О любви не говори

© Галина Вольская, 2021

ISBN 978-5-0053-6210-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГАЛИНА ВОЛЬСКАЯ

Сборник «О любви не говори»

Первая влюбленность

Долгое время школа для Марины была не очень приятной обязанностью, подруг и тем более друзей у нее там не было. Она не ходила в детский садик, бегала вместе со старшим братом в его мальчишеской компании, с ними ей было хорошо. Но все их друзья пошли учиться в две восьмилетние школы недалеко от их дома, а Марину с братом отец определил в десятилетнюю школу, к которой они по району не относились. Брат был более живой, общительный, но и у него друзей среди одноклассников появилось не очень много. У Марины подруг совсем не было, она с удивлением слушала, как девочки постоянно обсуждают друг друга, собираясь небольшими кучками. Марина чаще всего стояла одна в стороне от всех.

Изменилось все в шестом классе, когда пришел новый мальчик Толя, переведенный из другой школы. Темноволосый, с внимательным взглядом карих глаз, он с интересом посматривал на девочек, рассылал им на уроках записки. Одну записку получила и Марина: «Увы, я вас не знаю, но наверно вы хорошая». На нее обратили внимание! Впервые она шла в школу с охотой, ей хотелось туда идти, ведь там она увидит его. И в это же время с Мариной вдруг заговорила одна из девочек – Наташа, предложила присоединиться к их компании, в которой было три девочки, Марина стала четвертой.  Девочки вместе держались на переменах, шли вместе домой из школы. Заходили в ближайший магазин, покупали на деньги, которые им давали на буфет, черный хлеб, соленую кильку, стоило это копейки, уплетали по дороге кильку с хлебом и «точили лясы»:  делились воспоминаниями, обсуждали свои симпатии и, конечно, других девочек. Марина открыла  новым подругам свою первую сердечную тайну.

Окончился учебный год, прошли летние каникулы, девочки встретились снова уже семиклассницами. Марина вытянулась, подрезала длинные волосы, ей трудно было с ними справляться, родители разрешили укоротить, но она по-прежнему заплетала волосы в две теперь короткие косички. В классе поменялась классная руководительница, молодая учительница решила посоветоваться с девочками, как ей легче поддерживать дисциплину.  Класс был большой, неоднородный, учились в нем дети из самых разных семей, в том числе из детского дома, расположенного рядом со школой. Наташа предложила учительнице посадить девочек с мальчиками, чтобы меньше болтали. Причем девочки и мальчики могли бы написать, с кем они хотели сидеть.  Некоторые написали. Марина не писала ничего, но подруга, зачитывая желания, вдруг «вспомнила» и написала, что Марина хочет сидеть с Толей.

На другой день все расселись согласно составленному списку. Марина робко заняла место рядом со своей симпатией на третьей парте первого ряда. Впереди сидела одна из ее подруг Валя с Женей, сзади Наташа с Юрой. Но когда Марина вошла в класс после перемены, ее портфель оказался сброшенным на пол. Тогда Валя предложила ей поменяться местами. Марина села с Женей, с которым сидела в шестом классе, а Валя заняла место сзади них рядом с Толей.  Так они просидели примерно полгода. Валя вскоре переместилась к Наташе, Юра сел с Толей, но Марина продолжала сидеть с Женей впереди них. Марина с замиранием сердца слушала все замечания Толи, радовалась его случайному взгляду. Иногда он дергал за конец ленты, вплетенной в ее косичку,  и говорил: «Па-апова, а Па-апова, у тебя ленточка развязалась!» Марина, молча, завязывала бант, не смея ничего ответить.

Был ли Толя влюблен хоть в кого-нибудь? Вряд ли, ему просто нравилось обращать на себя внимание. Он был постарше и поумнее многих мальчиков в классе, в этом возрасте каждый месяц имеет значение.  Он и за внешностью следил как-то по-особому, смазывал волосы бриолином, зачесывал их на лоб треугольной челкой. И смотрел на девочек, а каждой казалось, что именно на нее он посматривает больше, чем на других, хотелось выглядеть лучше под его взглядом. Толя нравился многим девочкам и в других классах тоже.

