Фан-клуб колдовства (сборник)
- -
- 100%
- +
Ирка почувствовала резкий, безошибочно узнаваемый больничный запах. На зеркальной поверхности проступил выкрашенный синей краской коридор. Иващенко нетерпеливо переминался у лифта, периодически прижимая разболтанную красную кнопку. Рядом, тревожно вглядываясь ему в лицо, стояла уже знакомая Ирке красавица.
– Не смотри на меня так! – по-прежнему с раздражением бросил ей Иващенко. – Ну честно, со мной полный порядок!
– Врачи так и не поняли, что с тобой было, – сказала женщина. – Такие страшные боли…
Иващенко легкомысленно отмахнулся. Они вошли в лифт, и припадочно содрогающаяся кабина повезла их вниз. Иващенко уезжает из больницы, она сумела взять обратно свою смертную ворожбу! Облегченно вздохнув, Ирка хотела уже накрыть зеркало рукой, как вдруг следующие слова бизнесмена заставили ее прислушаться.
– С конкурентом вы закончили?
Женщина покачала головой, и Иващенко нахмурился:
– Ты еще спрашиваешь, почему я в больнице не остался! Меня нет – ничего не делается! На завтра мне нужны все документы, а на послезавтра назначай совещание…
– Завтра суббота, послезавтра воскресенье, – перебила женщина.
– Ничего, пока меня не было, все отдохнули, – фыркнул Иващенко. – Ладно, сотрудников трогать не будем, только глав отделов. Водитель тоже пусть отдыхает, я сам на часок в офис смотаюсь, обговорим по-быстрому. Хватит уже! Чтоб духу неуважаемого Александра Федоровича здесь не было. Вообще непонятно, с чего этот убогий со своей толстой бабой такие наглые.
И тут Ирка почувствовала, что наблюдает за Иващенко не одна. Кто-то еще внимательно вслушивался в его слова, а стоило бизнесмену помянуть «толстую бабу», как Ирка ощутила острую вспышку злобы. Сама не очень понимая, что она делает, девчонка потянулась вслед за этой вспышкой. Сливаясь в единую, почти неразличимую мутную полосу, пространство ринулось ей навстречу. Мелькнул пластмассовый круглый обод, перед глазами блеснула прозрачная поверхность стекла, и в Иркином зеркале отразилось другое зеркало! А в том – перекошенное ненавистью лицо Рады Сергеевны!
Ошеломленная Ирка отпрянула от стекла. Вскинула руку, торопясь прервать связь, но потом остановилась. Рада не видела Ирку! Полностью сосредоточенная, она продолжала следить за Иващенко. Девчонка стала осторожно вглядываться в лицо «директрисы».
В голове у Ирки поплыли смутные образы. Деньги – удовольствие. Лицо Аристарха – презрение. Опять деньги. Дом, очень странный, чем-то похожий на обломок скалы – снова удовольствие, острое, даже болезненное, и еще гордость. Растерянность и злость – лицо Иващенко, и вдруг… Ее, Иркино, лицо! И тут же мысли «директрисы» словно обрушились в бесконечный пестрый водоворот: толстые мясистые стебли и громадные цветочные венчики, вдруг оскаливающиеся острыми зубами… Те самые цветы, что Ирка видела во сне! Лицо незнакомого мужчины: по-восточному смуглое, с чуть раскосыми глазами… Морда пса – настолько огромная, что и вообразить невозможно, не бывает таких собак… И все это словно стер взмах гигантского крыла! Осталась только ненависть Рады. К тому мужчине, и к псу, и… к ней, Ирке.
Ирка мимолетно удивилась – понятно, что Рада ее ненавидит, но почему вместе с каким-то посторонним мужиком… да еще и с собакой? – и потянулась дальше. Туда, где в сознании Рады Сергеевны скрывался ПЛАН. И в этот момент в голове у директрисы полыхнула ослепительная вспышка – она почуяла Иркино присутствие.
