- -
- 100%
- +
«Хорошо наклеили, ровненько», – расщедрился на комплимент, и тут же возмутился, – «А меня что, подождать не могли?»
«Могли, конечно», – голосом мученика прошептал Владимир, – «только не знали, что так быстро объявишься. Надеялись к утру, не раньше». Дальше скрывать эмоции не мог и громко потребовал объяснений: «Где шлялся столько времени? Опять в горки бегал, сайгу ловил?»
Дока, как и мы, устроился на кровати:
«Какие сопки, какая сайга! Работы невпроворот!» – здесь он сотворил хитрую рожу, – «А потом – с мужиками поговорил, кое-что интересное выяснил».
«Что?» – вырвалось у «замученных» домашними делами синхронно, и из положения на кроватях полулежа, мы мигом на них же уселись.
Дока чуток повыпендривался, хитро на нас посматривая, пока желание выложиться не победило:
«Я с экскаватором возился, помогал работяге деталь важную поменять. Ну и поговорили, по душам». Здесь он собрался сделать очередную интригующую паузу, но Владимир его намерение понял:
«Кончай комедию гнуть» – посоветовал приятелю, и тому не оставалось иного, как продолжить:
«Мужик всю жизнь по артелям мотается, что и как делается – знает отлично. Вот я и поинтересовался, не маловато ли для нашей артели одного экскаватора. И насчет сопки, которую убирать придется, намекнул». Дока опять замолчал, а Владимир опять же не выдержал:
«Да не тяни ты! Не девок охмуряешь, твои приколы нас мало интересуют! Суть дела давай!»
«А я что, не даю, что-ли?» – возмутился приятель, но важную тему продолжил: «Мужик мне и говорит: второй экскаватор с самого начала нужен был, без него обойтись ну просто невозможно. Сейчас еще как-то крутимся, то руду из карьера в рудный отвал складируем, то пустую породу из него же убираем. А будь второй экскаватор – могли бы все делать параллельно со сносом этой самой сопки, эффективность работ поднять в два раза. А дальше будет еще хуже – единственный наш экскаватор придется гнать к отвалу уже поднятую руду в машины грузить, когда придет время везти ее к железной дороге. Вот тогда все и поймут, что денег хороших в этом сезоне не заработаем точно – карьер-то остановится».
«Вот гады!» – выплеснулся Владимир, не дав Доки договорить до конца, – «Точно хотят работяг кинуть!» – неужели он так о начальстве? Позыркал на меня, на приятеля, и задал главный для всех нас вопрос: «И что делать будем?»
«Спокойными оставаться», – посоветовал слишком быстро возбуждающемуся, – «ты ему», – кивнул на Доку, – «договорить до конца не даешь. Давай вначале выслушаем, а потом будем решать, что делать.»
«А он всегда так, впереди батьки …» – поддержал меня Дока, и продолжил, – «Потом мужик мне и говорит, что о втором экскаваторе начальник где-то переговоры ведет, только пока ничего не получается. Из-за неразберихи в стране – сложно стало насчет ерунды договориться, а уж экскаватор сейчас – на вес золота. Такие вот дела». Здесь Дока вздохнул, и показал, что в этом деле некоторые сомнения есть и у него: «Может и правда достать экскаватор не получается, а может просто этими словами прикрываются».
В информации Доки не все сходилось. Сергей-то, геолог артели, взял меня на работу не только отбирать пробы, а и замещать его каждый месяц на пять-семь дней. Это когда будет он где-то у черта на куличиках утрясать бумаги по уже добытой и отправленной на комбинат руде. То-есть, каждый месяц руду из нашего рудного отвала к железной дороге увозят, экскаватор в этой операции задействуют. И ничего, карьер потихоньку работает. Значит, операция много времени не занимает, ну дня два-три. А экскаваторщик наш просто преувеличивает ее значимость.
Дока высказался и замолчал, Владимир почему-то молчал тоже, и оба смотрели на третьего, ожидая услышать мое мнение.
«Преувеличивает работяга», – повернулся я к Доке, – «Конечно, второй экскаватор нужен, это понятно. Но что начнут руду возить к железке и карьер станет – глупость очевидная. В нем всегда есть где скважины бурить под взрыв, где что-то сгребать и разравнивать бульдозером. Да только взорвать, а потом завалы от взрыва расчистить, экскаватор из карьера нужно убрать на день! И спланируют так, что в карьере взрывные работы, а экскаватор на рудном отвале, в самосвалы руду грузит, везти к железке.»
