Золотая лихорадка в русском варианте

16-17 июля, суббота-воскресенье.

Геолог

Еще в темноте ребята потихоньку, что бы меня не разбудить, вылезли из спальников и разошлись с удочками. С надеждой поймать рыбу серьезную, вроде сазана или судака весом не менее килограмма. Я конечно проснулся, но пролодырничал еще минут сорок, пока солнце не поднялось и не прогрело воздух. Теперь и из спальника можно вылезти – разжег костер, поставил на него воду для чая, достал остатки еды. Зову всех на завтрак, возле костра рассаживаемся. Ребята по чуть-чуть выпивают, мне нельзя – за рулем. Никто приличный им на удочки не попал, вся надежда на меня, точнее на перемет.

Ребята снова расходятся, а я выплываю на резинке снимать снасть. Как всегда, она не подводит: сомы, судаки, пара жерехов. Всего килограмм тридцать, по десять на брата – на неделю больше и не нужно. Ребята на берегу меня встречают, рассматриваем улов с обычным для рыбаков трепом. Потом моем посуду, укладываем вещи в машину.

Время – начало двенадцатого. Жарко. Когда все собрано и уложено, лезем в воду. Благодать такая, что вылезать нет никакого желания. Но хорошего понемногу, и в двенадцать отъезжаем домой.

В партии появились к обеду. Развез ребят, высадив каждого у дома с долей улова, потом подъехал к себе. Машину загнал в гараж, сам с рыбой прошел во двор. Жена уже ждала на крыльце:

«Ты знаешь, что у нас сторож погиб?»

«Какой сторож?» – не понял я с налета.

«На шахте. Не то убили, не то сам умер. Точно не знаю»,

«А когда?»

«Да вы на рыбалку уехать не успели! А сегодня начальство в камералке сидит, и мужчину какого-то Павел Петрович из города привез!»

«И что они делают?»

«Откуда я знаю? Я же с начальниками как ты не общаюсь»,

«Схожу к Игорю Георгиевичу, он то точно все знает»,

«Можешь не торопиться, он тоже там сидит!»

Интересно получается! Вначале руду с шахты «умыкнули», теперь сторожа «того». Ладно, подожду до вечера, не будет же начальство совещаться вечно.

Света посмотрела улов, выбрала самую большую рыбину и понесла ее подруге. А я занялся остальной: чистить, потрошить, разрубать на кусочки, все мыть и складывать в холодильник. Радость моя этим не занимается по принципу: кто ловит (то-есть отдыхает), тот и грязную работу делает. Ну и бог с ней, не велик труд. Зато я в уборке дома не участвую, не доверяется мне такое дело.

Идти к Игорю Георгиевичу не пришлось. Ближе к вечеру он появился у меня в огороде. Рассказал новости: сторож на шахте вовсе не убит, а умер с перепоя, оперативника Павел Петрович привез из города не из-за его смерти, а из-за пропажи руды; что целый день они сидели и гадали, кто бы мог показать преступникам самые богатые отпалки возле шахты, но подозревать некого; и что он должен меня познакомить с оперативником, потому что тому нужен помощник, знающий местность и разбирающийся в геологии. Потом пригласил меня с женой на обед, на завтра, где будет этот оперативник. Мне ничего не оставалось, как согласиться, но жена отказалась сразу – у нее запланирована поездка, не зря машину на воскресенье «забила» заранее.

Утром Света умотала, предупредив, что бы не ждал до вечера, а я до обеда занимался огородом – после охоты и рыбалки мое любиное занятие, если есть свободное время.

В гостях у Игоря Георгиевича познакомился с оперативником, ментом то-есть. Симпатичный парень, чистенький, аккуратненький, стильненький. Не полевик точно. Покушали, потом долго во дворе разговаривали, уже с пивом. Парень сразу видно умный, умеет и слушать, и говорить. Правда, больше слушать и задавать вопросы. Отношение к услышенному старается не показывать, копит в себе информацию. Понял я, что общаться с ним трудности не представит и настроения не испортит. Договорились встретиться завтра утром, и ближе к вечеру разошлись.

