Кольцо эльфийской работы

© Нина Воробьева, 2023

ISBN 978-5-0060-2384-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кольцо эльфийской работы

Я не понимала, зачем это делаю. Какого беса я поддалась на уговоры Даррена и теперь стою, терпеливо ожидая, пока немолодой седоусый герольд соизволит обратить на меня свое внимание? В данный момент ему мешало это сделать чрезвычайно важное занятие – поедание огромного куска хлеба с не менее впечатляющим ломтем сыра. Своей очереди ожидала полуведерная кружка с элем. Только когда она опустела, а последние крошки исчезли в расплывшемся животе старого вояки, он придвинул к себе пергамент, окунул перо в чернила и скучающе спросил:

– Имя?

Я напомнила себе, что фамилию нужно слегка изменить, набрала воздуха в грудь и постаралась сделать свой голос как можно более низким.

– Крис ин Дагонхорст.

Очевидно, у меня не очень получилось, поскольку герольд поднял голову и пристально оглядел меня, дольше всего задерживаясь на лице. Я подавила вздох, зная, что он видит: невысокое тонкое тело, которое невозможно скрыть и под толстым простеганным дублетом, в подкладку которого добавили еще несколько слоев, изящной формы руки, но главное – личико без малейшего намека на подобие щетины, пухлые губки и нежный девичий румянец на щеках. Хорошо еще, что длинные волосы спрятаны под бацинетом.

Черт бы побрал Даррена с его уговорами! «Ты явно заскучала, дорогая, не хочешь ли размяться? Тебе стоит развеяться и выйти в общество, иначе со мной ты совсем одичаешь. Не хочешь ли окунуться в атмосферу праздника, милая? Крис, мне это очень нужно. Очень, любовь моя». Хорошо общество – два десятка рыцарей с оруженосцами и обслуживающий персонал: конюхи, слуги, повара… Прекрасные дамы если и есть, то явно не в палатках близ ристалища, а скрываются в замке. А я теперь вынуждена стоять, ежиться под оценивающим взглядом герольда и еще сильнее краснеть. Теоретически женщинам не запрещено принимать участие в рыцарских турнирах, если им позволяет происхождение. Практически… я никогда о таком не слышала.

– Сынок, а ты не слишком молод, чтобы принимать участие в турнире? – заботливо поинтересовался герольд. От сердца отлегло – он не распознал во мне девушку. Или же распознал, но решил поддержать маскарад.

– Нет! – задиристо подняла я подбородок. – Победа в турнире увенчает меня бессмертной славой!

А еще вручит мне кольцо тонкой эльфийской работы из белого золота, с крупным топазом редкого ледяно-голубого цвета. Но о том, что именно оно является причиной моего участия в турнире, герольду знать не следует – молодые дерзкие юнцы, за которого я себя выдавала, обычно рвутся за почестями духовными, а не материальными.

– Сынок, – тяжело вздохнул герольд, наверняка на своем веку видевший не один десяток таких юношей с горящими жаждой славы глазами, – твое время еще придет. Сейчас, прости, я бы с большим удовольствием записал на турнир твоего оруженосца.

Герольд перевел взгляд за мою спину. Даррен действительно гораздо больше походил на рыцаря, чем я – светловолосый, рослый, широкоплечий, с мощными руками толщиной в мое бедро.

– Его происхождение не позволяет ему принимать участие в рыцарских турнирах, – прежним упрямым тоном заявила я, причем ни капли не солгав.

– Это твоя жизнь, парень, – пожал плечами герольд. – Хочешь героически погибнуть на ристалище – твое дело. Лошадей отведите к перевязи, о них позаботятся. Палатку ставьте там, за полем. Удачи, Крис ин Дагонхорст. Она тебе потребуется.

Герольд потерял ко мне всякий интерес, махнул рукой, подзывая мальчонку-слугу, и протянул ему безразмерную кружку.

– Эй, парнишка, принеси-ка мне еще эля.

Мы могли идти на все четыре стороны, но выбрали ту, что вела к ристалищу.

Я не приложила никаких усилий к обустройству ночлега – всем занимался Даррен. Впрочем, для оруженосцев это было в порядке вещей, так что в этом мы не выбились из общей картины. Палатку поставили у самого края стихийно возникшего лагеря. Прочная ткань хорошо защищала от дождя и ветра, но, к сожалению, пропускала наружу звуки. Нам следовало вести себя очень осторожно.