В восьмом классе Марина стала стройнее, сделала короткую модную стрижку, сидела уже с новой подругой Леной, но Толя все так же занимал место в ее сердце. Она и на каток стала ходить только потому, что услышала, как девочки обсуждают, с кем Толя прокатился по кругу. Каток заливали на большом стадионе в парке – любимом месте отдыха всех жителей небольшого города. Народу на катке собиралось много, там светили прожектора, играла музыка. Катались по кругу по двое, по трое. Те, кого не было коньков, стояли или гуляли вокруг залитой площадки, здесь можно было встретить много знакомых. Но на катке Марина с Толей не встретилась, зато другие мальчики очень хотели с ней прокатиться, провожали до дома, пытались назначить свидания, от которых она упорно отказывалась.

Кроме Лены Марина подружилась еще с двумя новыми девочками Людой и Олей, расставшись с прежними подругами.  У каждой была своя тайная симпатия, но Толю своей симпатией называла только Люда. Другие, в том числе Марина, говорили о других мальчиках. Лена  утверждала, что терпеть не может Толю, не понимает, что в нем находят.  Лишь когда влюбленность Марины практически уже прошла, Лена призналась, что тоже давно влюблена в него. Ни о каких встречах, свиданиях речь у них тогда не шла, ограничивались взглядами, хихиканьем, разговорами.

После восьмого класса подруги разделились: Марина и Лена пошли в девятый класс, Люда поступила в технологический техникум, Оля – в медицинское училище. Толя тоже поступил в медицинское училище, Марина его больше почти не видела. Но у Лены еще одна подруга училась в медицинском училище, с ее помощью Лена стала передавать Толе записки, подписываясь «прикрасная незнакомка». Лена со смехом рассказывала Марине о реакции Толи на эти записки, а Марина смущалась, иногда встречая Толю по дороге в школу или из школы. Ей казалось, что Толя считает автором записок ее.

После школы Лена поступила в медицинский институт областного города, туда же поступил Толя после училища. Женился он еще в училище на одной из наиболее преданных своих поклонниц. Марина училась в университете, встречала Толю, он с ней почему-то не здоровался, говорили, что жена у него очень ревнивая. Но с Леной и ее мужем Толя поддерживал добрые отношения до конца своей жизни, все они работали врачами разных специализаций в своем городе. У Марины личная жизнь складывалась очень непросто, но добрую память о своей первой влюбленности она сохранила навсегда.

Юра

Что там говорят о нас: замолчанное, лишнее, заткнутое поколение? Но мы жили, учились, работали, любили.

Одной из дивных сказок моей молодости был каток в городском парке. Каждый вечер там  зажигались прожектора, играла музыка, собиралась молодежь со всех концов небольшого приволжского городка. Покупали билет в кассе у входа, переодевались в тесной раздевалке, натягивали коньки и выходили на лед. Фигурные коньки тогда были большой редкостью, обходились простенькими «дутышами» или повыше, с закругленными носами –  «канадками». Катались обычно по кругу вдвоем, реже втроем, держась за руки. Кое-где скользили особенно шустрые одиночки.

Я встала на коньки сравнительно недавно, держалась неуверенно,  предпочитала кататься вдвоем с  кем-нибудь из подруг. Или мальчиков. Как-то находились желающие помочь мне в обучении. Провожали до дома, один пытался назначить свидание, я еще ни разу ни к кому не приходила.

В этот раз катаемся с Олей. Скоро уже закрытие катка, народ постепенно расходится. Стоим у сугроба, ну еще круг! Подкатывают двое:

– Девочки, поедем!

Оля неожиданно отвечает:

– Поедем!

Легкое замешательство, вроде как не ожидали согласия, хотят отойти.

– Что же вы? Сами приглашаете, а теперь уезжать?

Один решительно шагает ко мне, берет за руку, второй подъезжает к Оле. Мой спутник представляется: «Саша», друг его окликает: «Юра!» Завершаем круг, пора собираться домой, идем переодеваться. Выходим из парка, Юра ждет у ворот. Провожает меня до дома, я сообщаю ему свой номер телефона, договариваемся о новой встрече на катке.

Мы снова с подругами на катке, на этот раз втроем. С подругами мы учились вместе с первого класса, но после восьмого класса Оля поступила в медицинское училище, Люда – в технологический техникум, студентки. Я осталась в девятом классе, школьница. Катаемся час, второй, Юры нет. Люда подсмеивается: «Ну и где же твой Шура-Юра?» День морозный, ветреный, кататься не очень комфортно, решаем уйти. Юра встречает нас уже на выходе:

– Куда же вы?

– Домой,  мы замерзли.

