Слепой. Выстрелы в темноте

Глава первая

С утра на федеральной трассе «Балтия» недалеко от поворота на Глухово начались ремонтные работы. Группа из пяти человек в ярких спецовках дорожно-строительного управления огородила участок на крайней полосе, выставила положенный знак и вяло колупалась в асфальте.

Машины сбрасывали скорость. Время от времени на сузившейся трассе выстраивались в ряд несколько машин – и через минуту затор рассасывался. Подъехали сотрудники ДПС, поинтересовались, кто работает и с чьего разрешения. Глянули одним глазом в документы и покатили дальше.

Около двенадцати к огороженному участку подъехала пара иномарок. С первого взгляда было заметно: машины вместе выехали и вместе прибудут на место. Головная «мазда» ни при каких обстоятельствах не оторвется больше чем на десять метров от идущей следом «ауди» прошлогоднего выпуска.

Тонированные стекла обеих машин скрывали лица пассажиров. Но «ремонтникам» это было без надобности. Как только «мазда» сбросила скорость, объезжая ограждение, в руках у них появились короткоствольные автоматы. На машину обрушился шквал очередей. За несколько секунд водителя и всех пассажиров изрешетило пулями.

Водитель второй машины попытался выскочить на встречную и газануть, но в него выстрелили из кустов, с противоположной стороны обочины.

Двое «ремонтников» резво подбежали к «ауди» с забрызганным кровью лобовым стеклом. Двери уже были заблокированы, но один из них легко взломал специальной отмычкой замок со стороны водителя. Ухватив покойника за шиворот, выкинул его на асфальт и сам уселся на водительское место.

Рядом, застыв от ужаса, сидела девушка в джинсах и черной обтягивающей майке с белыми буквами «No pasaran» – на пассажирку тоже брызнула водительская кровь. Перегнувшись через ее колени, человек с автоматом открыл дверь своему сообщнику.

Тот выдернул девушку за руку и втолкнул обратно в машину – на заднее сиденье, которое занимали мужчина и женщина постарше. Потом оглянулся по сторонам, плюхнулся рядом с новым водилой, и «ауди» рванула к повороту.

Операция длилась в общей сложности пятнадцать секунд. После нее на трассе остались тело прежнего водителя «ауди» с белыми как мел скрюченными пальцами, переносной дорожный знак, гильзы, мелкие осколки битого стекла. И еще проштампованная пулями «мазда» с тремя трупами и насквозь промокшим от крови велюровым салоном.

За несколько минут дежурные милицейские телефоны приняли два десятка звонков от проезжих. Водители и пассажиры брались за мобильники, не боясь израсходовать лишние деньги со счета. Первыми на месте преступления оказались сотрудники ДПС – те самые, что удовлетворились липовой справкой «дорожных работников». За ними подъехала милицейская следственная бригада и сразу же начала заново ограждать участок дороги стойками и яркой лентой.

Теперь дорогу перекрыли почти до разделительной линии. «Пробка» сразу растянулась на километр с обеих сторон, и дэпээсовцы регулировали движение, пропуская транспорт то в одну, то в другую сторону.

Милиция спешно выясняла у свидетелей, куда подевались преступники и взятые в заложники люди. Как водится, был введен в действие план под всем известным названием «Перехват». Традиционным оказался и результат. Пустую «ауди» с распахнутыми настежь дверями нашли в десяти километрах от места происшествия, в неглубоком овраге недалеко от дороги на Глухово.

К этому времени уже прояснились личности убитых и похищенных. Трупы принадлежали двум телохранителям и двум шоферам. В заложники были взяты известный всей России предприниматель Никита Анатольевич Абросимов, его жена Ольга и двадцатилетняя дочь Даша.

Если быть точным, слово «предприниматель» подходило для Абросимова в такой же степени, как «служащий» для генерального директора его главного сталепрокатного завода в Челябинске. Никита Анатольевич давно уже вырос в магната, в олигарха. Несмотря на убытки прошлого года, он держался еще очень крепко. И вдруг такая незадача, такой прокол службы безопасности.

Трое главных свидетелей из проезжавших мимо машин все слышали и видели. Двое из них сидели за рулем, третий ехал пассажиром. Нападавшие были без масок, но никто не мог назвать определенных примет. Физиономии дорожных рабочих привлекают даже меньше внимания, чем кусты у обочины. Когда же люди в одинаковых ярких спецовках открыли огонь из автоматов, их тем более не хотелось разглядывать. Каждый из проезжих автомобилистов думал в этот момент только о собственной шкуре.