Дока пожал плечами: «Может и преувеличивает, тебе видней», – вспомнил смешное, улыбнулся, – «Мужики тебя головастиком прозвали, заметили, что мозги хорошо работают!»
Владимира мое мнение не успокоило, но вначале он отреагировал на «головастика»:
«Точно работяги подметили! И мы его на работе меж собой так называли, втихаря конечно – все ж начальником был!» Повернулся ко мне и подтвердил, что недавно зародившиеся у него сомнения в искренности намерений руководства трансформировались в твердую уверенность: «Экскаваторщик может и приврал малость, но в остальном прав! Нет второго экскаватора – нет хороших заработков. Что делать будем?»
«Работать, как и положено», – на правах «головастика» предложил я решение, – «И не трепаться с кем попало. Посмотрим, как дальше пойдет, вот тогда и решим что делать.»
У меня к Доке наклюнулся еще один вопрос: не говорил ли он с тем же экскаваторщиком насчет смерти своего предшественника, нырнувшего с верха карьера вниз не солдатиком, а ласточкой. Дока отрицательно мотнул головой, и …послышался стук в дверь, затем она распахнулась, показалась улыбающаяся Варя. Как по команде, с кроватей мы соскочили, на лицах изобразили улыбки, и чуть ли не хором пригласили войти. Дальше три мужика изощрялись в комплиментах, анекдотах, ухаживаниях и исполнении любых желаний нашей гостьи. Был конечно чай, приятные разговоры и полное удовлетворение сторон результатом общения. Как мало нужно для простой человеческой радости!
Часть седьмая
Время летело. Оглянуться не успели – позади вторая неделя. Я и Владимир в упражнениях с зубилами и кувалдами дошли до автоматизма, когда задействованы только руки, а голова не при деле. И появилось немного свободного времени, а с ним и возможность оглядеться, полазить по карьеру и получше разобраться, где руда, где пустые породы, как их планируют дробить взрывчаткой и поднимать «на гора». Кое с кем из работяг, занятых рядом, познакомились поближе, узнали чем занимается каждый, потолкались возле агрегатов, которые они обслуживают и убедились, что здесь для нас ничего нового – точно такие были и в партии.
А через день технику из карьера начали вытаскивать – очередной массив пород закончили обуривать, осталось в скважины заложить взрывчатку и ее взорвать, не повредив при этом дорогущие машины разлетающимися каменюками. В опробовании поневоле приходилось делать паузу, и Владимира тут же отправили в помощь Доке, на площадку для ремонта техники; меня Сергей пригласил к себе в балок.
«Хорошая фазенда», – разглядел я на этот раз помещение получше, чего не успел раньше, хотя был здесь два раза, но все спешно, по делу. Сергей показал мне на стул – «садись» – и занялся банкой с водой и кипятильником, готовя чаепитие. То-есть, не спешил, и я продолжил знакомство с интерьером его убежища.
«С кем живешь?» – поинтересовался насчет второй кровати, более аккуратно заправленной, с чистым отглаженным покрывалом.
« Один маюсь», – вздохнул геолог, – «а эта», – кивнул на предмет моего интереса, – «жена иногда приезжает. Только редко очень, и больше двух дней не выдерживает, она у меня городской житель». Загремел посудой, доставая ее из примитивного шкафчика, и продолжил тему «женщина в полевом лагере»: «Плохо мужикам одним, сам знаешь. А у нас всего две поварихи, вот каждый к ним и лезет, прямо беда. Слава богу, пока без мордобоев обходится, но это ненадолго. Так что,» – махнул мне рукой, чтобы садился поближе к столу, – «с поварихами поосторожней. Я-то заметил – одна на тебя глаз положила, а кандидатов в любовники для нее больше, чем надо».
«Между нами ничего такого, иногда поболтаем по дружески, и все», – понесло на откровенность, в данный момент на истинную правду насчет отношений с пампушечкой Варей. Хотя, конечно, желания у меня были отнюдь не платонические. Как у любого мужчины, полмесяца провалявшегося в постели один-одинешенек.
«Это пока», – Сергей хохотнул, – «оглянуться не успеете, как в кровати окажетесь. Впрочем, что это я, с советами. Трахайся на здоровье, баба хорошая. Но о соперниках не забывай, могут и морду набить!»