Хватает меня за руку:

– Не уходи, я из-за тебя сегодня в вечернюю школу не пошел!

– Но сегодня, правда,  холодно!

Зло смотрит почему-то на Люду:

– Это все из-за тебя! Я тебя зарежу!

– Не смей так разговаривать с моими подругами!

Он крепче сжимает мою руку, не отпускает. Я вырываюсь.

– Да и вообще, кто ты такой! Я ни от одного мальчишки грубого слова не слышала, а ты хватаешь, угрожаешь! Я не хочу тебя больше видеть!

Мы уходим. Больше я с ним не встречаюсь, на звонки отвечаю отказом. А он звонит, просит о встрече. Зима закончилась, на каток мы уже не ходим. Очередной звонок где-то в апреле, назначает место встречи:

– Ты придешь?

– Нет, не приду.

– Ну,  тогда я сам к тебе приеду.

– Приезжай, мне-то что.

Сказала и забыла. А через какое-то время забегает двоюродная сестра, мы живем в одном двухэтажном доме на разных этажах.

– Там тебя твой одноклассник спрашивает, выйди.

Выхожу в недоумении, стоит Юра:

– Что же мне перед тобой на колени встать?

– Нет, на колени не надо.

– Пойдем,  погуляем..

Я иду. Прогуливаемся с ним по улицам, договариваемся о новой встрече.

Он первый, к кому я пришла на свидание. Гуляем по улицам, берегу Волги, идем в кино, в парк. Провожает, целует в сомкнутые губы, прижимает, преодолевая сопротивление  моих рук.  Он красив – высокий, светловолосый, большие зеленые глаза, прямой нос. Идем рядом, девочки поглядывают на него.  Но… Я пытаюсь рассказать о волшебной ночи на Волге с родителями. Палатка в ложбинке между холмами, вокруг лес, тишина, высокое звездное небо, шелест волн. Тихая музыка с проходящей мимо баржи, как будто поет сама вода… «Да, неплохо». С ним бесполезно говорить о любимых книгах, стихах. Я прихожу к нему, собираясь сказать, что мы не будем больше встречаться. Что-то останавливает. Жалость? Мы ссоримся, он уходит, я вижу его в парке, на улицах с другими девчонками. Потом начинаются опять звонки:

– Ты придешь?

– Не звони мне, Юра! Что тебе мало других девчонок?

– Девчонок-то много, да ты одна.

И при встрече:

– Я бы тебя любил, да ты меня не любишь.

Встречаюсь с другими, оканчиваю школу, уезжаю учиться в Саратов. Слышу, что он вроде бы женился на одной из квартиранток своей бабушки.

Приезжаю на каникулы после третьего курса, потеряв самую большую, как мне тогда казалось, любовь своей жизни. Идем с подругой в парк. Что-то знакомое в том, что стоит ко мне спиной в группе парней. Оборачивается – Юра. Здороваюсь, вроде бы знакомы. Он подходит, идет рядом со мной, провожает до дома, говорим о чем-то незначительном. Он развелся, живет вроде бы в Балаково, приехал на похороны отца,  просит о встрече. Встречаемся на следующий день.

– Выходи за меня замуж.

Я теряюсь, что-то бормочу о своих стремлениях,  целях.

– Я понимаю, ты учишься, я работаю, мне будет труднее.

– Что ты хочешь в жизни, Юра?

– Первое – жениться, второе – жить.

Я о мечтах, хотела бы писать…

– Да, неплохое занятие, особенно в такую дождливую погоду.

Подходим к моему дому, Юра стоит под дождем, сгорбившийся, нахохленный.

– У меня только один вопрос: мы еще встретимся?

– Я не знаю. Стоит ли, Юра?

– Нет, не стоит.

Уходит. Чувствую себя наивным ребенком, все где-то  в облаках, в мечтах, никакой реальной почвы под ногами.

Я снова в родном городе. Позади нервный срыв, очередные предательства, Живу с сыном в отцовском доме, родители получили квартиру, переехали в другой район. Работаю в воинской части.

Звонок по телефону, снимаю трубку.

– Узнаешь?

– Юра?

Просит о встрече, хочет увидеть.  Встречаемся на автобусной остановке. Стал еще красивее, светлые волосы почти до плеч, густые пряди живописно падают на лоб, резко обозначились скулы. Женат, дети, живет на АЦИ – одна из вольских окраин, рабочий поселок при заводе асбоцементных изделий, шифер, короче, делают. Говорит о любви, любил всегда, помнил.

