Адьос, босс! Я ухожу замуж

Глава 1.

На дрожащих ногах подступаю к кабинету босса. Обычно ношусь на шпильках, как кузнечик, ловко, с космической скоростью, а тут лодыжки на каждом шаге подворачиваются. Заявление в руке мокнет от пота. Почему я так волнуюсь? Я ведь всё решила! Адьос, босс!

Часики тикают. Когда-то я обещала минимум три года не уходить в декрет, но прошло уже пять лет, а я до сих пор не беременна. У меня даже мужа нет. Да что там, я вообще девственница! Ведь единственная особь мужского пола, с которой я общаюсь, – это мой босс.

Хочу жить, найти настоящего мужчину, родить детей. С этой работой фиг разгуляешься. Пописать некогда. Рабочий день закончен сорок три минуты назад, вообще-то. Я бы могла уже быть дома, готовить ужин любимому мужу и деткам, а торчу здесь. И дома меня никто не ждёт. Даже тараканы. Как прихожу и включаю свет, бросаются врассыпную, твари. Блин, вывести их и то время не выкроить.

Проклятая работа! Пропадаю здесь сутками, ещё и совесть свою жую, типа, как посмела… Чувствую себя предательницей.

Да это моё законное право! Насильно же он не будет меня здесь держать.

Зарплату, конечно, терять жалко. Все вакансии, которые видела, и близко не такие… И бонусов тут много, но блин! Семья – это бесценно. Я же всегда мечтала стать матерью. Наш договор с боссом даже перевыполнила.

Пять лет… Писец время летит! Так не замечу и состарюсь. Климакс, радикулит, маразм… Сама стану как ребёнок, а присматривать за мной будет некому.

Пугающая картинка на мгновение появляется перед глазами, как мой иссушенный труп находят в пыльной квартире лишь десять лет спустя после смерти. Брр!

Вздыхаю и осторожно стучусь в дубовую дверь. Босс любит всё натуральное. В его кабинете всегда пахнет травами. Специальный человек раз в неделю приезжает ухаживать за растительностью, а я каждый день зажигаю аромапалочки. Всё по фэншую, мать его.

Кстати, надо бы мастера завтра пригласить, а то профукаю, босс из меня все кишки потом вытащит.

– Входи, не тормози, – слышу громкий голос за дверью.

У него мощный бас. Ещё бы, с такой-то шеей и грудиной. Вспоминаю, как босс когда-то грозился меня съесть, и я ему безоговорочно поверила. Этот крокодил и не на такое способен. К моему счастью, у него тогда не было аппетита. А сейчас он должен быть голоден. Ужин из его любимого ресторана задерживается.

Может, всё-таки дождаться курьера? Босс будет занят едой, и я смогу проскочить. Но блин, там целый час, а у меня свидание. Первое за пять лет, между прочим. Не хочу опаздывать. В мои-то стародевские двадцать семь нельзя упускать ни единого шанса, говорит тётя Зина.

– Эрик Альбертович, я тут это… – прочищаю горло, боясь поднимать на него глаза.

Переминаюсь с ноги на ногу у двери. Надо бы пройти уверенной походкой от бедра, швырнуть ему заявление в лицо и свалить красиво в закат, даже если у нас белые ночи и закатом за окном вовсе не пахнет. То есть не светит. Но я не могу. Совесть и страх меня сковывают. Дотягиваю юбку-карандаш до колен, бабочкообразный ворот блузки поправляю и зачёсываю выпавшие прядки за ухо.

Мда, половина рыжего слезло. До салона уже вечность иду. Как я это допустила? Ненавижу ведь свой мышиный цвет. Что со мной делает эта работа?

Набираюсь злости, сглатываю и наконец направляю растерянный взгляд на босса.

