- -
- 100%
- +
С направлением на Придорожный сложнее, без геолога не обойтись. И он объяснил почему: недалеко от поселка стоят дорожники, тянут очередную ведомственную дорогу к поселку Пионерному, который моложе брата-близнеца Мирного на десять лет и обустроен еще не полностью. У дорожников есть дробильные установки – превращают камень в щебенку, без которой асфальтовое покрытие невозможно. В дробильных установках я, понятное дело, ничего не понимаю и без консультации не обойдусь. Ну а заодно поможет мне проверить местное автохозяйство (тех же дорожников), которое, как уже определено, лежит на мне. Конечно, и местных жителей постараемся расспросить, вдруг что-то для нас полезное видели.
И еще важный вывод: при проверке техники сразу можно исключить машины и экскаваторы, под железнодорожным мостом не проходящие. А таких машин много, по крайней мере мне в глаза в Мирном только и бросались Кразы и Камазы с защитными козырьками над кабинами.
Поездку в Придорожный я запланировал на четверг, то-есть на послезавтра. Юра пообещал к этому времени дела свои подогнать и быть готовым к очередной совместной работе. Я ему намекнул насчет артели старателей – не могли ли похитители быть оттуда. Геолог в сомнении покачал головой: зачем? Им своей руды хватает, да и стоят в такой тмутаракани, что…но четкого ответа не дал.
Потом он затронул тему, которая у меня тоже появилась, но до конца продумана не была. И вдвоем по ней мы сформулировали несколько вопросов и ответов. Прежде всего, сколько же было машин, когда руду вывозили? По подсчетам геологов три полных Камаза. Но могли быть машины других марок, как вариант. И второе: а почему следов экскаватора нигде не заметили? По идее, как самый тихоходный, он должен ехать от шахты к шоссе последним, а следов его мы не нашли.
Напрашивалась версия, что экскаватор привезли на бортовой машине, и на ней же увезли. Тогда машин должно быть четыре. Многовато, сложно столько задействовать подпольно, так скажем. И вряд ли кто на лишний риск пойдет. Более вероятно, что машин было две, и сделали два рейса. Тогда все сходится, но возникает другая проблема: два рейса даже до ближайших поселков за ночь не сделаешь. Остается предположить, что часть руды вывезли просто в сопки, где на нее наткнуться можно лишь случайно. Ну а дальше , до конечного пункта, могли перевезти и попозже, когда все утихомирилось.
В общем, с машинами особой ясности не получалось, как и с экскаватором. Но и машины, вернее всего две, но возможно и четыре, и экскаватор на резиновом ходу искать нужно в одном месте, в связке.
Пока обсуждали дела, время пошло на третий час. А в четыре меня ждут в партии люди для беседы. Надо ехать.
Трогаемся, выезжаем из кустов на шоссе и по хорошо знакомой дороге катим в партию. О работе все обговорено, и Юра поинтересовался моими планами на субботу и воскресенье. Я подумал, что в эти дни он не хочет быть ко мне привязанным, но ошибся. Как выяснилось, заядлый рыбак заранее начал готовить меня к рыбалке, о чем все же проболтался.
Тратить в командировке два дня на развлечения – преступление, о чем я не промолчал. Но Юра не согласился: поедем в пятницу после работы, вернемся в субботу в двенадцать дня. И дело найдется: на берегу есть бывший поселок рыбаков, теперь там кроме как для себя рыбу не ловят, но скот по округе пасут. И пастухов неплохо пораспрашивать.
Заманчиво, только мне сейчас лучше не рыбу, а женщину поймать, на ночь. Можно и не очень красивую, но без предрассудков. Вредно для мужика в моем возрасте почти трех недельное отсутствие женских ласк. Юру мои откровения рассмешили, но подумав, он предложил:
«А что, и с женщиной тебя познакомлю. И симпатичная, и поговорит, и все остальное. Наши мужики на нее посматривают, но у всех жены, в партии все на виду, ничего не скроешь. А дама свободная, разведенная, и с ней никто мужа не оставит без присмотра.» На меня посмотрел и добавил: «А ты в командировке, человек свободный, и она это поймет. Мужик ей нужен, в соку женщина».
Предложение заманчивое, пообещал на досуге подумать – и тут же попросили думать побыстрее, в четверг к вечеру определиться.
