Халявные баксы

Часть вторая

Десять дней пришлось покрутиться. Закончить дела в партии я был обязан, а их набралось достаточно. Последние четыре года мы худо-бедно, но работали по большому заданию, слава богу, полевые материалы собрали, оставалось их обобщить и отразить документально в отчете. Зиму этим делом занимались, и все, что требовалось, включая текстовые приложения – в черновиках составили. Задерживались лишь анализы отобранных проб, обработка их на ЭВМ, что от нас не зависело. И в принципе, отчет по заданию мог завершить любой геолог хорошей квалификации. Такой у нас недавно появился: Кузьмич, старший геолог пред пенсионного возраста, переведенный в нашу партию из другой, недавно «приказавшей долго жить». Заслуженного же человека, которому осталось поработать меньше года, уволить постеснялись.

Игорь Георгиевич решил, что Кузмичу должен я передать дела. Десять дней это делал, обсуждая с ним черновики текста, рассматривая готовые для размножения геологические карты – ребята не решались отвлекать нас лишними разговорами. Слава богу, закончить передачу к концу оговоренного срока я успел, так же, как и оформить бумаги по увольнению из партии «по собственному желанию».

С женой тоже образовалось лучше некуда – для завершения отчета в городе организовывалась группа чертежников, и она в нее попала. Ну а при горячей воде и газе женщина может пожить и одна. Впрочем, по поведению Светы я понял, что возможное расставание с мужем ее не очень волнует и большими переживаниями не обернется. Раньше такого равнодушия в наших отношениях я и представить не мог, и конечно определил их причину: сын уехал в Москву в институт, а вместе с ним исчезла обязанность его совместного воспитания. Хотя возможно я ошибаюсь – просто мы немного надоели друг другу, и небольшая разлука пойдет только на пользу. Теперь я был к ней готов, как и к новой для меня работе.

Сергей Логинов появился в партии в назначенный день, правда не до обеда, как я расчитывал, а ближе к вечеру. Подкатил к моему дому, когда я уже начал волноваться: вдруг что-то в нашей договоренности поменялось? Слава богу, такого не случилось, я спокойно загрузил в Уазик нового начальника приготовленные рюкзак с вещами, спальный мешок со спрятанной в нем старенькой одностволкой. Верный собачуха Чапа тут же запрыгнул в кабину к моим вещам поближе, уселся на пол рядом с ними и посмотрел на хозяина машины: как отреагирует на такое «нахальство».

«С собой возьмешь?» – поинтересовался Сергей.

«Без меня умрет с тоски», – объяснил новому начальнику, и пригласил его попить чайку, «на дорожку». Он с удовольствием согласился, и мы прошли в комнату, где жена быстро приготовила все для китайской церемонии.

Теперь самое время порадеть за друзей – приятелей:

«А как в артели с потребностью в рабочей силе?» – повернул разговор в нужную сторону, – «Помнишь, обещал за моих ребят у начальника поинтересоваться?»

Сергей усмехнулся, хмыкнул, покачал головой, и только после этого объяснил ситуацию:

«Не просто все. Один работяга-чернорабочий, то-есть на подхвате, нужен. Есть желающий – проблем нет, может приезжать».

«И все, больше никаких вакансий?» – у меня то двое желающих повкалывать в артели ради хороших денег.

«Для бывших геологов точно нет», – разъяснил Сергей с неким даже сожалением, потом виновато улыбнулся и добавал, – «а вот мастер на все руки, специальности технической – вроде механика – нужен позарез. Только своих ребят не предлагай, начальник сразу отфутболит, и правильно сделает».

Надо же, как все хорошо складывается! Владимир и на чернорабочего согласен, а Дока на механика тянет стопроцентно! Тут я возможности не упустил:

«Как раз такой Кулибин и хочет у вас поработать – классный механик, спец от бога! Раньше его из партии никуда бы не отпустили, а сейчас – сам видишь – все здесь разваливается. Вот и ищет человек место, где можно сезон спокойно повкалывать, не дергаясь».

Сергей долго изучал меня взглядом:

«Серьезно говоришь, не преувеличиваешь?»

