Куколка. Новая жизнь

Глава 1. Попутчица (1)

Первое время Татьяна побаивалась появления матери. Прислушивалась к каждому шороху, ловила любую речь в зоне слышимости и наблюдала за коридором, по которому сновали люди. Она сидела на полке, положив локти на квадратный стол, и озиралась по вагону, боясь наткнуться взглядом на знакомую фигуру, но это были только страхи.

Мама, скорее всего, не начала и подозревать о побеге. Но каждый раз Татьяна вздыхала с глубоким облегчением, когда прохожий оказывался другим пассажиром или проводником. Тогда она отворачивалась к окну, за которым мельтешили кроны деревьев. Сплошная зеленая полоса стремилась назад, а поезд нес Татьяну вперед. Оставалось только упиваться свободой.

На следующей остановке через пару минут после начала движения поезда на койку рядом с грохотом приземлилась девушка-подросток, бросив рюкзак на пол перед собой. Татьяна вздрогнула от неожиданности. Она думала, что до самой Москвы будет ехать одна в своем открытом купе.

Девчонка встряхнула неаккуратно подстриженными сине-зелеными волосами и издала бурлящий звук наподобие того, каким извозчики пару столетий назад останавливали лошадей. На правом широком плече красовалось корявое солнышко, словно его старательно рисовал маленький ребенок, а не профессиональный тату-мастер. Она имела пухлые руки, широкие бедра и большую для ее возраста грудь, откровенно выпирающую из-под тонкой майки с логотипом малоизвестной Татьяне музыкальной группы. Подошвами красных кроссовок, в которых без стеснения легла на койку, девчонка уперлась в матрас.

– Фу, чуть не опоздала, – пояснила попутчица, будто Татьяна ждала разъяснений, и замахала телефоном в лицо как веером.

В отличие от коммуникабельной матери Татьяна не умела заводить непринужденные транспортные беседы, равно как и поддерживать их. Повезло, что для собеседницы это не было проблемой.

– Опоздала бы, пришлось бы билеты перекупать, а у папы деньги закончились. Так бы я у него и осталась, – рассказывала девчонка, смеясь в потолок, то есть в дно верхней койки. – Мать бы тогда нас обоих убила. Она меня и так не пощадит. Наверное, поэтому я и не хотела возвращаться.

Татьяна с сочувствием на нее посмотрела.

– Да мне не впервой, переживу, – девчонка села, сложив руки на столе.

Телефон она сунула в передний карман бридж и закрыла его на молнию. Татьяна проследила за ним взглядом и, вернувшись к лицу, поинтересовалась:

– А почему ты не можешь остаться с отцом?

Попутчица сдвинула линию губ вверх и в сторону.

– У папы денег нет и постоянной работы, чтобы меня содержать, – глаза убежали к окну, за которым вид совершенно не изменился.

Сосны, березы, ели и разные кустарники сливались в изгородь на обочине дороги. Казалось, сейчас в мире существовал только локомотив и рассеченные им две половины леса.

– Я тоже от мамы сбежала, – вздохнула Татьяна, опустив взгляд на стол.

– И твои в разводе?

Девчонка впилась в нее глазами. Татьяна не смогла определить, что за взгляд это был: сочувствующий, жалеющий или злорадный, а, может быть, включающий в себя все и сразу. Было заметно, что ей развал семьи дался непросто.

– Нет. Папы у меня никогда не было, – откровенно ответила Татьяна без особенного драматизма.

– Оу, – отреагировала девчонка.

Как обычно бывало, после ответа на вопрос об отце наступила неловкая пауза в разговоре. Люди не знали, как реагировать и что говорить, хотя для Татьяны это не было трагедией. Все вокруг просто считали, что так должно быть. Чувствуя неприятную неловкость, она решила сама нарушить это молчание.

– Как тебя зовут?

– Лада, – сразу ответила девчонка и улыбнулась.

На зубах засверкали металлические брекеты. Татьяна вспомнила, как сама носила такие до четырнадцати лет. Эта девчонка выглядела максимум на пятнадцать.

– Необычное имя, – исключительно для поддержания разговора заметила Татьяна.

– Дурацкое. Особенно с моей фамилией: Калинина, – Лада усмехнулась, склонив голову набок. – Ну, ты догадалась, как меня обзывают в школе.