В партию приехали в пол четвертого. Пока ставил машину в гараж, пока с завгаром поговорил – все ли в порядке с машиной – без пятнадцати четыре. Пора в кабинет «Техники безопасности».
На крыльце камералки четыре мужика курили и посматривали в мою сторону. Пошли следом по коридору, в отдалении. Пока открывал дверь в кабинет, подошли и поздоровались, доложили, что направлены ко мне. Предложил заходить по одному, вначале шоферам, потом сторожам. И тех и других было по паре, на каждого потратил минут по пятнадцать-двадцать.
Первый молодой парень оказался шофером, который вез с шахты сторожа в состоянии подозрительной «отключки». Расспросил его основательно и с учетом графика работы определился этот самый день – воскресенье третьего июля, ровно за десять суток до выявления факта пропажи руды, и за двенадцать суток до смерти этого же сторожа. В то воскресенье от него спиртным не пахло, в комнате никаких стаканов и бутылок, а бедолага спал на топчане. Вдвоем со сменщиком его долго будили, но до конца так и не проснулся; полусонного довели до машины и в таком состоянии шофер его довез, а потом и провел домой, вернее до кровати, где тот сразу отключился.
Напрашивалась мысль: сторож или сам что-то выпил, или же кто-то угостил. Тогда вопрос: кто это мог сделать. Но посторонних ни в тот день, ни перед ним никто из шоферов и сторожей не заметил. Начал по очереди расспрашивать о более ранних сроках: появлялись ли на шахте люди до злополучного воскресенья. Оказалось, что появлялись. Это уже знакомый мне браконьер Колька – на этот раз на шахте переночевал, ушел и не вернулся.
И еще один человек приходил, со стороны железной дороги. Поболтал, попросил напиться, потом (об этом я спросил специально) подходил к площадке с рудой, посмотрел, спросил у сторожа что это такое. Но за ограду не заходил. И ушел в сторону железной дороги. Сторож посчитал его железнодорожником: измучился человек от жажды и приходил попить.
Словесный портрет «железнодорожника» составился без труда: молодой парень, среднего роста, стройный, с правильными чертами слегка вытянутого лица, черные прямые волосы, карие большие глаза, маленькие черные усики. Похож на кавказца, но не армянин – по словам сторожа, нос не тот.
Больше ничего полезного из мужиков я выудить не мог. Вопрос почему пропажу руды с площадки не заметили сразу, и еще несколько дней не замечали, задавал всем. Сторожа с виноватым видом пожимали плечами. По их словам, даже мыслей в голове не было, что там можно было что-то красть, а потому никто кучи не считал, да и внимания на них не обращал. Замок висит на воротах, и ладно, кому камни нужны. Присматривали за зданиями и железками, считали это главным.
В запасе один сторож оставался, тот, что сейчас дежурит на шахте. Узнал где он живет и решил подойти к нему домой попозже, когда кончится смена..
Затем позвонил в Мирный Новикову Михаилу, и выслушал отчет о проделанной работе. Все мой помощник делает правильно, и я облегчаю ему задачу, ограничивая время проверок пятницей той недели, последний день которой – воскресенье третьего июля – закончился для сторожа на шахте непонятной «отключкой». Естественно, предлагаю исключить из проверок все Кразы и Камазы самосвалы с защитными козырьками над кабинами. То-есть не проходящие под железнодорожном мостом. Попросил особое внимание обращать на первые три дня – с пятницы по воскресенье включительно. Михаил обещал все учесть и посчитал, что работы у него еще на два дня, и один из них он потратит на посещение поселка, куда согласно путевки по личным делам и оплатив машину за свой счет ездил один из шоферов на сутки. Пожелал Михаилу успеха.
Чуть позже побеседовал с последним сторожем, которого на моих глазах привезли со смены. Но ничего нового не узнал.
Геолог
К пяти утра пришлось бежать в камералку – узнать у ребят о делах на участке. Все в порядке:– буровые работают, перетаскивать на другую точку кого-либо рано, намеченные для экскаватора канавы вынесены на местности, сегодня начнется их проходка. Остальное тоже в норме, работа идет, и я спокойно могу день отсутствовать.
Ребята уехали в поле, а я вернулся домой и пока есть время, прошел поковыряться в огород. Увлекся, и слава богу, жена во-время привела в чувство:
«Ты на работу собираешься?»
