Иногда и дилетанта полезно выслушать

"Ну и ходила, что из того!. Только там просто железка была, а сейчас у меня о любовном интересуешься, что в сто раз важнее!"

Пришлось потрудиться, конечно в итоге она сдалась и все, что о любовных похождениях Славы знала от подруг, выложила. Правда, без какой-либо для меня пользы, потому что о замужней женщине, как объекте домогательств со стороны бывшего горного мастера, ничего не знала.

Жену я поблагодарил, но решил поговорить на эту тему с Татьяной. Отношения у меня с этой красоткой таковы, что скрывать точно ничего не будет. А самое важное – постарше моей жены, поопытнее. И как женщина в любовных делах раскованная, любовников имеющая, наверняка знает о романтических похождениях других дам. Как члены некого клуба по "любовным" интересам, должны же они между собой делиться победами? Но Татьяна документировала керн скважин, рабочий день проводила в керноразбооочной. Пришлось разговор с ней отложить на послезавтра – день очередной камералки, для которой и я, и мои ребята уже созревали.

Утром в кабину посадил Владимира, сам устроился в салоне машины, поближе к молодежи – бригаде элекроразведчиков. Это вчерашние школьники, два пар-ня и три девушки. По тому, как расселись в салоне, сразу понятно кто с кем дружит и до какой черты дошли отношения. Две пары меня радовали полной совместимостью и раскованностью, а одну девушку, оставшуюся без друга, вначале пожалел. Пока не заметил, что Сережа, их новый руководитель, в ее сторону посматривает заинтересованно.

Понятно, что никому из ребят уносить злосчастный электрод и тем более превращать его в орудие убийства оснований не было. Да и не смогли они этого сделать, просто по своей молодости, неопытности и пока неиспорченности.Начал расспрашивать: кто, откуда, почему в партию приехали. Типичные молодые романтики. По опыту знаю, что ее, этой романтики, обычно хватает на один полевой сезон, и на второй редко кто возвращается. Хотя есть и такие, чаще девушки – переходят из разряда рабочих сезонных в работников постоянных геологического цеха, как жены наших техников, а иногда и инженеров.

По дороге на участок о пропавшем электроде и интересе к нему кого бы ни было со стороны я говорить не стал, слишком много людей сидело лишних. Дождался, когда электроразведчиков привезли на место, и вместе с ними выгрузился из машины. Здесь и отвлек от дел минут на двадцать. Как только об электроде заикнулся, все в один голос: да мы менту уже рассказывали, замучил вопросами! Я успокоил: повторять не надо, мне другое – кто к ним приходил в поле просто поболтать, или перекусить; или в машину садился подъехать. Девчата и ребята повспоминали, поспорили, кое о чем рассказали. И подозрительными для меня из услышенного были три случая.

Первый. Петро, самый невезучий канавщик, приходил к ним на профиль. Немного прошелся, посмотрел как и чем молодежь занимается, и попросился еще у Валеры в бригаду. Надоело мол, копать канавы. Валера конечно отказал – у него в бригаде полный комплект, да и к молодым ребятам и девчатам добавлять взрослого мужика с образованнее в пять классов совсем ни к чему.

Второй. Однажды с поля возвращались вместе с буровиками в их машине-вахтовке. Один из мужиков подходил к загруженным в машину моткам провода, электродам. Потом сел рядом и что-то в них рассматривал. Но все молча. Я приметы буровика расспросил, сразу же представил кем он мог быть; наметил для себя в свое время им заняться.

Третий. Однажды у Славы в середине рабочего дня попросили машину горного цеха перевезти оборудование на другой конец участка. Шофер возмутился: "Не его это дело, электриков возлить!" Но Слава приказал, пришлось ехать. А на месте злой шофер вдруг вздумал помогать – вылез из кабины и перенес в салон моток провода вместе с присоединенным к нему электродом. Но сделал это молча, и вроде ничего заинтересованно не рассматривал .

И еще. Специально узнал, что про эти три случая молодежь оперативнику не говорила, потому что так вот, как я, он и не спрашивал.

Разговор с электроразведчиками я вспоминал в течении дня несколько раз, пока бегал в одиночестве по сопкам и зарисовывал на фотоплане все, что замечал под ногами и вокруг. И недавняя беседа с рабочими-канавщиками каждый раз в памяти всплывала, потому что в ней имя "невезучего" Петра, и шофера машины горной службы упоминались с налетом некоего негатива. Но если этот негатив в первом случае только теоретически мог иметь отношение к Славе, то из сегодняшнего разговора можно было предположить возможный интерес этих же лиц к электроразведочному оборудованию,а стало быть, и к злополучному электроду.

Конечно, пока все у меня на уровне домыслов и предположений, никаких фактов даже косвенных. Но рейтинги" невезучего" Петра, и шофера как лиц, к трагическому событию имеющих отношение, у меня удвоился. Еще и третий человек появился, буровик. Пока оборудованием электроразведки только заинтересованный.Теперь нужно узнать, мог ли он както столкнуться со Славой.

Фамилию, имя и отчество подозрительнего буровика я установил в этот же день. Когда с поля вернулись в партию, зашел к начальнику бурового цеха и он по описанию сразу подчиненного назвал: Бурков Трофим Сергеевич, помощник бурового мастера. И поинтересовался, что он у меня натворил. Пришлось соврать и успокоить: ничего, просто неудобно здороваться с человеком, не зная его имени.