Татьяна выдавила смешок.

– Обидно, знаешь ли, когда тебя с говном сравнивают.

Лада откинулась на стенку и скрестила руки на груди, но легкая усмешка еще кривила полные губы, а Татьяна засмеялась в голос.

– А тебя как зовут?

– Таня.

– Ну, так себе тоже.

Лада провела языком по щекам изнутри и отвернулась к окну.

– Спасибо, – усмехнулась Татьяна растерявшись. – За откровенность.

– Да не за что.

Без напряжения и неловкости Лада стала расспрашивать о том, почему Татьяна сбежала от матери, что собирается делать и зачем едет в Москву. Им предстояло ехать вместе много часов, делать было нечего, да и, познакомившись, они не могли друг друга игнорировать. К тому же, душа никак не успокаивалась. Там еще кипели остатки переживаний, которые Татьяна копила целый месяц в заключении. Хотелось заглушить эти мелкие очаги боли. Легче всего было просто высказаться незнакомцу. Поэтому она решила рассказать о себе все. Начала с того, как мама впервые поставила ее у станка.

Лада слушала с вниманием, потому что вряд ли могла найти здесь занятие поинтересней. Не вдаваясь в детали, Татьяна поведала достаточно о своих мотивах, воспитании, обучении и первой любви, которая привела ее к этому поезду.

– Вы с ним переспали? – спросила Лада, расширив глаза, когда дошло до встречи с Вадимом.

– Ну, да, – Татьяна смущенно пожала плечами.

– Ого, и как это? Прикольно? Тебе хочется еще?

Татьяна, покраснев, опустила взгляд в стол и обхватила пальцами левой руки правое предплечье. Она не знала, как ответить на такой слишком откровенный вопрос, заданный несведущим ребенком.

– Нууу… мне понравилось. Ну, как… Не то, чтобы я постоянно этого хотела… Но я бы повторила, конечно, если…

– Он тоже девственник был? – перебила Лада, подперев подбородок ладонью.

– Нет. Он до меня встречался с девушкой три года.

– Ну, тогда понятно. Опытный, – с видом эксперта в области сексологии сказала девчонка, закачав головой. – Я тоже хочу, чтобы у меня первый раз был с кем-то опытным, чтобы сразу все получилось. А то моя подруга, которая с одноклассником переспала, была вообще не в восторге.

Татьяну рассмешили такие рассуждения, хотя она сама не была экспертом в этой области и, казалось, обладала меньшими познаниями, чем школьница-девственница Лада. Но она помнила самый первый раз и то, как у Вадима он тоже не сразу получился несмотря на всю его опытность.

– Мне кажется, главное, чтобы сам человек тебе нравился, – Татьяна тщетно пыталась сделать мудрое лицо.

– Да ну! – махнула рукой Лада. – Это же простая механика! Вон мать моя спит со всеми налево и направо и кайфует.

Она сказала это сначала легко и без зажимов, а потом осеклась, поймав ошеломленный Татьянин взгляд, и покраснела.

– У меня мать – нимфоманка. Так она себя называет, по крайней мере, – поправилась Лада, будто говорила о собственной слабости, и отвернулась к окну, съежившись. – Она ходит к психологу, но… все равно со всеми флиртует. И спит тоже. Она скрывает, но я знаю, что она со всеми спит.

Девчонка надулась и с силой скрестила руки на груди, будто физическая боль могла спасти от душевной. По ее недовольному виду стало ясно, что это не помогло. Она сжалась, нахмурилась, закусила губу. Глаза слегка увлажнились. Татьяна не ожидала, что разговор дойдет до такой степени откровенности. Лада еще не умела контролировать мысли и чувства и не пыталась. Татьяне это понравилось, но неловко все равно стало.

– Она и с моим учителем по физике переспала. Прямо в кабинете! Мои одноклассники подглядели. Фуу!

Выражение отвращения на девичьем лице быстро сменилось эмоцией гнева. Лада покраснела от злости и с силой замотала головой, а потом резко замерла и, опустив руки на колени, начала их разглядывать пристально.

– Из-за нее все и меня считают шлюхой! – заговорила она, словно маленькая обиженная девочка. – Ни один нормальный парень на меня не посмотрит.