«Да некуда серьезней!» – постарался уверить, – «И парень не просто спец, а трудяга, сложа руки никогда сидеть не будет!»

Оценив проявленные на моей физиономии эмоциии, Сергей посчитал что не вру. Тут же подтвердил это:

«Ладно, меня убедил. Но решать будет начальник, кадры в его ведении. А друзей своих мне покажешь, должен на них посмотреть и парой слов переброситься. Потом в артель погоним, к ночи бы добраться.»

«Ребята давно на рюкзаках сидят, тебя дожидаются!» – удивил я геолога оперативностью проделанной мною работы. И разом начали из-за стола выбираться – чаепитие завершилось, как мне показалось, для обоих – полезными разговорами, а для меня – и обнадеживающими перспективами в отношении трудоустройства друзей.

Попрощавшись со Светой, я – поцелуем в щечку, Сергей – церемонно пожав протянутую ручку, мы залезли в Уазик, и через пару минут возле дома Владимира я представлял хозяина как кандидата на должность чернорабочего.

Впечатление тот произвел отличное: мужик большой, физически развитый, вид интеллигента и в разговорах чувствуется, что голова работает, а не предмет украшения. Втроем подкатили к дому Доки, пардон – Евдокима, который, зная о сегоднешнем визите «человека из артели», за день успел испереживаться до предела, но никуда не отлучался, боясь в нужный момент не оказаться на месте.

С Докой Сергей разговаривал минут десять, надеясь определить уровень технической квалификации. Дока, в свою очередь, изо всех сил старался не ударить в грязь лицом, и как мне казалось, это у него хорошо получалось. Здесь я не ошибся:

«Ну что же, лично меня Евдоким устраивает», – услышал от Сергея, – «но окончательное решение принимает начальник. Могу обещать, что вас двоих», – он кивнул головой в сторону моих подопечных – «предложу на работу принять. Но несколько дней придется подождать, пока я еще раз в партии не появлюсь».

«А пораньше нельзя?» – не удержался Дока.

«Нет, раньше не получится, работа у меня срочная в карьере, подождать придется,»

«А мы на мотоцикле прикатить можем, в любой день!» – не успокоился Дока. Владимир тут же его поддержал, кивнув головой.

Сергей рассмеялся:

«Ну и шустряки у вас!» – это он мне, потом ребятам, – «Так и быть, есть желание – приезжайте, но через три дня. Раньше бесполезно, начальника на месте не будет. Я в артель приеду, а он уедет на пару дней».

Ребята еще раз покивали головами, и Сергей подвел итог:

«Будем считать, что договорились!» После чего пожал довольным кандидатам на физический труд руки и полез в Уазик. Я за ним, и из кабины друзьям подмигнул, показал, что дела у всех нас пока о-кей.

Семьдесят километров пилить по проселку часа два, не меньше. Не молчать же столько времени, и я первым не выдержал, затронул полезную тему: как дела в артели, какие тонкости и особенности работы, как коллектив и легко ли в него вписаться, ну и прочее. Сергей разговор поддержал, и по старому знакомству много полезного рассказал. Понял я главное: народ работящий, рабочий день по двенадцать часов плюс дополнительно осмотр, заправка, текущий ремонт техники, Если вычесть завтрак-обед-ужин и необходимые семь – восемь часов на сон, то получается, что свободного времени практически нет, разве иногда помыться и постираться. Ко всему прочему сухой закон. Полный расчет – по окончанию сезона, по первому снегу. Но, к моему удивлению, и ежемесячно буду получать что-то вроде аванса (назвал запредельную сумму) – семью кормить, одежду прикупить, мелочи разные. Очень меня обрадовал!

Особенности жизни и работы старателей меня не удивили – пару раз заезжал на подобные объекты, видел как ведутся работы, разговаривал с работягами. Так что откровения Сергея выслушивал спокойно и даже с удовольствием, когда информация касалась заработка. Но до поры до времени, пока тот не затронул неожиданную тему:

«Только не думай, что у нас рай, а мы все этакие херувимчики», – сменил привычную улыбку и добродушие на лице на тут же мною замеченные озабоченность и серьезность, – «случаются и у нас дела, что приходится в милицию обращаться, за помощью.»

