- -
- 100%
- +
— Какие стройные ножки! — кричали в спину зарвавшиеся мажоры-старшекурсники, чистокровные драконы.
Я быстро перебирала ногами, путаясь в длинной юбке, руки вцепились в задранный подол. Яркое солнце нещадно слепило. Длинные волосы растрепались, лезли в глаза и рот.
— Я бы закинул такие себе на плечи разочек другой.
И без того вспотевшее лицо окатило жаром –меня бросило в краску. Сама виновата –сверкаю голыми ногами. А что мне оставалось?
Господа изволили развлекаться. За мой счет.
— Эдна, обращайся, человечья грязнокровка! — летело в спину.
Всего неделю в престижной академии ДРАГОН, а уже сил больше не осталось терпеть нападки чистокровок. Да, и люди от меня отворачиваются. Я не пришлась ко двору ни одним, ни другим. Полукровка.
Сердце стучало в горле, во рту пересохло. Лишь бы не споткнуться и не полететь кувырком на смех преследователям.
Меня нагоняли. Давно могли догнать, но моим мучителям нравилась погоня. А еще они хотели посмеяться. Вынудить меня на оборот.
Звериная суть проявлялась частичной трансформацией в самые неподходящие моменты. Мое тело творило невиданные выкрутасы. А при осознанном обороте, оно коверкалось, выдавало уродливые формы, иногда причиняло физическую боль.
Один из преследователей обратился зеленым драконом.
Следом обернулся еще один старшекурсник, а потом еще парочка и еще... Меня окружили древние, могучие существа, которые должны защищать людей, а эти неприкрыто издевались.
Они загнали в открытое поле, рядом с тренировочным полигоном.
Наглые, вредные, зарвавшиеся драконы сверкали чешуей, заставляя щуриться от блеска, резавшего глаза. Меня окружали драконы разных цветов и оттенков, с расправленными крыльями, в выпяченной лоснящейся грудью.
Мне никогда не стать одной из них.
Боковым зрением отметила какого-то незнакомого зверя, который скорее низко летел над землей, чем бежал.
Черно-фиолетовый дракон, с бархатистой шеей, отливающей всеми цветами радуги на солнце. Святая Магинечка Елена! Вот это громадина. Кто это? Невольно восхитилась звериной красотой и грацией. Лишь бы не споткнуться.
Драконица зашевелилась внутри. Как не вовремя.
Может решила помочь мне в кои-то веки? Ан, нет, похоже, засмотрелась на огромного фиолетового драконищу.
Она утробно заурчала. Заигрывала с фиолетовым драконом? Ууу, предательница. Хоть бы никто не услышал. Какой позор! Вместо того, чтобы грозно зарычать, отпугивая обидчиков, эта неуправляемая зверица растеклась теплой лужицей в груди.
Мне стало так обидно, и жалко себя. Ненавижу свою драконью часть.
В горле застрял комок, а на глаза навернулись жгучие слезы. Показывать слабину нельзя. Затравят, жизни никакой не дадут. Да и так уж не дадут.
Картинка размазалась перед глазами. Дороги не разглядеть. Я продолжала перебирать ногами, высокая трава замедляла бег и нещадно хлестала по голым лодыжкам.
Я взвыла про себя, пытаясь растормошить внутреннюю зверюгу: «Ах, ты драконья срань! Зараза чешуйчатая, соберись тряпка и помоги мне».
Драконица обиделась в ответ. И разозлилась. Видите ли, я оторвала ее от созерцания фиолетовой зверины.
И выплюнула свою злость наружу … огненным пламенем?
Прямо в могучую фиолетовую грудь зверя, который неожиданно оказался близко и сейчас возвышался надо мной. Я резко затормозила, сморгнула непрошенные слезы. Струя била из моей …пасти? прямо по бархатистой чешуе, отливающей всеми цветами радуги на темном фоне...
Дракон заревел. Запахло жженой тканью и палеными волосами.
Чешуя смазалась в темные сверкающие пятна, которые превратились в мыльные пузыри. Они тут же полопались со звонкими хлопками, окатили брызгами и остудили пыл.
Иллюзия? Такая реальная?
Я прикрыла …рот, который вернулся на место пасти, уставилась на мужскую накачанную грудь, затем на кубики рельефного пресса… ниже тоже никакой одежды…
Рот снова открылся. Непроизвольно. Я бы сказала, челюсть сама отвалилась.