Опер

Утром организм подсказал, что не мешает перекусить – и я обреченно вздохнул. Вспомнил командировку, когда в похожих поселках питался всухомятку и в таких забегаловках, что не удивился бы, ощутив симптомы прогрессирующего гастрита или не дай бог язвы желудка. Но делать нечего, и столовую я нашел, рядом с гостиницей. А в ней –приятный сюрприз – поразил уют, чистота и сплошная вкуснятина. Отлично позавтракал!

Наверное, вкусная еда подействовала: когда вышел из здания общепита и прошелся по поселку, выглядел он лучше вчерашнего. Грязь и мусор в глаза не бросались, заметил и цветы, и травку в огородиках, вместе с овощными растениями. Жизнь, оказываеися, и здесь торжествует.

К восьми часам подошел к конторе, и на входе встретил вчерашних собеседников. Поздоровались, обменялись дежурными фразами о погоде и через маленькую проходную комнату, в каких обычно сидят машинистки, прошли в кабинет начальника. Выглядел он шикарно: большой полированный стол хозяина и его кресло в коже, второй длинный стол для совещаний под красной материей, ряды дорогих стульев; стены оббиты красивой вагонкой, на одной из них стеклянные стеллажи с образцами столь же красивых камней. Не забыть попросить парочку – подумал про себя и вздохнул: пора приступать к делу.

Вопросов уже больше, чем я расчитывал, и в первую очередь не мешает разобраться с последним ЧП на шахте. Вдруг есть связь с пропажей там же золотосодержащей породы? На первый взгляд вроде нет, но оба события связаны одним местом, что не может не насторожить.

Поговорили, и выяснились интересные подробности. Погибший – гражданин Овечкин Иван Иванович – долго работал в партии подсобным рабочим на складе, и с этой неприметной должности ушел на пенсию. Жил тихо, до безобразия не напивался, и замечался только «навеселе». Пенсию получал небольшую, вот и напросился на шахту сторожем, подзаработать. Приняли с удовольствием – человеком считался надежным, да и молодые на такую должность, тем более временную, не рвались.

Всех удивляло, что смог он выпить бутылку водки один – в любой компании больше двухсот грамм не принимал, после чего мирно шел спать. В этой нестыковочке – человек не злоупотреблял и вдруг до безпамятства – что-то подозрительное проглядывало. Следов насилия вроде нет, но мог выпить лишнее под угрозой. Или в спящего влили с пол бутылки.

Очевидно, что патологоанатом, проводивший вскрытие, не посвятил начальство из партии в детали, для меня же могли оказаться важными даже предположения, на данный момент не подтвержденные.. Поэтому встречу с патологоанатомом считал обязательной, и на понедельник ее наметил.

Товарищ Мальков, инженер по технике безопасности, вдруг вспомнил, что пару недель назад ему пожаловался шофер, отвозивший на шахту очередную смену. По его рассказу, отдежурившего – все того же гражданина Овечкина – еле довез домой, не то сонным, не то «черт знает каким». Тогда на это т. Мальков внимания не обратил, посчитал что сутки человек не спал, вот и отключился в машине.

Молодец, что вспомнил, фактик не последней важности. Поговорить с шофером и сторожем-сменьщиком сразу же намечаю. Хотя мысль, что в ту ночь руду с шахты умыкнули, в голову постучалась. Больше по Овечкину ничего заслуживающего внимания не оказалось, и тему оставили в покое (пока). Перешли к другому.

Сегодня суббота, лишних людей в конторе нет, и самое время спокойно ознакомиться с лицами, имеющими доступ к документам, без знания которых самую богатую руду увезти невозможно. Информацию кто-то из партийских преступникам передал, вот этого человека нужно вычислить.

