Эрин. Пересекая Бездну

– Нет, форма дара – это форма дара. Специализация, как я и сказал. Можно быть очень слабым менталистом или сильным погодником. Сила мага зависит от того, насколько много магии он способен через себя пропустить в единицу времени. Раз уж мы перешли на водные сравнения, то объясню так: у кого-то магканалы шириной с весенний ручей, а у кого-то с равнинную реку. Значение имеет и то, насколько быстро способен биться магпульс. Представь, что будет, если широкой реке придать скорость водопада. Вот-вот! – Гарн наставительно поднял палец. – Будет потоп, цунами и вообще катастрофа.

Я сделала ещё глоток и задала главный вопрос.

– И что же из этого всего делает меня магом, но не магом?

Гарн отставил чашку и сложил руки на животе.

– Хорошая новость в том, милая, что у тебя есть магпульс и магканалы. Они и делают тебя магом. Плохо то, что магпульс не бьётся, а магканалы иссушены и очень хрупки. Радует, что твоя искра постепенно укрепляется и напитывается от потоков Террона. Но этого мало, чтобы магическая сила проявилась.

– То есть, у меня как будто всё есть, но ничего не работает. Ни насос, ни трубы? И что с этим делать? – я спрашивала больше из любопытства, чем из желания разобраться с проблемой. Ну, не маг я. И что? Никогда им не была и жила как-то.

– Пока не знаю, душенька. Но очень хочу придумать. Хотя бы для того, чтобы на тебя подействовали целительские заклинания. Меня беспокоит то, как медленно затягиваются раны.

После этой фразы Гарн взял в руки чашку, покрутил её в руках и с надеждой заглянул мне в глаза.

– Эрин, если у меня получится тебе помочь, можно я статью напишу? Или даже научную работу? – смущаясь, спросил целитель, что не могло оставить меня равнодушной.

– Конечно, можно. Только пообещайте не сдавать меня на опыты.

– Что ты! Ни за что! – всплеснул Гарн руками, резко отставив чашку, отчего половина напитка выплеснулась на блюдце.

Угу, «такая корова нужна самому» – читалось на его лице. Но меня и такой вариант устраивал.

– Вы сказали, что в этом доме мне ничего не угрожает. А вне дома?

– Ох, милочка. Тут всё не так просто. Дети Древа – редкость. Появляются раз в несколько столетий. Всегда поодиночке. Возможно, о каких-то нам и вовсе не известно. Одни считают вас даром и провиденьем. Другие верят, что вы – ценный источник разных частей тела для запретных ритуалов. Третьи считают вас носителями полезных знаний. Четвёртые, знаний опасных. Нет единого мнения. Но многие Дети Древа, о которых нам известно, так или иначе, оставили свой след. Одно Дитя нашло способ ослабить последствия пепельной лихорадки, другой стал известным магом, одним из основателей новой магической академии. О некоторых совсем мало упоминаний. Некоторые исчезали бесследно, как супруга одного из правителей демонов. Насколько я знаю, ты первое Дитя Древа за последние лет семьсот, – восторженно закончил Гарн.

– Звучит так, будто Вы изучали эти истории.

– Ты угадала. – улыбнулся бородач. – Дети Древа – загадка, как и пепельная лихорадка, с которой целителям приходится сталкиваться. И раз уж волей Весты одно оказалось связано с другим, я искал ответы в этих историях. До сих пор ищу, как и многие другие целители Террона.

Он явно считал, что поймал удачу за хвост, встретившись с такой диковинкой в моём лице.

– Только я – Дитя бракованное.

– Не нам судить, девонька. Веста прокладывает наши пути.

У меня было ещё много вопросов, но беседу прервал громкий хлопок двери позади меня. В палату влетел Арт. Не останавливаясь, он на полном ходу добежал до столика. И только тут замер, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться.

– Простите, за… о-опозда…ние. – парень выглядел помятым. Рукав свободной туники был основательно подран. Гарн неодобрительно покачал головой, оценив внешний вид юноши, но только рукой махнул.

– Садись давай. Тьера две седмицы не ела, а тебя всё нет.

Парень сделал пару глубоких вдохов и выдохов. «Знакомая дыхательная гимнастика», – отметила я про себя. Потом уселся на стул, но смотрел не на тарелки, а на меня. Выразительно так, как на восьмое чудо света. Ага, значит, про моё иномирное происхождение целитель уже рассказал.

Я перевела взгляд на Гарна.

– Многие уже знают обо мне и моём происхождении?

– Пока только я, Тиль, – он кивнул на эльфёныша, – и начальник охраны Камил. Лэрона было решено пока не отвлекать от дел во дворце.