«Еще неясно кто кому», – согласился я с возможностью разборки, но и геологу напомнил, что слабаком себя не считаю.
Ароматный напиток посмаковали, Сергей посуду со стола убрал и разложил на нем знакомый мне план карьера.
«Завтра я должен в город ехать – с бумажками по кабинетам мотаться, срочные пробы на золото в лабораторию сдать» – посвятил в свои ближайшие планы, и перешел на мои задачи, – «Ты за меня остаешься. Вечером в карьере скважины взорвут, а утром посмотришь, и если к пустой породе руда прилепилась, наметишь дополнительно перфоратором дырки сделать, отбить ее ровненько, как положено». Я кивнул головой – понял, заметано: «Бульдозером расчистят проезды от камней, и экскаватор снова вниз потянут, породу в пустой отвал убирать. А ты по этим вот линиям», – показал мне на плане карьера, – «вынесешь новые скважины», – как я заметил, буриться они будут по руде, а не по вмещающим породам, – «Смотри, привязку скважин проверяй внимательно, проектные глубины записывай в журналы каждому мастеру. Дело ответственное, никакие ошибки не допускаются. И поторапливайся, техника простаивать ни минуты не должна».
Вот так-то. Получил взаимно исключающие указания: делать все быстро, не допустить простоев людей и техники, и в то же время все проверять и проверять, на что нужно время и время. Ладно, не впервой. И в родной партии такое случалось частенько, так что опыт «рулить ситуацию» у меня есть, не пропадем.
Копию плана карьера с намеченными скважинами я забрал с собой в домик, и вечером поломал над ним голову, прикидывая, что и как буду завтра делать.
Утром пораньше прибежал в столовую, и Варюха меня вкусно накормила, выложила последние новости. Я ей поулыбался, рассказы послушал, но в пол уха – голову занимала предстоящая работа. И в сопровождении Чапы побежал в карьер знакомиться с ситуацией после взрывных работ. Добраться без приключений не получилось – пророчество Сергея насчет возможности получить «по башке» за повышенный интерес к женскому полу начало сбываться. На пол пути остановил тот по словам Вари «бандюка», который при первой моей встрече с женщиной в столовой посоветовал ей держаться от «свежечка», то-есть меня, подальше. Довольно грубо остановил – вытянул ногу, когда поздно было тормозить, я за нее запнулся и с трудом ухитрился не загреметь вверх ногами.
«Слышь, ты, шестерка очкарика», – усугубил «старый недруг» ситуацию, дав мне неприличную характеристику как помощника Сергея, который и был «очкариком», – «к бабе моей не лезь, не для тебя ягодка!»
Разозлил меня капитально, даже больше: «достал». И если злым можно на дурака не обращать внимания, то когда «достал» – положено ответить, можно и физически. Но вначале я это сделал словесно:
«Ну, ты, чебурашка,» – отплатил не менее оскорбительно для здорового амбала, – «рот закрой и перестань дышать на меня тухлятиной!» – добавил совсем запредельно, – «У тебя что, денег на зубную щетку не хватает?» Знал ведь, что сейчас мне попробуют засветить в физиономию, но по другому ответить не мог. Не ошибся:
«Ах ты гнида!» – заорал «бандюга», хватаясь левой рукой за рабочую куртку на моей груди, а правую отводя назад, чтобы размаха хватило для нокаута, – «Да я тебя сейчас без зубов оставлю, тварь паскудная!»
Теперь у меня не осталось времени на совет ограничиться словами, без этого вот махания. И хотя мужик габаритами и накаченными мускулами впечатлял, должной гибкости, быстрой реакции, поневоле приобретаемой каждым полевиком-геологом в постоянных физических упражнениях на спусках и подъемах среди скал, обрывов, осыпей в горах, я у него не заметил. Эдакий по размерам медведь, но с реакцией ленивца. Вдобавок медведь не знал, что в присутствии Чапы посторонним орать на меня нельзя. А потому получил то, чего добивался: собачуха рыкнул и вцепился ему в ногу. Мне оставалось сделать простое: левую руку, раз мордовороту хотелось за меня подержаться, я перехватил за кисть своей тоже левой и еще сильнее прижал к груди, затем резко крутанул корпусом справа налево, одновременно прикрыв свободной правой голову от летящего к ней кулака. «Бандюга» с прозвищем «Милочка» – фамилия у него такая, совсем неподходящая: Милочкин – конечно попытался врезал мне кулаком, но попал в подставленную руку, и тут же взвизгнул и замер истуканом: Чапа зубами держал его за штанину, а левая рука, которую я крепко прижимал к своей груди, теперь оказалась вытянутой и я всей массой давил на нее в области локтя на излом, грозя в любой миг по желанию сломать или вывихнуть.