Правда, съехавшиеся на турнир со всей округи рыцари не обращали на нас ни малейшего внимания и делали то, что и положено уважающим себя поединщикам в ночь перед первым туром: ели, пили, пели и буянили, впрочем, не выходя за определенные рамки. Вряд ли кто-то из них стал бы сейчас прогуливаться в темноте сентябрьского вечера по пересеченной местности, прислушиваясь к происходящему в палатках, но все же мы говорили шепотом.

– Тебе действительно так нужно это кольцо? – подняла я голову и посмотрела в глаза необычно золотого цвета. Даррен улыбнулся и привлек меня к себе, нежно целуя в лоб.

– Ты же знаешь, что да. Это фамильная реликвия моего рода. Оно принадлежало моей матери, бабке, прабабке и так далее, до девятого колена. И я очень хотел, чтобы оно украшало и твой пальчик.

Он поднял мою руку и коснулся ее горячими губами. Я тяжело вздохнула. В роду Даррена очень трепетно относились к драгоценностям, и уж если одна из них терялась, а тем более была похищена, то прилагались все усилия, чтобы вернуть ее, и неважно, сколько для этого потребуется времени.

– Вот и украл бы ее сам, – пробурчала я, уткнувшись лбом в крепкое плечо. – Глаз за глаз, зуб за зуб, кража за кражу.

– Крис, – укоризненно проговорил Даррен. – Никто в моем роду не опустится до банальной кражи. Разве что в самом крайнем случае.

– Считай, что этот крайний случай наступил, – буркнула я. – Мне никогда не победить на этом турнире. Ты видел, кто на него приехал? То ли люди, то ли медведи, со спины и не разберешь. Один из них на голову выше и в полтора раза шире тебя, а со мной и сравнивать нечего.

– Он шире не в плечах, а в области брюха, – педантично поправил мой любимый. – Крис, ты прекрасно знаешь, что я не могу принимать участие в турнире – это было бы неблагородно, и попросить никого, кроме тебя, не могу. Твои братья по-прежнему смотрят на меня, как на презренного аспида.

Я могла только еще раз вздохнуть. И понятие о чести, тщательно культивируемое в роду Даррена, и отношение к нему моих братьев, как и прочих членов семьи действительно не оставляли мне выбора.

– Ты справишься не хуже меня, – утешил Даррен, безошибочно догадавшись, о чем я думаю. – В этих местах никто не стреляет лучше тебя. Ну, кроме меня, конечно.

Я тихо рассмеялась.

– И вряд ли кто-то сможет справиться с тобой в бою на мечах, любовь моя, – добавил муж. – С твоей ловкостью, быстротой и отточенными навыками ты трижды успеешь ткнуть того битюга в живот, прежде чем он вообще успеет достать меч.

– Но есть еще и третий тур. Тебе так и не удалось выяснить, в чем он состоит?

– Нет. Боюсь, что про это пока не знает никто, включая маркграфа.

– Но если мне будет грозить опасность, ты вмешаешься?

– Безусловно, – четко и веско уронил Даррен. Я верила ему – мужчины его рода сделают все для защиты своей женщины.

– И вот тогда тебе все же придется пойти на кражу, – упрямо заявила я, прижимаясь к его груди.

– Значит, придется. Но этого не произойдет, – уверенно заявил он. – Отдыхай, Крис. У тебя завтра тяжелый день. Я посторожу.

Утро первого дня турнира выдалось идеальным для стрельбы. Небо прикрывала легкая пелена облаков – значит, солнце не будет слепить глаза. Ветер – если его можно так назвать – едва развевал разноцветные флаги с гербами рыцарей. На нашем, к слову сказать, я собственноручно вышила геральдического дракона с распростертыми крыльями на фоне трех горных пиков.

На скамейках вдоль поляны—стрельбища расселись прекрасные дамы в ярких нарядах и те представители знати мужского пола, которые по возрасту или же по состоянию здоровья не могли принимать участия в турнире. Слуги, оруженосцы и крестьяне из близлежащих деревень рассредоточились по опушке леса.

Три десятка и еще один рыцарь – что странно, обычно участников турнира всегда четное число, иначе как проводить поединки на мечах? – встали полукругом перед импровизированным постаментом и, изображая интерес, внимали торжественной речи маркграфа Стефана ам Цаггерхейма, властителя местных земель и устроителя праздника. Ничего нового они не слышали. Такие речи произносятся на каждом рыцарском турнире с античных времен. Высокопоставленное лицо сообщает всем присутствующим, что они прибыли на состязание лучших из лучших, которое определит лучшего из лучших из лучших, и всем надлежит вести себя соответствующим образом, чтобы не посрамить… и так далее, и тому подобное. Завершается длинная тирада пожеланиями удачи поединщикам, после чего высокопоставленное лицо удаляется под сень навеса наблюдать за происходящим.