Густые ряды черных ресниц дрогнули, и слезы покатились по округлым щекам. Татьяна впала в ступор. Она и предположить не могла, что все выльется в это русло. О нимфомании только слышала, и то в шутках, которых не понимала. Она и сама не чувствовала себя взрослой, но Лада была еще большим ребенком и требовала утешения или хотя бы сочувствия, а Татьяна пялилась на нее с вытаращенными глазами, как на диво дивное. Девчонка тихо всплакнула, вытерев слезы майкой, и отвернулась к окну всем корпусом. Татьяна только спустя пару минут оттаяла и вздохнула. Тоже уставилась в окно, просто потому что туда удобно было смотреть: там ничего не происходило и ничто не смущало глаз.

– Родители не определяют, кто мы есть, – сказала она спустя минуту.

– А вдруг это наследственное? – Лада резко повернулась лицом. – Вдруг я буду такой же? Я, может быть, просто еще не пробовала, поэтому пока не страдаю. А если попробую, и мне понравится? И я буду хотеть этого постоянно, как моя мать? Она же вообще себя не контролирует иногда!

Девчонка раскраснелась. Потерянные глаза забегали по вагону, мечась в отчаянной попытке зацепиться за что-то весомое.

– Мне кажется, либидо нельзя унаследовать, – неуверенно ответила Татьяна.

Лада только хмыкнула и снова отвернулась.

– Поэтому я, с одной стороны, очень хочу попробовать, чтобы узнать, с другой, боюсь, что превращусь в мать. И тогда лучше совсем не начинать.

– В любом случае не попробуешь – не узнаешь, – на большую мудрость опыта Татьяне не хватало.

Девчонка перевела на нее вдумчивый взгляд и опять отвернулась к окну.

– Если стану как мать, уйду в монастырь, – докончила она и сжалась сильнее.

Какое-то время они молчали. Ясное небо постепенно покрывалось облаками и серело. По мере приближения к Москве тучи сгущались. Вскоре сплошная стена леса сменилась пустырями, засеянными полями, садовыми домиками, дачами и коттеджами. Потом пошли небольшие города. Затем опять длинные участки леса. Пейзажи быстро чередовались.

– Я бы хотела жить с отцом, но суд ни за что не поручит ему опеку надо мной, – с сожалением сказала Лада.

Татьяна снова ворвалась в вагон поезда из густых зарослей придорожных деревьев, которые странным образом ее успокаивали. Чтобы понять услышанное, она несколько раз повторила фразу в голове, прежде чем спросить:

– Почему он не может найти постоянную работу?

– Раздолбай потому что, – шутя-любя ответила девчонка.

Она смеялась открыто, ничем не закрывая рот несмотря на брекеты. Татьяна в уме похвалила ее за это, потому что сама сильно стеснялась, когда носила такие же. Ей казалось, что тяжелые, металлические, неестественные скобы уродуют ее маленькое личико, показывают несовершенство и сильно привлекают внимание людей. Сейчас она смотрела на Ладу и видела, что брекеты не могли ее испортить, потому что воспринимались как нечто чужеродное, и стесняться их было подростковой глупостью.

Лада рассказала про своего отца, которого явно любила больше, чем мать. По ее словам, отец был хорошим человеком, но неудачником по жизни. В молодости мечтал стать актером – не сложилось. Теперь перебивался разными черными заработками и делал вид, что пишет книгу на протяжении уже лет десяти. Иногда он уходил в запой, но всегда возвращался к нормальной жизни. От него Лада получала настоящую моральную поддержку, и была привязана к нему с детства гораздо больше, чем к матери, которая всегда давала ей только материальные блага.

– Классическая теледраматическая семья, не находишь? – рассказ девчонка закончила очередной усмешкой.

Татьяна только пожала плечами. Засвистели тормоза. Поезд медленно остановился. Название городка обе пропустили. Поселение было небольшим и безызвестным. Железнодорожная станция стояла каменным особняком на пустынной площади, выделяясь из общей массы ярко-оранжевым цветом. Вокруг торчали поодиночке молодые деревья, а вдалеке прятались косые дома и безвкусно обшитые профлистом торговые и офисные здания с множеством дешевых вывесок из 90-х гг. Вид из окна навевал тоску не меньше, чем рассказ о Ладиной семье.

Татьяна вздохнула и повернулась к ней, чтобы сказать что-то маловажное, когда в вагон ворвались двое молодых людей.