Над деревянным столом возвышается гора из мышц и самоуверенности в величавом кожаном кресле с классическими узорами. Тёмные волосы уложены назад. Брови хмурятся. Колющие глаза имеют необычный оттенок, что-то наподобие сирени, только темнее, впрочем, ни с чем не сравнить и не описать. Нос зато мягкий, картошкой, и губы полные, правда, окружены густой щетиной, или скорее короткой бородой. Босс больше похож на мафиози в отставке в этой льняной рубашке и гавайских шортах поверх татуированного тела. Костюмы он терпеть не может.

Впервые увидев его на собеседовании, я внутренне обрадовалась, подумала, что такой человек не будет закидывать меня работой и требовать сверхурочных, потому что сам выглядит так, словно вечно на расслабоне, но как же внешность обманчива. Будь у меня выбор сейчас, ни за что бы не согласилась здесь работать. Хотя… вот же он, выбор. И я ж его сделала. Пусть и запоздало.

Тонкий край бумаги впивается мне в кожу между большим и указательным пальцем.

– Чё сиськи мнёшь? Рожай уже, – ворчит босс, глядя в моноблок.

– Ага, с вами родишь. Это мне тут точно не грозит, – мгновенно жалею о сказанном. Досадно, что выдала свою главную боль. Но… фиг с ним. Всё равно спросит, почему я увольняюсь.

Босс поднимает бровь и косит на меня недовольный взгляд.

– Не понял, чё за претензия? Мы же договорились, – кивает на мой плоский живот, в котором дико буйствует неоплодотворённая матка.

Точно голоден. Загрызёт. Ай, пофиг. Иду на рожон.

– Наш договор давно истёк, – поднимаю запястье и тычу в электронные часы. – Уже года два как. А я всё никак не могу наладить личную жизнь. У меня её просто нет! Из-за работы. Из-за вас!

Всё-таки обида кипучая – сама выплёскивается. Я гляжу на босса исподлобья. Он – главная причина моего одиночества.

– Так что вот, – подхожу к его столу смело и кладу листок с рукописным текстом.

– Это чё? – босс вчитывается и усмехается. – Оки-доки, Светыч, пранк удался. Можешь возвращаться к работе. Презентация сама себя не сделает.

Моё заявление парой лёгких движений превращается в мусор и летит в урну, которая специально стоит на расстоянии нескольких метров от босса. Он все непонравившиеся документы туда выкидывает и считает голы.

Опять издевается!

Бегу за своим заявлением. Найди его теперь среди множества других комков. Ох.

Присаживаюсь на корточки и начинаю копаться. Приходится каждый шарик разворачивать.

– Пранки – это ваша тема, а я серьёзно!

– Так, Светак, признавайся, – босс встаёт с кресла, обходит стол и присаживается на его край, с ухмылкой наблюдая за тем, как я корячусь. – Кто тебя переманил? Гаврилов? Если ты к нему уйдёшь, я его фирму в два счёта уничтожу. Проглочу и не замечу. И тебе опять придётся работать на меня.

Гаврилов? О ком он?

Аа, тот придурок, который мне цветы в офис присылал и караулил после работы. Ещё одна рана на сердце. Я-то, дурочка, тогда повелась, думала, влюблён. Даже если отвечать не собиралась, эти ухаживания были приятны. Ведь он мне буквально проходу не давал. Я почти согласилась на пробное свидание с ним, но вовремя поняла, что он задаёт странные вопросы по работе. Пара ответных вопросов и стало ясно, что ему нужны инсайды сделки Эрика Альбертовича с китайской промышленной группой. Босс меня тогда заставил с ним встретиться и наговорить лишнего, чтобы ввести в заблуждение. И их компания с тех пор в истерике бьётся, всё пытается нас обойти на рынке, а силёнок и смекалки не хватает. Я хорошо помню эту растерянную плешивую рожу Гаврилова. До смешного. Но всё равно немного обидно, что меня просто использовали, причём с обеих сторон.

– Господи, вспомнили тоже. Хотела бы, ушла бы ещё года два назад, когда он под вас копал, – вываливаю всю корзину на пол и роюсь дальше, ползая на коленках. – Никто меня не переманивал. Я просто от васухожу.