– Я же вредная такая была, Юра!

Уходила, если он хотя бы немного опаздывал на свидание. А ему ехать на автобусе еще с одной городской окраины Привольска, автобусы ходят плохо.

– Хорошая была!

Встречаемся мимоходом, ждет иногда с работы, появляется у проходной.

Приходит пьяный, сидит у меня на веранде. Поднимается с нижнего этажа мой двоюродный брат, брезгливо поднимает его за шкирку:

– Это что? Куда его – туда? Сюда?

– Да ты что! Да я сидел!

– Мало ты сидел! Ты с какими намерениями к моей сестре пришел? Если с хорошими, оставайся, с плохими – лучше уходи!

Смотрю с удивлением, я еще не видела таким моего добрейшего Сережу. А Юрка вдруг поворачивается и уходит, вроде бы подтверждая второй вариант.

Возвращается через какое-то время,  замерзший, дрожащий.

– Галка, мне так плохо! Налей что-нибудь горячее.

Остается. Его губы со знакомым с детства горьковатым привкусом сигарет… Следующий день – выходной. Мы договаривались с одноклассниками идти к нашей первой школьной учительнице,  встреча на площади. Юра идет со мной, но потом отходит в сторонку, уезжает домой.

Опять мимолетные встречи. Подходит к проходной в обеденный перерыв. Запомнил, что один из моих одноклассников врач – психиатр, нарколог. Юра пил две недели, не ходил на работу, хочет, чтобы Михаил написал ему справку о том, что он в это время проходил лечение от алкоголизма, тогда не выгонят. Иду с ним к Мише, добываем нужную справку, Миша рекомендует действительно серьезно полечиться.

Время летит. Самоубийство отца. Я отдаю дом брату и перехожу к матери. У меня второй сын от любимого, но никогда не будем вместе, человека. У него семья, живет далеко, в Новосибирске.

Живу в квартире родителей. Звонок в дверь, открываю – Юра.

И снова о любви, какие-то покаянные слова, «если бы ты знала,  как мне было трудно к тебе прийти, я тебе помогу». Он почему-то решил, что мой второй ребенок от него. Объясняю его ошибку, не совпадает ни по каким срокам. Дом его бабушки (она умерла) прямо напротив моего окна. Когда  его жена периодически выгоняет за пьянство, он живет в этом доме. Сидел за распространение наркотиков («Да не кололся я, не кололся!»), с женой уже почти расставались (жили в другом городе), он купил ей с детьми билеты на поезд, провожал на вокзале. Уже в последнюю минуту она ему: «Я тебя не оставлю, бери билет, поедешь с нами!»  В доме у него собака, кошка, небольшой огородик во дворе.

Началась перестройка.  Невыплаты зарплаты, исчезновение необходимых товаров, потом появление  их по недоступным  ценам, сокращение рабочих мест. А у меня двое. Алеша учится в университете в Саратове, в общежитии жить невозможно, снимает квартиру, за нее нужно платить. Павлик – школьник. Обоих надо одеть и накормить. Я уже давно уволилась из воинской части, меняю места работы, чтобы как-то выжить, устраиваюсь еще на одну работу, кручусь, как белка в колесе, помощи нет ниоткуда.  Программисты пока нужны, попала в кон со своей специальностью.

Юра иногда забежит, то бидончик вишни принесет, то миску клубники. Кран в ванной сломался, попросила его починить.  Вспоминаю наставления сотрудницы Татьяны, и смех разбирает: «Голова-то болит? Ну что ты бережешь?  Все равно все жуки колорадские съедят. Рожать ты уже не будешь. Он придет кран налаживать, а ты сядь перед ним нога на ногу, коленки-то приоткрой!»

А  он пришел, возится  в ванной, там и одному-то повернуться негде. «Ну что ты,  – говорит – сзади стоишь? Не люблю, когда стоят сзади». И это куда бы  я перед ним удрюпалась? В ванну только разве, так обольет еще.  И как же я к нему побегу, если мне Павлушку надо спать укладывать? Зашла, кстати, как-то: «Идем, я тебя домой провожу. Мало таких дураков, но я один из них.  Мне друг нужен, хороший друг, такой как ты».

Была потом и близость, хочется иногда себя женщиной почувствовать, не только вьючной лошадью. Он такие удивительные слова произнес: «Когда любишь, и душа на месте». Просто не ожидала услышать такое от него.