Драконица внутри тоже замерла, с интересом изучая мужское тело. Натренированное, раскачанное тело…
Ох, ёёё... Он попал под мое пламя и остался жив и невредим. Почти. Простой человек скорее всего сгорел бы насмерть. А тут на коже не следа от ожогов. Явно, сильный маг. Злющий маг. Сгоревшую одежду жалко, что ли?
Я покраснела. Уставилась в землю.
Кучка пепла осыпалась к жилистым длинным ногам… совершенно без волос. Молчание вибрировало напряжением. Не удержалась, поскользила глазами по рельефным ногам выше. Там волос тоже не наблюдалось. Нигде. Магинечка родная, это я ему все спалила? Куда это я уставилась? Захлопнула глаза.
Неплотно. Для вида. Подсматривала сквозь ресницы, но было почти ничего не разглядеть. Никогда не видела голого мужчины.
Тот резко крутнулся, отворачиваясь задом. Смачно выругался. Уши подвяли и загорелись.
Я пожалела, что не успела рассмотреть спереди. Зато теперь, когда он не видел, я пялилась на великолепное подтянутое тело сзади.
Каюсь, залюбовалась. Широкая спина с развитой мускулатурой переходила в узкую талию и мощные бедра.
Мужчина делал руками сложные, четко выверенные пасы –мышцы на спине перекатывались. Какая же красивая … спина. О чем я только думала? Спина, спина… Но от задницы оторваться не получалось.
Пока ее не прикрыл широкий черный балахон –научная мантия. С нашивками академии ДРАГОН. Такой несуразный, что не запомнить его было невозможно.
Сегодня утром точно такой был надет на новом ректоре академии, присланному по распределению самим Архимагом драконов.
Только утром поверх допотопной мантии болталась седая борода и длинные пакли белесых волос.
А на самом деле ректор вовсе не старый оказался. Вот, не спалила бы ему седую шевелюру, так и продолжал бы скрывать настоящую внешность?
Нестарый мужчина развернулся и гневно сверкнул глазами …без ресниц.
Темными, грозными глазами, с фиолетовым отливом, как чешуя его иллюзорного дракона.
Даже лысый и без бровей, он казался красивым –суровая мужественная красота. Резкие черты, высокие заостренные скулы и волевой подбородок. Мелкие морщинки залегли в уголках глаз, а лоб портили угрюмые складки. Вот бы еще хмуриться перестал.
Я судорожно выдохнула. О, магинечка! Как я выгляжу? Растрепанная, красная –от бега и от стыда.
Только тут до меня дошло, что я так и стою, вцепившись в задранный подол, выставляя на показ голые ноги. Я так переволновалась, смутилась, растерялась… пальцы отказывались разжиматься. Я просто боялась шевельнуться.
Словно угадав ход моих мыслей, темно-фиолетовые глаза, наконец, перестали играть в суровые гляделки, оторвались от моего пылающего лица и метнулись ниже, уставились под юбку. Я опустила глаза следом. О, нет, я так задрала юбку, что торчал краешек кружевных панталончиков.
И ректор взорвался:
— Средь бела дня, у всех на виду, устроили брачные игры. Я не потерплю разврат на территории академии.
Это он мне? Я устроила? Рот снова открылся, но слов не было. Только глаза полезли на лоб. А руки сильнее вцепились в юбку, вместо того, чтобы отпустить.
— Прикройтесь! — гаркнул ректор.
Я вздрогнула, дернула юбку вниз. Так, что ткань треснула.
Чем вызвала почему-то еще большее недовольство.
Крылья носа на лице без бровей дрогнули. Злится? Смерил меня презрительным взглядом. Был бы драконом, точно бы пар из ноздрей повалил.
— Выговор, студентка!
— За что? —еле пролепетала, язык не слушался.
Это было так несправедливо.
Вот, что этот грозный ректор на меня взъелся? Из-за юбки. Даже про брови и волосы свои молчит. Может еще не заметил? Захотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю.
— Неподобающее поведение –это раз, — протянул ехидно, ухмыльнулся и провел рукой по лысой голове. — Нанесение физического ущерба человеку–это два…
Ректор посмотрел на мой рот. Я облизала пересохшие губы, из которых совсем недавно вырвалось неконтролируемое пламя.
Если сейчас про неконтролируемую трансформацию скажет –это третий выговор. Это –конец. Это всё. Это значит, отчисление.
Без году неделю пробыла в академии. Я не могу вернуться домой!
