Эрин. Пересекая Бездну

Глава 7.

Райниэль Сорэ. Особняк Сорэ, Союз Лесов.

Одно из преимуществ большого особняка при малом количестве жильцов в том, что можно выбирать себе апартаменты по настроению. Конечно, мне по праву принадлежали хозяйские покои, но у них числилось два больших недостатка. Первое – они были до смешного огромными. Куча комнат, пока найдёшь кровать, плюнешь и уснёшь на диване в гостиной. Вторая – они находились на третьем этаже. И топать надо было вверх по парадной лестнице. А я и так еле выпал из пространственного перехода, который располагался от парадного входа очень далеко. От третьего этажа – ещё дальше. Обычно расстояние и высота меня не волновали, но это обычно. А сегодня день был необычным.

Последние пару месяцев мы втроём с побратимами – я, Фардэ и наш дорогой Правитель – кошмарили двор. Чего только не нашлось. Воровство, несправедливые увольнения, ещё менее справедливые назначения. Игнорирование прошений, подлоги. Даже несколько убийств и преступлений с применением сильной ментальной магии. Каждый раз, когда я собирался вернуться в особняк, случалось что-нибудь срочное и непременно поганое. Пришлось смириться и больше не пытаться покинуть дворец. Как будто этого было мало, случилась новая неприятность.

На севере Лесов появилась крупная аномалия. Жителям вреда не принесла, но сгубила посевы шийских цветов. Что б её Бездна пожрала, ту аномалию! Отсутствие цветов означало, что сейширским пчёлам нечего будет есть, значит, не будет сейширского мёда. И это большая проблема, потому как, во-первых, это мой любимый мёд, а во-вторых, сейширский мёд – важный ингредиент в целительстве, кулинарии и много чём ещё.

Надо было спасать ситуацию и закупить семена цветов у соседних Холмов. На переговоры отправили меня. А всё почему? А всё потому, что глава ближайшего каравана, способный эти семена продать, именно мой дядя, а не чей-то ещё. Нет, я был совершенно не против повидаться с дядей по маминой линии, даже рад. Но беседы о торговле эльфы холмов ведут исключительно вместе с курением дурмана. Им-то ничего, они привыкшие. А вот мне приходилось тяжко. С теми, кто позволяет дурману затуманить разум, холмистые дел не ведут, будь ты хоть племянником, хоть сыном. Пока переговоры не были закончены, я ещё держался и себя контролировал. Уже перед воротами перехода понял, что во дворец, во-первых, не хочу, во-вторых, не следует дворцовой своре видеть ужасного меня под воздействием дурмана. Так что, демоны на воротах настроили мне переход домой, в особняк.

Стоило выйти на родной площадке у парка, как остатки контроля улетучились и всё начало плыть. И вот стою я и понимаю, что к парадному входу не пойду. Ни в какие покои на третьем этаже тем более! Ближе всего ко мне находились покои тётушки, в которых она любила останавливаться, когда радовала нас своими неизбежными визитами. К тому же они были компактными и очень мягкими. Где ни споткнись, упадёшь на что-нибудь мягкое и подушечное, что в моём нынешнем состоянии было очень к месту.

До покоев я добрался, слегка пошатываясь, но старался не шуметь, чтобы не перебудить жителей особняка. Не дай богиня, какой-нибудь слуга ещё начнёт мне что-нибудь предлагать, куда-то сопровождать, и всё в этом роде. Дверь открылась легко. Сработало при этом отпирающее заклинание, распознав владельца особняка, или просто слуги не заперли дверь, я не заметил. Мне было всё равно. Я удерживал в голове одну простую мысль: в душ и спать. Не обращая внимания ни на что, скинул сюртук и сапоги где-то по дороге в спальню. А вот тут меня ждал сюрприз.

У окна, в спальне, повернувшись ко мне спиной, танцевала девушка. Свет двух лун поблёскивал на бледной коже и очерчивал тонкую фигуру под просторной длинной сорочкой, играл голубоватыми отблесками на длинных волнистых волосах. Силуэт двигался то плавно, то ускорялся. Видение было призрачным и завораживающим. Я даже головой потряс, думая, не дурман ли это создал. Но дурман миражей не вызывает. Видение не исчезло, а туман в голове только усилился. Стало весело, сон как-то отступил.