На следующий день, в пятницу, всей группой устроили камеральный день. За неделю набегались, насмотрелись, и пора пришла увиденное обдумать, ценное выделить и закрепить на фотопланах. Ребята устроились на своих местах за столами, а я пошел в керноразборочную, надеясь застать там Татьяну. Еще издали улыбается и поднимается навстречу:

"Здравствуйте Юрий Васильевич! Наконец-то решили навестить, нас порадовать, и тоску разогнать!"

В помещении кроме Татьяны еще две женщины. От дел оторвались, обернулись в мою сторону.

"Какая тоска у вас может быть, молодых и красивых?" – с улыбкой разговор я поддержал.

"Не скажите!" – возразила Татьяна, – "Если я вас утром не увижу – у меня из рук весь день все валится!"

"Вы хоть на пять минут к нам забегайте!" – поддержала ее одна из присутствующих.

"Начну исправляться," – пообещал всем, и уже для Татьяны: "Прямо с тебя и начну! Поговорить надо, посекретничать. Может прогуляемся, минут пятнадцать?"

"Счастью своему не верю!" – Татьяна тут же подцепила меня под ручку, оглянулась на женщин с выражением на лице полного превосходства,и потащила на выход. Пришлось метров двадцать до ближайшей скамейки возле "Места для курения" пройти. Присели.

"И о чем говорить будем?" – поинтересовалась женщина, – "Надеюсь о приятном?"

"Это как посмотреть," – я не был уверен, что тема разговора Татьяне понравится, – "но любовь присутствовать будет точно."

И видя, что слушать уже готова, начал:

"Дело щекотливое, кое-что узнать мне нужно точно. Пробовал с женой говорить – бесполезно. Одна ты можешь помочь."

"Ради бога, не тяни, как кота за хвост!" – Татьяну я заинтриговал определенно. Перешел к делу:

"Мне нужно знать, была ли у Славы любовница в партии, из замужних женщин. Кроме Веры, конечно.»

"Танечка, очень нужно! Не хочешь же ты, чтобы невинный мужик в тюрьму сел!"

«Ну и желание у тебя!" – удивленно начала, и уверенно продолжила, – "Это такое дело, что никто вокруг знать не должен! И даже предполагать!"

"Не хочу конечно!" – ответила, и задумалась.Я тоже молчал. Так вот и сидели с минуту, глядя под ноги. Потом Татьяна все же решилась:

"Надеюсь, между нами и останется."

Я тут же кивнул головой, подтверждая согласие.

"Был у Славы роман, с Валентиной Горюновой. Недавно совсем, после нового года. Но быстро кончился."

Женшина была женой бурового мастера, парня видного. В роман я сразу поверить не мог, и решил уточнить:

"Откуда знаешь?"

Татьяна посмотрела мне в лицо:

"Валентина и рассказала. Сам знаешь, что мы подруги, кое-чем о личном делимся."

"О делах любовных?" – я улыбнулся.

"О них, радость моя!" – потрепала мне волосы, – "Только если проболтаешься – все, останется покончить жизнь самоубийством!"

"Можешь не волноваться. Нем как рыба не буду, но об этом разговоре не узнает никто," – поспешил успокоить, – "Только если муж Валентины о романе догадался, удивляться всему, что со Славой произошло, не стоит."

"Да, муж у нее ревнивец жуткий," – согласилась Татьяна, и со вздохом добавила, – "Мужику не ревновать нужно, а работать больше! Тогда и любов-ников жены искать не будут!"

Из последней фразы я не все понял и попытался уточнить: "Как это работать больше?"

Танечка засмеялась: "Не как, а чем! Если не знаешь, то просвяшаю: местом, что у мужиков примерно там, где руки кончаются!"

С этим, конечно, было трудно не согласиться. Поэтому я со смешком поддакнул, но тему "работы" развивать не стал, зная что женщина этого только и ждет. И как бы не пришлось оправдываться из-за отсутствия намерения "поработать" именно с ней.

"Танечка," – ласково начал, – "без тебя у меня ничего не получится."

Продолжить не успел:

"Да я всегда готова!" – бодро перебила, – "Приди и возьми, только рада буду!" Еще раз потрепала меня по голове: "И считай в раю побываешь!"

Ну девка! Ну слов нет! Ну надо же так мужика добиваться! И осуждать грех – хочет-то меня, никого там другого!

Я, конечно, принял вид довольного услышенным идиота, но надежду женщины чуть остудил:

"Этот рай отложим на попозже. Сейчас мне другое нужно: муж подруги твоей, Валентины, знает о ее романе? И вообще, как у них отношения сейчас – ругаются, не ругаются, собираются разбежаться или наоборот сплошная любовь. То-есть, что у них в отношениях произошло с нового года, с начала романа Валентины и Славы. Пожалуйста помоги, пораспрашивай подругу. Только что бы она ни о чем не догадалась."

Татьяна вздохнула:

"Что для любимого мужчины не сделаешь?" И эти слова я понял как согласие помочь.

Вернувшись в комнату на рабочее место, я достал пикетажку и на одной из последних страниц написал три фамилии:

Петр Спиридонов – канавщик.

Бурков Трофим Сергеевич – помощник бурового мастера.

Горюнов – буровой мастер.

Пришлось вставать и идти к буровикам, узнавать инициалы Горюнова. Оказался Вадимом Николаевичем. И чтобы довести дело до конца, пробежался в гараж и написал в пикетажке еще одну фамилию: Коваленко Алексей, шофер горного цеха и бывший приятель Славы, возивший не так давно геологов к карьеру с красивыми и ценными камнями.