Очередной лист оказывается отчётом начальника финотдела Крутихина. И куда оно подевалось, моё заявление? Сверху же должно быть.

– Светыч, ты ведь знаешь, от меня уходят либо пинком под зад, либо ногами вперёд, – голос босса сперва становится суровее и жёстче, а потом снова опускается до вульгарных ноток. – Я бы, конечно, с удовольствием приложился к твоей попе, но не ногой и не в этих целях.

Орх! Пошляк, опять вгоняет меня в краску.

Найдя заявление, я тут же вскакиваю.

– Значит, выносите меня ногами вперёд! – ярость моя набирает обороты. – По собственному желанию.

Босс напрягается. Это видно по могучим плечам, которые приподнимаются, и по впалым щекам, которые обрастают желваками.

– Светыч, не тереби мне мозг под конец дня, или я тебя вытеребу, – он сердито вскидывает бровь и склоняет голову набок.

Такой угрозой меня теперь не возьмёшь, хотя бы потому что босс ещё ни разу не привёл её в действие. То есть бесится он на нас, подчинённых, а теребит потом всяких чаек, которым такие наказания только в кайф.

Но моё сердце бахается вниз, где уже всё налилось. Нетерпением, наверное. Или, скорее, залежавшимся воздержанием.

Глава 2.

Мы смотрим друг другу в глаза. Никто не уводит взгляд, хотя мне очень хочется, но я давно готовилась к этому разговору и дальше оттягивать нет сил. Я выгорела. Вымоталась. Истощилась. И меня ждёт парень. Впервые за пять лет.

Только делаю шаг вперёд, босс усмехается и кивает так, будто всё понял.

– А-га! Смекнул. Ты так повышение оклада выпрашиваешь? Светюга-хитрюга… – трясёт пальцем, улыбаясь и щурясь. – Ладно, десять процентов. Торги завершены.

И снова садится в кресло. Типа разговор окончен? Ну, нет. Последнее слово будет за мной.

– Не нужно мне повышение, – я выпрямляюсь и набираю полную грудь воздуха. Наверное, чтобы казаться больше. Босса, конечно, таким не напугать, но это придаёт мне уверенности. – Я ухожу.

Разгладив листок, снова несу ему на стол. На этот раз не убираю руку, чтобы он опять его не смял.

– Подпишите, пожалуйста. Две недели отработаю, и мы с вами больше не увидимся, – ловлю себя на мысли, что произношу это одновременно со злодейским наслаждением и… лёгким сожалением. Наверное.

Босс меняется в лице. Ямочки на щеках от улыбки пропадают. Губы – в линию. Он откидывается на спинку кресла и нервно, несколько раз, нажимает на кнопку ручки большим пальцем. А взгляд с меня не спускает. Всё-таки красивые у него глаза. Большие, миндалевидные, фиолетовые, странные и завораживающие.

Почему я об этом так часто думаю? Всегда, когда смотрю ему в глаза, любуюсь этим необычным оттенком радужек. Это ведь натуральный цвет, не линзы. Я специально читала про эту мутацию, которую даже назвали красиво – синдром Александрии. Большая редкость. Из известных современности людей такую имела только Элизабет Тейлор.

Жаль, босс не желает размножаться – такой генофонд пропадает. У него ж и здоровья хоть отбавляй. За все пять лет, что я работаю на него, ни разу не чихнул. Ну просто куш для эволюции! Но при этом заядлый холостяк.

Наверное, поэтому он уверен, что все остальные тоже должны быть одинокими и вечно работающими. А я не такая. У меня, может, не самые лучшие гены, но я хочу произвести на свет хотя бы одну жизнь. Хочу кого-то любить и быть любимой, в конце концов.

Боссу-то хорошо, любовниц меняет каждый сезон. Этим летом у него в моде опять блондинки.

Блин, я забыла заказать для его чайкиподарок на день рождения. Он уже завтра, а я так ничего и не придумала. Ладно, фиг с ним, перед сном обмозгую.