Я хмыкнул, скрестил руки на груди, прислонился к стене плечом и стал наблюдать. Девушка продолжала кружиться, делая вид, что не замечает меня. Сквозь дурман вспомнил о давнишней записке из дома, в которой говорилось о какой-то незнакомке. И вот теперь тётушка разместила её здесь, прекрасно зная, что я часто остаюсь в этих покоях после долгих отлучек. А девушка, похоже, услышала, как я вошёл, и быстро сориентировалась.

В этот раз, надо отдать должное, родственница превзошла сама себя. Тётушке покоя не давал тот факт, что у меня не было ни истинной пары, ни даже постоянной спутницы. Вот она и приглашала в особняк «хороших девушек, а не этих дворцовых профурсеток», как она выражалась. Всё надеялась, что какая-то из них мне особо приглянется.

А то, как же так?! Скоро четвёртая сотня пойдёт, а я всё один одинёшенек. Со своей проклятой службой света белого не вижу, бедный я, несчастный. Объяснить родственнице, что меня всё устраивает, пытался, но не смог. Даже у грозного меня есть любимая тётушка, от заботы которой никуда не деться.

Туман в голове был сладок, девушка красива. Обстоятельства складывались замечательно. Меня, конечно, пытались соблазнять по-разному. И невинными глазками, и откровенными нарядами, даже пробирались в спальню. Но чтобы так… Танец при свете луны, при этом девушка не обращала на меня никакого внимания. Она даже головы в мою сторону не повернула.

И танец был странным: незнакомка двигалась так, будто не одна, а с невидимым партнёром. Может быть, её партнёром должен быть лунный свет. А может… А почему бы и нет? Накатила весёлость и азарт. Красивые луны, красивая девушка, дурман в голове тоже чудно вписывался в эту картину. Так, почему бы не подыграть?

Уловив ритм и угадав следующее движение, я занял место невидимого кавалера. Теперь не лунный призрак сжимал тонкие пальцы, не пустота обнимала её талию, а я. Так танец нравился мне ещё больше.

Движений я не знал и позволил ей вести. Это же её игра, незачем всё портить. И музыка слышна только самой девушке. Танец был не быстрым, но и не медленным. Танец-приветствие, танец-знакомство. Она чуть запрокинула голову, луна осветила точёное лицо. Глаза были полуприкрыты, на меня она не смотрела, но на пухлых губах играла лёгкая улыбка. Похоже, она смущалась. Мне это даже понравилось.

На очередном па она откинулась на мою руку, прогнувшись в спине. Девушка полулежала в моих объятьях. Это было красиво, будоражаще. Губы потянулись к открытой шее. Свободная рука как-то сама собой скользнула по её бедру, поднимаясь выше, на плоский живот. И в этот момент, через ладонь на её животе я почувствовал жар.

Девушка вздрогнула всем телом, её глаза распахнулись. Она дёрнулась в моих руках и издала сдавленный звук, как от сильной боли. Я тут же поднял её вверх.

– Вы ещё кто такой?! – прошипела она, выворачиваясь дикой кошкой и тут же падая на подушки. Руку прижала к животу. – И почему я Вас… не вижу? – просипела она с паническими нотками в голосе. И ещё тише добавила: – Ничего… не… вижу… – Она сжала кристалл на шее и прошептала: – Гарн…

Я посмотрел на свою ладонь и замер. Лунный свет освещал кровь на моих пальцах, такое же красное пятно расползалось на белой сорочке гостьи. Дурман отступил, но соображал я по-прежнему с трудом, пару мгновений просто смотрел на девушку и не шевелился. Пытался понять, что вообще произошло. Потом сообразил поднять незнакомку и уложить на постель.

Новый всхлип боли и сквозь него тот же вопрос:

– Да кто ты, чёрт тебя возьми?!

Понятия не имею, кто такой чёрт и почему он должен меня куда-то взять. Я хотел представиться, но в этот момент дверь распахнулась с диким грохотом. В спальню влетел всклокоченный Гарн, замотанный в жёлтый халат. Увидев меня, он изрядно удивился, но всего на долю секунды, а потом с прытью, которую не ожидаешь от гнома, подскочил к девушке. Тут же на кровати развернул кожаный пенал, наполненный иглами.

– Эрин! Эрин, девочка, ты меня слышишь?

– Да, – просипела она.

Гарн тут же всадил в неё иглу с капcулой. Девушка снова вздрогнула и чуть расслабилась, будто ей стало немного легче.