***

Добро пожаловать в историю! Это уже вторая часть трилогии. Отдельно читать не получится. Поэтому, если вы еще не читали, приглашаю в первую часть - "Куколка. Ничего и не было"

Глава 1. Попутчица (2)

Первый, лысый и подтянутый, носил мятую рубашку и джинсовые скинни, рваные в нескольких местах. Желто-серые оттенки разной тональности когда-то белых подошв говорили о любви к пешим прогулкам. Глаза закрывали круглые зеркальные очки.

Второй был во всем средним, носил подвернутые на лодыжке чиносы и приталенную футболку с растекающимся во что-то непонятное принтом. Каштановые волосы накрывала бейсболка.

Внешне они выглядели ровесниками Татьяны, но вели себя уверенно и нагло, претендуя на большую взрослость. Кривые ухмылки озарили острые лица. Татьяна почувствовала легкую неприязнь, поймав изучающий взгляд шатена. Лысый переводил хитрые глаза с одной на другую, жуя жвачку.

– Добрый вечер! – сказал он, чуть причмокнув. – Да возрадуется моя душа, ибо поездка предполагает быть интересной.

Он улыбнулся Ладе. Та смущенно ответила тем же и мгновенно залилась краской. Татьяна увидела, как выпрямилась ее осанка, из-за чего грудь выступила чуть вперед, хотя она и так хорошо выдавалась под тонкой майкой, которая даже чаши бюстгальтера закрывала не до конца. Лысый подсел к ней на полку, а второй сел напротив, к Татьяне, и сбросил кожаный рюкзак на пол. Лишь бы отсесть, она вжалась в стену поезда. Пришлось сгруппироваться от напряжения.

– Владимир, – лысый протянул испещренную ссадинами руку Ладе.

Та покраснела и пожала ее.

– Лада.

– Твое полное имя должно быть Мармелада? – мягким, почти женским, голосом с нотками фальшивой нежности проговорил Владимир. – Как еще могли назвать такое прелестное создание!

Татьяна закатила глаза и отвернулась к окну. Девчонка расплылась в смущенно-благодарной улыбке и, облизав губы, закусила нижнюю.

– Нет, просто Лада.

– Ну а это просто Степа, – Владимир небрежно махнул рукой на друга.

Степа кивнул, а потом внимательно посмотрел на Татьяну, заодно оценивая ее внешние данные. Любопытная ухмылочка растянулась на всю ширь узкого лица. Она не стала ничего говорить.

– А подругу твою как зовут? – спросил лысый у Лады.

– Таня, – ответила та.

Татьяна посмотрела на нее таким взглядом, будто девчонка раскрыла перед всем миром ее самую страшную тайну, но Лада быстро перевела возбужденный взгляд обратно на лысого.

– Очень приятно, Таня, – нарочито вежливо сказал парень, медленно кивнув.

Татьяна на секунду выдавила слабую улыбку в ответ и тут же снова вернула каменное выражение лица. Владимир при этом сверлил ее вдумчивым взглядом, в котором горел недобрый огонек неизвестных мыслей.

– Откуда едешь, Лада? – спросил лысый.

– Из Питера.

Девчонка уперлась в боковую стену поезда, чтобы развернуться к парню всем корпусом.

– Что ж, я дурак, спрашиваю, – воскликнул тот, щелкнув себя легонько по лбу. – Поезд же Питер-Москва, можно было и догадаться.

Лада хихикнула. Татьяна хмыкнула. Степа разглядывал обеих по очереди.

– Москву покорять? – спросил Владимир.

– Мне не надо ее покорять. Я там живу. Уже лет семь как, – усмехнулась Лада. – А вы откуда?

Любопытными круглыми глазами она обегала парней за считаные секунды по кругу.

– Я Владимир из Владимира, – заявил лысый, вытянув руку вперед, как Ленин, будто провозглашал свой великий, кровью и потом заслуженный, титул.

– Это что, Владимир был? Такой маленький? – изумилась Лада. – Я думала, он крупный и в другом месте находится.

Парни рассмеялись. Татьяна улыбнулась.

– Нет, глупышка.

Лысый убрал за ухо распущенные волосы Лады, отчего девчонка поджала плечо к голове и густо зарумянилась.