«Отпусти сука!» – заорал «Милочка»; но дергаться не решался, наверно делать это было больно, – «Собаку отгони!».
«Другой раз сунешься – голову отверну! А собака яйца откусит!» – пообещал слишком «крутому», и от себя оттолкнул, оставив со слегка травмированной, в полурабочем состоянии, верхней конечностью. Ничего, перебьется. Пошагал к карьеру не оглядываясь – уверен был, что продолжить разборку противник больше не способен. Чапа за мной, с грозным порыкиванием.
День крутился как заведенный, выполняя поручения геолога, по несколько раз свои действия проверяя и перепроверяя. Простоя техники не допустил ни минуты, за что удосужился похвалы от работяг: краем уха услышал, что «парень» я «нормальный, без гонора и закидонов». И даже забыл о неприятном инциденте с «Милочкой».
А вечером, когда вернулись в домик с ужина, наш главный технарь Дока, словно меня здесь и нет, персонально Владимиру сообщил:
«Шеф наш» – так меня норовил назвать при отсутствии посторонних, – «отличился сегодня. Мужика чуть в больницу не отправил».
«Какого мужика?» – удивился Владимир, – «Он же», – то-есть я, – «сегодня не кувалдой махал, а работой творческой занимался, скважины в карьере намечал!»
«Вот и переусердствовал», – хмыкнул приятель, – «теперь бандит местный, «Милочка», руку на перевязи носит, и кое-кого подбивает шефу темную устроить!»
Слова Доки Владимир понял правильно, и повернул голову в мою сторону:
«Из-за Варюхи схлестнулись», – подтвердил сей очевидный факт, и посмотрел повеселее, – «Не боись, в обиду не дадим!» – повернулся к Доке, – «Так ведь, Брюс Ли наш недоделанный?» Это он Доку похвалил, потому что тот когда-то занимался карате и имел какой-то там пояс. А мне в свое время дал несколько уроков, один из которых очень кстати сегодня пришлось вспомнить.
«А я уже пообещал …вырвать, если еще раз к нам сунется!» – с оптимизмом сообщил жизнерадостный Дока, – «И двух его прислужников предупредил не дергаться, мыслей глупых в голове не держать!»
«Правильно сделал», – похвалил Владимир, и уставился на меня – желание узнать подробности произошедшей между мной и «Милочкой» разборки четко просматривалось на его физиономии, – «Давай, что там у вас было!»
Пришлось рассказать, а ребята заинтересованно слушали и в нужных местах поддакивали, подтверждая правильность действий как моих, так и Чапы. То-есть, в душе со мной соглашались, ну а в физической поддержке при необходимости, я никогда не сомневался и раньше.
Но конфликт на этом не закончился. Через день в столовой заметил, что Варя имеет грустный вид, и когда поинтересовался в чем дело – неожиданно всхлипнула и ушла на свою половину вагончика-столовой. Не стал к ней приставать с расспросами – народ на завтрак подходил массово, но после рабочего дня нахально заглянул в домик, который она занимала со своей коллегой, и поинтересовался, кто ее обидел. Поначалу Варя отнекивалась, но потом все же решилась:
«Милочкин приставал, побить обещался, если с тобой еще раз увидит». Это высказала смущенно и склонив вниз голову. Подняла ее, перевела взгляд на меня и попросила совета: «И что мне теперь делать?»
« Живи спокойно, больше эта мразь к тебе близко не подойдет», – пообещал женщине. Злой-презлой поднялся со стула и побежал в домик к ребятам, поговорить и решить, что предпринять, чтобы навсегда отвадить бандита не только грозить Варе, а и смотреть в ее сторону.
Ситуацию обсудили на вечернем совете.
«Варюху в обиду не дадим», – решил за всех Владимир, – «придется «Милочке» вторую руку открутить. А может и костыли поломать, если не успокоится!»