– Лэрон? – уточнила незнакомое слово, перевод которому в моём сознании не нашёлся.

Мне ответил Арт.

– Это титул такой. Эльфийский. Я лэр. А мой старший брат – лэрон, потому что он глава эльфийского Дома. – Я только глазами хлопнула. – Ты – человек и наша гостья, значит, тьера. – продолжал малец, снимая крышки с блюд. – Целитель Гарн – гном, значит, эрд. Но он целитель, потому все обращаются именно так.

– Ты, получается, эльф… – задумчиво проговорила я, впервые произнося подобное вслух. – А Вы, Гарн, гном?

– Именно, – гордо кивнул Гарн.

– А что, не похож? У вас эльфы какие-то другие? – усмехнулся Арт и чуть дёрнул короткими острыми ушками. Выглядело умилительно.

– Да как вам сказать, у нас их вообще нет. И гномов тоже, – развела я руками.

– КАК НЕТ?! – хором удивились они.

– А кто есть? – опередил целителя парень.

– Да никого нет. Только люди, – пожала я плечами, прихлёбывая свежую горячую порцию сладковатого отвара.

– Вообще никого? Ни эльфов, ни демонов, ни вампиров, ни оборотней, ни драконов, ни орков? – вытаращился на меня юный эльф.

– Угу. Вообще. Совсем. Тю-тю. Ноль. – чуть позволила себе покривляться. Забавно было наблюдать за живой реакцией подростка. Голубые глаза стали величиной с блюдца, а рот смешно округлился. – Только в сказках, мифах, легендах и страшных историях. В выдумках, в общем.

Мои собеседники смотрели на меня с недоверием и потрясением. Гарн покрутил свой бутылёк правды. У Арта даже отвар стал переливаться через край чашки. Забыл заварник убрать. Отмер, когда напиток полился ему на шаровары.

Я тоже была несколько удивлена. Да, Арт как раз походил на эльфа. Но вот то, что Гарн – гном, меня удивило. В наших сказках их низкорослость явно преувеличена. Согласна, метр шестьдесят – небольшой рост для мужчины, но всё же вполне нормальный.

– А эльфы едят мясо? – задала я довольно глупый вопрос, учитывая, что Арт в этот момент бодро уплетал мясные полоски в соусе. Блюдо напоминало японское якинику.

Эльфёныш заглотил очередную полосочку и смачно облизнулся. Гном покачал крупной головой, сетуя на манеры юноши.

– А ваши… ну, которые выдуманные, что, не едят? – удивился парень.

– Нет, вроде, – неуверенно покачала я головой.

– Зря! – заключил эльф. – И на охоту не ходят?

– Неа.

– Скучные они у вас какие-то, – пренебрежительно фыркнул Арт и подцепил ещё одну мясную полосочку.

– Так, милочка, с особенностями рас, выдуманных и настоящих, разбираться будете потом. А сейчас бери пример с Тиля и работай ложкой. Суп остынет.

С едой мы управились быстро. Кроме супа, мне пока ничего нельзя. Выглядело блюдо как розовая жижа, вроде овощного супа-пюре, но вкус оказался таким насыщенным, просто восторг. Я даже глаза закатила от удовольствия. Попросила передать повару моё восхищение, чем вызвала одобрительные улыбки собеседников. После целитель ушёл по своим делам. Разрешил Арту остаться ещё на часик. Я обрадовалась, что мне попался ценный и очень обаятельный источник информации.

В Арте кипело столько юношеской чистой энергии, плещущей в каждом жесте и интонации, что было невозможно не улыбаться рядом с ним, не заряжаться живостью. Разумеется, он срочно хотел знать всё о моём мире, как и я – о Терроне. Мы наперебой рассказывали друг другу всё подряд. Его потрясли самолёты. У него никак не укладывалось в голове, как что-то такое тяжёлое может держаться в воздухе без магии. Драконы вот летают, но это потому, что магия. Но с бо́льшим любопытством он слушал не про интернет и мультики, а про животных. Ему жутко хотелось посмотреть слонов и жирафов.

Пообещала, что, если он принесёт в следующий раз бумагу и карандаш, я ему нарисую. Парень был в восторге. Я же вспомнила про свою куртку с вышивкой пантеры на спине и поставила этак сотую зарубку в памяти к уже имеющимся: «Спросить Гарна о моих вещах».

Арт рассказывал о своих занятиях с учителями, жаловался, что многие из них очень скучные. А мне вот они скучными не показались. Попросила его принести пару учебников. Особенно по расам, географии, истории и прочем. Я бы и сама сходила в библиотеку, но мне пока запрещалось покидать палату под страхом быть отшлёпанной целителем. Грозился он в шутку, но рука у гнома даже на вид казалась тяжёлой, так что решила остаться примерной больной. Арт считал, что всю эту тягомотину он и так мне расскажет, но я настояла.