Однако речь маркграфа закончилась весьма неожиданным образом.

– …Рыцарь, победивший во всех трех турах, будет увенчан непреходящей славой лучшего паладина до конца дней своих, и я лично вручу ему вот это кольцо.

Стефан снял с пальца белый ободок и поднял его высоко в воздух, показывая всем присутствующим. Я спиной почувствовала, как напрягся Даррен.

– Оно принадлежало еще моему деду…

«Который собственноручно похитил семейную реликвию у отца Даррена», – мелькнуло у меня в голове.

– …и весьма ценно для меня. И чтобы показать, насколько оно мне дорого, – пафосно вещал Стефан, – я лично приму участие в турнире и буду бороться на равных со всеми, невзирая на титулы и положение в обществе. А пока кольцо останется со мной. Надеюсь, оно принесет мне удачу.

Стефан поцеловал топаз и вернул перстень себе на палец. Под грохот аплодисментов он спустился с трибуны, отстегивая плащ, сбросил его на руки подбежавшему слуге, опоясался поднесенным мечом и занял свое место среди рыцарей. Теперь картинка сложилась. Нас было четное число, как и положено.

Интересно, это хорошо или плохо? Я порылась в памяти. О Стефане шла слава как о приличном лучнике и бойце, но вот насколько верны слухи? А еще есть третий тур, о котором ничего не известно, и это весьма беспокоило меня.

Я растерянно бросила взгляд на Даррена. Он успокаивающе улыбнулся, и на меня внезапно снизошло спокойствие. Какая разница, принимает участие в турнире местный лорд или нет? Одним рыцарем больше, одним меньше. Даррен присмотрит за мной, а если я проиграю – его проблему придется решать ему самому.

К терпеливо ожидающим рыцарям вышел вчерашний герольд, оглядел зрителей и участников и провозгласил:

– Да начнется же турнир! Принесите мишень!

Состязание лучников проходило обычным порядком: на расстоянии полусотни шагов от лучников ставили мишень, участники по очереди стреляли в нее, и тот, кто не попал – выбывает. Потом мишень относили на десяток шагов дальше, и все повторялось до тех пор, пока не останется единственный рыцарь, которого и назовут победителем.

Первым, разумеется, к мишени вышел Стефан. Никто не пытался воспрепятствовать ему открыть турнир своим выстрелом. Властитель местных земель небрежным жестом наложил стрелу, легко натянул тетиву и, почти не целясь, выстрелил. Глухой стук – и в центре черного круга закачалось оперенное древко. Стефан победно вскинул руки и повернулся к зрителям, встретившим успех маркграфа бурными аплодисментами. Только полностью насладившись ими, стрелок отошел в сторону, давая место следующему претенденту. К мишени по одному потянулись участники турнира.

Я не торопилась, стоя поодаль и оценивая стрелявших. Тем же самым занимался и Стефан, но совсем в другой манере – громко и едко высмеивая стрелков.

Огромному битюгу, к примеру, он посоветовал заменить его оружие чем-нибудь более мощным, чтобы случайно не сломать его. Двухсотфунтовый лук и в самом деле казался детской игрушкой в кулачищах здоровяка, но предложенная Стефаном на замену оглобля была подлинным издевательством.

Другому рыцарю, высокому и худому до костлявости, маркграф предложил натянуть тетиву на самого себя – дескать, зачем ломать деревья, если под рукой есть собственное тело? Кроме того, Стефан проходился по поводу меткости лучников, если те попадали в край мишени, и ревниво молчал, если стрелы втыкались в черный кружок в центре. Зрители смехом, свистом и аплодисментами встречали каждую фразу сюзерена.

Наконец, подошла моя очередь. Стефан изумленно воззрился на меня.

– Малыш, ты что тут забыл? Твое место в детской, рядом с няньками, и не забудь попросить, чтобы они сменили тебе штанишки.

Подождав, пока стихнет смех зрителей, я спокойно представилась:

– Мое имя Крис ин Дагонхорст, милорд, и я давно уже не ребенок.