«И что за дела?» – не смог я сдержаться, надеясь услышать историю с детективным уклоном, любителем каковых был всегда и в разгадке нескольких в прошлой жизни участвовал как помощник оперативных работников.

«Неприятные дела», – вздохнул Сергей и недолго помолчал, – «недавно человек погиб, главный спец по технике». Обернулся в мою сторону: «Друга твоего, Евдокима, на место погибшего предлагать буду. Без хорошего механика артель быстро под откос пойдет – нужный объем добычи руды удержать не сможем точно». Он перевел взгляд на дорогу, потому как ставшая привычной колея начала раздваиваться, разтраиваться, предупреждая о сложном и опасном месте впереди, где скорость желательно сбросить, а внимание удвоить, – «Очень надеюсь, что парень твой к месту придется.»

«За Доку ручаюсь, специалист классный», – лишний раз заслуженно похвалил приятеля, уже понимая, что не поинтересоваться обстоятельствами смерти его предшественника я просто не в силах, – «Если не секрет, то как погиб ваш механик?»

Сергей молчал, пока проскакивали разбитое и колеястое место и заговорил, когда выскочили на относительно ровный и в одну колею проселок:

«Упал в карьер, с верха до дна летел метров пять. Уступ отвесный, ухватиться не за что, а на дне – монолит коренных. Ударился головой, сразу насмерть.»

«А зачем полез на край карьера? Что там мог делать?» – как всегда, остановиться я не мог, пока не выпытаю все детали заинтересовавшего события.

«То- то и оно», – хмыкнул мой новый начальник, – «делать было точно нечего. Но ведь полез за чем-то!»

«Может, столкнул кто?» – предположил я худший вариант.

«А за что?» – не согласился Сергей, – «Мужик был хороший, технику знал отлично, и с работягами отношения тоже были отличными. Ну с начальством иногда спорил – принципиальностью отличался ко всему прочему. Так за это в карьер не сталкивают!»

Это как сказать! Принципиальных и честных как раз и недолюбливают – мешают проворачивать дела не всегда законные, но денежные именно они, а вовсе не те, кто смотрит начальнику в рот и безропотно выполняет любые указания. По крайней мере, в моей родной партии не очень и давно горного мастера убили именно за честность и принципиальность. Но убеждение свое высказать Сергею поостерегся, исходя из правила, что в чужой монастырь со своим уставом, то бишь мнением, лезть нельзя. Однако в памяти факт подозрительной смерти человека отложил, и конечно решил попытаться разобраться с этим делом на месте.

До лагеря добрались засветло. Два ряда домиков из досок и фанеры, в каждый можно затолкнуть максимум по четыре кровати, два притянутых по снегу или привезенных позднее балка из квадратного бруса, старенький полевой вагончик-столовая, дизель электрообеспечения – все эти атрибуты полевого комфорта выстроились по краю узкой протяженной равнинки, впритык к гряде мелкосопочника, ограничивающей ее с одной стороны; с другой она постепенно и плавно переходила в бугристую возвышенность. За дизелем, подальше от жилых построек – несколько емкостей под горючку, там же рядом место ремонта техники – валяются железки, отработанные детали. С другого конца лагеря, метрах в трехстах от крайнего домика, на стыке равнинки и мелкосопочника проглядывал карьер, где и добывалась золотосодержащая руда. От него доносился звук работающей техники, мелькали фигуры рабочих, рядом бугрились отвалы поднятой породы,

Подъехал Сергей к одному из балков, и по тому, что не прихватил с собой из машины сумку с вещами, я понял: это жилище начальника. Попросив жестом подождать, геолог прошел в балок, и через минуту пригласил меня зайти, так же махнув рукой.