За отведённое нам с эльфёнышем время успела узнать, что нахожусь в фамильном особняке семьи Сорэ, правящей семьи Второго эльфийского Дома. Собственно, нынешний глава Дома – старший брат Арта. Особняк расположен на землях Второго Дома в Северной части государства под названием Союз Лесов. Само понятие эльфийского Дома довольно обширно. Это как клан. Они связаны родством, но, порой, очень дальним. Иногда семью принимают в Дом за какие-либо заслуги.

Домов много. Высшими считаются первые десять. Эта первая десятка образует совет. Этакая палата лордов. Ещё двадцать следующих домов до тридцатого называются Высокими и образуют что-то вроде нижней палаты. Эти тридцать домов владеют своими землями. Остальные дома находятся на территории этих тридцати. Первый дом – правящий. Рейтинг дома определяется его силой и может измениться как в лучшую, так и в худшую сторону. Как именно это определяется, Арт сам толком не очень понимал, либо ему ещё не объясняли. Но тридцать домов, по сути, образовывали сам Союз Лесов.

Основное население – эльфы лесов. На западе отсюда находится Союз Холмов, где проживают, ожидаемо, эльфы холмов. В отличие от лесных, эльфы холмов – кочевники. Сама их суть, их вольнолюбивая природа делает из них скитальцев. Лесные эльфы – прекрасные охотники, целители и земледельцы. Эльфы холмов – воины, скотоводы, великолепные травники и зельевары.

Никто не лучше и не хуже, просто у них разный уклад и культура. Все эльфы, рождённые магами, – маги земли. Дар может быть совсем слабым, а может быть очень сильным. Часто, эльфийские маги обладают второй стихией. У эльфов холмов, это обычно – воздух, у эльфов лесов – вода. Огонь среди эльфов почти не встречается, не приживается в эльфийском народе. Сам Арт тоже маг земли и воды, но его дар ещё не обрёл до конца форму. А вот его брат – редкость, как ни посмотри. Маг воздуха и огня.

– Ты сказал, что воздух чаще проявляется у эльфов холмов… – задумчиво произнесла я.

Парень как-то погрустнел, но ответил.

– Мама была эльфийкой холмов. А папа отсюда. Брат больше пошёл в маму. Вообще, полукровки – редкость среди всех рас. Но мой брат взял многое и от мамы, и от отца. А ещё он родился с даром земли, как все эльфы, но после пепельной лихорадки дар сменился на огненный. Не знаю, как так вышло, мне никто толком не объяснял.

Арт рассказал, что с его мамой из Союза Холмов приехала их кухарка – лэра Осиния. Они были дружны, и Осиния до сих пор работает в их доме. Именно ей я обязана чудным супом и многими зельями, которые она готовит для Гарна. Решила, что хочу лично её поблагодарить.

Мальчишка понурился.

– Они погибли. Родители. Мне тогда одиннадцать было. Меня брат вырастил. – Через печаль о родителях в голосе юноши пробивалось восхищение братом. Каждый раз Арт говорил о нём как о кумире, хотя сам этого, наверное, не замечал.

– Мои тоже погибли, – отозвалась я. – Мне тогда было семнадцать.

Арт сочувственно посмотрел на меня.

– И тебя тоже вырастил брат? – попробовал угадать он.

– Нет, я была почти взрослой, – кажется, я снова его удивила. Настолько, что он полностью отвлёкся от грустных мыслей.

– Как взрослой? В семнадцать? – переспросил он не понимая. – А сейчас тебе сколько?

– Двадцать восемь.

– А мне двадцать девять, – хлопнул он длинными ресницами.

Математика не сходилась у нас обоих. Стали выяснять. Оказалось, что на Терроне продолжительность жизни совсем не такая, как на Земле. Здесь даже те, у кого нет дара, живут не меньше четырёхсот лет, а совершеннолетие наступает только в тридцать. С магами всё сложнее. К тридцати годам дар магов принимает форму и наступает первое совершеннолетие. До этого знаменательного события эльфёнышу осталось меньше года. С тридцати лет семья не отвечает за поступки юного мага и не может принимать решения за него. Однако взрослыми в тридцать могут считаться только маги с первой по третью ступень. То есть, слабые маги. Все остальные обязаны пройти обучение в академии, научиться полностью контролировать свои способности. Именно успешно сданные экзамены и диплом академии делают мага полноправным членом общества. Учёба занимает от двух до двадцати лет. Чем больше дар, тем дольше. Арт – сильный маг, его обучение продлится не меньше пятнадцати лет. Сильные маги практически бессмертны в теории, но лишь единицы живут больше двух тысяч лет. Скажем так: устают и уходят за грань.

