Фан-клуб колдовства (сборник)

Глава 18. Возвращение ведьмы

Они бежали по темным улицам. Ирка время от времени озабоченно поглядывала в небо.

– Главное, директрисе не попасться, – пояснила она в ответ на Танькин удивленный взгляд. – Она где-то там носится. – Ирка ткнула пальцем в небеса.

– Директриса-ангел, – прокомментировал Богдан. – Что-то новенькое.

– Она не ангел, она ведьма на метле, то есть на венике, – покачала головой Ирка.

– Это уже понятнее, – согласился Богдан.

– Ребята, вы, может, не захотите со мной дружить, – решительно заявила Ирка, останавливаясь, – но я все равно должна сказать. Я – тоже.

– Тоже ведьма? – уточнил Богдан.

Ирка кивнула.

– Понятно. Что стоим, побежали, – скомандовал он, припуская дальше.

– Вы что, даже не удивляетесь? – Ирка почувствовала себя несколько обиженной. Сообщаешь людям такие потрясающие вещи, а они и ухом не ведут!

– Чего удивляться? – пожал плечами Богдан. – Вон сколько про всякое колдовство написано, и фильмы есть классные. Я всегда знал, что это не может быть только выдумкой.

– А я по коту поняла, – тихо добавила Танька. – Он у тебя очень… – Она замялась, подбирая слово. – Выразительный.

– У меня? – Ирка поглядела на победный хвост бегущего впереди кота. – Выходит, ты и вправду – мой кот? Ты меня искал?

– Еще как, – энергично кивнула Танька. – Помнишь, мы с тобой разговаривали, ну, перед тем как ты пропала? Я на следующий день ждала-ждала, ты не идешь, я сама к тебе пошла. Спускаюсь, плачет кто-то – тихо-тихо, но так, знаешь, ну невозможно просто! – Танька тряхнула головой, не в силах рассказать, какой это был жалобный плач. – Смотрю, а этот, – она кивнула на кота, – по улице ползет! Лапы не слушаются, падает, но ползет – и плачет! Не просто мяучит, а слезы льет, самые настоящие!

Кот укоризненно оглянулся на Таньку: похоже, он считал, что о моменте его кошачьей слабости она могла бы и умолчать.

– И там вокруг было так странно…

– Офигеть просто, – перебил Таньку Богдан. – Я над следами полдня просидел – чуть крышей не отъехал. Твоих кроссовок отпечатки, этого лапы. – Он тоже кивнул на кота. – Потом собачьи, и шерсти клочки – синей. Для вязания. И все это между собой дралось! Включая шерсть.

– Я только не поняла, почему «чуть не отъехал»? – язвительно прищурившись, поинтересовалась Танька. – По-моему, ты уже давно… И вообще, что ты там делал?

– Ирку искал, – не обращая внимания на подколку, ответил Богдан. – Я и вас с котом видел, как вы по окрестностям лазили. Только не понял, что вы тоже ищете.

– Да я за этим животным целыми днями таскалась, меня за прогулы наша классная скоро изничтожит! – снова возмутилась Танька. – Я его когда нашла, вспомнила, что ты про здоровенного кота спрашивала. Притащила домой – у меня родители к животинам спокойно относятся. Он почти неделю пластом лежал, а потом носиться начал. Я сразу подумала – тебя ищет. И я с ним, если услежу, конечно. Пришлось круглосуточное наблюдение установить, не высыпаюсь из-за него хронически. Недавно он вроде понял, где тебя искать, летел со всех лап – и в дырку в заборе шасть! И в голове нет, что я за ним не пролезу!

– Есть надо меньше, – с довольной улыбкой сообщил ей Богдан. Сквитался.

Танька одарила его недобрым взглядом и высокомерно отвернулась к Ирке:

– В тот раз вернулся опять весь подранный, как будто его жевали!

Может, и жевали. Ирке мгновенно вспомнилась темная тень, выметнувшаяся на Раду, драка за забором и бешеное рычание псов. Тогда Ирка думала, что Рада Сергеевна бьется за ее жизнь со старыми ведьмами. Что ж, в чем-то она была права – за ее жизнь действительно дрались.

– Отлежался, смотрю, опять намыливается. Я за ним! Только в этот раз он вроде не против был, что я с ним иду, даже помогал мне.