Зашел, демократично поздоровался пожатием руки с представительным мужчиной начальственного сословия – Николаем Игнатовичем, представился как Юрий Васильевич, занял место на предложенным стуле. И тут же выслушал, что я обязан делать, и что не должен делать ни коим образом, после чего подписал пространную бумажку с зафиксированными на ней моими обязанностями, без упоминания каких-либо прав. Все, теперь я законный член старательской артели. На этом официальная церемония трудоустройства закончилась, мне предложили балок покинуть и подождать Сергея пару минут на свежем воздухе. Определенно начальник решил поговорить с геологом на запретную для меня тему.

Толкался я возле балка не пару минут, а целых десять. Наконец Сергей из помещения выскочил, бросил мне: «Садись», и полез в Уазик. Я не заставил ждать, и проехав вдоль ряда домиков, мы остановились возле крайнего. Сергей заглушил двигатель, и не вылезая из машины, дважды меня порадовал: во-первых, домик я занимаю пустой, и если мои друзья в артель приедут, то будут жить в нем же; во-вторых, начальник не против принять моих друзей на работу, но Евдокиму определит испытательный срок дней в десять – убедиться в его должной квалификации. После чего провел меня в жилище, из которого с писком выскочили в приоткрытое окно две птички, и где ждала кровать с матрасом, подушкой, одеялом и простынями. Предложил устраиваться, осмотреться, а завтра выходить на работу – к семи утра из вагончика столовой подойти ко второму балку рядом с уже мне известным, и там подождать работодателя, то-есть его же. После чего домик покинул и зарулил не знаю куда. Наверное, к своему жилищу, куда я должен завтра явиться.

«Ну что, дружище», – сев на кровать, повернулся я к лохматому другу, – «будем здесь жить. Так что устраивайся!» – на что Чапа завилял своим обрубком, поставил передние лапы мне на колени, и лизнул в лицо.

Часть третья

Утром птички разбудили писком – две ласточки в ускоренном темпе сооружали гнездо, прикрепив его над окном к щитку с электропробками. Я зашевелился, и они начали на меня посматривать, но дело не бросили, даже когда с кровати поднялся и расхаживал по домику. Чапа посматривал то на них, то на меня с явным вопросом: как он должен поступать. Погрозил ему пальцем – трогать птичек нельзя. Подошел к строительному объекту вплотную и в упор внимательно рассмотрел красавицу и красавца. Они ответили тем же, на секунду замерев и уставясь на меня бусинками глаз. Подумал, что зря стараются, придется искать для гнезда новое место – не держать же все время окно открытым. Но птички согласиться с этим не захотели, и продолжили работу, на меня больше внимания не обращая. Я махнул рукой – делайте что хотите, в крайнем случае, если придется окно закрывать, можно из рамы вынуть одну стекляшку вместо форточки. И вскоре побежал в вагончик-столовую с пустой миской в полиэтиленовом пакете, приказав собачухе оставаться в жилище.

Пока завтракал, успел с несколькими работягами познакомиться. Точнее, им представиться, поскольку народ оказался неразговорчивым, и калорийную вкусную пищу поглощал молча, быстро, словно на завтрак каждому отпущено по несколько минут. Закончив с едой, все так же быстро вагончик-столовую покидали, без лишнего трепа и перекуров на выходе. Никто не поинтересовался, откуда я, чем буду заниматься. Впечатление создавалось всеобщей жуткой занятости. Мне оставалось не казаться белой вороной, то-есть, от других действиями не отличаться. Когда рядом оказалось свободное место, одна из двух поварих, молодая и симпатичная пампушечка, на минуту присела за мой столик, улыбнулась и чисто по женски поинтересовалась:

«Давно у нас интеллигентные мужчины не появлялись. И откуда вы такой чистенький, свеженький?»

Я улыбнулся, услышав лесную характеристику в свой адрес, и открыл рот, что бы ответить комплиментом. Не успел – меня опередил крепкий мужик из-за соседнего стола:

«Что Варюха, на свежака потянуло? Смотри, не прогадай! Чистенькие – они ведь такие: поматросят и забросят! Старые ребята понадежней!»

Варюха обернулась в сторону третьего-лишнего, бросила на него сердитый взгляд и повернулась ко мне с комментариями на непрошенную реплику:

«Не слушайте его, злой он, раз женщину оскорбить может. Вот и будет всю жизнь один маяться – ни одна баба с ним не уживется!»