Две недели, и его любовницы перестанут быть моей головной болью. Пусть теперь сам читает их бессмысленные сообщения, шлёт мемасики с котиками и лайкает фотки. Посмотрим, как быстро у него пропадёт охота подстреливать таких тупых чаек.

– Светыч, не беси меня. Я голоден и зол, – цедит Эрик Альбертович, скалясь по-волчьи. – Битый час разгребаю косяки финотдела. Напросишься, и вместо Крутихина, я реально тебяна кол насажу. Да так буду драть, что тебе роды покажутся оргазмом.

– Да если я останусь здесь работать, я так никогда и не узнаю, что такое роды! И оргазм! – стучу каблуком, упирая руки в бока.

Я тоже в бешенстве. Моё первое за пять лет свидание на грани срыва. Ещё несколько минут, и я опоздаю. Вдруг тот парень не станет меня ждать и сразу уйдет? Мы целую неделю переписывались в приложении. А это единственный мэтч1[1]за месяц, между прочим, который дошёл до реальной встречи. Я так мужика себе век искать буду.

Босс дёргается назад от неожиданности, вскидывая брови и опуская уголки рта. Впервые я себя так веду. Наверное, потому что терять больше нечего. И накопилось. Пыхчу, краснею, сдуваю обесцвеченную прядку, которая вечно лезет в глаза.

– Ты что, девственница? – спрашивает босс вкрадчиво, почти шёпотом, как будто я в страшном грехе призналась. Фиолетовые глаза при этом медленно расширяются.

И это заставляет меня гореть. Да, согласна, под тридцатку быть девственницей уже как-то… не гордо. Но я хотя бы не сплю с первыми встречными, лишь бы плеву порвать, и вообще не готова заниматься любовью без любви, как те чайки, что босса удовлетворяют периодически прямо в офисе.

– Охохо, Светыч, вот это новость, – он запрокидывает голову и смеётся.

А я хлопаю ресницами, инфракрасная от стыда. Ляпнула же…

– Что в этом смешного? Это ваша вина, между прочим. У меня после работы ни минуты на себя не остаётся, – давлю дальше. Ведь так и есть. Я пришла сюда совсем зелёной, сразу после универа.

Интересно самой, на что я рассчитываю? Что в нём проснётся совесть? Жалость? Босс такие чувства вряд ли хоть раз в жизни испытывал.

– Готов свою вину загладить. Могу лишить тебя девственности, если невтерпёж. Тогда ты успокоишься? – он поднимает игривую бровь и сверкает глазами.

Они кажутся мне ультрафиолетовыми. Выжигают на мне смущение, как солнце – загар на коже. Припекает очень. Не знаю, куда себя девать и как реагировать на подобное предложение. Босс, конечно, частенько отпускает шутейки ниже пояса, но давно это меня так не трогало. Иммунитет против похабщины сбоит.

– Эрик Альбертович, я не шучу. Я увольняюсь, – расправляю плечи и поднимаю подбородок. Ущемлённое достоинство во мне всё-таки просыпается. – Мне не девственности лишиться надо, а семью завести. И у меня сегодня свидание. Я больше не намерена оставаться сверхурочно.

Босс резко встаёт. Скрип кресла режет уши. На нашем этаже тихо, потому что все остальные директора разошлись по домам и их помощники тоже. Одни мы тут… живём.

– Ты че, Светыч, кинуть меня хочешь? В самый сложный период, когда у нас сразу три больших проекта висят?! – он обходит стол и нависает надо мной штормовой тучей.

Даже на каблуках я достаю максимум до его подбородка и дышу в кадык, который на глотке угрожающе поднимается и опускается, словно рычаг. Сейчас сигнал долетит до мозга его хозяина, и мне п-и-и-и-сец.

Глава 3.

– Не понял, ты бессмертная, что ли? – усмехаясь, босс окидывает меня взглядом сверху вниз и обратно. И всё во мне сжимается, особенно булки. – Где эликсир добыла? Поделись.

– Вы все шуточки шутите, а мне не до смеха, – пищу сдавленной глоткой, но плечи опускаю. Вроде пока никто на мои булки не посягает. – У меня свидание. Не хочу опоздать. Так что подпишите заявление.