Иду завтракать, потом собираю тормозок на двух человек, наливаю воду в канистрочку.
В камералку зайти не успел – машина уже подъезжала. Без лишних слов погрузился, поехали. Эпопея с разборкой ребятами домиков у железки Алексею понравилась – то, что вывезти материалы в город вдоль железки они не смогли. Понял, что у преступников остается единственный путь: под мост и на шоссе.
Потом поболтали о жизни. Я рассказал о местных достопримечательностях, Алексей о недавней командировке, в которой недалеко отсюда искал угнанные машины. И незаметно добрались до нужного места.
А дальше все пошло как по маслу. Не ожидал, что так легко и быстро закончим дела – проезд от шоссе до моста был как учебное пособие, в котором все детали сознательно подчеркиваются, выделяются. И все же для страховки побегав где только можно, убедились однозначно: руду от шахты везли под мост и на шоссе. Уже и Алексей в следах немного разбирался, и тоже в этом уверился.
К полудню все намеченное посмотрели, и после обеда Алексей наметил план действий дальше. Завтра я свободен, а послезавтра едем в поселок Придорожный. Там я должен осмотреть дробильные установки у дорожников, убедиться, что золотосодержащую породу – а она никак не могла в них попасть – не дробили.
Пока добирались домой, я попытался прозондировать отношение Алексея к рыбалке вообще, и к возможной поездке на нее с пятницы на субботу. Он деликатно отказывался, мотивируя тем, что не имеет права на такие вольности. Пришлось к рыбалке и что-то вроде работы придумать. Но Алексей и здесь увернулся, с усмешкой сказав, что его сейчас больше женщины интересуют. Поначалу я решил, что это просто отговорка, и только потом дошло, что про женщину сказано не ради красного словца. Вспомнил его рассказ о недавней командировке, и как в городе не дали дня отдохнуть, направили сюда, к нам. Так что про женщинц – крик души изголодавшегося мужика. Надо бы помочь.. И кандидатка есть – Наташа Луканина. Молодая, симпатичная, с мужем у нее не заладилось, и разошлись без лишнего шума. Рекламирую Алексею Наташу с лучших сторон и предлагаю с ней познакомить, на отдыхе на озере. А как это сделать – дело мое. Человека заинтересовал – обещал подумать.
В партии появились в половине четвертого, и я побежал в камералку, надеясь застать там ребят. Но все уже разошлись, и оставалось зайти к Игорю Георгиевичу. После обычных приветствий – мы сегодня не виделись – главный геолог подошел ко мне, крепко пожал руку:
«Поздравляю!» – увидев мое недоумение добавил, – «Еще не знаешь?» – и поняв, что я действительно ничего не знаю, взял со стеллажа приличный кусок породы, протянул мне, – «Павел привез с участка. В первой экскаваторной канаве взял, ее уже заканчивают»,
Порода была впечатляющей: бурого и красного цветов от гидроокислов железа, с пустотами выщелачивания, ноздреватым кварцем. Типичная, как мы говорим. «железная шляпа». Обычно она образуется в местах выхода руды на поверхность, где под воздействием воды, ветра, кислорода первичные минеральные образования разрушаются и образуются новые, бурого цвета и рыхлой структуры.
Я крутил образец в руках, внимательно рассматривая и мысленно сравнивая с тем, что появилось у меня в последние годы. И получалось, что таких красивых камней – в смысле очень похожих на золотосодержащую породу – не видел давно. Честно говоря, с тех пор, как изучали последний из найденных партией серьезных объектов. Ну того, где сейчас руду сперли. И это в первой канаве, вскрывшей изучаемую нами перспективную структуру! Можно и порадоваться, хотя есть ли золото – пока не очевидно, и определится по результам анализа проб, которые еще даже не отобраны. Но начало есть, и дай бог не спугнуть удачу.
Тут же сбегал за картой участка, где пройдена канава, и вдвоем подумали, что можно и нужно дополнительно сделать – этим я завтра и займусь в первую очередь. А Игоря Георгиевича образец так вдохновил, что и ему захотелось попасть на участок. Отлично! Поедем вдвоем – одна голова хорошо, а две лучше, если вторая – главного геолога.
Часть пятая
20 июля, среда.