Мужик что-то забурчал, за нашим столиком неразличимое, ну а мне оставалось женщине ответить:

«Зачем слушать кого-то, когда рядом красавица сидит! Я, чтобы вас не разочаровывать, теперь каждый день буду бриться, брюки и рубашку гладить, под душем стоять в жару и в холод!»

Варюха прямо зардела: «Ой, какой вы интересный!» – сделала серьезное лицо, нагнулась ко мне поближе, – «А я вас подкармливать буду, вкусненьким!»

«Правда?» – изобразил я на лице восторг и удивление, – «А мне никто по голове в темном углу не заедет?»

«Никто!» – уверила новая знакомая, – «Здесь все деньги любят, а не женщин!»

«Неужели?» – искренне удивился, потому что деньги есть деньги, но они как раз нужны и зарабатываются для женщин, ради женщин! Однако озвучить убеждение не успел – Варю попросили к окошку раздачи. Она тут же со стульчика вскочила и побежала на рабочее место – к плите с кастрюлями и сковородками. Я посмотрел вслед и понял, что один доброжелатель в артели у меня есть. Так же, как и один недруг – тот, что в данный момент сидит за соседним столиком.

Позавтракал я одним из первых, попросил у Варюхи остатков еды для собачки, и она тут же наполнила принесенную мною посуду; поблагодарил ее, и из столовой прошел к балку геолога артели. Сергея пришлось подождать, затем я получил рюкзак с пробными брезентовыми мешками, и тяжеленную сумку с зубилами, молотком и двумя разными по весу кувалдами средних размеров. Все это вдвоем приволокли к моему домику, и от него налегке пошагали к карьеру – показать, что и как я там должен делать. Чапа, быстро проглотив содержимое миски, побежал следом.

Карьер размерами не впечатлял по причине молодости – работа только разворачивалась по-настоящему. Котлован с вертикальными стенами, длинной за сто метров, шириной не больше двадцати, глубиной разной – от ровно пяти и меньше в местах, где взорванная порода еще не была убрана, а в дальнем конце даже не обурена скважинами. С ближнего к лагерю конца часть вертикального уступа срезана, выровнена и превращена в пологий въезд на дно карьера. Сразу за ним готовился к работе экскаватор на гусеничном ходу, а в дальней от въезда половине стояли два компрессора и оборудование для бурения неглубоких скважин под ВВ, в которые позже заложат и взорвут взрывчатку, чтобы породы раздробить.

Спустились вниз, и Сергей подвел меня к вертикальному уступу с правой, со стороны сопок, стороны карьера. Поискал глазами нужное место, прошел к нему и подозвал меня:.

«Видишь?» – согнувшись, ткнул рукой в бледно-белую линию, проведенную мелом по коренной породе под ногами, – «Я так наметил места, где нужно отобрать пробы.» Он выпрямился и обернулся ко мне: «Ну а ты их отбирать будешь, план карьера дам, на нем все места отбора показаны. Разберешься, не мне тебя учить».

«Разберусь, можешь не волноваться. Объясни только, для чего пробы отбирать, если здесь давно все разведано?»

Сергей усмехнулся:

«Сразу видно, что ты поисковик, а не добытчик!» Он начал высматривать еще какое-то интересное для нас место, одновременно меня просвещая: «Никакой разведкой, даже очень качественной, вами здесь проведенной (я как-то заикнулся, что объект открыт и разведан нашей партией), обойтись мы не можем. Данных не хватает – вы запасы золота считали в больших объемах породы, а границы рудного тела проводили по редким выработкам. Нам же нужно все знать в каждом конкретном месте. Ну как вот в этом», – кивнул головой на уже знакомую мне белую линию, – «Понятие есть – эксплуатационная разведка, и нам ее приходится вести. Иначе крах босякам – можно пустую породу вместо руды добыть, или наоборот – руду в пустой отвал вывалить».