– Ага, – кивнул Богдан. – Сижу я у нас в саду на дереве – к предкам гости заявились, скучища смертная, – пояснил Богдан Ирке. – Смотрю, твоя подружка через забор лезет. Ну, не столько сама лезет, сколько кот ее тащит. Прям как мышь. Форсировали они это непреодолимое препятствие и дернули по проспекту. Я крикнул, что спать иду, а сам тоже через забор – и за ними!

– Тебя кто-то приглашал? – гневно вопросила Танька.

– Как вы без меня с песиками справились? – вопросом на вопрос ответил Богдан. – Нет, если б ты у них на глазах через забор полезла, может, они бы от хохота сдохли…

– Они только ведьм видят, – прервала его Ирка. Ей было стыдно и хотелось плакать. Друзья искали ее, рисковали жизнью, чтобы защитить, а она за последнюю неделю о них даже не думала! О чем угодно думала: о школе ведьм, которой никогда не было, о Раде и Аристархе, которые превратили ее в орудие убийства, о маме… Которой она была не нужна. А о тех, кто и вправду любил ее, – нет. Ни разу.

– Я только не поняла, чего вы меня разыскивали. Рада с Аристархом сказали ж бабке, что я в школу уехала, – пряча мокрые глаза, пробубнила Ирка.

– Какая Рада? – удивилась Танька.

– Какая школа? – добавил Богдан. – Ты пропала, и все! Утром бабка тебя не нашла, весь день по соседям бегала, а к вечеру начала кричать, что тебя похитили. Ментов вызвала.

– Они ей, правда, не поверили, – добавила Танька. – Сказали, ты сама сбежала.

– Погодите-погодите, – растерянно забормотала Ирка. – Значит… – Ее мысли лихорадочно заметались. Господи, ну сколько же можно! Сколько раз Аристарх и Рада обманывали ее, а она им до сих пор верит как дура! Да она и есть дура! Конечно же, они не стали бабке ничего говорить! Зачем им нужно, чтобы Иркино исчезновение хоть как-то было с ними связано?

– Бабка же волнуется! – вскричала Ирка.

– С ума сходит, – подтвердила Танька, с сочувствием поглядывая на подругу.

Ирка заметалась:

– Домой! Быстрее!

– А может, не стоит домой? – опасливо поинтересовалась Танька. – Эти Рада и Аристарх – они твой адрес знают?

– Плевать, – решительно заявила Ирка. – Мне к бабке надо. – И она снова перешла на бег.

– Да подожди ты! – взмолилась запыхавшаяся Танька. – Мы так до завтра бежать будем. У меня мобилка есть, я такси вызову!

– А деньги?

– Тоже. – Танька похлопала себя по карману джинсов и принялась набивать номер.

– Вот интересно, за каким чертом мы тогда все это время пешком телепались? – в пространство спросил Богдан. – Слушай, Ирка, я, конечно, понимаю, что ведьма – это диагноз. Но может, пока такси ждем, ты нам в подробностях объяснишь, где тебя полторы недели носило?

Ирка тяжело вздохнула:

– Ты понимаешь, все началось с моих трех языков…

Иркин рассказ продолжался и в машине. Пока старенькое такси катило по темным улицам, а потом по раздолбанной дороге пробиралось в балку к Иркиному дому, она рассказала друзьям о Раде и Аристархе, доказывавших ей, что она ведьма, и использовавших ее способности для убийства.

– Раз ты тот след из печки вынула, мужик должен выздороветь, – подумав, решила Танька.

Ирка неопределенно повела плечом: она тоже на это надеялась, но уверенности не было.

Такси подкатило к старой калитке Иркиного дома. Светало. Ирка выбралась из машины и остановилась, держась за такую знакомую, привычную перекладину забора. Неужели она дома? Танька задержалась, рассчитываясь с таксистом.

– Эй, девочка, – окликнул Ирку молодой парень-водитель, – а как фильм-то называется?

– Какой фильм? – удивленно переспросила Ирка.

– Ну ты в машине пересказывала. Классный такой! Только непонятно, чем кончилось.