Геолог
До участка с Игорем Георгиевичем добираемся на его Уазике, персональном. Правда, не на сто процентов – если главный геолог в камералке, машина рядом не стоит, как это делает личный шофер начальника партии, Павла Петровича. Транспорт всегда в дефиците, и геологический Уазик ежедневно задействуется на полную катушку. Но приоритет у Игоря Георгиевича, этого не отнимешь.
Сегодня с пяти утра мы в пути – впереди двадцать пять километров, сорок минут езды, а головы уже полны мыслей на тему: что вскрыто в канаве, действительно ли «железная шляпа», и если да, то каковы ее хотя бы приблизительная мощность и протяженность. Надеемся, что это не мелкое гнездо, в котором вся красивая порода в один кусок и вмещается, а что-то помасштабнее. Мелкое гнездо даже с золотом будет всего лишь «проявление», их находим каждый год.
Если окажется что-то покрупнее, с мощностью один-два метра и протяженностью до десятка метров – можно ожидать «рудопроявления». То-есть такого объекта, где содержание золота промышленное, но общего его количества маловато для организации добычи, невыгодно экономически. Для объекта под разработку, то-есть для месторождения, «железная шляпа» должна мощность иметь до десятка метров, а протяженность сотни. О таком мы мечтаем, надеемся найти.
Что бы от ненужных наваждений отвлечься, затеваем разговор о порядке совместной работы. Начнем ее с посещения буровых и просмотра керна – это по пути, не доезжая до канавы с «железной шляпой». Потом займемся ею, ну а после будет видно, что делать. Уазик с нами, решили двинуться – сели в машину и без проблем поехали.
С порядком работы определились, а до участка еще далеко. Помолчали, потом Игорь Георгиевич с ехидной улыбочкой ко мне с переднего сиденья обернулся
«Забыл сказать. Едет к нам твой дублер».
«Дублерами» мы называем геологов из многочисленных научных организаций, с завидным постоянством посещающих поисковые и разведочные партии для сбора материалов. Обычно «сбор» выражается в копировании самых интересных, только что выявленных деталей геологического строения, и их анализе без нашего участия. В итоге по нашим материалам и раньше нас составляются отчеты, каждой группой с дублером на определенную тему, часто абсолютно неактуальную. Но считается, что их выводы помогают находить месторождения. Наверное так и есть, процентов на пять, не больше. Но об этом молчим, никого придирками не обижаем, хотя втихаря кое над чем и посмеиваемся. «Дублеров» каждое лето предостаточно, и я поинтересовался:
«А какой из них едет-то? Что на этот раз готовить?»
Честно говоря, копировать новые карты я мог и не разрешить, не дать в чужие руки, и все. Напишу отчет – тогда можете меня дополнять, поправлять. Это по правилам, а если без них – жалко «дублеров», людей среди них хороших много, да и от пяти процентов продукции польза есть. И сейчас было интересно, попадет ли очередной в эти вот пять процентов. Игорь Георгиевич с ответом не задержался:»
«А тот, что в юбке! Помнишь, как ласточкой с тобой по горкам летала?»
Как же, еще как помню! Очередной «дублер» будет женщиной, да еще и кандидатом наук. И лет ей побольше сорока, а бегает по горкам не хуже меня, молодого и здорового. Вот и сказал после совместного маршрута: не шла, а как ласточка летала.
Занималась в прошлый раз этот кандидат наук стратиграфией моего участка. Я показывал в поле породы, возраст которых хотел знать, а товарищ «дублер» отбирала по специальной методике пробы, с надеждой найти в них остатки древней флоры и фауны. На моем участке вся надежда на зубы древних акул. Не подумайте, что это гигантские жуткие челюсти. Основная масса древних акул размеры имела сантиметры, ну может до первых десятков сантиметров. И зубы у них были соответствующие, рассмотреть их обломки нормально можно только под бинокуляром, при увеличении. Зубы совершенствовались (усложнялись) по времени от древних к более молодым, и по остаткам определенного размера и формы возраст пород определялся надежно.
В нужных местах кандидат наук отобрала пробы и увезла в город специалисту, разбирающемуся в акульих зубах как в своих пальцах. Через месяц появилась с предварительными результатами. Очень они обрадовали, все так, как я и предполагал. На радостях и в благодарность позволил копировать все. Хорошо, что переписал чьи зубы и в каких пробах оказались – названия страшные и по произношению, и по написанию на латыни.