А дальше, как обычно. Появляется, если в ссоре с женой, дружки, выпивки, исчезает, если все хорошо. Возится с домом, пытается что-то там строить, крышу ремонтирует. Иногда жена появляется, дом-то перед окнами, мне все видно.

Зашли как-то с другом, тот вдовец, жена умерла не так давно. Бутылку принесли, сидят. Друг дурачится, начал мне руку и сердце предлагать.

– Что же, я подумаю.

Юрка сначала не принимает все всерьез, потом заводится:

– Может быть,  и ту возьмешь, с АЦИ?

– Нет, ту мне не надо, а Галина мне нравится. Дом-то нам подпишешь?

Я еще масла в огонь подлила:

– Что же ты врешь-то все время? Сейчас говоришь одно, через пять минут другое, через десять совсем третье.

– Ты меня любишь?

– Нет, Юра. Когда ты мне в двадцать лет предложение делал, я что тебе сказала?

Тут он совсем раскипятился:

– На хрен нужны такие друзья!

Схватил одежду, выскочил за дверь. Друг задержался.

– Ты меня всего ничего знаешь, а с Юрой всю жизнь дружишь. Есть ли из-за чего друга терять?

Ушел и этот. Юра позднее рассказал, что подшутить надо мной решили с Советовым. Подшутили.

Мой старший сын закончил учебу, вернулся в Вольск, женился. Я уже снова работаю в воинской части. Слышу о дорожной аварии. Юра с женой и семьей старшего сына торопились на день рождения к младшему. Машину занесло на скользкой от дождя дороге, врезались в фуру. Юра и внук погибли сразу, жена в реанимации в тяжелом состоянии, сын и его жена остались живы. За рулем был сын. Во сне стоит возле дерева:

– Я буду к тебе приходить

– Нет!!!

Жена умирает тоже.

Дом продали. Новый владелец снес полностью то, что пытался строить  Юра, поставил свой крепкий особняк.  Ничего не напоминает.

Любила? Нет. А вот встретится, приобнимет на ходу: «Что это ты волосы перестала красить? Мы с тобой еще не старые!» Не встретится. Не приходит.

Вот опять

Вот опять приближается этот день, пятнадцатого ноября, который я помню уже пятьдесят лет. Юбилей… Жив ли ты? Если жив, то поседевший или полысевший, с брюшком, ничем не похожий на того, каким ты был тогда. И вряд ли ты вспоминаешь обо мне.   Я же не сыграла такую роковую роль в твоей жизни, какую сыграл ты в моей жизни.

А каким ты был,  и почему меня так сразу потянуло к тебе,  и у меня было ощущение, что я очень давно и хорошо тебя знаю?  Только спустя много лет я поняла, что ты был похож на моего брата, такие же русые волнистые волосы, крупный с горбинкой нос, узкие светлые глаза. Только ты выше, крепче, массивнее, но мне и это понравилось в тебе, хотя до этого мне больше нравились худощавые, подтянутые.

Я не хотела никаких знакомств, встреч, для меня важнее всего было получить образование, а уж потом… Во всяком случае спокойно проучиться еще хотя бы год, в конце четвертого курса уже не страшно, можно подумать и о личной жизни. Мы же не знали ни о каких предохранениях, а замужество – это вероятная беременность, и какая тут учеба с маленьким ребенком на таком трудном факультете и отделении. Тебя-то ничего не пугало, ты мужчина, да и учился на другом факультете, где нет таких трудностей. Ты старше меня, хотя учишься тоже на третьем курсе, свободный, раскованный. Это тоже привлекало, я наоборот слишком сдержанная, скованная, стеснительная, вечно с какими-то сомнениями, неуверенная в себе.

А тут вдруг вижу, что нравлюсь, многие хотят танцевать со мной, а ты держишься легче и непринужденнее всех. С тобой просто, как с братом и с друзьями-мальчишками, с которыми я росла. Сколько раз я и позднее ловилась на удочку, когда хотела видеть в мужчине прежде всего друга, а ему требовалось что-то большее. Один из таких «друзей» объяснил мне, что можно дружить с женщиной, только если она много старше или очень некрасивая. Все равно ловилась.