– Это была какая-то захолустная жопа мира, откуда он родом, – говоря это, Владимир перевел ухмыляющийся взгляд на друга. – А я к нему в гости приезжал. Теперь мы едем к нашему третьему другу в Москву.

Дальше Татьяна слушала без интереса, хотя деваться было некуда. Стоило отдать Владимиру должное – он умел развлечь беседой, хоть и примитивной, в которой Лада участвовала с завороженным любопытством. Татьяна заметила искорки в ее глазах. На секунду даже показалось, что девчонка пошла в мать, но она отвергла эту мысль, решив, что той просто не хватает опыта. Она и сама не была умудрена жизнью, но эти парни заставляли напрягаться. Девушка никак не могла удобно сесть, постоянно чувствовала сжатие изнутри и желание забиться в темный угол, подальше от них, но вместо этого приходилось односложно отвечать на изредка задаваемые вопросы.

Говорил в основном лысый. Шатен только посмеивался или вставлял незначительные комментарии. Владимир отвешивал всяческие комплименты Ладе, отчего та все более внимательно слушала и с большим любопытством смотрела. Татьяна подметила у него неплохое чувство юмора, хоть оно и выражалось в исключительно низких шутках.

Парень расспрашивал Ладу обо всем. Она ему обо всем с удовольствием рассказывала. Много времени обсуждали ее мать. Девчонка жаловалась, Владимир понимающе кивал, а потом вставлял псевдомудрые комментарии, но Ладе они нравились, потому что полностью ее поддерживали. Под конец пути она смотрела на него с восторгом.

За болтовней время пролетело быстро. Поезд прибыл четко по расписанию в 21:58. На улице стояла темень, но по каплям на окнах и дверях можно было догадаться, что льет дождь, не ливень, но и не мелкая морось. На небе не показывалась ни одна звезда. Все затянулось тучами.

С перрона компания направилась к выходу вслед за галдящей толпой. Кто-то радовался долгожданной встрече, кто-то обсуждал мерзкую погоду, но большинство гремело чемоданами. Татьяна тоже тащила за собой чемоданчик, который то и дело подскакивал на неровностях бетона. Она шла впереди всех. Степа шел за ней, натягивая на голову бейсболку. Владимир вел Ладу за плечи следом, рассказывая что-то почти на ухо, потому что шум толпы заглушал его слабый голос.

Все четверо остановились на площади перед вокзалом. Настало время прощаться, которого Татьяна ждала. Сбоку к ним подошел еще один парень, высокий, широкий, с козлиной бородкой на первом подбородке. Владимир представил девушкам третьего друга – Серегу.

– Ну, куда вы, красавицы, в такую погоду пойдете? – сказал лысый. – Что мы, не джентльмены, что ли? Давайте, мы вас подвезем, куда скажете.

Он сразу бросил вопросительный взгляд на Татьяну. Лада сделала то же самое. Татьяна не понимала, при чем здесь она.

– Нет, спасибо, не надо, – отмахнулась.

– Тань, ну, куда ты сейчас одна? – воскликнула Лада. – Поехали ко мне. Тебе же все равно некуда идти. Мама на работе сегодня. А утром уже нормально будешь искать жилье.

Парни переглянулись между собой.

– Действительно, Татьяна, время позднее, – заметил Владимир. – Опасно в Москве по ночам такой красавице одной разгуливать.

– Поехали, – Лада схватила ее за руку. – Уже ночь!

Татьяна оцепенела в нерешительности. Дождь успел за несколько минут намочить ее волосы и кроссовки. Ветер обдувал мокрые пальцы, пронзая до косточек. Небо давило темной бездонностью. Четыре пары глаз умоляюще на нее глядели, особенно большие и круглые живые глаза Лады.

– Сереге несложно вас подбросить, – сказал Владимир, подмигивая другу.

Через несколько секунд терзаний Татьяна осознала, что действительно неправильно рассчитала время и не подумала, что в десять вечера не очень удобно в незнакомом городе, тем более таком большом, как Москва, искать ночлег без телефона, в дождь, с чемоданом и в одиночку. А Лада любезно предложила свое гостеприимство. Но ее смущали парни, хоть они и провели с ними несколько часов в поезде, а те много чего о себе рассказали и вели себя вполне откровенно. В основном, Владимир. Степа отмалчивался. И что-то в этом не давало Татьяне покоя.