– Да ты и лук не сможешь натянуть, рыцарь, – с неповторимой издевкой проговорил последнее слово маркграф.

Я презрительно усмехнулась и скопировала движения самого маркграфа, выстрелив не целясь. Наконечник воткнулся точно рядом со стрелой Стефана. Зрители пораженно затихли. Маркграф поджал губы и молча кивнул. Поклонившись, я отошла в сторону, немного досадуя на себя – можно было выстрелить и лучше. Ладно, для этого еще будет время.

Герольд громогласно объявил о начале второго этапа. Мишень отнесли на десять шагов назад, и Стефан важно вышел на позицию.

После третьей стрельбы от трех десятков участников осталось две дюжины. После пятой – полтора. После десятой – двое: я и Стефан.

Еще три этапа назад маркграф перестал играть на публику и тщательно, но недолго выцеливался. Однако сейчас пауза явно затягивалась. Десять секунд… пятнадцать… Еще немного, и у него начнет дрожать рука, столько целиться нельзя.

Взззз! Стрела улетела точно в центр мишени, и за ней тут же последовала вторая и третья. Они воткнулись почти в одну точку, образовав ровный горизонтальный ряд из подрагивающих перьев.

– Давай, малыш, – ехидно усмехнулся Стефан, уступая мне место. – Посмотрим, что ты сможешь с этим сделать.

Что я могу сделать… Вообще-то многое, но честно говоря, мне уже порядком надоело снисходительно-презрительное отношение маркграфа и его раздражающая ухмылка.

Стрела легла на тетиву. Я сосредоточилась. В памяти всплыли слова отца: «Отрешись от всего мира. Вокруг тебя нет ничего, кроме мишени впереди. Задержи дыхание. Тебя больше не существует. Теперь ты и есть стрела, летящая вдаль».

– Ну же, малыш! – насмешливо крикнул Стефан, прекрасно осознающий, что делает – сбивает мой настрой. Но у него никогда не было шести старших братьев, которые научили меня не обращать внимания на посторонние шумы, движения и сотрясения земли.

Стрела со свистом улетела в мишень, за ней – еще две. Не только маркграф обладал навыками скорострельной стрельбы. На мгновение воткнувшиеся в мишень стрелы образовали четкий ромб вокруг торчащего из центра древка, пока прилетевшая третья не раздробила его в щепки.

Потрясенные зрители несколько мгновений молчали, но потом все же раздались первые робкие рукоплескания. Стефан смотрел на меня, недовольно поджав губы.

– Надо же, малыш, ты все же что-то умеешь. Признаю. Но все-таки до статуса легендарного стрелка тебе не хватает одной малости. Ты сможешь попасть в мишень на этом же расстоянии с завязанными глазами?

– Смогу.

– Ты уверен? – саркастично прищурился маркграф. – Убежден, что не промахнешься?

Я чувствовала подвох, но тем не менее кивнула.

– Убежден. Завязывайте мне глаза.

Стефан махнул рукой, и герольд торопливо поднес ему черный платок. Маркграф лично завязал мне глаза, закрыв почти половину лица. Пришлось даже слегка поправить ткань, чтобы освободить ноздри для дыхания, после чего сюзерен еще сильнее затянул платок.

– Прошу, малыш. – Яда в голосе Стефана хватило бы для убиения пары кроликов. Я потянулась к колчану.

– Прошу прощения, милорд маркграф. У моего господина почти кончились стрелы. Я хотел бы пополнить запас.

По моим подсчетам, у меня оставалось еще штук пять. Но Стефан не стал протестовать и милостиво разрешил:

– Клади, но побыстрее. Не затягивай.

Колчан за моей спиной качнулся, а над ухом раздался едва слышный шепот:

– Они отодвинули мишень на семь шагов назад, к самому краю поляны. Учти это.

Спасибо, Даррен. Ты прикрываешь меня, как и обещал.

Пальцы вытащили первую стрелу. Я ощутила, что она из самых лучших – тонкая, ровная, лично сделанная моим любимым. Вдох, сосредоточение, отрешение от всего мира…

Глухой стук, еще один, еще и еще. Четыре стрелы торчали из мишени, образуя ровный квадрат. Последнюю стрелу я вогнала в центр и после этого стянула платок с вспотевшего лба.