– Эрин, говори со мной. Не смей терять сознание. Поняла меня?

– Ничего не вижу… – повторила она то, что я уже слышал.

– Как не видишь? Бездна! Ниэль, что у вас тут произошло?! – рявкнул на меня целитель. Один из немногих, кто мог на меня рявкать.

– Она танцевала, а потом вот, – слова в предложения я складывал плохо.

– Какое ещё танцевала? Ты что, пьян?!

– Нет! – машинально ответил. – То есть да. Дурман… – А учителя говорили, что у меня есть талант красноречия. Может, врали?

– Ясно, – процедил гном. – Эрин, это правда? Какое ещё танцевала! – пыхтел целитель, ставя всё новые иглы и накладывая заклинание-заплатку ей на живот.

– Я… Нет. Не знаю. Во сне. Мне снился сон. Воспоминание. Танец, там. В Праге, – отрывисто, через короткие болезненные вздохи отвечала она.

– Та-а-ак, слепота, хождение во сне. Прекрасно! Это же прекрасно! – просиял целитель.

– Ниэль, быстро бери её на руки, идём в лекарскую оранжерею. Эрин, а ты не молчи. Говори со мной, поняла. Давай, что тебе снилось? Рассказывай!

Я подхватил это хрупкое, раненое создание и понёс, куда велели. Гарн шёл впереди, а она рассказывала.

– Мы с друзьями приехали в город. Давно, много лет назад. Там была площадь. Играли музыканты. Мы танцевали, – она замолчала и закусила губу. Я постарался идти ровнее, чтобы не тревожить рану.

– Ты танцевала со своим возлюбленным? – спросил Гарн, чтобы девушка продолжала говорить. Мы уже зашли в оранжерею, я уложил незнакомку на стол. Целитель велел мне стоять тут и никуда не уходить. Я и стоял, как столб. Смотрел, как Гарн носится по оранжерее, хватая одно, другое, третье. Слушал рассказ и ждал дальнейших указаний.

– Нет. Просто парень. Никогда его больше не видела.

– А что такого важного было в том танце, почему он тебе запомнился? – из другого конца помещения спросил гном.

– Мне тогда стало не всё равно. Та поездка, друзья. Солнце, музыка. Площадь, танец. Мне тогда снова захотелось жить. – девушка по-прежнему тяжело дышала, и фразы оставались рубленными. Рассказ всё равно выходил интересным.

– Что такое Прага? – поинтересовался я.

– Город, – ответила она. – Ниэль? – спросила она, поворачиваясь на звук.

Я кивнул, а потом вспомнил, что она не видит.

– Да.

Гарн вернулся с кучей инструментов и разложил их на столе. Поднёс к девушке какой-то кристалл, наложил заклинание. Кристалл мигнул.

– Великолепно. Эрин, всё будет хорошо. Всё будет просто замечательно. Ниэль, пей!

Он дал мне склянку. Эту гадость я узнал, но выпил без споров. Зелье было вязким и горьким. Зато действовало мгновенно. Дурман выветрился. Правда, утром мне будет очень плохо, как при сильнейшем похмелье.

– Протрезвел?! Прекрасно. А теперь за работу! Я сейчас создам безмагический купол, чтобы ни один поток магии не смог через него пройти. А ты перед этим вберёшь в себя как можно больше. Понял? Потом по капле, по самой меленькой капельке, будешь передавать Эрин. Понял меня?

– Понял. А что мы делаем? – ответ он дал не мне, а Эрин. Как её зовут, я уже запомнил.

– Эрин, твоё тело запускает магпульс. Не пугайся, всё хорошо. Твоё тело мудрее тебя, и оно хочет жить. Но тебе нельзя пропускать через себя большие магпотоки. Магканалы не выдержат. Это как с голодовкой. Тело хочет много есть, но это тебя убьёт. Ты и не видишь из-за этого. Слишком много магии, тело не справляется. Так что мы будем вливать в тебя магию по капле.

– Но моя магия может ей не подойти. – заметил я. – Может, лучше я купол подержу, а ты вливай.