Прижимаю к каменной груди листок ладонью. Босс поднимает бровь и опускает взгляд.

– Ладно, Светыч, давай поговорим, раз ты сегодня такая серьёзная, – он кладёт свою руку поверх моей. Хватка чугунная – сожмёт мои пальцы и переломает все разом, не напрягаясь.

– Некогда мне, – набираюсь храбрости и пытаюсь вырваться, но босс не даёт.– Пустите! Я вам не рабыня! Мой рабочий день закончился.

– Светыч, ты чё резко ломаться-то начала? – он только сильнее меня к себе прижимает и склоняет голову, смотрит глаза в глаза. – Тебе больничный дать, башку поправить?

От него несёт пряностями, кориандром, корицей и гвоздикой вместе, вперемешку с чем-то ещё. Ох, не могу, кайфую от этого запаха. Сама же его выбирала. Жаль, босс нечасто подходит так близко, что я могу его учуять. А сейчас меня накрывает им всю. Мозг вот-вот взорвётся от наслаждения.

Блин, не о том я опять думаю.

– Я же вам сказала, ничего мне не нужно. Я ухожу! Навсегда! – мотаю головой отчаянно и добавляю спокойнее. – Через две недели.

– Это из-за помощника, да? Того, Сидорова? – босс вздыхает и даже смотрит снизу с извинением. – Не хотел тебе говорить, но этот ублюдок сфоткал твои трусы подюбкой и дрочил на них в туалете.

– Что?! – вот это шок.

– Еле сдержался, чтобы его не покалечить, – босс и сейчас сжимает кулаки опасно туго.

Фуу! А я-то Сидорова самым адекватным считала. Он у меня единственный из пяти, кто испытательный срок прошёл. Все остальные даже кофе нормальный приготовить не могли, как босс любит, а этот с первого раза запомнил, что у босса аллергия на мед. Но Эрик Альбертович выгнал его без объяснения причин. Тема помощника, призванного избавить меня от рутинных задач, на этом была закрыта. И я в очередной раз убедилась, что и не собирался босс вовсе мне помощника нанимать. Опять разыграл меня, только забот добавил, посмеялся и забыл. А тут вот оно что…

Действительно, лучше бы я этого не знала. Какая мерзость!

Впрочем, сейчас уже не имеет значения.

– Да плевать на этих помощников, – протираю ладонью лицо. – Я не из-за этого увольняюсь. Я просто больше не хочу здесь работать.

Босс разглядывает меня внимательно, а потом кладёт руку на моё плечо и фальшиво изображает сожаление.

– Бедняжка-страдашка, кажется, зря ты воздерживалась до сих пор. Неудовлетворение теперь проявляется самым неожиданным образом. В твои-то годы надо сексом заниматься хотя бы для здоровья.

– Что?! Какие годы? Да я младше вас на пятнадцать лет! Вы!.. – надуваюсь от возмущения, как воздушный шар. Только вместо гелия – гнев.

Представляю, как взрываюсь, и все ошмётки летят в босса. Пусть подавится, мизогинист фигов!

– Пару дней отлежись, так и быть. Удалённо поработаешь, – сперва сжав мою ладонь, некрепко, даже мягко, а затем отпустив, босс хлопает меня по плечу и возвращается к столу. – Купи себе крепкий дилдо2[2]и еще чего-нибудь. Пусть будет внеурочной премией.

Боже, какая пошлость! Стыд уже из ушей льётся.

– Вы больше меня своими премиями не купите!

Так-то за пять лет я приобрела всё, чего хотела: права получила и машину купила, квартиру отремонтировала, зубы вылечила, лазерную коррекцию зрения сделала, побывала в десятках стран. Мне только любви для счастья не хватает. Не резинового фаллоса, а настоящего мужского… внимания. И поддержки.

Босс резко разворачивается, и я шугаюсь, как собачонка.