– Это книжка. «Ирка Хортица – суперведьма!», ищите на прилавках. А кончится все хорошо. Обязательно, – отрезала Танька, беря Ирку за руку. Та, не отрываясь, смотрела на дверь собственного дома. Из дверей медленной шаркающей походкой выбрела сгорбленная сухонькая старушка. Совершенно седая. Совершенно непохожая на Иркину крепкую, горластую бабку.

– Это… кто? – с запинкой спросила Ирка.

– Ну так… Сама знаешь, – неуверенно ответил Богдан.

– Как ты пропала, так она и… вот, – добавила Танька.

– Бабка? – неверяще переспросила Ирка. – Бабушка! – Она толкнула калитку и побежала через двор, к старушке.

Та обернулась. Выцветшие глаза сощурились, вглядываясь в бегущую девчонку, и вдруг вспыхнули невероятной, сумасшедшей радостью.

– Яринка! – закричала бабка, и тут Ирка налетела на нее и повисла на шее.

Старческие руки прошлись Ирке по лицу, ощупали плечи, словно старая женщина пыталась убедиться, что внучка действительно здесь и это не сон.

– Яриночка моя! – слезы хлынули у бабки из глаз. На мгновение она отстранила Ирку от себя и заорала: – Ты где шлялась, бисова дытына, я чуть с ума не зъихала! – и тут же с силой прижала внучку к груди. – Живая! Господи, спасибо тебе, живая!

Тихонько подошедшая Танька шепнула Ирке в ухо:

– Мы через пару часов зайдем. Ты смотри, не расслабляйся. Рада с Аристархом о тебе не забудут.

Глава 19. Ирка и фан-клуб колдовства

Явились они не через пару часов, а гораздо позже, в середине дня. К тому времени бабка успела до отвала накормить не только Ирку, но и кота. К Иркиному удивлению, появление в доме зверя бабка восприняла спокойно. Видно, согласна была на кого угодно, хоть на рыб пираний, лишь бы вместе с Иркой.

Пошатывающаяся от усталости девчонка поднялась в свою комнату и снова чуть не разревелась: таким все показалось милым и родным. Она плюхнулась в старую, привычную кровать и потянулась – кайф! И тут же кровать просела под взметнувшимся на нее тяжелым телом. Ирка приоткрыла слипающиеся глаза. Трехцветный кот месил лапами, старательно устраиваясь у хозяйки под боком.

– Не знаю, откуда ты взялся, но жаркий ты – кошмар! – пробормотала Ирка, отодвигаясь по постели. Кот приоткрыл один глаз, укоризненно поглядел на девчонку и тут же снова перебрался к ней под бок.

– ПриКОТился, – хмыкнула Ирка. – Ушами не щекочись, – и провалилась в сон.

Разбудили ее громкие голоса. Ирка потянулась, глянула в окно – солнце перевалило далеко за полдень и грело не по-майски. У калитки бабка во все горло кричала:

– Та тише вы! Спит вона!

– Не сплю! – крикнула Ирка и, натянув джинсы, выскочила в сад.

Решительная Танька вломилась в калитку. За ней проскользнул Богдан. Сама не зная почему, но Ирка была твердо уверена: все это время пацан никуда не уходил. Сидел поблизости, на каком-нибудь дереве, охранял ее. А вот Танька уходила и очень даже, о чем немедленно и оповестила:

– Пока ты тут дрыхнешь, я где только не была!

– Ну и где? – поинтересовалась Ирка.

Втроем они уселись на старую скамейку под яблоней. Танька стряхнула с плеча сумку и вытащила из нее здоровенную записную книжку.

– В Интернете была, в библиотеку смоталась. Про этих самых наднепрянских ведьм, оказывается, столько написано! – Танька принялась листать свой блокнот. – Я и половины просмотреть не успела, но одно скажу тебе четко – Рада Сергеевна тебя в покое не оставит. Она и вправду завидует! Робленные ведьмы всегда завидовали рожденным.

– Чё-то я этой фигни не понял – робленные ведьмы, рожденные… – перебил ее Богдан.