«Ничего не делайте, – остановил его Дока, – «я с этим гадом еще раз поговорю, и все образуется.»
«В приемчиках потренируешься?» – поинтересовался Владимир, зная что Дока у нас каратист с каким-то там поясом.
«Без них обойдемся,» – уверил нас боец, – «это же мой подчиненный, знаю что сказать гаду. На Варю и смотреть перестанет».
На следующий день он действительно сказал «Милочке» такое, от чего тот перестал смотреть не только на женщину, но и в нашу с Владимиром сторону. Причем одним глазом, потому что место второго занимал громадный ярко-лиловый фингал. Не обошелся все же Дока без приемчика.
Часть восьмая
Сергей вернулся из города, проверил, что я без него натворил:
«Все хорошо, так и начальнику скажу», – проделанная мною работа понравилась, – «Зря Николай Игнатович побаивался, что техника простоит – со скважинами ты провозишься долго. Теперь будешь у него в доверии, как специалист нужный. И не только по работе», – он хитренько усмехнулся, – «душевные травмы некоторых лечить умеете!» Оказалось, и начальник знает, почему здоровый мужик ходит по лагерю с фингалом и держит руку на перевязи.
С Владимиром вернулись к привычному делу – опробованию. Лупили кувалдами по зубилам, ума на это большего не требовалось. В головах же, кроме всяких-разных мыслей, крепенько держались подозрения насчет нереальности хороших заработков при одном в артели экскаваторе. А я и недавно погибшего механика не забывал. На перекурах у знакомых работяг осторожно интересовались – не считают ли они, что одного экскаватора маловато, и не собирается ли начальство приобрести второй. Мужики толком ничего не знали, соглашались, что второй не помешает, но тему предпочитали не развивать: начальство лучше знает, на то оно начальство и есть. И лишь один проговорился, что бывший механик тоже разговоры насчет второго экскаватора заводил, и даже с начальником по этой теме ругался, только непонятно зачем. И все, больше информации мы не поимели. Зато получили возможность спросить, как механик погиб нехорошей смертью: по неосторожности загремел в карьер вниз головой, или еще как.
Кое-что уточнить удалось: механик пошел к карьеру ночью – рядом с ним нашли фонарик, который уже не горел, может разбился, а может батарейки разрядились, но включен был – так менты сказали. То-есть, что-то он рассматривал наверху, прежде чем загреметь вниз. Причем прогулки такие, правда днем, совершал и раньше, но не один, а с мужиком, который после работы рядом с лагерем ставил петли на зайцев и даже нескольких поймал. Сейчас, правда, мужик в артели не числится, потому что с погибшим был в приятельских отношениях, и после его смерти оставаться здесь не мог, из-за душевных переживаний.
Вечером перед отбоем, уже с Докой еще раз услышанное от мужиков обсудили, и пришли к выводу, что любитель ловить зайцев петлями к смерти человека как-то причастен. Не прямо – это менты сразу установили, а вот косвенно – вполне возможно. Может быть и петли они вдвоем ставили, или мужик механику их показал, а тот в одиночку отправился проверить. Непонятно только, почему ночью и с фонариком. Возможно, услышал на краю карьера шорох, сунулся туда посмотреть что это, ухитрился оступиться и загреметь вниз. При таком раскладе его смерть – действительно несчастный случай. Если не принимать во внимание, что механик с начальником ругался за работяг по серьезной теме – по словам Вари, на него начали «бандюков» натравливать. В общем, полной ясности не получалось.
Разговоры о том, что возле карьера ловят зайцев петлями, на Доку подействовали как кусок колбасы на собаку – на следующий день после работы он умотал с ружьем, спрятав его от лишних взоров под одеждой, прошастал до темноты и вернулся счастливым с добытым зайцем. Сразу занялся им, превращая в полуфабрикат для жаркого, и заодно рассказывая о недавних приключениях.
В общем, пробежался Дока вокруг лагеря, посмотрел по следам где что водится, и одного случайно выгнанного зайца подстрелил. Но не это главное: недалеко от карьера нашел две петли, когда-то поставленные в местах заячьих переходов. В петли никто не попал, были они непонятной животиной сбиты и опасности ни для кого больше не представляли. Из находок Дока сделал вывод, что действительно кто-то из артельских петлями недавно занимался, а может и продолжает заниматься – это если судить по материалу орудий лова: проволока была чистенькой, без ржавчины, и травой не проросла.