– Ну, что ты, в самом деле? Не маньяки же мы какие-нибудь, – отшутился Владимир, отчего Лада звонко захихикала, а другие два парня выдавили по смешку. – А вот в одиночку ты гораздо вероятнее на какого-нибудь извращенца наткнешься.

Татьяна посмотрела ему в глаза. Парень ответил ей открытым и прямым взглядом, с легкой улыбкой, без загадочного прищура, которым озирался всю дорогу в поезде. «Ладно, действительно, лучше держаться людей, чем бродить одной ночью», – подумала она и согласилась. Лада от радости запрыгала. Владимир широко улыбнулся.

Глава 2. Тоже молодец (1)

Машина ждала у края площади. Владимир любезно помог Татьяне убрать чемодан в багажник. Серега занял водительское кресло, Степа – пассажирское рядом, остальные трое уместились на заднем. В салоне воняло куревом и выхлопными газами. Свежая елочка с ароматом яблока не спасала. Первые пять минут Татьяне хотелось надеть противогаз, но вскоре мозг привык к такой атмосфере.

Владимир продолжал обнимать Ладу, рассказывая всем о том, что по прогнозам синоптиков «отвратная» погода продлится целых две недели, да и вся оставшаяся половина лета тоже не обещает ничего хорошего. Все взгрустнули. Всем хотелось гулять и наслаждаться теплом.

– Ща, на заправку заедем, – сказал Серега, когда Лада заметила, что они свернули не на ту улицу. – Я знаю, тут неподалеку.

Он закурил сигарету, на несколько секунд отпустив руль вовсе. Татьяна смотрела на это и чувствовала, как сердце учащает ритм. В зеркале заднего вида она поймала ухмылку водителя, а затем нехороший взгляд Степы, который специально повернулся назад, чтобы посмотреть на нее. Татьяна прижала к груди рюкзак. Владимир сжимал Ладу за плечи. Та напряженно озиралась по сторонам. Брови ее при этом то хмурились, то выпрямлялись.

– Ты чего, детка? Расслабься, – говорил лысый, поглаживая девчонку пальцами по голому плечу.

Шум города резко пропал. Огни уличных фонарей потухли, а жужжание попутных машин стихло. Они свернули на узкую улицу, в темноте которой едва различались объекты по бокам – шиномонтажные мастерские и магазины автозапчастей.

Дорога вела на эстакаду, но Серега резко свернул вправо. Машина со стуком понеслась по грунтовой дороге во мглу. Свет фар освещал только близлежащие участки земли. Татьяна успела увидеть лишь грязь, траву и выброшенный металлолом. По магистрали в стороне стремглав проносились автомобили, оставляя за собой рев моторов.

Татьяна напрягла все мышцы, готовясь к худшему. Серега еще не успел остановиться, как Владимир с возгласом: «Ну, что, детка, повеселимся?» принялся тискать Ладу за грудь. Девчонка закричала и попыталась оттолкнуть его.

Открыв дверь, Татьяна двумя ногами пнула сиденье спереди, чтобы хоть на мгновение выбить водителя из колеи. Парень от сильного толчка бросил педали, и машина заглохла. Затем из бокового кармашка рюкзака Татьяна достала флакон с духами и прыснула в лицо Владимира, который боролся с Ладой, а затем – в Степу, который хотел было броситься другу на помощь, но жгучий спрей обжег ему глаза. Он их тут же зажмурил. Владимир чихал и кашлял, водя ладонями по лицу.

– Беги! – крикнула Татьяна Ладе.

Девчонка открыла дверь и вывалилась из машины, но Владимир в слепой панике схватил ее за майку. Татьяна кинула в него рюкзак, от которого он отмахнулся другой рукой. Лада буквально за секунду вывернулась из майки, оставив ее в цепких пальцах лысого.

Они побежали в сторону, где под свистящими от ветра деревьями сгущалась тьма. Бежали по вязкой грязи, запинаясь о металлический хлам, валявшийся здесь повсюду.

Серега, толстый и неповоротливый, пытался завести машину. Татьяна схватила Ладу за руку и потащила за собой. Вскоре заревел мотор, автомобиль забуксовал, дав ценные мгновения на спасение, но затем развернулся и осветил им путь.