Цыганский барон и проклятье колдуньи Зиглинды

Смерть барона. Да здравствует барон

Когда-то, давным-давно, в одном тёмном лесу остановился на ночлег табор цыган. В ту ночь их барон приказал развести костёр и, усадив вокруг него горстку своих людей, велел жене привести старшего сына. Дорога в эти края была изнурительной и тяжёлой — многие, как и сын старого барона, уже спали. Видели яркие сновидения, сладко посапывая маленькими носиками. Жалко было будить ребёнка, преодолевшего столь длинный путь, но слово барона было законом. И спустя несколько минут мальчик стоял у костра, тёр глаза и сонно зевал, то и дело тревожно посматривая на мать и отца.

— Братья мои и сёстры! Прошлой ночью был мне явлен вещий сон, — серьёзным голосом начал барон. — Сон о том, что вскоре я покину вас, и, если так оно и случится, то вот вам моё последнее слово. Почитайте наши традиции, держитесь вместе и никогда не нарушайте своих обещаний, особенно данных под присягой. А сыну моему старшему, коли тот вырастет достойным юношей, к восемнадцати годам завещаю стать вашим новым бароном. Пусть он ведёт вас и заботится о вас, как это делал я долгие годы. Жена моя, тебе полностью доверяю заботу о наших детях и, если найдёшь достойного мужчину среди нашего племени, который захочет взять тебя в жёны, без раздумий выходи за него. Пусть он помогает вам с детьми жить в мире и согласии.

Громкий смех облетел табор и всполошил спящих жителей тенистого леса — не поверили цыгане любимому барону. Нередко снились ему всякие сны, и ещё никогда они не сбывались. Только маленький мальчик, почуствовав что-то неладное, крепко прижимался к большому животу отца.

Сладким сном спал в ту ночь весь табор, от души насмеявшись, а утром, оседлав лошадей, мужчины отправились на охоту. Вечером вернулись все с крупной добычей, но без своего барона. Мёртвым нашли его в озере, неподалёку от того места, где они охотились, лишь три дня спустя. И словно тёмная туча опустилась на лагерь — тяжёлая печаль.

Сон стал явью — всеми было решено не ждать до восемнадцати лет, а уже сейчас сделать старшего сына новым бароном. Но при условии, что тот будет править ими под присмотром опытных советников, которые заслужили доверие его отца ещё при его жизни.

Вскоре цыгане вдруг обнаружили, что земли, на которых остановилось их кочующее племя, оказались очень богатыми. Поэтому было решено оставаться здесь до тех пор, пока их барон не повзрослеет и не поведёт их снова в путь. Спустя всего лишь два года табор обзавёлся большим домом на самой окраине города, и всё племя переехало туда. Жили в нём все дружно, как прежде, и трудились на общее благо.

Занимались они в основном не обработкой земли и даже не охотой, оставив это ремесло на более тяжёлые времена. Вместо этого цыгане устраивали яркие представления для местных крестьян, которые по вечерам, уставшие от работы, с большим восторгом наблюдали за их выступлениями. Экзотические танцы, гитара в сопровождении интересных историй о любви и доблестных воинах, что сражались за руку прекрасных принцесс, фокусы и гадания — чего только не выдумывало это талантливое племя на потеху толпе. Щедрые зрители ликовали, и изо дня в день карманы цыган всё больше и больше набивались золотом и серебром, а их выступления день ото дня становились всё искуснее и волшебнее.

Гнев короля

Жил табор цыган, не зная горя и бед, долгие годы, пока однажды правители царства не сменили друг друга. И если первый король обожал представления и не видел в них ничего плохого, то новый был строг и больше всего боялся смуты в своём королевстве. Правителем он оказался хорошим: королевство быстро начало процветать именно благодаря его мудрости и предусмотрительности, особенно в мелочах.

Но не случайно он стал таким. Пережив утрату любимой супруги, которая захворала и покинула его раньше срока, он стал очень осторожным и недоверчивым. Прошло уже много лет, выросла их дочь, а он так и не смог найти жену, которая могла бы стать для него такой же отрадой, как прежняя.

Услыхав от слуг о спектакле, в котором речь также шла о нём и его дочери, он сильно заинтересовался и пожелал увидеть, что так веселит толпу. Переодевшись по-простому, он покинул свой замок и пришёл на рыночную площадь, где по вечерам выступало задорное, по рассказам придворных, племя цыган.

Народ пил и веселился, смеялся и танцевал под звуки гитары и бубнов. Представление длилось недолго, а под конец толпа разразилась хохотом. Только король остался стоять на площади в недоумении.

— Представляете, он держит её в заточении, — услышал он со сцены. — Ах, бедная девочка!

Краснел и бледнел король, топча каблуками каменистую брусчатку, от злости пальцами сжимая полы плаща.

— Что они такое говорят? Да как посмели? Да я же ради неё… Всё ради её безопасности!