Однако пришлось прерваться. Оказалось, что «информатором» может быть инженерно-технический работник геологической службы, а передо мною сидели администраторы, в нужных людях разбирающиеся не очень.

Павел Петрович предложил т. т. Николаева и Малькова отпустить, как лиц в данном вопросе некомпетентных, а вызвать старшего геолога Николая Матвеева, руководившего геологическими делами на шахте, и главного геолога Торина Игоря Георгиевича. А заодно и начальника отдела кадров, у которого хранились личные дела на всех работников. На этом порешили и разошлись на обед.

Через час собрались в другом составе, меня новым лицам представили. Теперь на вопросы отвечал главный геолог Игорь Георгиевич Торин, интеллигент явно не в первом поколении. Иногда подключался Николай Матвеев, старший геолог на злополучной шахте. По виду чуть моложе своего начальника, порезче в движениях и интеллигентности поменьше, явно проглядывает этакий рубака-парень. Сразу выяснилось, что изначально ограничить круг подозреваемых невозможно, потому что с первичными документами – журналами документации, планом рудной площадки – мог ознакомиться любой ИТР геолгической службы. Как и с результатами анализов проб, которые делались в областном центре и исходящие документы не считались секретными. Так, для служебного пользования. Что бы точно из внимания ни одного человека не упустить, задаю вопрос:

«Кто привез результаты анализов в партию?»

Об этом не помнят или не знают. Павел Петрович молча вышел в комнату секретаря-машинистки и вернулся с приличной, как в народе говорят, «амбарной» книгой. В ней даты выдачи и приемки не секретной почты в партии, фамилии курьеров и их росписи в получении или доставке.

Минут пять разбирались с датой, когда нужные документы появились. По книге – привезла их женщина, бухгалтер. В городе оказалась по делам денежным, а при возвращении, как обычно бывает, попросили захватить пакет. Женщина в геологии ничего не понимает, да и не знала, что везет. Ее муж – знакомый шофер Костя – вез меня в партию. По мнению присутствующих, женщина и ее муж вне всяких подозрений. Пошли дальше. Говорили долго, раза три выходили на улицу покурить. И все больше убеждался, что сидим зря. Нет никаких зацепок! Инженера и техники давно проверены, имеют допуск к секретным материалам, никого за делами плохими не замечали, золото никто не собирал. А образцы – вон какие красивые на стеллажах, за час на кольцо наковырять можно!

Время к четырем, все устали и мало что соображали. На сегодня достаточно, а вот завтра, в воскресенье, отрывать от домашних дел никого не хотелось. Решил ограничиться беседой с завгаром, и попросил начальника партии пригласить того с путевыми листами за прошлый месяц – нужно убедиться, что руду с шахты увезли не геологическим транспортом. Когда уже поднимались расходиться, Павел Петрович поинтересовался моими планами на понедельник. Я их уже наметил: посетить милицию и больницу Мирного, затем добраться до злополучной шахты и ознакомиться с ее окрестностями.Естественно, на обещенном мне Уазике. Без шофера обойдусь, но не откажусь от человека, хорошо знающего местность, и кое-что понимающего в геологии.

Начальник и главный геолог посовещались, и такой человек был обещан: Валенов Юрий Васильевич, старший геолог, и к тому же заядлый охотник, знающий в округе все и вся. Познакомить меня с ним Игорь Георгиевич предложил завтра, когда этот товарищ появится в поселке с очередной рыбалки. И тут же пригласил на обед – возражать не дали, напомнили, что в воскресенье столовая «отдыхает».