– Светыч, признайся, кто тебя обоссал? Накажу! – квадратное лицо корчится.

– Что? Никто на меня... С чего это?.. – я в полном недоумении, аж передёргивает.

– Да тебе какая-то моча в голову ударила! – босс разводит руками. – Чё на тебя нашло? Я тебе мало плачу? Благодарствую недостаточно? В отпуск хочешь? Потеребонькаться? Только скажи – всё устрою.

– Я хочу замуж и детей рожать! Это вы тоже устроить можете? – щурюсь на него злобно, скрестив руки на груди.

Эрик Альбертович закатывает глаза.

– Чё прям, так сильно хочешь? – склоняет голову набок, сунув кулаки в карманы шорт. Ноги тоже ставит на ширине плеч.

– Да, – отвечаю твёрдо и подмахиваю себе воротом блузки. Лето, жара, июль. Наверное.

– Ну раз прям «да»… – сколько снисхождения в этом вздохе! – Окей-соловей, за меня выходи. Проекты закроем, и рожай сколько влезет. То есть вылезет.

Что?

?..

Да ну, бред.

Говорит об этом так… как обычно, когда поручения на день мне раздаёт. Не человек, а бизнес-монстр. Бестактный эгоист. Бесчувственный грубиян. Все шуточки у него!

– Эрик Альбертович, хватит петросянить. Заявление подпишите.

– Я подпишу только заявление на регистрацию брака. Все остальные бумажки можешь даже не пытаться мне всучить, – и добавляет ухмылочку. – С этого момента я буду читать всё, что ты мне принесёшь.

Вот я тупица-а-а! Могла ведь реально напечатать заявление и подложить ему легонько в общую стопку. Он бы даже внимания не обратил! Стоило догадаться, что без боя этот тиранобаран меня не отпустит. Оргх! Честность – моя слабость.

– Давайте закончим на этом комедию, – меня начинает трясти от злости, досады и волнения. Вообще не до приколов сейчас. Я уже пять минут как опаздываю на свидание. – Вы не имеете права не подписать моё заявление. Или я пожалуюсь, куда надо.

Фиолетовые глаза снова закатываются. Он присаживается на край стола со скрещёнными руками и упирает в меня усталый взгляд. Там «куда надо» у него, конечно, есть связи. Он ведь с самим мэром дружит. И ему ничего не будет. Ну да пусть. Хотя бы нервы потреплю.

– Хорошо, комедию закончим. Следующий мой любимый жанр – триллер. Психологический.

За мгновение босс становится суровым и жёстким. Обычно я вижу его таким во время тяжёлых переговоров, когда всё заходит в тупик. Львиная уверенность в себе всегда доводит его до желаемого результата.

Я сглатываю, не отводя глаз. Любопытно, однако, как он триллер собирается ломать. Это ведь сложное кино.

– Девственница, значит? Замуж хочешь? – босс проговаривает каждое слово так, будто косточки смакует. Мои.

Я киваю. Пока лучше осторожничать. А то вдруг взбесится и заставит меня вернуть все эти «премии», которые в компании, наверное, я одна в таких масштабах получала. Придётся мастеров нанимать, чтоб обои от стен оторвали аккуратно. Но зубы я, конечно, уже не верну, как и глаза. Пусть выбивает из меня, если так хочет.

Хе, не сомневаюсь, босс выбьет. Почку из меня вырежет, например, и все его вложения хорошо окупятся. Что-что, а находить выгоду этот гад умеет в любой ситуации.

Набрав побольше воздуха в грудь, я выжимаю из себя:

– Да, девственница. И да, хочу замуж.

– Ну пошли, хули-пули, – босс кивает на дверь, а сам не движется.

– Куда? – это меня сбивает с толку. Смотрю туда же тупо.

– Хотелки твои удовлетворять, – он хватает меня за локоть и тащит на выход.

– В смысле?! – хочется вбить каблуки в пол и застрять здесь, но чёртовы набойки скользят по лакированному паркету гладко. – Что вы творите? Меня парень ждёт!