Король пришёл в ярость и приказал той же ночью всех взрослых мужчин и женщин табора вывести из дома и заточить в тюремной башне. Вскоре их всех ожидала казнь, дабы больше никто не осмелился говорить, что принцесса сидит в заточении по воле своего отца. Что, конечно же, было правдой. Только детей цыган, не достигших шестнадцати лет, король приказал помиловать, но оставить на произвол судьбы и выгнать на улицу из их общего дома.

Долго плакали несчастные по своим матерям и отцам. Был среди них и юный барон. Оставшись один на один с бедой, мальчик, который из года в год учился мужеству и храбрости у своих наставников, не растерялся и решил во что бы то ни стало освободить из заточения своих людей. Идея его была безумной, но их горячий народец верил: чем безумнее затея, тем больше шансов её осуществить.

Когда-то давно он слышал местную легенду, которую его матери рассказал странник, ночевавший в их доме всего одну ночь. По его словам, если оседлать коня на рассвете и скакать без остановки на север, то на закате дня перед взором путника предстанет большая высокая каменная башня. Там, в самом сердце тёмного леса, живёт очень могущественная и древняя колдунья, способная исполнить любое желание, если предложить ей достойнейшую плату.

Собрав все скопленные за долгие годы табором деньги, отправился юный цыган на рассвете в путь. Верхом на коне, гордый, с прямым взглядом и чистыми помыслами, выглядел он уже созревшим для своего первого в жизни приключения. Был словно птенец, готовый к своему первому полёту. Маленький тигр, готовящийся к первой охоте. Плечи его ещё не выпрямились, ноги не созрели для долгой дороги, ладони не держали меча — на вид он был ещё совсем юн, но руками крепко сжимал поводья. Упрямое намерение его было столь велико, что достаточно было лишь один раз пришпорить коня, чтобы тот покорно пустился вдаль галопом.

Следовал он, как и говорил путник, на север. И вскоре привела его широкая дорога к тропинке, наглухо поросшей зелёной травой. Мальчишка спешился и неуверенно посмотрел вдаль — путь его вёл в самую чащу леса. Жарок был день, и солнце обжигало щёки юнцу, а лесная прохлада лишь изредка одаривала его тенью. Через ухабы и опасные лесные трясины шли два союзника цыганского племени — человек и конь, осторожно, то и дело проверяя на прочность топи, которые так и грозились вот-вот поглотить незваных гостей. Наконец, когда солнце стало садиться за горизонт, вдалеке показалась башня из камня, очень уж похожая на ту, о которой рассказывал когда-то его матери странник.

Таинственная башня

Колючим терновником поросло всё вокруг, да так, что проходящему мимо путнику едва можно было подступиться к башне. Оставив своего коня, привязав его у дерева за узду, решился юный барон во что бы то ни стало найти вход.

Долго пришлось ходить ему вокруг. Камни уложены были ровно и гладко — некуда было даже лезвие кинжала просунуть. Хватался мальчишка руками за выступы на камнях, стараясь взобраться наверх, но безуспешно. Тогда пошёл он дальше и увидел колючий плющ, обвивающий башню. Карабкаясь изо всех сил наверх, исцарапал юноша все руки, подрал одежду, но так и не поднялся выше метра над землёй.

Уже совсем потеряв надежду, подумал он, что не пускает его башня внутрь. Смахнув с щеки пару слезинок, что предательски скатились из его чёрных глаз, сел он на землю и впился своим яростным взглядом в неприступную крепость. Как вдруг разглядел он небольшую щель среди густо разросшегося плюща, в которую мог протиснуться только очень гибкий юноша. Пробравшись через заросли к самому неприступному из углов башни, увидел он небольшую дверь. Но и она оказалась наглухо заперта на ржавый замок. Не внушала она путнику мысли о том, что там мог кто-то жить. Но в юноше пылала надежда спасти мать и своих людей, поэтому он не сдавался. Взял в руки камень, ударил он раз, затем второй, третий, и, к его удивлению, замок поддался и, треснув пополам, рухнул на землю.

Отворив дверь, обнаружил юный барон крутую лестницу, что вела наверх. Ступеньки, так же как и сама башня, со всех сторон заросли колючим терновником. Да таким, что, неосторожно наступив, можно было пробить ним себе ногу. Но сын барона был ещё совсем юношей — нога его была маленькой и гибкой. И так, осторожно ступая, долго шёл он и лишь глубокой ночью добрался до самой вершины.

Но наверху не нашёл он колдунью, а лишь деревянный пол, окно в полный рост с рамой и стаю птиц, что давно полноправно владели чердаком. Опечалился путник. Подойдя к окну, увидел цыган тёмное звёздное небо и ни единого огонька вдалеке. Затосковало его сердце по дому и родным. Сел он на пол, и снова слезами наполнились его чёрные, как две грозовые тучи, глаза. Обманут он был. И мысли о том, что больше он никогда не увидит мать и своих родных, подобно тяжёлому бремени отняли последние силы у юноши. И так, в душевных терзаниях, свернувшись клубочком, уснул юный барон прямо на холодном полу. Тихо нашёптывал ветер колыбельную, а белые голубки на крыше нежно курлыкали с ним в унисон.