С тобой я в первый же вечер поняла, что влюблена, но не говорить же тебе об этом! Я и о свиданиях не смела договариваться, ждала, когда ты сам придешь, жили-то в одном общежитии, тебе всего лишь подняться выше на один этаж. Или мне спуститься? Нет, нет! Это немыслимо! Разве может девушка сама прийти к парню?  Ты приходил, когда я уже чувствовала, что больше невозможно ждать, больше я не выдержу. Но ведь выдержала, когда началась сессия. Уходила на целый день в библиотеку, занималась там. Думала о тебе, но понимала, что если бы мы продолжали встречаться, я непременно бы завалила сессию. Ты не приходил, и я думала, что ты все понимаешь, занят тоже учебой, да и вообще скорее всего живешь сейчас у родителей, они же недалеко, в городе за мостом на другом берегу. Когда не надо каждый день ездить на занятия, тебе там удобнее.

И вдруг твоя спешная женитьба, расставание. Смирилась, пережила. Все самое дикое и нелепое началось через год, на четвертом курсе. У тебя измены жены, развод, ты вымещаешь свою горечь, разочарование почему-то на мне, изводишь меня телефонными звонками, на  которые я не хочу отвечать, но они каждый раз выбивают меня из равновесия. Когда мы, наконец, встречаемся, ты рассказываешь мне о своих проблемах. Нас по-прежнему тянет друг к другу, но я уже не верю в твои чувства. Ты был для меня единственным, я не видела никого, кроме тебя, а ты в это же время встречался с той, что стала твоей женой. Почему же сейчас будет иначе? Ты опять будешь изменять мне.

Дома узнают о наших встречах, начинаются скандалы с родителями. Они требуют, чтобы я прекратила любое общение с тобой, не смела даже думать о тебе. А я не могла не думать, забывая даже об учебе, что немедленно дает о себе знать.

В конце концов у меня истощение нервной системы, депрессия, академический  отпуск. А у тебя…

Последний раз мы встретились, когда я вернулась из академического отпуска снова на четвертый курс, ты оканчивал университет. Я шла с подругой из студенческой столовой, навстречу шла пара. Мужчина в темных очках, бережно поддерживавший под руку свою спутницу, кивнул мне, уголки его губ горько искривились. Я машинально ответила на его приветствие, они уже прошли мимо.

– Нина, ведь это же Володя!

– Что же ты раньше не сказала? Где?

– Да вот, прошел с девушкой.

– Какая же это девушка! У нее уже, наверно, последний месяц беременности.

И вот опять осень, дожди, желтые листья. Мне много лет, у меня взрослые дети, внуки-школьники. Скоро пятнадцатое ноября. Я все помню до сих пор, эта память уйдет только вместе со мной. А ты? Вряд ли

Анатолий

О том, что его больше нет, я узнала из короткого некролога в газете. Прощалась с ним, любимым мужем, его жена. Я его женой так и не стала, хотя обещала. В моей жизни он занимал много места, оставил достаточно глубокий след. Как это было?

Жили на одном квартале, на одной стороне улицы, разделенные спускающимся к Волге переулком, но в число моих детских друзей он не входил. Ровесник моего брата, он не был тогда другом Славы, не участвовал в наших играх.  И в школах мы учились разных, точек пересечения не было. Знали друг друга, встречались на улице, на Волге, он заходил иногда к Славе со своими товарищами, только и всего.

Первый раз мы оказались в одной компании, когда мне исполнилось четырнадцать лет, и родители отпустили меня на встречу Нового года с друзьями брата. Славе было уже шестнадцать, у них были знакомые девочки, собирались потанцевать, выпить. Друг Славы, у которого собирались в этот раз, был старше его на год, учился в профессиональном училище. Слава учился в техникуме, студент. Девочки тоже постарше меня, смелее, свободнее, а я – робкая, стеснительная школьница-восьмиклассница. Уселись за столом, выпили, закусили, я пить не стала. Начались танцы. Меня пригласил Толя, а усаживая меня на диван после танца, вдруг наклонился и коснулся губами моей щеки. Это был мой первый поцелуй! Больше он меня не приглашал, куда-то исчез. Ребята танцевали с девочками, прижимали их к себе, целовались по углам. Я ушла в другую комнату, стала рассматривать книги. Домой вернулась со Славой. Больше я на их вечеринки не ходила, присутствовала разве что на тех, что были у нас дома.

Анатолий в том году окончил свою восьмилетнюю школу и учился в нашей школе в девятом классе. Я иногда замечала его взгляд на переменах, но он не подходил, не заговаривал. Летом он поступил в художественное училище в Саратове.