Знатные зрители повскакивали со скамеек и устроили бурную овацию. Простонародье громко вопило от восторга и било друг друга по плечам. На их глазах вершилась легенда, о которой потом долго будут рассказывать длинными зимними вечерами у горящего очага. Слушатели не будут ей верить, утверждая, что такого не может быть, а рассказчики, обижаясь, в запале начнут стучать пустыми, а может быть, и нет кружками о столы, и хорошо, если не дойдет до драки.

Даррен передавал взглядом всю свою любовь. Стефан смотрел на меня словно гадюка на мышонка.

– В состязании лучников победил Крис ин Дагонхорст! – перекрикивая шум, торжественно объявил герольд.

– Крис ин Дагонхорст, – задумчиво повторил маркграф, не сводя с меня взгляда. – Я не помню такого имени…

Конечно, не помнишь. Во-первых, я слегка изменила его, а во-вторых, взяла фамилию мужа, как водится. А уж его род ты и не можешь знать.

– Я родом из северных земель, милорд. Вряд ли вы знаете всех землевладельцев на континенте.

– Может быть, и не знаю, – с подозрением глядя на меня, согласился Стефан. – А каким же ветром занесло тебя, малыш, в наши края с севера?

– Ветром приключений, милорд. Достигнув совершеннолетия, я поддался своему горячему желанию повидать мир и удрал из дома. На постоялом дворе в одной из деревень неподалеку я услышал о турнире и решил, что это отличный случай проверить свои навыки в деле.

Надеюсь, что пристально вглядывающийся в меня маркграф не уловил ни капли фальши. Мы с Дарреном тщательно продумали легенду, не слишком удаляясь от истины, но и не открывая того, чего посторонним не следовало знать. Стефан, казалось, принял все за чистую монету.

– Кто же тебя учил?

– Отец и братья, милорд.

– Братья? И сколько же их у тебя?

– Шестеро, милорд. Я седьмой ребенок в семье.

Стефан презрительно искривил губы.

– Тогда понятно, что ты сбежал из дома. Седьмому сыну мало что может достаться из наследства.

– Не совсем так, милорд, – возразила я. – Мне причитается неплохой кусок земель, но я не хотел оставаться дома. Мир с его чудесами и красотами позвал меня к себе.

Стефан нахмурился.

– Твои братья, малыш, тоже уехали в поисках приключений бродить по миру? Вдруг мне удастся потягаться и с ними на следующем турнире?

Я покачала головой.

– Сомневаюсь, что они когда-нибудь окажутся в этих местах. В нашей семье жажда приключений и подвигов есть только у меня.

У меня ее тоже нет. Вместо желания непременно подраться с кем-нибудь сердце занимает всеобъемлющая и необъятная любовь к Даррену. Когда-то он пожертвовал всем ради меня. Теперь я тоже готова сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть ему драгоценную во всех смыслах семейную реликвию.

– Первый подвиг ты уже совершил, малыш, – саркастично хмыкнул Стефан. – А с мечом ты так же хорошо управляешься, как и с луком?

– Мы узнаем об этом завтра, милорд, – твердо ответила я.

– Всенепременно, – расхохотался он. – До встречи завтра на ристалище!

Маркграф ушел к свите, встречающей его приветственными возгласами, ликующими восклицаниями прекрасных дам, нежными поцелуями и уважительными поклонами. Я, облегченно выдохнув, устало посмотрела на Даррена, больше всего желая сейчас прижаться к нему и забыть первый день турнира, как следует сосредоточившись на втором. Но для начала придется вернуться в палатку. Рыцаря, обнимающего своего оруженосца, могут неправильно понять, и дело кончится грандиозным скандалом.

Даррен исправно выполнял свою роль. Он забрал у меня лук и колчан, снял тетиву, аккуратно убрал ее в непромокаемый мешочек и, почтительно склонив голову, двинулся следом за мной к палатке, зорко оглядываясь по сторонам и прикрывая мне спину. Однако желанный отдых пришлось отложить еще ненадолго. У палатки нас ждал герольд.

– Парень, это ты подсказал, что мишень перенесли? – пробурчал он, исподлобья глядя на Даррена.

– Да, – честно ответил мой любимый. Мы оба ждали, что последует. Вообще-то подсказка была против правил. Перенос мишени тоже.

– Молодец. Я не одобряю методов милорда, но… – Герольд запнулся и тяжело вздохнул. – Хорошо, что хоть кто-то может дать ему отпор. Сынок… как у тебя с владением мечом?

– Неплохо, – осторожно ответила я, опять-таки не открывая всей правды. С мечом меня учили обращаться не только отец и братья, но и Даррен, а у него в роду имелись свои тайные приемы.