Но в полночь вдруг услыхал юноша шаги чужака — спал он чутко и знал каждый шаг своей родни. Не сразу он вспомнил, что уснул не дома. Сердце его так заколотилось от страха, что, казалось, даже внизу пришедшему был слышен его стук. Собрав всю отвагу в кулак и притаившись в тени, замер цыган в ожидании, пока чужак медленно поднимался наверх.

Еле касаясь ступеней, передвигались ноги пришедшего тихо и осторожно. Дивился чуду цыганёнок: как в темноте, без света факела, пришедший до сих пор не поранил ноги? От страха не понимал он, сколько прошло времени, прежде чем на лестнице наконец показалась фигура. В пышных шелках, при свете луны, выступала она, словно волшебная тень, сверкая зелёными, как два изумруда, глазами. Поднесла красавица нежную руку к факелу, что висел на стене, — и зажёгся огонь, осветивший маленькую комнатку под крышей. Съёжившись в комок, в углу сидел паренёк и пристально взирал своими чёрными глазами на хозяйку башни.

— Как тебя зовут? — нежным и ласковым голосом спросила колдунья.

— Моё имя Батур, — смело произнёс цыганский барон и поднялся на ноги, чтобы предстать во весь рост перед приветливой хозяйкой. — А ты, наверное, Зиглинда?

Колдунья рассмеялась, после чего загадочно кивнула в ответ.

Колдунья Зиглинда

Цыганёнок, не скрывая радости, начал пританцовывать перед колдуньей. Прыгал и хлопал в ладоши, и Зиглинде это показалось очень забавным. Она взмахнула рукой, и через мгновение перед ней появился стул, на который она присела, чтобы было удобнее наблюдать за таким прекрасным юнцом. Батур плясал и плясал, а когда устал, колдунья предложила ему воды, и графин, так же как и ещё один стул, появился из ниоткуда. Юноша жадно испил из него и сел напротив. После чего стал пристально рассматривать прекрасную колдунью.

Виделась она ему очень красивой. На молодом белом лице сверкали два очаровательных зелёных глаза. Рыжие локоны, которые стремительно извивались, словно горные ручейки, падали на белые плечи. Батур был очарован ею и не мог отвести взгляда от её лица.

— Зачем ты пришёл сюда? — после долгого молчания ласково спросила Зиглинда.

Цыганёнок, казалось, и вовсе забыл, зачем он здесь, но её вопрос отрезвил его. С трепетом юноша упал перед ней на колени.

— Я пришёл молить тебя о помощи, о всемогущая колдунья. Помоги мне, прошу.

— Какая помощь тебе нужна от меня?

— Мать моя и мои люди в заточении. Помоги мне их освободить. Прошу тебя.

— Что я получу взамен на их свободу?

— У меня есть золото, — произнёс Батур, но, услыхав об этом, колдунья только рассмеялась.

— На что мне золото? У меня и так всё есть. Вот если бы ты предложил мне что-то такое, чего у меня нет, я бы тебе помогла.

— А чего у тебя нет? — робко спросил мальчишка.

— У меня нет мужа, — призналась ему колдунья и с улыбкой заглянула прямо в глаза.

— Ты такая красивая, и у тебя нет мужа?

— Нет. Мужа у меня нет, — повторила она с грустью.

— Как же мне найти тебе достойного супруга, если я даже не знаю, где его искать? На такой красавице я бы и сам женился, если бы был постарше, — в шутку произнёс цыган.

— Вот и договорились. Как только ты достигнешь зрелости, стану твоей женой. Это произойдёт в ту пору, когда планеты станут в ряд. Тогда-то ты и явишься снова в эту башню ровно в полдень. Здесь мы и обвенчаемся. После этого стану я тебе преданной женой, а ты мне — верным мужем.

— И это всё? Так легко? Ты поможешь освободить моих родных? — с надеждой спросил её Батур.

— Да. Но берегись. Если ты меня обманешь, я тебе этого не прощу.

Глаза красавицы на секунду вспыхнули зловеще. Но не испугали они юного барона, ибо твёрд он был в своём решении и считал великой удачей получить себе в жёны такую красавицу.

Поднявшись с места, медленно она стала что-то нашёптывать, словно накладывая заклятье:

— По возвращении домой ты найдёшь свою семью у себя дома. Но помни про наш уговор, Батур. Когда планеты станут в ряд и Луна затмит Солнце, именно в этот день ровно в полдень ты должен будешь снова сюда явиться.

Голос колдуньи ещё висел в воздухе, когда сама она исчезла, растворившись в дымке потухшего факела.

Чудесное спасение

С первыми лучами солнца, пробудившись на вершине башни, решил Батур немедленно отправляться в обратный путь. Спустившись вниз, нашёл он своего коня там, где и оставил, — привязанного у дерева. Резво понёс уже немолодой, но всё ещё сильный скакун своего хозяина домой. На закате дня увидел цыган издалека свой дом и был счастлив встретить там свою мать на крыльце. Обняла она его и нежно прижала, всё расспрашивая, где он так долго пропадал. А в их доме был праздник: все пленные были возвращены и счастливы оттого, что снова увидели своих детей.