То, что Рада сделала дальше, больше всего напоминало мощный пинок под зад, только вот пришедшийся Ирке прямо по мозгам! Вскрикнув от боли, девчонка отшатнулась и быстренько накрыла зеркало ладонью. Но стекло не налилось прозрачной безмятежной пустотой. Лицо Рады по-прежнему оставалось в нем, и ее горящие болотной зеленью глаза метались, шарили – искали! Они вдруг словно бы выглянули из зеркала – прямо между Иркиными растопыренными пальцами. Уперлись девчонке в лицо, удовлетворенно моргнули – нашли! – и спрятались.
Судорожно переведя дух, Ирка отняла ладонь от стекла… Поверхность зеркала будто взорвалась. В блеске разлетающихся осколков на Ирку ринулась сжатая в кулак рука.
Вскрикнув, девчонка отпрянула. Стул перевернулся, она рухнула на пол. Рука пронеслась над головой. Кулак с хрустом впечатался в окно. Паутина трещин расчертила стекло, а рука полыхнула гнилостным зеленым огнем.
Ирка откатилась в сторону и вскочила. Рука висела над подоконником и, как птица головой, вертела сжатым кулаком. Словно высматривала – будто перископ у подводной лодки. Сшибая стулья, девчонка рванула к двери.
Она пронеслась по лестнице, бросилась к выходу. За спиной послышался свист рассекаемого воздуха. Рука неслась следом! Ирка выскочила, захлопнув за собой дверь, и привалилась к ней всем телом. Подпереть, чем подпереть?
Рядом сверкнуло зеленое пламя. Окно первого этажа рухнуло водопадом осколков. Бросив дверь, Ирка помчалась по садовой дорожке. За спиной нарастал свист. Крепкие пальцы схватили девочку сзади за волосы. Соскользнули…
Вылетев из кустов, на помощь бросился кот. Хлещущий воздух кошачий хвост мелькнул у самого кулака. Рука остановилась. Пальцы вновь разжались, полыхая зелеными вспышками, принялись хватать воздух, пытаясь отловить нового противника. Рассерженно шипя, кот отскочил в сторону, рука метнулась за ним.
В три прыжка кот пересек клубничную грядку и остановился у яблоневого ствола. Прянув вперед, будто атакующий удав, рука ринулась на кота. Одним махом кот взмыл по стволу. Кулак врезался в дерево. Посыпались сухие чешуйки коры. Блеск зеленого пламени на мгновение ослепил Ирку.
Тряся кулаком, словно оглушенная змея головой, рука раскачивалась на месте. Злобно сверкнула зеленью и стала медленно всплывать вверх, подбираясь к ветке, на которой затаился кот.
И тут же отлетела в сторону, по запястье воткнувшись в разрыхленную землю – Ирка прихлопнула руку лопатой! Выжигая усики клубники, рука сыпала вокруг себя зелеными искрами. Одним рывком выдернув кулак из земли, рука ринулась на Ирку. Взлетела, пропуская под собой брошенную Иркой лопату, и вновь припустила за удирающей девчонкой. Ирка перескочила через выбравшуюся на дорожку курицу, рванула к калитке…
Истошное кудахтанье за спиной заставило ее оглянуться. Отчаянно молотя крыльями, наседка металась, а рука крепко держала ее за лапы! И волокла назад, к дому! Лучшую бабкину несушку! Источник дохода!
– Положь! – сперва нерешительно потребовала Ирка, но рука уже влетела в разбитое окно.
– Отдай птицу, зараза! – яростно завопила Ирка, бросаясь вслед за расхитительницей.
С дерева предостерегающе заорал кот, но Ирке было не до него. Она думала лишь о том, как будет орать бабка, когда обнаружит пропажу любимой курицы! Ирка побежала быстрей. Рука, будто напуганная неожиданной погоней, тоже увеличила скорость. В одну секунду она пролетела над лестницей. Прыгая через две ступеньки, Ирка ворвалась в свою комнату. И успела лишь увидеть, как наседка мечется над столом, не в силах противиться. Блеснуло зеленое пламя, несушку дернуло, и она в один миг провалилась сквозь зеркало. Только несколько беленьких перышек осталось на столе.