А еще через месяц, в окончательных результатах, одной самой нужной пробы не оказалось. Ну нет, и все, потеряна с концами. Я долго не понимал, зачем понадобилось пробу терять, пока Игорь Георгиевич не просвятил: доктор наук, руководитель группы, которую и представлял этот самый «дублер», имел представление о геологии на подотчетной мне территории иное. Злополучная проба оказалась не к месту – правоту подтверждала мою. И оказалась благополучно потерянной. Нельзя же подводить руководителя!
Теперь дама в очередной раз намеревается посетить партию. Я на нее давно нарисовал огромный зуб, поэтому и соответствующе ответил:
«Пусть едет, не вредно. Только от меня ничего не получит».
Игорь Георгиевич человек лояльный, мягкий. И ответ его был таким же:
«Ну ты не очень ее обижай. Ну слабая женщина, что с нее возьмешь. Да и много хорошего сделала, это отрицать не будешь»,
Конечно не буду, действительно очень помогла, если учесть, что результаты по потерянной пробе у меня в пикетажку переписаны. Но на содействие, как это было раньше, пусть не рассчитывает.
От партии и до участка дорога отвратительна: глубокие колеи, в которых ямы и ухабы скрыты толстым слоем пыли. В такое состояние дорога приводится моментально с появлением буровых. Где буровые – там и постоянное движение тяжелых машин с оборудованием, горючим, буровым раствором, тремя вахтами в сутки. Эффект мы сейчас и ощущали, трясясь в сплошной пыли. Наконец подъезжаем к ближней буровой, с облегчением из Уазика вываливаемся.
Буровых у меня две, стоят друг от друга в пределах видимости. В прошлом году здесь выделена перспективная структура. Ее вскрыли канавами, отобрали пробы на золото. Последнего почти не оказалось, какие-то как у нас говорят «следы». Но ложились четко в узкую полосу измененных пород. Эти породы сейчас оцениваются скважинами на глубину метров двести. Надежда на то, что там содержание золота увеличится.
Рядом с буровой стопа керновых ящиков. Это грубо говоря носилки длиной ровно метр, сбитые из досок, и по всей длине разделенные перегородками на ячейки шириной десять сантиметров. В них укладывается керн, строго по порядку, с записями глубин бурения от и до на этикетках. Вдвоем ящики раскладываем на земле по порядку, и начинаем керн обнюхивать, облизывать (макать в воду), обстукивать. Пока идет пустая порода, мы говорим «вмещающая». Наконец дошли до породы из перспективной структуры. Это с глубины сто пятьдесят метров. Нас она не впечатляет – мало чем отличается от вскрытой в канавах, значит и золота будет столько же, то-есть всего-навсего «следы». С разочарованием принимаем это как должное, ящики составляем в стопу и залезаем в Уазик наблюдения еще раз обсудить. В итоге решаем , что еще два-три дня скважина должна побуриться, пока перспективная структура не будет надежно пересечена. Для себя принимаем, что увы – положительного результата здесь не будет.
Едем ко второй буровой и повторяем с керном обычные действия. Убеждаемся, что до нужных пород скважина не дошла, бурение следует продолжить. На этом первый пункт совместной программы выполнен – буровые посещены, керн просмотре.
Почти через километр подъезжаем к канаве экскаваторной проходки, которая вчера так порадовала образцами «железной шляпы». Канава на участке работ уже этого года, перспективную структуру только зацепили. Метрах в двухстах дальше экскаватор копает вторую канаву, по прикидке, к концу дня должен закончить. Надеемся и ее сегодня посмотреть.
А пока спускаемся в первую и начинаем внимательно осматривать. Тут же подходит техник-геолог Наташа Луканина, которая канаву должна задокументировать; техник-геофизик в это время прослушивает стены и дно радиометром, показания записывает в журнал. Наташа от нас не отходит, и попутно объясняем ей что и как нужно зарисовать, как назвать породу. И так потихоньку двигаемся от одного конца канавы к другому.