На следующий день в том же кабинете начальника и при его участии поговорил с завгаром. Убедился, что машины в партии специализированные: водовозки, вахтовки с салонами для перевозки людей, спецмашины с геофизическим оборудованием.. Никакую руду на них перевозить невозможно. Бортовых всего четыре и задействованы под завязку. Посмотрели путевые листы за последний месяц и убедились, что участвовать в неучтенных поездках они не могли. Так же и единственный в партии экскаватор: находился довольно далеко от шахты, каждый день к нему подвозили экскаваторщика и там же забирали его после работы. Перегнать же агрегат тайно с места работы на шахту и обратно минуя поселок было просто невозможно. Стало ясно, что искать машины и экскаватор , задействованные похитителями, нужно в других местах. На этом и разошлись.Я пошагал в гостиницу, в холодок – на улице настоящее пекло, и надеялся немного полежать и подумать. Но планы нарушил Игорь Георгиевич – зашел в мою обитель, подождал пять минут, пока я собирался, и повел к себе.

Как и у начальника партии, где успел побывать, чистота и приличный интерьер. В моем сознании это не вязалось с геологическим бытом. Что показывают в фильмах? Бородатые мужики в робах, ящики вместо столов и стульев, железные кружки…Здесь же все как в лучших домах «Филадельфии». Не мог об этом промолчать

«Мы живем здесь», – объяснил Игорь Георгиевич, – «хотя у всех квартиры в городе. В год два-три раза там появляемся, на пять-шесть дней. Поэтому устраиваемся капитально, нельзя же всю жизнь прожить среди убожества!»

«Да в городе жить невозможно!» – Юра Валенов добавил, – «Не представляю, чем там можно заняться после работы. Посмотришь, как «козла» каждый вечер во дворе забивают – тоска берет!»

У меня тоски не случалось. А вот восторга от увиденного в поселке пока не испытывал. Игорь Георгиевич понял это по моему виду:

«Вначале все как-то неприглядно, а со временем привыкаешь. Вот в Мирном побываете, походите – и поймете, почему даже женщины в город не рвутс»,

«И почему?»

«Здесь в магазинах такое есть, чего в городе по блату не достанешь. Про больницу я не говорю: врачей переманивают – академиков почти! А что для женщины главное? Врач да учитель нормальные!» – в этом я с ним согласен, знаю, что в городских школах и больницах творится!

Обед был выше всяких слов. Несколько приправ, закусок, свежие овощи, еще что-то вкусное. Всего понемногу, разное под каждую рюмку водки. Час пролетел быстро, все насытились.Я собрался поблагодарить и откланяться, да не тут то было. Вывели во двор к низенькому столику и таким же низеньким скамеечкам в тени дома. Появились стаканы и трех литровая банка с пивом.Усадили, уверив что до конца обеденной программы еще далеко.

Пиво без разговоров и представить невозможно. О чем-то начали и незаметно перешли на тему о пропавшей руде. Это мне интересно: если местные деятели руду увезли, то они могли где-то здесь же ее перерабатывать. В подходящий момент прошу рассказать, как из руды извлечь чистое золото и где это можно сделать.

У геологов только предположения. Но что нужно обязательно – так это руду измельчить, превратить в тонкий песок. Поэтому нужно искать места, где осуществляется дробление породы. В специализированных лабораториях, связанных с геологией, дробилки есть, но рассчитанные на обработку небольших проб, весом в несколько килограмм. А похитителям руды переработать нужно тонны, и здесь подходят горно-перерабатывающие предприятия, рассчитанные на переработку больших объемов. Но на тех, что связаны с ценными металлами (и с золотом конечно), подпольно переработать сложно, контроль и охрана на высшем уровне.

А вот в карьерах, где строительный камень добывают и дробят, можно и с рудой поработать. На таких карьерах никакой особой документации, а из охраны все тот же пенсионер с дробовиком. Ну а по знакомству и за деньги что сейчас не делается?

И еще вариант есть. Умельцы наши могут и сами выброшенную в утиль дробилку отремонтировать и оборудовать в укромном месте. И работай на здоровье, никому не мешая. А еще лучше бомжа к делу приставить, за еду, бутылку и кровать прямо у агрегата. Правда, в отличии от предыдущего варианта, в который придется вникать и что-то проверять, в этом случае даже где искать подобного подпольщика непонятно.