Конечно то, что Сергей сейчас говорил, я в свое время учил в институте. Но так получилось, что разработка никогда меня не прельщала – поисковик я, бродяга-полевик по жизни, а потому кое-что в делах добычных успел подзабыть, и Сергей мне это показал. Оставалось к его словам прислушиваться и принимать их как наставление для дальнейшей работы.

Уже просвященного, геолог повел меня в другое место, потом еще в одно, продолжая объснять детали предстоящего в них опробования. Все для меня было понятным, очевидным и даже немного скучноватым. Наверное поэтому в голове возникли мысли не по теме, и в какой-то момент я не удержался задать вопрос совсем не к месту:

«Сергей, а где упал парень, который у вас механиком был?»

«Какой парень?» – не сразу врубился геолог, но тут же понял о ком интересуюсь, – «Это который погиб?»

«Ну да», – кивнул я головой, и тут же заметил, что вопрос геологу не понравился – он поморщился, помолчал, и не глядя в мою сторону посоветовал с явным неудовольствием:

«Лучше тебе в то дело не лезть, жить спокойней будешь. И не вздумай у рабочих интересоваться – это кажется, что у нас тишь да благодать, на самом деле такие деятели есть – тюрьма по ним плачет!»

«Да ты что!» – продемонстрировал я удивление, но внутри, в душе, можно сказать даже обрадовался в предчувствии возможных интересных событий, потому что в словах Сергея проглядывал криминал здесь, в артели, где по моим представлениям его и быть не могло. А раз имел место, то не влезть в его расследование я не смогу точно. Но о таких намерениях сейчас лучше промолчать, что я и сделал. И задал вопрос, который геолог не мог посчитать для меня неинтересным: «А ты мне этих покажешь? По которым тюрьма плачет? Все же лучше заранее знать, с кем связываться не стоит.»

«Покажу», – пообещал геолог, но сразу же предупредил, – «только никому ни слова, даже друзьям твоим, когда появятся.»

Здесь мне пришлось сделать паузу – согласиться с условием Сергея я не мог. Ну никак – предупредить друзей о «нехороших» парнях я был обязан. Только сделаю это так осторожно, что на геолога подозрение в разглашении конфиденциальной информации не упадет.

Молчать до бесконечности я не мог – геолог ждал ответа. Как говорится, мяч был в моих руках, но я попытался отпасовать его в не совсем ожидаемую сторону:

«Ты считаешь, что они к гибели человека причастны?» – затронул я другую тему, понимая, что и здесь Сергей вряд ли захочет со мной откровенничать. Так и получилось: он долго молчал, рассматривал что-то вверху по границе карьера, потом показал рукой совсем неприметное место:

«Вон оттуда он загремел. Сам видишь, что не убиться не мог – пять метров высоты, внизу камни. А сам ли сиганул, или помог кто – судить не мне. Только менты все облазили, подозрительного ничего не нашли и посчитали дело несчастным случаем», – здесь он наконец-то обернулся в мою сторону, – «И тебе советую так считать, а с разговорами – ни к кому не приставать. Для твоего же спокойствия». Дал понять, что тему разговора пора сменить.

Мы ее и сменили – перешли на дела по работе. Но местечко на краю карьера, куда Сергей показал рукой, я запомнил. И решил к нему прогуляться вечерком, разобраться, мог ли человек загреметь оттуда вниз без посторонней помощи.

Посмотрев все нужное в карьере, мы вернулись в лагерь, и в балке геолога, таком же, как у начальника, Сергей показал мне план горизонта на данный момент, места, где нужно отбирать пробы и в какой последовательности. В свое время в институте нас знакомили с добычей руды карьерным способом, с ее особенностями, преимуществами и недостатками. Сейчас я один существенный недостаток заметил: рудное тело длиной около сотни метров и шириной до шести залегало не вертикально, а под углом к горизонту градусов семьдесят, если не меньше. То-есть, по мере добычи, с увеличением глубины карьера, оно все больше и больше будет прижиматься к одной его стороне, к той, где сейчас впритык вздымается гряда довольно высоких сопок. И в какой-то момент карьер в эту сторону придется расширять обязательно, иначе до руды добраться станет невозможно. С Сергеем наблюдения поделился: