сама, как у кошек. Я улеглась на стул напротив неё, положила голову на лапы и грустно посмотрела ей прямо в глаза.

– Тётя Люся, смотри, какие большие и красивые глаза у кисули! – восторженно взвыла Лиля.

Кошек она никогда не видела, что ли?

– Она у меня вообще очень красивая, – похвалила бабуля, громыхая посудой. – А умная какая, ты не представляешь!

Конечно, я – кошечка умная. Но глупых котов не бывает в природе. Пора бы людям уже об этом знать.

– Только глаза у неё грустные, как будто она голодная.

– Она не голодная, просто у нас рыбка кончилась, а у меня болят ноги, и я в магазин сегодня не пошла.

– Что ж ты мне не сказала, я бы зашла за рыбкой для кошечки.

– А ты в другой раз на всякий случай зайди. Рыбка лишней не бывает.

Вот что значит, умная бабушка! Сразу догадалась, что могла сказать кошка, если б её понимали. У людей часто бывают умные мысли. Но только у сообразительных.

***

Вечером, как всегда поздно пришла Лиля, разлила по чашкам чай, достала свой плохо пахнущий шоколад и уселась за стол на кухне. Мне чай не предложили, но я все равно пристроилась поближе, чтобы не упустить чего-нибудь интересного.

– Ах, тётя Люся! – тут же заныла Лиля в обычной своей манере. – Как ты можешь кошке позволять сидеть на столе?!

Ну, с моей бабулей не так просто сладить, хоть она и слабенькая с виду.

– В моем доме, на моей кухне кошки имеют такие же права на удобства и гигиену, как и люди. В другом месте кушать ей неудобно, – отрезала Люся. – Так что ты, Лилечка, ребёнка не обижай. Хочешь молочка, Алиса?

Есть не хотелось, но я из вежливости ответила утвердительным: «Ма-ау!» Что означало: «Благодарю, конечно!»

Вот что значит правильное воспитание. За бабу Люсю я могла уже не беспокоиться. Теперь придётся серьёзно заняться Лилей. С нею нужно будет повозиться. Я скосила на неё один глаз и задумчиво пробормотала:

– Ми-и-иу!

– Ишь ты! – заметила Лиля понимающе.

Что ж, и тут ещё не всё потеряно.

Тем временем Лиля о чём-то вспомнила и полезла в свою здоровенную чёрную сумку.

– Я ведь и Алисе гостинцы принесла: рыбное филе и два пакетика «вискаса». Только не корми её сейчас рыбой, а то запах будет неподходящий к чаю.

Конечно, приятно сознавать, что гости постепенно учатся вести себя прилично в достойном кошачьем обществе. Но о пользе рыбы мне придётся ещё много чего сказать. От всех этих забот я очень утомилась и уснула прямо на столе.

***

А через два дня у нас случился праздник – день всех женщин. Интересно, к кошкам это тоже относится, или люди придумывают праздники только для себя?

Пришли шумные родственники: много и сразу. Нам с бабой Люсей подарили аквариум. До сих пор рыбу я видела только варёной, так как сырую бабуля мне не давала. Правда, однажды я тихонько стащила кусочек, – что в том дурного, если это даёт полезный опыт? Сразу должна сказать, что неварёная рыба оказалась гораздо лучше и вкуснее приготовленной. Конечно, мордочка пахла ещё довольно долго, и хозяйка-бабушка даже что-то начала подозревать…

Но вернёмся к аквариуму. Так вот, в нём плавали не просто сырые рыбы, но и совсем живые. Правда, ленивые. Они вяло махали хвостами и ещё какими-то ленточками, похожими на хвосты, и мелькали за прозрачными стенками, тараща на меня глупые и странные глаза. Я, разумеется, сунула лапу в воду, пытаясь поймать рыбку, которая была покрупнее и аппетитно выглядела. Но тут Люся закрыла дыру сверху чем-то тяжёлым и рассудительно заметила:

– Если их поймать, то и ловить больше нечего будет. А так играй себе, сколько хочешь. Да и есть там особенно нечего. Вон, какие они худые!

В этом был глубокий смысл! И я провела весь вечер, стуча лапой по стеклу. Неплохая игра, надо сказать. Очень развивает!

***

А ещё через сколько-то дней, совсем некстати, появились жаркие страны. Расскажу, откуда они взялись. Баба Люся получило письмо от подруги. Письмо – это такая штука, ещё глупее телевизора. Приносят бабуле маленький свёрнутый листочек, она надевает на нос очки, долго сидит в кресле и пялится в этот листочек, пока глаза не заболят. И что в нём хорошего? Он не пахнет ничем съедобным, даже их любимыми конфетами. И это называется посланием от лучшей подруги! Нет бы, прислать что-нибудь полезное: уж если нет ничего вкусного, то ведь можно прислать игрушку. Да мало ли есть нужных вещей! Особенно для людей, которые на необутых лапах даже ходить не умеют.