И совсем фантастику предложил Юра Валенов. Что такое тонна камней? Да ерунда, кучка маленькая. А в ней золото, иногда до сотен грамм. Сделай ступу железную помассивней, биту тяжелую по силе – и давай, молоти вручную. За день прилично перелопатишь. А можно к делу того же бомжа приспособить. Признаки, что подобное пытались осуществить, есть. В укромных местах в горках возле дороги, по которой руда вывозится к железной дороге, встречались подозрительные кучи спекшегося шлака непонятного происхождения. И кое-кто из местных в состоянии «навеселе» поведал, что это «золотишко» выплавляли. Может и врет, а может и правда. Тогда здесь же руду и дробили, больше негде. Поначалу в такое даже Игорь Георгиевич не поверил, но обсудив с Юрой Валеновым, согласился: да, запросто может быть.

Где и как можно руду измельчить, я понял. Теперь мне объяснили следующую операцию: как руду обогатить, то-есть, отделить большую часть песчинок, золота не содержащих. И здесь, по словам геологов, проблем нет: Золото в похищенной руде крупновкрапленное, при измельчении легко отделяется от пустой породы, а затем легко обогащается при простейшей отмывке, как это делают старатели в лотке. А обязательные возле куч шлака родники косвенно подтверждают, что водичкой пользовались, и плавили обогащенную шихту, где золота по объему может быть уже проценты.

Было приятно разговаривать с геологами, интересно и много нужного узнал. Но незаметно пиво кончилось, а хозяйка ушла, попросив без меры не «набираться».Ближе к вечеру меня отпустили. В гостинице разделся до трусов, плюхнулся на кровать. Легче не стало, и здесь донимала духота. Что-то делать, двигаться – сил не находил. Но немного поразмышлять можно и лежа.

Понятно, что суббота и воскресенье продвижения по расследованию не дали и дать не могли. Времени у меня было мало. Но полезное все же услышал. По крайней мере знаю, что преступники с похищенной рудой должны делать и на какие объекты ее везти для переработки и извлечения золота. Ну а если везли, то несколько машин с оригинальным грузом обязательно кто-то должен заметить. Да и сами машины организовать не просто, без следа такое не остается. А смерть сторожа на шахте? Пока причина не ясна, но сдается мне, что к хищению руды отношение имеет. В общем, поработать над чем есть.

А завтра я должен звонить в город, докладывать обстановку на месте и первые впечатления. Уверен, что шеф будет контролировать каждый мой шаг, если попрошу, то и помощь окажет. Она уже не помешает: проверять в городе дробильные установки на предмет их незаконного использования я возможности не имею и непонятно когда она появится. Вот в этом помощь будет кстати. Здесь же, на месте, важнее заняться проверкой грузового транспорта, начиная с Мирного, и далее по длижайшим населенным пунктам. Завтра с утра и определюсь, в какой последовательности и с кем в этом направлении работать. Что касается смерти сторожа, Игорю Константиновичу конечно доложу и свои подозрения приведу. Есть чем заинтересовать любого. А вот по «информатору» в партии – ничего. В первой попытке его вычислить полный прокол, вторую не знаю как и начать.

18 июля, понедельник.

Геолог

Сегодня я при работнике милиции консультант по местным дорогам. Поэтому в поле не еду, но к пяти утра в камералку пришел, дать последние наставления подчиненным. Вообще то они прекрасно знают что делать, и волноваться нечего. Но посмотреть канавы и керн на буровых кто-то за меня должен – не дай бог перекопают или перебурят, скандала не оберешься. Особенно касается буцровых. Враг,то-есть т. Николаев, не дремлет. Назначаю ответственным в машине Александра, поручаю ему посмотреть все необходимое.

Машина ребят увезла, и я вернулся в кровать на два часа, что бы потом поступить в распоряжение Алексея Васильевича Валуева, моего руководителя в необычном деле.