«Хозяин петлей и столкнул парня в карьер», – не замедлил Владимир с необычным для него выводом, отличным от сделанного работниками правоохранительных органов, – «только поздно руками размахивать, смылся гад из артели!»
Действительно, подозрительно вовремя человек исчез. Но и вывод Владимира тоже излишне поспешный – огульно обвинить легко, по своему опыту знаю. Доказательств же, что погибшего механика и исчезнувшего охотника связывало что-то серьезное или опасное, кроме ловли зайцев, пока никаких. Поэтому уже не первый раз в нашей проходящей рядом жизни и работе я Владимира предостерег:
«Нельзя так говорить. Нет доказательств, что проверять петли пошли они вдвоем и дело до разборки дошло. А если доказательств просто не нашли, но они все же существуют – можно подумать, где поискать. Отыщутся – все и станет на место».
Владимир пренебрежительно махнул в мою сторону рукой, показав какой я зануда; Дока же наоборот, посмотрел на меня с интересом:
«И как мы будем искать эти доказательства?»
«С мужиками разговаривать. Не может быть, что не видели их в тот вечер. Невозможно просто– возле карьера считай до темноты народ крутится. Другое дело, что говорить об этом никто не хочет, вот и надо узнать почему. Ну а ты», – обратился персонально к Доке, – «продолжишь по горкам бегать. Петли нашел – и еще что раскопаешь. Главное, обращай внимание на любые мелочи, для горок неестественные. Вплоть до бумажек, окурков, ну и прочей гадости».
Дока кивнул головой, принимая мое решение, а Владимир глубоко вздохнул, соглашаясь с ним тоже.
Часть девятая
На следующий день наш технарь умотал в партию – в одном из самосвалов вышла из строя дефицитная деталь, и он посчитал, что именно там, где его знают в гараже все, ее он легче всего найдет. Конечно, втихаря от товарища Николаева, главного инженера партии и его недруга.
О друзьях Дока не забыл, и перед отъездом навестил нас в карьере – передать записочки родным и знакомым, если что надо – купить в магазинах «городка». Владимир тут же накатал карандашом на оберточной бумаге ксиву своей грозной супруге – завучу партийской школы, а я попросил навестить Леню и Пашу, не в пример нам не решившихся сменить место работы, и напомнить, чтобы присматривали за моим домом. Жена уже в городе, но все вещи, машина и мотоцикл оставались в партии, и никуда перевозить их в планах у меня не намечалось.
А следующим днем была суббота, и я утром предложил Владимиру конец недели отметить. Вечером организуем небольшую расслабуху, из добыто Докой зайца сварганим жаркое – Варя поможет в этом деле, ее пригласим в гости. Скрасим так вот монотонные будни. Дока в партии точно оттянется, ну а мы здесь, как можем. Напарник тут же завелся:
«Давно пора организовать что-то! Сидим по вечерам как сычи, даже книг почитать, дураки такие, с собой не прихватили!» Вспомнил, что технарь наш укатил в партию, и хлопнул себя ладонью по лбу: «И вчера забыл написать, чтобы жена их сюда отправила! Вот идиот то!» – так неуважительно себя оценил.
Но планируешь одно – получается другое. Иногда хуже, иногда лучше, и очень редко хорошо. На этот раз неожиданно вытянуло на отлично. После обеда, когда мы поплевали на ладони, готовясь продолжить упражнения с кувалдами, заметили, что в карьер по пологому спуску вышагивает Дока, сопровождая двух очень знакомых по облику представительниц прекрасного пола.
«Кого это он …» – заинтересованно начал Владимир, не успев разглядеть, с кем его приятель шествует. Но в следующий момент понял: «Да это ж баба моя! А вторая – хрена того!» Обернулся ко мне с дурацким вопросом: «А чего это они сюда приперлись?»
«Твоя-то понятно зачем: по тебе соскучилась», – объяснил непонимающему, – «ну а вторая – наверно за компанию, все что нужно, Дока и в парии успел».
Владимир не ответил – засуетился, начал отряхивать не первой свежести рабочую робу, разглядывать руки на предмет их относительной чистоты. То-есть, к встрече с грозной и серьезной супругой готовился. А я понял, что придется смыться на ночь из домика – приятели с женами заночуют в нем, и мешать им в важном и ответственном отдыхе с моей стороны будет преступлением.