В этот самый момент пришла ещё и Лиля. Тоже не совсем кстати, так как её нужно воспитывать. А я пока не отдохнула от утренних забот: два часа караулила на балконе воробьёв, потом целый час передразнивала с балкона соседскую собаку. Потом искала по всей квартире мышей, так и не нашла ни одной. Только прилегла отдохнуть, как принесли это письмо. Не успели мы с ним разобраться, как заявилась Лиля.

Я вздохнула и уселась на телевизор, чтобы быть в курсе всех событий и, в случае необходимости, вмешаться. Конечно, бабуля тут же завела разговор про это самое письмо:

– Лилечка, а я ведь утром получила послание от Риты из Австралии. Она пишет, что ей там замечательно вылечили радикулит. Да и ноги больше не болят. Наверное, от жаркого климата.

– Ой, как бы я хотела поехать в Австралию, тётечка Люсенька, – тут же завопила Лиля. – Надеюсь, Ритуля тебя приглашает в гости.

– Она-то приглашает, да как же я поеду. Алису ведь не оставишь одну, а взять её с собой – вдруг ей там климат не подойдет. Что делать, ума не приложу?

Я аккуратно навострила уши. Где уж там Австралия, не знаю. Но что-то меня туда совершенно не тянет. Может быть, там тоже есть какая-то рыба и даже мыши водятся. А вдруг и нет?! Рисковать совсем не хочется. И потом, кто же будет присматривать за аквариумом, и за воробьями, и за соседской собакой?.. Конечно, за бабушкой тоже нужно присматривать. Но ведь там, наверное, свои австралийские кошки тоже водятся. Да-а… есть, о чём задуматься.

– Нашей кошке климат жарких стран, скорее всего, не подойдет, – заявила Лиля на удивление спокойным голосом. – И что-то мне не внушает доверия их ветеринарная медицина. С кроликами они там здорово напортачили. Тебе-то кролики не повредят, а кошке они будут досаждать. Придётся её оставить в Москве до твоего приезда. Конечно, не одну: она переедет ко мне. Я ведь не могу бросить Игоря в нашей квартире одного. За ним тоже нужно присматривать.

Я ещё больше навострила уши. Только Игоря мне и не хватало! Хорошо ещё, если это кот, хотя бы и двуногий. А вдруг это собака? Жить в одном доме с собакой мне совсем не улыбалось. С другой стороны, отговаривать бабулю ехать лечить лапы – тоже нехорошо. Лапы у неё иногда очень болят и совсем плохо бегают. Пока я размышляла, они уже до чего-то договорились.

– Как только куплю переноску, так кисоньку и увезу, – заключила Лиля и взяла зонтик. Значит, уходить собирается. – Аквариум потом заберём, с машиной приехать придётся.

–А с визой мне Зоечка поможет, ты не беспокойся. И за билетами мы с ней съездим.

– Билеты сейчас все заказывают на дом. Впрочем, не знаю, как там с Австралией. Ты особенно не торопись, нужно узнать, что туда нужно брать, кроме денег.

Вот тебе и письмо! Жили себе спокойненько, только нам Австралии и не хватало.

Глава 5. Я завожу новых хозяев

Переноска оказалась страшной гадостью: небольшая такая коробка с дырками, в которую Лиля явно собиралась меня затолкать. Баба Люся прижала меня своими лапками к худенькой груди и расплакалась. Мне тоже стало грустно: мы с бабушкой жили так хорошо. И далась ей эта Австралия! Я бы тоже всплакнула, но не знаю, как это делается. Пришлось мяукнуть жалобно, а потом ещё и ещё. Лилю тоже сразу нужно приучить к мысли, что кошка в доме не потерпит… В общем, ничего такого не потерпит.

Тут Лиля как раз ухватила меня за шкирку и попыталась запихнуть в коробку. Ну, это мы ещё посмотрим! И я растопырила все лапы. Лиля покрутилась со своей переноской и так и этак, – ничего не выходило. Баба Люся перестала плакать и посоветовала:

– Ты бы её на руках понесла, она тебя не поцарапает. Алиса воспитанная кошечка. Только держи аккуратно, чтобы с перепугу не потерялась.

– И то верно, в переноску мне эту вредину ни за что не запихнуть, – что-то слишком быстро согласилась Лиля.

– Да возьми её любимых мышек и мячик плюшевый, всё ей веселее будет. И позвони мне, сразу как приедешь.

Лиля прижала меня к себе одной рукой, на другой висела сумка с моими игрушками. Я ненадолго замолчала, собираясь с силами. Кто знает, сколько мне придётся жалобно мяукать.