Ректор гулко сглотнул, с трудом отлип от моего рта и покосился на остальных драконов, которые проводили разочарованными взглядами подол юбки, прикрывший ноги, и продолжали тихо пялиться на меня. Пасти пораскрыли. У кого-то слюна капнула.
Думали, опять задеру?
Я вжала голову в плечи. Этот хмурый ректор в балахоне горазд на бедных девушек наводить жути. Лучше б, вон, на чистокровок управу поискал.
Так-то, Устав академии строго-настрого запрещал обороты без специального разрешения, вплоть до отчисления.
Но кто ж этих отпрысков отчислять будет? Как я поняла из подслушанных сплетен, они этот пункт и за правило не считали –оборачивались, когда хотели. Якобы, тело требовало, а напыщенные драконы не привыкли отказывать телу.
И уж если им бывший ректор-дракон не указ был, то уж простой человек и подавно. Я подавила грустный вздох, рассматривая нового ректора.
Славная иллюзия у него получилась –иссиня-черный дракон с фиолетовым отливом так и стоял перед глазами –как живой. Жалко, что я ее испортила. Может, он эту кучку зазнаек усмирил бы. А я напортачила.
Скосила взгляд на драконов. О, вот бы они ректора отвлекли, а я бы дёру дала, пока третий выговор не влепил. Странное дело, некоторые из драконов, нервно елозили кончиками хвостов по земле. Другие просто притихли. Наблюдали.
И тут лысый ректор снова гаркнул, заставив вздрогнуть:
— Убрали зверей! Живо!
Так громко, что оглушил. Усилил голос магически.
Я и моргнуть не успела, как драконы исчезли, на их месте остались напряженные мажорики.
С чего бы им слушаться какого-то человека? Судя по слухам, предыдущего ректора, который к тому же драконом был, они ни во что не ставили, довели и выжили из Академии.
Надо бы как-то улизнуть незаметненько, пока его эти отпрыски тут уделают. Глядишь, не до меня будет. Может, забудет?
Я приготовилась наблюдать за представлением в ожидании удобного момента. Не все мне одной от недоносков огребать.
Только, как ни странно, огребли как раз недоноски. От лысого ректора.
— Всем объявляется выговор с занесением в личное дело, — продолжил гаркать ректор вибрирующим голосом так громко, что я неосознанно прикрыла уши руками –барабанные перепонки ломило.
— Марш на полигон! Пока пять кругов не отработаете, не смейте носа высунуть.
Ого. Один круг-то отработать –это не меньше часа для подготовленного боевика. Три круга–ноющие мышцы, а после пяти вроде даже самые выносливые себя с кровати на утро просто соскребали. Некоторым требовалась помощь в лазарете у целителей.
Один из мажориков, брюнет, не впечатлился, сложил руки на груди, хмыкнул. Перевел взгляд на платинового, чуть не до седины, раскаченного парня –этот у них главным числился. Поговаривали, что он кровная родня самому Архимагу драконов. Недоделки платиновому в рот заглядывали.
— Асгар, — обратился брюнет за поддержкой, — Тебе не кажется, что кто-то у нас здесь нарывается?
К непуганому старшекурснику присоединился мерзкий худющий тип с засаленными волосами мышиного оттенка, подхалим Брайли:
— Погоняем нового ректора? Посмотрим, на что способен? Он вовсе не такой дряхлый, как хотел казаться утром. Может он нам и покажет, как надо отрабатывать на полигоне? — заржал в голос.
Но лошадиное ржание оборвалось на середине ноты, когда ректор лишь шевельнул пальцем. Брайли схватился за горло в приступе удушья.
Ректор спокойно прокомментировал:
— Пережал один маленький поток в ауре. Язык отсохнет до вечера. Не пытайтесь кушать или пить, можете подавиться. Мне не нужны несчастные случаи в академии. Сможете попить, когда речь восстановится.
Ректор потёр между собой большой и указательный пальцы, и Брайли смог нормально дышать.
Брюнет, не желая повторить участи незадачливого дылды, и не дождавшись поддержки от главного платинового отпрыска, развел руки в стороны, показывая, что сдается, даже рта больше не открыл.
Ректор покачал головой, глядя на платинового:
— Асгар, от тебя не ожидал. Марш на полигон, с глаз моих долой.
Неожиданно. Они знакомы?
Судя по поджатым губам платинового перерослика, рыпаться он не собирался. Впрочем, извиняться ни передо мной, ни перед ректором тоже. Молча переваривал недовольство. Только попросил:
— Пацанам скости немного, дядь Зар. Я пятерку отработаю.