В восемь часов в камералке узнал, что фортуна улыбнулась: потребность во мне у работника милиции только с обеда. Отлично! Побежал собирать бумаги, которые намечено сегодня посмотреть с Игорем Георгиевичем, он же начал освобождать у себя в кабинете столы от лишнего, потом пригласил на говорильню главного геофизика Владимира Андриянова и старшего геолога Николая Матвеева. Разобрались за столом, и я, разложив геологическую карту, начал рассказывать особенности строения участка работ. Ввожу, так сказать, в курс дела. То, что нарисовано, все усваивают. Теперь самое сложное: по данным геофизики проинтерпретировать детали строения на глубину метров триста-пятьсот. То-есть, представить участок не только в плоскости поверхности, а и в объеме. Без чего перспективные места – мы их называем структурами – где должны продолжиться самые дорогостоящие буровые работы, выделить и максимально ограничить по площади невозможно.

И началось. На геологическую карту по очереди ложатся кальки вначале с данными гравиметрической съемки – а их штук пять, не менее, затем магнитной съемки, геохимии, радиометрии, и т.д., и т.п. И каждый высказывает собственную точку зрения, старается ее отстоять иногда с повышением голоса. Так проходим по кругу два раза.

К обеду одурели до предела. Но перспективную структуру, которую я как геолог давно выделил и сейчас представил для обсуждения, при общем согласии подтвердили, и наметили где вскрыть ее канавами экскаваторной проходки. Всего пять канав по двести-триста метров длиной.

С удовольствием бумаги собираю и уношу к себе в комнату. А потом успеваю поговорить с техником-геологом Наташей Луканиной, которая будет канавы документировать. Все, слава богу успел, и душа на месте.

Опер

Как всегда на новом месте, проснулся рано. Позавтракал в столовой, прогулялся до здания управления. На работу пока никто не спешил, а на крыльце здания стояла женщина со связкой ключей в руке. Со мной поздоровалась, показала где сейчас проводится планерка – совсем рядом, в гараже. Хотел прогуляться и до него, но начальник партии и инженер по технике безопасности уже шагали в нашу сторону.

В управлении прошли не к Павлу Петровичу, а в комнату рядом. «Кабинет техники безопасности» – извещала табличка. Т. Мальков открыл дверь и вручил мне ключ с просьбой не потерять. После чего объяснил, что кабинет предоставляется мне для работы, мешать здесь никто не будет. И добавил, что машина готовится, ее заправят и подгонят к крыльцу. Отлично! Оперативно и без напоминаний разрешены первые проблемы. Других просьб и пожеланий у меня не нашлось, и все разошлись. Я вернулся на крыльцо, надеясь перехватить главного геолога и Юрия Валенова еще на улице.

До начала работы оставалось пять минут, и к зданию спешили молодые и моложавые мужчины и женщины. Стройные, загоревшие, в стильной легкой одежде, а женщины и с приятным для глаз макияжем. Прямо театр, а не геологическая организация. Все со мной здоровались и проходили в помещение, причем большинство поворачивало не в коридор, мне знакомый, а в противоположную сторону, в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен», на которой красовался кодовый замок, и каждый входящий набирал на нем номер.

Ожидал я напрасно: Игорь Георгиевич появился из этой двери, позвал меня и провел внутрь. Дверь за нами сразу захлопнулась. Дальше шел коридор, как и перед кабинетом начальника партии, по обеим сторонам несколько комнат. Табличка «Главный геолог» оказалась в самом конце справа, напротив – железная дверь «Спецчасть».Внутри кабинета отсутствие излишеств и шика: два больших стола буквой Т, простые стулья. Рядом со столом хозяина с одной стороны металлический сейф, с другой книжный шпаф. На стене без окон ряды деревянных полок, заваленных папками, стопами ватмана. На столах тоже кучи планов и карт.