– Не дождётся, – отрезает невозмутимо, даже не глядя.

Глава 4.

Все мои сопротивления бесполезны. Я это знаю, но что теперь, надо же доставить ему хотя бы неудобств. Когда меня обесчестят, будет чем оправдаться перед богом и тётей Зиной, мол, я сопротивлялась, как могла.

Хотя босс – далеко не самый плохой вариант для обесчестивания, судя по всему. Под ним эти чайки так стонут… И выходят из кабинета после одухотворённые, с улыбками до ушей, будто познали райское наслаждение. Мне иногда завидно.

Но я пинаюсь, размахиваю руками и трясу головой. Мой конский хвост хлещет по лицу босса, а ему всё нипочём. Он держит меня крепко за локоть и стоит горой, занимая две трети тесного лифта. На лице – бесстрастие, холодное такое, сосредоточенное. Даже крики мои летят мимо его ушей. Только фиолетовые глаза периодически закатываются.

– Куда вы меня тащите, Эрик Альбертович? Я никуда с вами не пойду! Вы у меня и так все отняли, последнее хотите забрать, мою невинность?! – краснею то ли от стыда, то ли от ярости, но злобно щурюсь ему в лицо. Параллельно царапаю каменный кулак на своей руке, кажется, заигралась.

Он и бровью не ведёт.

– Нужна мне твоя невинность сто лет, – отвечает с пренебрежением. – Я, наоборот, надеялся, что ты дева опытная и умелая, но… – опять скользкий взгляд по моей фигуре, – навязавшейся невесте в бутон не смотрят.

А сам туда смотрит нагло.

– Что?! – третий слой кожи слезает от смущения. – Какой вы… фуу, похабник!

Хотя я ничему не удивляюсь. Босс ещё поскромничал, вот что поразительно.

– Я не навязывалась. Это вы меня принуждаете. Я вам не эти ваши чайки! – поднимаю палец вверх сверлом. – Ох, только посмейте…

– Что посмею? – фиолетовые глаза усмехаются. За ухмылкой прячется наглая самоуверенность.

– Тронуть меня!

Теряюсь на секунду, застревая взглядом в зеркале. Замечаю, как алеет румянец под моими скулами и как в желейных глазах дрожат белые блики.

– Так я тебя уже трогаю, – как бы в доказательство босс дважды сжимает пальцами мою руку.

– Я имею в виду там… бутон, – и смотрю вниз, на юбку, которая чуть проваливается между сжатыми бёдрами, образуя впалый треугольник.

– Мм, а ты умеешь заманивать, Светка-конфетка, – глядя туда же, босс играет бровями. На левой щеке появляется неглубокая ямочка. – Мне теперь очень хочется узнать, что со мной станет, если я посмею.

– Никого я не заманиваю! Наоборот! Я вас предупредила, вам не поздоровится, – и почти тычу пальцем в нос, который он тут же, словно пёсик, одёргивает. – Плевать, что вы мой босс. Свою честь я буду отстаивать до последнего!

Смотрю решительно, стиснув челюсти, и дышу часто. Сердце барабанит. По кончикам пальцев прыгают колики, а по спине ползут мурашки, мягкие, щекотливые, лёгкие.

– Не заводи меня, Светыч. У меня ещё с нашей первой встречи гештальт не закрыт.

Какой гештальт? О чём он? Какая первая встреча? Собеседование, что ли?

Я его, конечно, ярко запомнила, потому что хуже собеседования у меня в жизни не было. До сих пор стыдно. Ведь накануне умерла моя любимая кошка Дося, и я всю ночь рыдала. Поэтому опоздала, наверное, в первый и последний раз в жизни. С опухшей рожей сделать что-нибудь уже не успевала, на макияж плюнула. Как назло, ливень залил город. Вся блузка промокла, а я была в черном бюстгальтере, ибо подходящий не нашла. Ещё и каблук застрял в решётке канализации. Пришлось босиком топать до бизнес-центра и оставлять на белоснежном мраморе грязные следы, как будто я из лесу выперлась.