– А что ты вообще, кроме эльфов с гномами, понимаешь? – Голос Таньки наполнился непередаваемым презрением. – Другие книжки хоть изредка читать надо. – И обращаясь к одной Ирке, принялась объяснять: – Я тут вычитала: можно быть ведьмой от рождения, как ты. Такие ведьмы – самые сильные и вовсе не обязательно злые. Как сами захотят: могут зло делать, а могут и добро. А бывают еще ведьмы робленные, сделанные. Любой человек может пойти в ученики к настоящей ведьме или колдуну – их тут чаклунами называют. Такая ученица природных колдунов тоже становится ведьмой, но всегда злой. Умеют они меньше, и, если колдовство сделали – заговор наложили – рожденная ведьма может его обратно взять, а робленная – нет. Тут сказано. – Танька нашла в блокноте нужную запись: – «Рожденные ведьмы могут больше, а зла творят меньше».

– Аристарх тоже что-то такое говорил, насчет рожденных и робленных, – задумчиво добавила Ирка. – Еще спрашивал у Рады, куда ее Сила денется, если ее учитель помрет.

Танька замерла, озаренная догадкой.

– В книжках ничего не сказано, но знаешь, что я думаю? – сказала она. – Природные ведьмы свободны, потому что их Сила принадлежит им самим. А сделанные ведьмы пользуются чужой Силой – им учитель дает, без его Силы они ничего не могут. Они у Силы как в рабстве, должны действовать только по правилам!

– И никакой самодеятельности… – тихо повторила Ирка любимую фразу Рады Сергеевны.

– Теперь что касается нашей робленной ведьмы Рады Сергеевны и ее подручного Аристарха, – деловито продолжала Танька. – Я влезла к отцу в компьютер, у него база данных чуть ли не по всем бизнесменам города…

– Ты что, крутая хакерша? – поинтересовался Богдан.

– Нет, у него просто пароль – «таня». – Танька покраснела, а Ирка ощутила мгновенный укол зависти. У Таньки отец даже компьютер на ее имя запирает, а у Ирки… Ну и ладно, зато сама Танька – Иркин лучший друг.

– Я знаю, в чужую базу данных лазить нехорошо, – торопливо сказала Танька, – но я ведь для дела!

– Так что ты выяснила?

– Сначала ничего. Нет никакого Аристарха Теодоровича! Я уже бросить хотела, а потом решила с другого конца зайти. – Танька явно была довольна своей сообразительностью. – Ввела имя их жертвы – Иващенко. И тут же выяснила: совсем недавно у Иващенко появился конкурент, об этом даже в бизнес-газетах писали. И фотография есть. – Танька вытащила из блокнота компьютерную распечатку. – Он?

Компьютерная распечатка с газетной фотографии оказалась прегадостной, но не узнать бритый череп Аристарха было просто невозможно. Ирка кивнула.

– Никакой он не Аристарх Теодорович, – с торжеством сообщила Танька. – Самый обыкновенный Александр Федорович, – она на мгновение задумалась. – Хотя тоже круто, совсем как Керенский.

– Кто такой Керенский? – лениво спросил Богдан.

Танька одарила его очередным презрительным взглядом и едко процедила:

– Владыка Мордора. До Саурона.

– Фигня, – с явным удовольствием сообщил Богдан. – До Саурона Темным Властелином был Моргот. – И точно копируя Танькину манеру, выдал: – Книжки читать надо!

– Хватит вам цапаться! – рявкнула Ирка. – Делать нечего? Давай, Танька, что этот Александр-Аристарх собой представляет?

– Круглый дурак, – заявила Танька, почему-то поглядев на Богдана. – У него была мелкая фирмишка, купи-продайка, доходов никаких. Потом неожиданно стал крутеть, причем очень странным образом. Товар ему начали продавать за копейки, а у него покупать за совершенно безумные деньги! Двое бизнесменов вдруг взяли и подарили ему свои компании. А когда родственники попытались вмешаться, с ними стали происходить всякие несчастья. Не смертельные, но неприятные.

– Рада Сергеевна, – твердо сказал Ирка. – Ее работа.

– Безусловно, – согласилась Танька. – Только с Иващенко у сладкой парочки прокол вышел. Они его попытались из бизнеса вышибить, но он мужик крепкий оказался. Документов никаких не подписал, на неприятности наплевал и так повернул, что уже сам Александр, Аристарх в смысле, теперь на грани полного разорения.

– Слушай, пусть он Аристархом и остается, а то запутаемся, – попросила Ирка.