Бочком Ирка подобралась к зеркалу. Стекло было абсолютно целым, и в его безмятежной глубине отражались лишь трещины давно не беленного потолка. Ухватив зеркало за обод, Ирка швырнула его в ящик комода.
– Ну, Рада Сергеевна, – сквозь сжатые зубы процедила Ирка, – мало вам Иващенко, мало, что вы меня убить хотели, мало, что два окна раскокали! Так еще бабкину курицу сперли! Все! Этого я вам не прощу!
Тут у Ирки подогнулись ноги, и она плюхнулась на постель. Так, надо поспать! Дело к вечеру, и несколько утренних часов сна не могли снять усталость от бессонной ночи. Да и денек выдался – ой-ой!
Ирка стянула с себя джинсы и забралась под простыню. В ее распоряжении было всего два дня – суббота и воскресенье. Надо наконец выспаться и прямо с утра придумать два плана: как спастись от ведьмы и, самое главное, как объяснить своей классной, где ученица Хортица шаталась целых две недели. Ирка усмехнулась, представив, какое лицо станет у учительницы, если Ирка вдруг скажет правду. «Меня тут, знаете ли, ведьма с одним бизнесменом похитили, чтоб я на другого бизнесмена наложила смертный заговор». Прикол, не то слово.
Ирка почувствовала, как на кровать вспрыгнул кот и снова устроился на своем привычном месте – у Ирки под боком. Она благодарно обняла пушистое теплое тело и заснула, впервые чувствуя себя защищенной.
Глава 21. Подвал, которого нет
– Тебя ни на минуту оставить нельзя. – Танька осуждающе воззрилась на подругу. – Придется мне, наверное, с тобой поселиться, может, тогда за тобой летающие руки перестанут гоняться! Буду здесь дневать и ночевать.
– Еще не хватало, – пробормотала Ирка, потирая слипающиеся глаза. – Я и так не высыпаюсь. После вчерашних скачек в семь часов спать завалилась, думала – выдрыхнусь! И ни фига! То кот ворочался, будил, то сны дурацкие!
– Какие сны? – вдруг насторожилась Танька.
Ирка пожала плечами:
– Говорю же, дурацкие! И главное, одинаковые!
– Что значит «одинаковые»? – с нетерпением переспросила Танька. – Ты давай поподробнее.
– Да ну! – отмахнулась Ирка. – Еще когда я в гостинице в обморок хлопнулась, мне женщина привиделась. Старая, но знаешь, красивая. Как в фильмах бывают. Платье строгое, брошка у горла, волосы пучком. И говорит мне: «Загляни в подвал!» – Ирка задумалась. – Пока я у Рады жила, ни разу больше не снилась, я даже забыла. А сегодня опять всю ночь: «Загляни в подвал, загляни в подвал!»
– Заглянула?
– Как? У нас и подвала нет, только погреб. Я из-за какого-то сна должна бегать, подвалы искать?
– Ты что, не понимаешь? – Танька пришла в страшное волнение. – Если ты ведьма, значит, твои сны – не просто так!
– Ага, а потом мне Богдан приснился с коробкой, а в ней – половина торта-мороженого, конечно, это не просто так! Это мне мороженого хочется! Так мне его всегда хочется!
– Привет, девчонки! – Припозднившийся Богдан влетел в калитку. – У родителей вчера опять гости были. Гляньте, чего я в холодильнике надыбал!
Ирка завороженно уставилась на круглую прозрачную коробку в руках у пацана. Внутри коробки виднелся торт. Торт-мороженое. Ровно половина.
– Эй, вы что? – удивился Богдан, вглядываясь в лица девчонок. – Мороженое! – Для убедительности он потряс тортом, не понимая, почему на такую вкусную вещь они глядят с почти мистическим ужасом.
– Мы видим, что мороженое, – процедила Танька и тут же заорала: – А ну марш подвал искать, сновидица ты наша!
– Может, сперва торт? – жалобно попросила Ирка. – Растает!