Дядь Зар? Ух-ты ничего себе…
— СкостиТЕ!
Мгновение полного изумления и Асгар переспросил:
— Что?
— «Скостите, пожалуйста, господин Луцер», — повторил менторским тоном новый глава академии.
Асгар застыл, а ректор задумчиво размышлял вслух:
— Говорил Шаардану оставить тебя на домашнем обучении…
Ох, ничего ж себе. Шаардану. Как он близко общается с Архимагом.
На лице Асгара отразилась буря чувств. Желваки дрогнули в бессильной злобе, однако, он вежливо выдавил:
— Слушаюсь, господин-ректор.
В ответ получил вежливое:
— Три остальным. Тебе семь, племянничек названный.
— И брату ни слова, — тут же выставил условие задавала, но вовремя добавил: — Пожалуйста, господин-ректор.
— Посмотрю на ваше поведение, потом решу, что попадет в докладную Архимагу.
Так этот недоносок и, правда, брат самого Архимага, действующего председателя Совета драконов, главного представителя по связям с человеческой общественностью?
Да, я знала, что эти мажорики – «последние из древнейших». Вроде, как они вылупились из кладки, которая пролежала в драконьем ущелье более двухсот лет. А за последние пару столетий драконы больше не смогли отложить яиц. С этих отпрысков пылинки сдували. Слово поперек никто не смел сказать. А Асгар еще и брат самого Архимага. Мне –конец.
Нужно найти того, кто поможет, кто сможет противостоять этим двоим: зарвавшемуся молодому отпрыску и строгому ректору, при виде которого подкашиваются ноги. Вся надежда только на дочку Архимага, которая такая же полукровка, как и я. Только учится на старшем курсе.
Ректор скрестил на груди руки.
Асгар первый двинулся на полигон и как раз мимо меня, задел плечом. Ректор наблюдал. От его взгляда пробирала дрожь.
Мне прилетело шипящее:
— Только пикни пожаловаться. Я тебя отсюда выживу.
Кто бы сомневался. Он и так меня отсюда выживет. Вопрос стоял лишь в том, как скоро. Еще хмурый ректор наблюдает, а ничего не видит. Эх... А я обрадовалась, когда он эту шайку на место поставил.
Под гневным взглядом шайка чистокровных обалдуев нехотя двинулась на полигон.
А я тихонечко попятилась задом. Потом закусила губу и припустила, что есть мочи подальше с поля.
Далеко не убежала, врезалась прямо в черный балахон, уперлась лбом в упругое тело, а носом в нашивку академии на груди …ректора. Судорожно втянула воздух, сообразив, что попалась. Никто про меня и не думал забывать. Задохнулась запахом жженого сандала и чистой кожи, так что даже голова слегка закружилась.
Сандал жгли для нейтрализации остаточных заклинаний, поэтому в научных лабораториях всегда витал приятный привкус, заглушающий прочие ингредиенты. По слухам, наш новый ректор был увлеченным алхимиком, погрязшим в экспериментах тайной канцелярии. Сверху прилетело:
— Я за вами бегать не собираюсь. Обойдемся без предварительных игр.
Что это значит? Но, спросить ничего не получилось, язык прилип к небу, когда я оторвалась от широкой груди, скрытой балахоном и задрала голову, продолжая вдыхать мужской запах, смешанный с сандалом.
Темные фиолетовые радужки под веками, лишенных ресниц, сверкали из-под выжженных бровей. Выглядело тем более устрашающе, чем более до меня доходило, что это я с ним сотворила. Жуть, конечно.
Сглотнула, оступилась. Мужская рука подхватила за талию, удержав от падения. Темные глаза заскользили по лицу, рассматривая, потом моргнули, словно выйдя из оцепенения, а большие руки встряхнули меня и … затолкали в открывшийся портал.
Ничего себе магический потенциал, так запросто открывать порталы.
Когда пространство свернулось с хлопком, а голубой свет потух, не успела проморгаться и осмотреться, как услышала:
— Раздевайтесь.
Глава 2
Я ослышалась?
Оглянулась. Мы были одни. Похоже, у ректора в кабинете.
На паркете отражались полоски света, бьющего сквозь деревянные жалюзи. Так некстати уставилась через плечо на большой кожаный диван с золочеными ножками и подлокотниками, вытянувшийся во всю стену, слева от выхода.