– В таких маленьких дозах любая подойдёт. У тебя же теперь нет проблем с контролем. – Он кивнул на пустой бутылёк. – А сращивать раны и запускать регенерацию тоже ты будешь? Нет? Вот именно. Всё, работаем! Эрин, дыши. Дыши, девочка. Скоро всё будет хорошо, милая, – приговаривал Гарн, возводя купол, отсекающий потоки. Я же впитал в себя прорву магии. Только теперь нельзя выплеснуть её в мощное заклинание. Нужно сосредоточиться. Это как задержать дыхание, только отдача требует очень большой концентрации.

И потянулись часы. Девушка быстро заснула, Гарн больше не тормошил её, удерживая в реальности. А мне пришлось стоять и по капле отмерять силу. Занятие выматывающее, до судорог. Но зато я видел настоящее чудо. Если не рождение, то перерождение мага. Гарн наложил особое заклинание, чтобы я видел, что происходит. Магпульс в её груди бился сначала неровно и жадно заглатывая отпускаемые мной крупицы. Накапливал их внутри себя, становился ровнее. Потом частицы стали пробегать по магканалам, как искры. Образовалась пара тонких ручейков. Гарн начал целительство. Его зелёные нити дара опутывали, просачивались в тело вместе с этими искрами. Девушка задышала ровнее и глубже. Боль больше не отражалась на красивом лице, а на щеках заиграл румянец.

Когда Гарн скомандовал: «Всё! Закончили! Свободен». Я, наконец, выдохнул, но так и стоял у стола. Поймал себя на том, что любуюсь изящным профилем, длинными тёмными ресницами, красиво очерченными губами, тонкими запястьями.

– Ниэль, всё, я сказал! – помахал гном перед моим носом. – Можешь идти. Отдыхай.

Я отмер. Кажется, дурман выветрился не весь. Ну это же надо быть психом, чтобы засмотреться на девушку, которая только что чуть не умерла у тебя на руках. И кстати, а что это вообще за девушка? Протеже тётушки отпадает. Следовательно, остаётся вопрос. А что вообще происходит в моём доме?

– Гарн, а ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил я приторно-ласково, так что Гарн сразу понял: отвертеться не удастся. Гном вздохнул, переложил девушку на кушетку и укутал в одеяло, добавляя полупроницаемый для магии полог.

– На полдня хватит, – вслух заметил он. – Пошли, – махнул гном мне на вход. – Тут долгая история, к ней нужен хороший отвар. – Потом потёр бороду и добавил: – А лучше, что покрепче.

Я покосился на девушку.

– Не переживай, до завтра проспит. Проснётся, будет ныть, чтобы её выпустили из оранжереи, – тепло улыбнулся гном. – Так что отдай распоряжение, чтобы ей комнату подготовили. Её собственную! – строго посмотрел на меня гном.

– Ладно, отдам.

И мы вышли из лекарской оранжереи, Гарн запер дверь. А в его кабинете он поведал мне невероятную историю. Дитя Древа, интересно. И целитель убеждён в том, что это правда. Я же привык проверять каждый факт, даже тот, что кажется бесспорным. Что ж, посмотрим, поспрашиваем, поговорим.

Камил правильно поступил, не став писать подробности о нашей гостье, мне просто не до того было. Мне и сейчас не до того, надо снова возвращаться во дворец, дела ещё не окончены. А так, у девушки не было магии, оранжерею она почти не покидала, опасности не представляла. Её вещи Камил просканировал сразу, ничего опасного не нашёл. Так, всякая ерунда. Какие-то железки, мелкие механизмы. Из оружия только безделушка с небольшим лезвием – то ли игрушка, то ли приспособление для чистки ногтей. Ничего магического, ничего ядовитого. Так чем она могла навредить? Он просто вернул всё на место, как было, и отдал вещи Гарну. С происхождением гостьи и потом можно разобраться.

Спать я лёг уже под утро, трезвым, жутко уставшим и один. Как говорит мой братец – тоска трясинная! Вот-вот, она самая. А некоторые считают, что быть лэроном – огромное счастье при отсутствии проблем. Наивные идиоты.

Глава 8.

Эрин Вальк. Особняк Сорэ, Союз Лесов.

Ещё неделю после того случая Гарн меня продержал в оранжерее, потом позволил всё же переселиться в апартаменты. Большую часть времени я находилась под куполом, снижающим потоки магии.

Когда только пришла в себя, всё пространство перед глазами разрезали цветные полупрозрачные ленты. Я испугалась, что зрение так и не восстановилось. Но потом моргнула несколько раз, и всё вернулось на круги своя. Гарн объяснил, что я впервые переключилась на магическое зрение и видела потоки магии. Мы ещё несколько раз пробовали воспроизвести этот эффект, но ничего не вышло.