– Я тебе покажу торт!
– На фига его показывать, его и так видно! Давайте есть! – возразил недоумевающий Богдан, но девчонки, не слушая его, уже бежали к дому.
– Бабка! Бабушка! – Ирка остановилась у входа в гостиную.
– Видчипись, Яринко, тут кино дуже добре, – не оглядываясь, отмахнулась бабка.
– Это срочно, бабушка. У нас… – Она с сожалением поглядела на коробку в руках у Богдана и тихонько добавила: – У нас торт тает.
– Вообще-то его можно снова в холодильник сунуть, – предложил пацан, а Танька ткнула Ирку в спину:
– О деле спрашивай!
– Чего там спрашивать, пока кино не кончится, она даже не обернется, – хмыкнула Ирка, но все-таки поинтересовалась: – Ба, а что, у нас в доме подвал есть?
Тут Иркиным глазам предстало нечто невиданное! Медленным движением, словно принуждая руку шевелиться, бабка потянулась к пульту.
И выключила телевизор.
Обернулась и пристально уставилась на внучку. Когда молчание стало совершенно невыносимым, тяжело обронила:
– Значит, час прийшов. Все, як вона и казала.
– Кто сказал? – шепотом переспросила Ирка.
– Та хто ж! Бабка твоя!
– Ты?
– Та не я! Другая твоя бабка! Елизавета Григорьевна покойная, земля ей пухом! – Бабка широко перекрестилась. – Ой, добра була жинка! Строга, но и добра! И тэбе любила! Мамку твою николы не привечала, так я ее за то и не виню, я сама мамку твою, шлендру, бачити не можу… А тэбе крепко любила! Ты ж с ней жила, мабуть, аж до четырех годиков. Не помнишь?
– До четырех годиков… Бабушка… Бабушка, задуй пальчик, – будто в трансе прошептала Ирка. – Не помню. Ничего не помню.
– Я не понял, – вмешался Богдан. – Откуда еще одна бабушка взялась?
– Ох и дурни зараз диты! – возмутилась бабка. – Як то откуда? Отца Яринкиного мать – ще одна бабушка.
– Какого еще отца? Ты ни про какого отца не говорила! – возмутилась Ирка.
– А сама ты як думала – святым духом народилася? – резонно возразила бабка. – Не говорила, бо я його николы не видела. Мабуть, такий самый шлендра, як твоя мамка, два сапога – пара. У порядных жинок, як мы з Елизаветой Григорьевной, – и таки диты! Бог наказав, а за що – не сказав.
– Бабушка, ты про бабушку давай! – поторопила ее Ирка.
– А я про кого? – возмутилась бабка. – Приехала она сразу, как твою мамку «Скорая» до родильного дому забрала. Прямо тут у меня на пороге и встала. – Бабка ткнула в сторону входной двери. – З роддому не выходыла, за все платила: и за лекарства, и докторам, и акушерке. А як все закончилось, каже: «Я девочку забираю с собой, ее следует воспитывать особым образом». Мамка твоя аж подпрыгнула от радости, шо за дытыной доглядаты не трэба.
При этих словах Ирка даже не почувствовала боли, все перевешивало отчаянное желание узнать о неизвестной бабушке.
– Забрала, а дальше? – с жадностью спросила Ирка. – Где она теперь?
– Так через четыре года померла! Тебя ко мне отправила, заботиться велела. – В словах бабки прозвучала крохотная заминка. Посторонний человек бы не заметил, но Ирка с бабкой всю жизнь прожила. Стоп, теперь получается, что не всю?
– Ты давай все рассказывай, – с некоторой даже угрозой в голосе потребовала Ирка, и бабка, ее властная, скандальная бабка, неожиданно засмущалась:
– Та ще подумаете, бабка с ума зъихала на старости лет.
– Ну что вы, не подумаем, – с жаром заверил бабку Богдан и тихо добавил: – Мы это давно знаем.
Ирка метнула на друга яростный взгляд.