Выход. Дверь была закрыта. Наверное, еще и заперта. И не добегу. Да, и раз сюда притащил, значит не отпустит… На диван не лягу. Воинственно сжала губы. Что он себе позволяет? Даже кулаки сжала. Повернулась, посмотрела исподлобья.
Ректор оперся задом о внушительный дубовой стол, склонил голову к плечу, заинтересованно наблюдал за моим замешательством. Ой, святая магинечка, он видел, как я пялилась на диван… Прикрыла глаза, непроизвольно сглотнула.
— Чего вы медлите? — прозвучало в недоумении. — Давайте, поскорее покончим с этим.
— Как вы можете? — мой воинственный настрой вмиг схлынул.
— Это, как ВЫ можете? — мужчина снова разозлился. — Между прочим, неконтролируемая трансформация –это третий выговор, — прозвучал мой приговор на отчисление.
Я не могу вернуться домой. А больше мне некуда идти.
Академия ДРАКО –первая и единственная, принимающая полукровок. Рекламные проспекты сулили золотые перспективы поступающим, заманивая в сети таких, как я. Но полукровки прятались столетиями и не спешили выйти из тени.
Понятно, что я отцу неродная, хотя маму он любил безумно, а заодно и меня. И все же, за свои восемнадцать я нахлебалась упреков, скрытых в глубине укоризненных взглядов, которые бросали мне в спину посторонние, когда думали, что не замечаю. А всё эта клятая бесконтрольная трансформация. То руки чешуей покроются, или зрачки вытянутся в линию и напугают кого-нибудь до икоты, то, вообще, хвост из-под юбки вылезет…
Уродец на посмеяние, позор семье. Родители бы и дальше прятали меня от «зажравшихся снобов драконов, которым мы не чета», но за последнее время внутренняя драконица совсем распоясалась. Запросто могла довести до белого каления кого угодно своим утробным рыком.
А у нас в семье еще братишка и две маленькие сестрички подрастали. Никто не сомневался, что моя драконица не причинила бы им вреда. Намеренно. А вот, последний раз, я порезала стол когтями, и опрокинула кастрюлю с горячим бульоном, ошпарила маму кипятком так, что она попала к целителям.
И папины лекарства больше не помогали.
— Раздевайтесь, — с нажимом повторил ректор.
— Нет, — выскочило прежде, чем я успела всё хорошенько обдумать.
А в руки спикировал свиток. Я не успела поймать –он шлепнулся на паркет и раскрылся. В растерянности вчиталась в расплывающиеся перед глазами буквы –приказ об отчислении. Эдны Корвейн. То есть меня.
Отчаяние затопило и голос дрогнул:
— Пожалуйста, не надо, — а руки сами поднялись и расстегнули ворот платья.
Фиолетовые зрачки ректора прилипли к моим пальцам, теребящим пуговички.
— Я так не могу, — губы дрожали, а пуговицы пусть и с трудом, но поддавались негнущимся пальчикам, расстегивались одна за другой.
Всё ниже. Уже расстегнула весь корсет, до талии.
— Не надо, — сдержала всхлип и потянула рукава вниз, сгорая от стыда, пока ректор рассматривал прозрачную сорочку.
Губы задрожали, и я тихонечко сбивчиво зашептала:
— Пожалуйста, не заставляйте меня быть с вами. Я не хочу… Прошу вас. Умоляю.
Я остановилась и обхватила себя руками, пряча груди с соками, отчетливо просвечивающими сквозь тонкую ткань. Шмыгнула носом, собираясь с силами продолжить раздевание и испуганно сжалась, разглядев фиолетовые искры в темных глазах. Это что, взаправду или тоже какая-то иллюзия?
В пару секунд ректор оказался прямо передо мной, вернее, надо мной –он был значительно выше. Я снова уткнулась в нашивку академии на черной мантии, не решаясь поднять глаз. Обреченно расцепила скрещенные руки, опуская вниз, чтобы стянуть платье ниже. И зажмурилась не в силах сама смотреть на почти обнаженные груди.
Как же стыдно. Всё горит. И внутри тоже. И даже перед закрытыми глазами прыгают фиолетовые искры, как наяву и прожигают грудь. Он еще не тронул, всего лишь смотрит, а кажется, что это его взгляд жжет соски, и тянущее ощущение скользит по животу.
Этот маг что-то делает со мной. Что он там колдует?
Будь, что будет. Пусть уже делает, с чем он там хотел поскорее покончить. Быстрее начнет, быстрее кончит.
И всё-таки не удержала слезу.