– Хорошо, если так… Сынок… если тебе доведется дойти до финала, то ты вновь встретишься там с милордом. Я хотел бы, чтобы ты знал: он одинаково хорошо сражается обеими руками, и может внезапно перекинуть меч из одной руки в другую. Помни об этом, когда будешь биться с ним.

– Я запомню.

– Удачи тебе, сынок, – неожиданно тепло пожелал герольд, склонил голову и начал уходить. Но в нескольких шагах остановился, обернулся и негромко произнес:

– Никогда бы не подумал, что так приятно ошибиться в человеке.

Теоретически во второй день турнира участников распределяли в пары по жребию. На практике… лично у меня возникли большие сомнения в этом. Маркграфу достался в соперники прыщавый юноша, вчера вылетевший после первой же стрельбы – он промахнулся не меньше чем на ярд. Да и меч рыцарь держал весьма неуверенно. Я бы не удивилась, узнав, что это местный конюх или поваренок, которому приказали выступить на турнире, чтобы набрать нужное число участников.

А передо мной стоял вчерашний битюг, которому я легко могла поместиться под мышку.

– Напоминаю правила, – звучно возвестил герольд, – бой идет до первой крови! Между нами нет смертной вражды. Турнир просто должен выявить лучшего из лучших из лучших! Пусть же победит сильнейший!

Мои подозрения подтвердились – прыщавый юнец держал в руках меч, наверное, первый раз в жизни. Стефан расправился с ним за полминуты, располосовав мечом плохонькую кожаную куртку, этакое подобие доспеха, даже без нашитых металлических пластин, и рубаху под ней. На траву брызнула струйка крови. Герольд возвестил о победе милорда маркграфа, юноша уплелся восвояси, а Стефан удовлетворенно принял восторженные поздравления.

Как ни удивительно, на круг следующими вызвали меня и битюга. Возможно, сюзерен хотел насладиться картиной избиения младенцев, пока у него в крови еще играло возбуждение. Вот только избиения не получилось.

Да, обычный меч в руках моего противника казался зубочисткой. Да, он возвышался надо мной на две головы и смотрел сверху вниз. Да, он превосходил меня в обхвате втрое, если не вчетверо. В этом и заключалось мое преимущество.

Битюг тараном попер на меня, стараясь не то что ударить мечом – просто задавить своей тушей. Я легко увернулась, ушла вбок умелым перекатом, взвилась в воздух и резанула его кромкой лезвия по щеке. Бой был закончен, причем мой соперник даже не осознал этого, только недовольно взрыкнул и удивленно посмотрел на измазанную красным ладонь, которой он провел по мощной, выдающейся вперед челюсти.

– Поединок выиграл Крис ин Дагонхорст! – быстро проорал герольд и дал знак двум дюжим слугам, чтобы те побыстрее увели сыплющего проклятиями побежденного рыцаря.

Я ушла с поля, спиной чувствуя на себе злобный взгляд маркграфа.

Во второй этап вышли шестнадцать победителей. Их вновь распределили на пары, и мои подозрения, что жеребьевка не так честна, как об этом заявлялось, только укрепились. Противник Стефана на этот раз, конечно, обладал большим опытом, чем предыдущий, иначе он не смог бы победить, но все равно до умелого владения оружием ему еще оставались месяцы, если не годы тренировок. Милорд маркграф легко, без усилий разделался с ним, оставив на память шрам на шее, и насладился положенными рукоплесканиями.

Мне же достался новый громила. От первого он отличался чуть меньшим ростом и шириной плеч, зато большей косматостью и весь зарос бурой щетиной. Это его я, впервые увидев, приняла за медведя. Такую шерсть одним легким ударом не прорежешь. Придется придумать что-нибудь другое.

Несколько минут я успешно уворачивалась от рычащего противника, со свистом рассекающего воздух мечом. Мне требовалось время, чтобы отыскать его слабые места. Медведь пренебрег полным доспехом, ограничившись кожаным жилетом с металлическими пластинами спереди. А еще рыцарь имел странную особенность – перед тем, как нанести удар, он прыгал вверх и обрушивался всей массой. Решение пришло словно бы само собой. Я изобразила, что подставляюсь под удар, но в последний момент кувыркнулась под медведя и ударила мечом по внутренней поверхности бедра, похоже, задев артерию. Кровь потоком хлынула на меня, и в первый момент не все осознали, что произошло.