– В зеркале она явилась, – таинственно понизив голос, сообщила бабка. – Я до ванной зийшла, глядь в зеркало, а позади меня Елизавета Григорьевна стоит. Обернулась – никого. Снова в зеркало – там она! Як я не померла, сама не знаю! А она мне и велит: посылаю, мол, тебе внучку нашу, хотела б я сделать для нее больше, да уже не смогу, теперь твой черед. И сгинула. А через три дня тебя глиняный человек принес.
– Какой? – в один голос спросили ребята.
– Та странный такой! Лицо будто из глины сделано, и двигается: тык, тык! – Бабка сделала несколько угловатых движений. – Как робот в телевизоре. Но, видно, добрый. Ты у него на руках спала. Маленькая, волосики нежные. – Улыбка мелькнула у бабки на губах и тут же исчезла. – Хороша була дивчинка, не така неслухняна, як сейчас! Человек мне тебя оставил и еще сберкнижку. Повезло, мамка твоя здесь все перерыла, но я ту сберкнижку от нее хорошо спрятала. Ты ж росла, трэба було новый одяг покупать, и хворала тож…
– А подвал? – напомнила Танька.
– Человек тот мне ключ оставил. И наказ от Елизаветы Григорьевны, щоб я тот ключ берегла, а як час прийде, ты, Яринка, про подвал спросишь. – Бабка прошаркала к старому трюмо. Выдвинула ящик, долго копалась в нем.
– Тогда, сказала, ключ тебе отдать. – Она вложила Ирке в ладонь длинный ключ.
– А подвал где, бабушка? – спросила Ирка, разглядывая ключ.
– А я почем знаю? – возмутилась бабка. – Твой подвал – ты и шукай, – и щелкнула пультом телевизора. – Я вон вже скильки пропустыла: и шо то вона казала тому Леонсию? Чи Хулию?
– Спасибо, бабушка, – тихо прошептала Ирка, но бабка ее уже не слушала, целиком погрузившись в события на экране.
Глава 22. Колдовское наследство
– На фига ключ от подвала, если подвала нет? – критически разглядывая ключ, спросил Богдан.
Тут Ирка почувствовала, как что-то мягкое трется о ее ноги. Она опустила глаза. Кот умильно прижался к Ирке мордой и проследовал к дверям. Ирка двинулась за ним. Они обошли вокруг дома. Перед маленькой неприметной дверцей кот остановился.
– Сколько у вас бывала, ни разу эту дверь не видела, – удивилась Танька.
– Сколько я здесь живу, ни разу ее не видела, – усмехнулась Ирка и вставила ключ в замочную скважину. Замок тихо клацнул, и дверь беззвучно отворилась, открывая тянущуюся вниз лестницу. Одним прыжком кот заскочил на ступеньки и тихо канул во мрак.
Ирка решительно выдохнула и последовала за ним. Невидимая в темноте лестница скрипела под ногами. Потом она кончилась, Ирка ступила на холодный бетонный пол.
– Надо было хоть спички взять. Или зажигалку, – шепотом сказал Богдан. – Света тут наверняка нет.
Ирка тоже считала, что в загадочном, невесть откуда взявшемся подвале света быть не может, но на всякий случай пошарила рукой по стене. Под пальцами у нее щелкнуло, и яркий свет залил небольшое помещение.
– Вполне современной ведьмой была твоя бабушка, – заключила Танька.
– Думаешь, она была ведьмой? – спросила Ирка, но Танька одарила ее таким взглядом, что Ирка мгновенно устыдилась. Ну а кем же еще?
– Вы гляньте, что тут! – восторженно завопил Богдан, и Ирка наконец огляделась по сторонам.
Сперва ее неприятно поразило неожиданное сходство с комнатой Рады Сергеевны. Здесь, как и там, всюду были сухие цветы и травы. Лишь присмотревшись, Ирка поняла, что травы не просто сухие, а еще и очень старые. Кое-где они рассыпались в пыль. А на столе лежали очень старые, пожелтевшие от времени, прошитые вручную тетради, мелко исписанные от руки. Ирка несмело перевернула страницу.