Гарн же рассказал, что случилось той ночью. Оказывается, меня спасла магия и выдержка хозяина дома, лэрона Сорэ. Которого я слышала, но не видела. Что там произошло, не совсем помнила. Помнила, как спала, как мне снилась Прага и наша поездка, когда мне было восемнадцать. А потом боль, будто в тело бьют электрические разряды, и чьи-то руки укладывают на постель, а я ничего не вижу. А потом Гарн, чужой голос, стол, объяснения гнома.

Как во всём этом оказался брат Арта, я понятия не имела. А Гарн только сказал, что мне повезло. Иначе бы пришлось дожидаться Камила, а счёт шёл на минуты, промедление могло лишить меня зрения. Поэтому, что там делал Сорэ старший, мне всё равно. Я просто была благодарна за спасённое зрение. И за то, что осталась жива, как ни странно. Стоило подумать, чем всё могло закончиться, перед глазами всплыло лицо Арта. Как наяву, я увидела увядающую улыбку и боль в голубых глазах. Боль от потери друга, которого он только недавно обрёл. Мы оба много потеряли, я, как никто, знала силу удара скорби, особенно той, в которой ты не виноват.

Я поняла, что со мной случилось, что моя магия как бы начала просыпаться. Но сама никаких изменений в себе не ощущала. Отсутствие магических проявлений не мешало Гарну писать по мне научную работу. Бо́льшую часть последних тестов он проводил именно для неё. Замучил меня экспериментами и анализами, но я не сопротивлялась, будучи благодарной. Да и самой стало интересно разобраться во всех этих потоках, магии и тому подобном. Надо отдать должное, целитель нигде в записях не использовал моё имя и не упоминал о Древе.

Мне стало лучше. Раны больше не болели, скорее чесались. Гарн периодически накладывал на меня заклинания регенерации, от них становилось душно и чесалось сильнее. Ожоги на ауре тоже срослись, теперь ничто не выдавало во мне иномирянку, по крайней мере, в магическом плане. И вот, наконец, спустя ещё неделю домашнего ареста, теперь уже в моих новых апартаментах, гном меня, так сказать, выписал. Всё! Никаких столов и кушеток, никаких сигнализаций на моё сердцебиение и прочие пункты, по которым я вот-вот откинусь. Могу просто встать, просто делать что хочу. Без боли и риска упасть в обморок.

Чувствовала я себя прекрасно. К тому же была вполне отдохнувшей. И мне ужасно, до ломоты в костях, захотелось выбраться, наконец, наружу. И плевать, что ночь на дворе. Хотя бы просто выйти в парк, посмотреть на две луны не через стеклянный потолок, пройтись. Не знаю, как чувствуют себя космонавты перед выходом в открытый космос, но мне казалось, что очень похоже. Что там, за пределами корабля, на котором я оказалась? Какой он на вкус и запах, этот иной мир? Решение было принято быстро. Я распахнула гардероб теперь уже в своей комнате.

Там обнаружилась целая куча одежды. Красивой, да, но это всё были платья, туники с кучей завязок и прочая красивая дребедень, которая надоела мне ещё в прошлой жизни. Чинно вышагивать по парковым дорожкам в мои планы не входило. Так что я порылась на полке и нашла свои земные вещи, принесённые ранее служанкой, которую ко мне приставили. Та самая эльфийка по имени Элли. То, что она совсем молоденькая, было заметно по её порхающим движениям существа, далёкого от мирских проблем. Но я не обманывалась. Служанку приставил или Камил, или лэрон, значит, что бы ни случилось, она будет им докладывать. Не думаю, что кто-то, кроме Гарна и Арта, мне особо доверяет. Тем не менее девушка мне приглянулась, и я радовалась такому выбору. Сама Элли светилась от гордости, ведь ей доверили ответственную должность и большую тайну о моём происхождении, взяв клятву: никогда и никому не рассказывать о таинственной гостье Дома Сорэ.

Самое главное – моя куртка была здесь, даже почти целая. Только подкладка пропиталась кровью, даже умелые служанки и бытовая магия не смогли помочь. Ещё появились небольшие царапины, которые были почти незаметны на фоне уже имеющихся потёртостей.