– Пусть, – немедленно согласилась Танька. – Такие, как он, лучшего не заслуживают. Иващенко с него вот-вот последние штаны снимет. Если, конечно, жив будет. – Танька на мгновение задумалась. – С точки зрения бизнеса Аристарх с Радой во что бы то ни стало должны убить Иващенко. Я выясню, как он там сейчас.

– Не надо, – думая о своем, отмахнулась Ирка. – Я сама посмотрю, через зеркало.

И тут Танька и Богдан впервые поглядели друг на друга.

– Ведьма, – усмехнулся Богдан, но в усмешке его было почтение. Он лихо отсалютовал Ирке мечом: – Готов быть вашим рыцарем-защитником, ведьма Ирка Хортица! Всех ярчуков разгоню!

– А я кем буду? – ревниво поинтересовалась Танька.

– Сдурела? Ну Богдан себя как маленький ведет, так все пацаны – ненормальные, а ты куда? Думаешь, Рада с нами играться будет? Знаешь, что она может сделать?

– И знать не хочу! – В Танькином голосе дрожали слезы. – Ты мне лапшу на уши не вешай! Он, значит, рыцарь-защитник, а я погулять вышла?

– Фан-клуб колдовства тут устроили, ненормальные, – пробормотала Ирка, уже сдаваясь. В конце концов, у нее еще будет время вправить Таньке мозги. Но не сейчас, когда она во что бы то ни стало решила потягаться с Богданом.

– Ты у нас умная, в книжках ориентируешься. Будешь информацию находить и советы давать, как Джайлз у Баффи.

– «Баффи» – антиквариат, – процедил уязвленный Богдан.

– А мне нравится, – отрезала довольная Танька.

– Раз такая умная, скажи, что против Ирки могут сделать? – поинтересовался Богдан. – В Средние века ведьм жгли. Инквизиция называлось.

– Надо же, какие ты слова знаешь! Инквизиция, к твоему сведению, это суд такой, церковный, он решал – жечь или нет. А когда уже жгут – называется аутодафе. Это в Европе так, а у нас ведьм не судили.

– И не жгли? – с искренней заинтересованностью спросила Ирка.

Танька замялась:

– Ну-у, иногда жгли. Всем селом собирались, в хате ведьму запирали и вместе с хатой жгли. Потому что внутри собственного дома ведьму обидеть нельзя, – с некоторой даже гордостью за ведьм объявила Танька.

– Порадовала, – процедила Ирка. – Без суда, просто так спалят. Вместе с жилплощадью. Бабке потом даже дом не продать, кто головешки купит?

– Может, бабка тоже сгорит, – философски предположил Богдан.

На пороге дома появилась пока еще не сгоревшая бабка. Ирка опять уставилась на нее в изумлении. Сгорбленная старушка исчезла. Бабка снова приобрела гренадерский разворот плеч. Недавно седые волосы стали угольно-черными.

– Сидять, сидять, трындять – чи заняться нема чим? – зычно вопросила бабка. – Варить – бабка, за курями – бабка, а бабка вже старая! А ну годи сыдиты, давай до работы! У школи неделю не была, шо классной своей говорить будешь?

– Очухалась. Ненадолго ее хватило, – заключил Богдан. – Тебя не реже раза в неделю похищать нужно.

– Насчет школы она права, – с тоской протянула Ирка. – Я ж думала, у Рады учиться буду, а теперь возвращаться придется. Годовые контрольные на носу.

– Как говорит мой отец – вопросы надо решать поэтапно. Если ты с Радой и Аристархом не справишься, школа тебе не понадобится, – успокоила ее Танька.

– Главное, разобраться с Радой, – задумчиво сказала Ирка. – Аристарх без нее ноль, пустое место.

Глава 20. Рука зеленого огня

Ирка положила зеркало на стол. Ей было немножко неловко – раньше надо было поглядеть, как там Иващенко. Но с бабкой разве поглядишь! Совсем загоняла! Ей-богу, жизнь с Радой и Аристархом была просто райской. Если не считать того, что они собирались Ирку убить.

Девчонка сосредоточилась, внимательно вглядываясь в зеркало. Первым делом она услышала голоса.

– Мне кажется, нужно еще обследоваться… – твердил один.

– Я великолепно себя чувствую, – с явным раздражением отвечал другой, мужской голос. – Мне что, делать нечего, кроме как на больничной койке валяться?