– Смотрите, оглавление, – прошептала заглядывающая ей через плечо Танька.
– Розмай-зелье – страница 12, одолень-зелье – страница 48. – Ирка вела пальцем вдоль ровных, выписанных аккуратным почерком строк. – Заговор на затворение крови… – Ирка быстро перелистала тетрадь и с замиранием сердца прочитала знакомые слова: «Обратно воротись, в жилах затворись…». Перед ней вдруг мелькнула полутемная комната с высокими, полными книг шкафами, и женщина со строгим лицом и добрыми глазами.
– Ух ты, а это что, ухват? – У стены Богдан обследовал палку с двумя рогульками. – Старинный какой! Колдовские горшки из печки доставать?
– Летать, – снисходительно пояснила Танька. – Я читала.
– А это? Погоди, сам угадаю. Это же ступа! «Там ступа с Бабою-ягой, идет-бредет…» Зачем ей и ухват, и ступа? – Богдан задумался, потом в его глазах блеснуло понимание. – Ухват, наверное, вроде автомобиля, а ступа – грузовой прицепчик. Соображала бабка!
– Наднепрянские ведьмы в ступах не летали, – поучающе сообщила Танька. – Это только русские ведьмы…
– Русские ведьмы летают на контрабасах – читайте «Таню Гроттер», – отрезал Богдан. – Будешь летать, Ирка, встретишь такую, спроси: ей струны зад не натирают?
– Для полетов мазь нужна, а я ее здесь не вижу, – разочарованно пожала плечами Ирка. – Наверное, бабушка наизусть рецепт знала.
– Подожди… – Богдан вдруг задумался. – Что-то я такое… Сейчас! – Он ринулся прочь из подвала.
– Куда это он? – удивилась Ирка.
Но Богдан долго не задержался. Скоро он почти ссыпался вниз по лестнице, держа под мышкой книжку в глянцевой обложке.
– На, смотри! Вот она, твоя полетная мазь. – Богдан ткнул в раскрытую страницу.
Ирка углубилась в чтение.
– Жир некрещеных младенцев?! – с ужасом воскликнула она.
– Ну там же написано – можно заменить сливочным маслом.
– Что за книжка? – ревниво спросила Танька.
– Фантастика, – пожал плечами Богдан. – В фантастике много про колдовство есть. Пригодится для драки с Радой.
– Ну и бабки у меня! Одна другой лучше, с ними только свяжись, все на свете забудешь, – проворчала Ирка, отрываясь от тетради с зельями и заговорами. – Мне ж курицу надо вернуть, пока эта бабка не хватилась.
– Совсем психованная! – возмутилась Танька. – Если бы та рука на курицу не наткнулась, она б тебя утащила! На фига ты к Раде через зеркало полезла? Все равно ничего не узнала.
– Ну кое-что я все-таки ухватить успела. Иващенко решено прикончить во что бы то ни стало. На расстоянии убить у Рады Силы не хватит, поэтому она задумала рискнуть и перекинуться. Убьет его под личиной – клубком задушит или собакой загрызет. Или еще во что-то смертельное превратится. Но вот где, когда – не знаю!
– Где-когда я тебе и сама скажу, – усмехнулась Танька. – Ты ж слышала: в воскресенье у Иващенко совещание по Аристарху. Там его и прикончат.
Все трое глубоко задумались.
– В клубок превратится… – бурчал Богдан. – Как это она превращается?
– Очень просто, – рассеянно пробормотала Танька. – Я читала. Ведьмам для этого круг из мочала нужен. Перекидывают его через себя и тогда могут превращаться.
– Что такое мочало? – поинтересовался Богдан.
Но Танька не отвечала. Застывшая, с остановившимися глазами, она смотрела прямо перед собой.
– Эй, ты чего? – спросил Богдан и помахал растопыренной ладонью у Таньки перед глазами. Девчонка ожила.
– Я придумала! – вскричала она, хватая Ирку за руку. – Я знаю, как нам справиться с Радой! И Иващенко заодно спасем! Надо только заставить Раду принять облик чего-нибудь безобидного, неопасного для людей! – Танька запнулась. – Но сперва я в словаре посмотрю, что такое мочало. А то вдруг оно… агрессивное.