Наконец нужное место – здесь Паша выколотил знаменитый образец. Очень красиво, типичная «железная шляпа», четко выделяется бурым цветом на фоне зеленых пород. И по канаве прослеживается прилично, на добрый десяток метров. Задерживаемся надолго – интенсивно работаем молотками в надежде выбить кусок породы с блестками видимого золота. Но это не удается; набираем мешок камней наиболее похожих на золотосодержащую руду, что бы посмотреть их в партии с использованием бинокуляра, показать другим геологам.
В канаве провозились долго, довольными вылезли из нее в другом конце. Перекусили, обменялись впечатлением от увиденного.Потом отошли на двести метров от просмотренной канавы в сторону буровых, и вынесли на местность еще одну – надеемся, что «железная шляпа» протянется и до нее. Затем возвращаемся, и идем дальше к работающему экскаватору. Он заканчивает очередную канаву, и по цвету породы на отвале видно, что «железная шляпа» вскрыта и в ней. Лезем почти под ковш, и как в предыдущей начинаем бурую породу лупить молотками, рассматривать, искать видимое золото. Наконец все возможное отбито, отобрано, просмотрено – второй пункт намеченной на день программы выполнен.
Время летит быстро. Успел сводить Игоря Георгиевича в подозрительное место, где в геологическом строении не все понимал , и надеялся получить совет от специалиста более опытного.. Совет я получил, и все, рабочий день кончился – ГАЗ-66 собрал на участке людей и запылил в партию. Вслед за ним, подождав пока ветерок развеет поднятую в воздух субстанцию, двинулись и мы.
В партии, захватив мешочки с отобранными пробами, я побежал в здание дробилки – эти нужно подготовить к анализам вне очереди. А Игорь Георгиевич с образцами пошел в камералку к петрографу, у которого хранились микроскопы и бинокуляры.
В дробилке пришлось долго и нудно объяснять старшему что нужно сделать срочно и на основании чьего распоряжения. Наконец вопросы утрясли, и я побежал в камералку, с желанием и самому поискать золото в образцах.
В комнате петрографа несколько человек рассматривали камни кто под бинокуляром, кто с лупой, а кто и просто без всего. Игорь Георгиевич взял один со стола и протянул мне, показал на нем обведенное цветным карандашем место. Я подошел к окну, где побольше света, внимательно обведенное место осмотрел. Есть! Точно есть тонкая коротенькая желтая ниточка! Игорь Георгиевич, убедившись что золото я увидел, вопросом подтвердил уже реальность:
«Ну как? Понял, что у тебя рудопроявление?»
«Дай бог», – вырвалось непроизвольно, и добавил, уже озаботившись появившимися проблемами, – «Надо сразу бороздовые пробы отбирать!»
Дело в том, что в канавах вначале отбираются пробы точечные. По дну через тридцать-пятьдесят сантиметров откалывается кусочек породы, и с пяти=шести метров получается проба. Если золото в ней есть – анализы это покажут. Но не точное содержание, а приблизительное. И только определив где золото есть точно, с этих мест отбираются пробы бороздовые – по дну канавы делается сплошная борозда шириной пять-десять сантиметров и такой же глубиной, вся выколотая порода забирается. Сейчас я предлагал в пределах «железной шляпы» первый этап – отбор точечных проб – пропустить, и сразу отбирать бороздовые.Работы с ними побольше, и лишний рабочий нужен, но на пару месяцев раньше мы получим достоверные содержания золота, что даст возможность начать буровые работы раньше.Ребята прекрасно поняли смысл моего предложения, и его поддержали, ну а точку поставил главный геолог:
«Конечно бороздовые будем отбирать! Да и не дадут нам делать по другому, как только в управлении узнают, что есть видимое золото», – и с улыбкой мне одному, – «И буровые заставят поставить раньше времени, так что готовься!» – это как всегда: окажется золото стоящим – аврал нам обеспечен, так что не привыкать.
Еще недолго поговорили, нашли еще в одном образце видимое золото, и начали расходиться.Я же с Игорем Георгиевичем прошел в его кабинет решить несколько вопросов.
Первый. Коль разговор зашел о буровых, нужно подумать о проходке канав с применением ВВ, то-есть взрывчатых веществ. Цель их – максимально углубиться в изучаемую структуру и точно определить в какую сторону она падает и под каким углом , что в обычной экскаваторной канаве можно не понять. Канавы предварительно намечаем, но торопиться с ними, пока даже пробы не отобраны, не будем. Подождут.