И драконица, предательница, молчит. Хотя, чего уж. А то только хуже сделает.
Я прошептала то, что так и крутилось заведенным в голове:
— Я не хочу…
Он прикоснулся.
Касание обожгло кожу на груди. Я всхлипнула. Или простонала. Заставила себя заткнуться, сжала губы.
Он всего лишь сдернул кулон. Попутно провел пальцем по сжатым губам. Завороженно расслабила их, и даже приоткрыла, всё также не решаясь посмотреть. Ректор шумно втянул воздух, прошипел сквозь зубы еле слышно:
— Девственница, — и вдруг стало тихо.
Распахнула глаза, лишь когда услышала злое рычание на расстоянии. Не заметила, когда он отошел обратно к столу.
— Значит, устраивать игрища с задиранием юбки, соблазнять молодых драконов с бурлящим тестостероном вместо мозгов голыми ногами вы хотите…
Чего-то он не договорил.
Я судорожно прижимала спущенный лиф платья, прикрываясь от фиолетовых молний. Почему-то казалось, он на самом деле может их выпустить.
Ректор вертел в руках мой фамильный кулон.
— Ну, и развратная девица, — огорошил выводом. — Что вы себе придумали, студентка Корвейн? Хотели избежать отчисления, соблазнив ректора? Я прекрасно видел, как вы смотрели на диван.
ЧТО? Я даже икнула и заикаясь пролепетала:
— Вы же сами сказали раздеваться…
Ой, зачем ляпнула. Вдруг опять передумает? Семь пятниц на неделе. Лишь бы не отчислил.
Я нервно натянула рукава и быстро-быстро застегнула пуговички. Все до единой. И пальцы даже не дрогнули. Выдохнула.
Ректор припечатал кулаком с зажатым кулоном по столу, и снова его голос завибрировал в перепонках, когда он гаркнул:
—ВОН!
И дверь сзади открылась, а поток воздуха, чуть не сбил с ног, вышвыривая из кабинета, подгоняя. Я поддалась внутреннему порыву, который совпал с этим внешним порывом ветра и выскочила за дверь, которая тут же захлопнулась обратно.
А я перевела дух.
Секретарский стол пустовал. Время-то уже было послеобеденное, ближе к ужину, значит нерабочее.
Слава магинечке, Элеонора Никаноровна не видела мой позор. И не слышала.
Хотя, чего уж, скоро все всё узнают. Мой приказ об отчислении остался на полу в кабинете.
Что же делать? Сейчас отдышусь и надо вернуться. Надо ему всё объяснить, надавить на жалость, упросить чтобы не отчислял. И если придется… надо затолкать свою гордость и стеснение куда подальше. Подумаешь, переспать с ректором. Внутри снова всё загорелось и щеки тоже. Может, еще и понравится.
Для первого мужчины очень даже достойный вариант. Не просто достойный. Я не подозревала, что тело может так реагировать на мужчин. И это пугало до дрожи в кончиках пальцев.
На этой мысли очнулась драконица и одобрительно рыкнула. Чтоб тебя. Вот, кто у нас развратная девица.
Я приоткрыла щелочку в двери кабинета –оказалось не заперто. Собралась с духом, заглянула.
Может всё обойдется? Попыталась заткнуть драконицу, которая проявилась и радостно заерзала. Нужно попробовать объясниться с ректором. Шикнула на зверицу. Мстительно донесла до некоторых непонятливых: «Фиолетовый драконища –ненастоящий был! Чего ты слюни распустила?» Несносная ипостась больно щелкнула хвостом. Я чуть не взвизгнула.
В кабинете было пусто. Я осмелела и открыла дверь шире. Прокралась бочком, на цыпочках.
Сейчас просто поговорю с ректором. Он взрослый вменяемый мужчина. Чего уж терять. Все эти угрозы Асгара не имеют теперь смысла. Если меня и так отчислит ректор.
Я спокойно шла к себе в комнату после обеда, а чистокровки окружили и стали издеваться. И никто не пришел на помощь. Некоторые студенты отворачивались и спешили убраться подальше от задиристой компании, другие жались в сторонке, наблюдали и перешептывались. Никто не хотел нажить неприятностей ради полукровки.
Мой взгляд зацепился за черную мантию, которая валялась на полу. Напряглась. Огляделась. Ректора нигде не наблюдалось. Из-за чуть приоткрытой двери в углу комнаты раздался звук льющейся воды. Святая магинечка Елена, как я не вовремя. Глава нашей Академии душ изволил принимать?