Глава 23. Как обезвредить ведьму
Бизнесмен Иващенко, аккуратно объехав приткнувшийся у бровки незнакомый темный «Мерседес», втиснулся в узкий захламленный проулок. Надо бы знак поставить «Только для сотрудников», а то паркуются всякие.
– Я не понял, это что? – грозно вопросил Иващенко, вылезая из джипа у черного хода в здание собственной корпорации. Привычку появляться в офисе с черного хода бизнесмен завел много лет назад и с тех пор следовал ей неукоснительно. Журналистам не попадешься, а главное, подчиненных можно застать врасплох. Посмотреть, чем они там в отсутствие начальства занимаются. Вот сейчас, например, он явится как снег на голову и сотрет растяп в мелкий рассыпчатый порошок!
Начнет с уборщиц: додумались, выставили у дверей солидного офиса ведра с водой! А недоумок, что умудрился обронить на улице папку корпоративной документации…
Продолжая вполголоса высказывать свое мнение о лоботрясах-сотрудниках, Иващенко нагнулся за валяющейся у входа фирменной папкой компании. Толстенькой такой, плотно набитой важными коммерческими бумагами.
Ухватил за уголок и замер – она показалась неожиданно тяжелой. Будто бетонная плита. А потом вообще начала изменяться.
Нити голубой шерсти метнулись в лицо. В руках у Иващенко оказался здоровенный шерстяной клубок. Он попытался отбросить клубок прочь, но нити намертво вцепились в запястья. Рванули к горлу, захлестнулись на шее. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли разноцветные круги. Шерстяной ошейник затягивался все туже и туже, неумолимо выжимая жизнь…
У лица полыхнуло огнем! «Это конец», – мелькнула безнадежная мысль, но захват на шее неожиданно ослаб. Нити соскользнули с горла. Иващенко рухнул на тротуар, судорожно хватая ртом пропитанный бензинными парами воздух. Самый сладкий воздух на свете.
– Ах ты мерзкая девка! – взвизгнул женский голос. Иващенко приподнял гудящую голову. Над ним, сбивая язычки огня с голубой блузы, подпрыгивала и люто материлась смутно знакомая баба. Ах да, она тоже причастна к наезду на компанию! Ругательства адресовались куда-то вверх. Иващенко тоже задрал голову повыше и сразу понял – у него галлюцинации.
Над орущей теткой, крепко сжимая ногами старинный ухват, висела в воздухе смуглая черноволосая девчонка. В руках у нее был скрученный из газеты жгут. Другой жгут догорал у ног бабы.
– Здравствуйте, Рада Сергеевна, – свесившись с ухвата, вежливо поздоровалась девчонка. – Что ж это вы у бабки курицу потырили? Несолидно. Вернуть бы надо.
– Курицу? Наглая тварь! Да я тебя сейчас… – снова завизжала баба. – Ярчуков сюда! Трави! Рви!
Дверца темного «Мерседеса» распахнулась, и наружу выбрался тот самый негодяй, что пытался отобрать у Иващенко его компанию. Через плечо у мужика был перекинут белесый круг, сплетенный из мочала. Правильно, скоро ему только и останется, что на базаре экологически чистыми растительными мочалками торговать! Правда, сам Иващенко этого уже не увидит. Он будет сидеть в тихом уютном дурдоме. Там его быстро отучат видеть летающих девочек и выпрыгивающих из «Мерседесов» слепых бельмастых псов!
А пока что дурдом был далеко, и слепые псы метнулись к парящей над землей девчонке. Прыжок, и высокий тонконогий зверина повис, вцепившись зубами в кроссовку. Летунья дрыгнула ногой, и пес отлетел вместе с сорванной кроссовкой. Прямо к ногам Иващенко. Бизнесмен попытался отползти в сторону.
– А ну лежать! – гаркнула на него баба. – Я с тобой не закончила!