– Брату двести пятьдесят с небольшим. Целителю Гарну не знаю сколько точно, но что-то около семисот, как и лэре Осинии. Камилу – четыреста пятьдесят. А моему учителю истории перевалило за тысячу, – перечислял и загибал пальцы Арт.

Я только присвистнула. Такие числа в голове не укладывались. Просто не могла себе представить, как это – жить веками и не думать о том, что превратишься в старую развалину. Я в свои-то годы напоминала себе потёртый чемодан без ручки.

Забавно, но по закону Террона я даже не дотягивала до совершеннолетней. Надо добавить, что я и на Земле никогда толком не выглядела на свой возраст. В пятнадцать мне давали двадцать два или двадцать три, что и позволило мне работать моделью. В мои двадцать восемь результат был тот же. Косметология тут ни при чём – такая генетика. Мои родители тоже выглядели неприлично молодо в свои пятьдесят. Мы с мамой скорее походили на сестёр. А моему отцу никто больше тридцати пяти не давал.

Ещё немного поболтали, потом вернулся Гарн, выставил Арта, и снова началось: банки, спреи, иголки.

– Гарн, а где мои вещи?

Целитель ответил, не отвлекаясь от бинтов.

– Если ты про одежду, то я отдал её слугам, чтобы привели в порядок. Не переживай, сделают всё в лучшем виде. А вот это почистил сам, – как всегда, чуть напевно, глубоким басом ответил гном.

Он запустил руку в карман салатового халата. Пошарил там рукой и извлёк две вещицы, которые уместились на широкой ладони гнома. Первая – часы с массивным браслетом в виде клыков, с треснутым стёклышком циферблата. Рядом с часами сверкал оплавленный кусочек металла. «Пуля», – поняла я.

Сглотнула ком в горле и протянула руку.

– Это был какой-то артефакт, только теперь он, кажется, разряжен. – Гарн не заметил моего жеста и ткнул пальцем в часы. – Не подскажешь, для чего он?

– Это часы, – горло сдавило, и я, чуть прокашлявшись, продолжила чётче: – Не артефакт, просто механизм. Показывает время, только он сломан. Можно?

Гарн кивнул, и я забрала часы, пристраивая их на левом запястье. Они были мне великоваты, но я привыкла. Целитель внимательно смотрел на мои действия. Может, ждал, вдруг что-то произойдёт, но, разумеется, не дождался.

– А это извлёк из твоей груди, – ткнул гном в кусочек металла.

– Думаете, что тоже артефакт?

– Нет, просто интересно, как это туда попало. Если бы это прошло чуть дальше, спасать было бы некого.

– Из пистолета. – Непонимание отразилось на лице целителя. – Такой механизм, созданный для убийства. Вышло почти случайно, целились не в меня. Я хотела предотвратить одну несправедливость.

– Ценой жизни? – недовольно свёл он кустистые брови.

– Мне моя была не слишком нужна. – призналась, потирая часы. – Зато та женщина и её ребёнок получили шанс. Пулю я тоже хочу забрать. Положите её в тумбочку, пожалуйста.

Гарн вздохнул, неодобрительно покачал головой, но выполнил мою просьбу. Я не стала дальше рассказывать, а он не стал спрашивать.

Ещё я поняла, что напевность его голоса – это акцент. Гном говорил на том же языке, что и Арт. На том же языке говорила я. Похоже, это был эльфийский.

– Гарн, Вы говорите со мной на эльфийском? – использовала догадку, чтобы сменить тему.

– Именно так, – ответил он напевно.

– А можете сказать что-то на другом языке?

Гном потёр бороду.

– Эльфийский – язык целительства, потому я предпочитаю говорить на нём, – ответил Гарн.

Я его прекрасно поняла. Но фраза прозвучала на каком-то шипящем и гудящем наречии. Будто ветер задувает в каминную трубу.

– А какой это язык? – ответила я также шипяще-гудяще, немало себе удивившись. Не знала, что я вообще могу такие звуки издавать. Откуда-то из центра груди.

– Это драконий, – улыбнулся гном. – Древо или наша богиня Веста облегчили тебе путь.

Мы ещё немного поболтали на разных языках, в том числе на всеобщем. Правда, от гнома я так и не услышала, собственно, гномий. Но спрашивать об этом не стала. Стоило ему сказать что-нибудь, я мгновенно переключалась на нужный язык. Причём говорила свободно и без акцента. Гарн даже пошутил, что я могу подтягивать Арта по языкам. Всё польза от нашей болтовни. Я улыбнулась и принялась послушно глотать лекарства и капли снадобий.