– Возраст? В среднем, наверное, тридцатилетние. Кому-то, может, больше, кому-то меньше…

– Волосы в основном светлые, точно не чеченцы. Тип скорей славянский… Бород ни у кого не заметил. Насчет усов не поручился бы…

– Узнать их? Вряд ли. Даже сейчас не могу мысленно нарисовать. Все так внезапно случилось… Я вначале думал, кино снимают…

– Слышал про последнее похищение? – спросил Федор Филиппович.

– Жена рассказала. До сих пор все близко к сердцу принимает, что видит по новостям. А там сами знаете: то паром на Филиппинах потонул, то в Ираке очередную бомбу взорвали. И каждый раз трупы крупным планом норовят показать. Для телевизионщиков это самый смак.

– По делу Абросимова лишних кадров не было. Трупы уже накрыли простынями.

– Зато дали крупным планом фотографии жены и дочери из прежней благополучной жизни. Так что Ирина все равно расстроилась.

– Представляется случай улучшить ей настроение.

Генерал Потапчук снял наручные часы и положил их перед собой на стол. Он часто так делал, когда переходил к главной теме разговора. Привычное движение вовсе не означало строгий отсчет времени, но заставляло внештатного агента по прозвищу Слепой фиксировать и запоминать каждое сказанное слово.

– Возьмешь дело на контроль.

Глеб решил, что Федор Филиппович просто не договорил очевидного: заложников нужно найти и освободить. Но генерал, как оказалось, произнес ровно столько слов, сколько требовалось по сути задания.

– Желательно вмешиваться по минимуму. Официально по делу работает Оперативно-разыскное бюро. В неофициальном порядке будет чего-нибудь майстрячить служба безопасности Абросимова. Наследить нам с тобой ни в коем случае нельзя.

– Затем я и вольный стрелок, чтобы ведомство не подставить.

– Так-то оно так. Но благородных одиночек, занятых скорой помощью, сейчас в природе не наблюдается. Всем известно: за каждым спасением людей стоит чье-то задание. Если служба безопасности «Сибстали» докажет свою непричастность, начнут косить в нашу сторону. Оперативники опять заведут старую пластинку, что мы им работать мешаем.

– Ладно, буду парить, как ангел-хранитель. Давать ценные советы от имени внутреннего голоса.

– Похитители сработали на пять с плюсом. Норов свой показали – в случае необходимости ни перед чем не остановятся.

– А если «Сибсталь» попробует договориться по-хорошему? Отстегнут выкуп, обменяют деньги на товар.

– Ради бога, тут мешать не надо. Пускай «Сибсталь» возвращает своего хозяина, а милиция ловит банду. Лишь бы только джентльменское соглашение не кончилось большой кровью. Есть подозрение, что не все с этим похищением так очевидно и просто, в противном случае я не стал бы тебя вызывать.

– Чья-то скрытая игра.

– Есть такое мнение. Только чья игра и какая – пока неизвестно.

Об Абросимове Глеб Сиверов знал немного. Как и все крупные олигархи, этот человек сколотил себе состояние во время залоговых аукционов начала девяностых годов. Скупил по дешевке половину сталепрокатных мощностей Сибири и Урала, потом добавил еще несколько заводов помельче. С тех пор ОАО «Сибсталь» прочно входило в десятку крупнейших компаний России. Абросимов и «Сибсталь» стали неделимым целым.

Однажды Сиверов видел этого человека, присутствуя по необходимости на торжественном открытии после ремонта Большого театра. Внимание Глеба было поглощено совсем другим «объектом». Но каждая деталь, каждая фигура в окружающем фоне могла оказаться критически важной, свою долю внимания приходилось уделять всему.

Феноменальное зрение Глеба позволяло различать на расстоянии мелкие детали. Иногда эти детали были ненужными – например, фактура поверхности. Слишком натянутая кожа некоторых женских лиц, многослойная «штукатурка» на других – глаза напряженно блестят сквозь прорези маски. Физиономии мужчин – сетки морщин, лоснящиеся от пота лбы, мешки под глазами, сизый отлив на щеках после бритья.

Лица Абросимова и его супруги выгодно отличались от других гладкостью и естественной привлекательностью. Тогда в российской элите приверженцев здорового образа жизни было еще не так много.

В этой среде чередовали водку с кофе, курили по пачке в день, решали деловые вопросы в дорогих ресторанах за трапезой с обильными возлияниями. Орали на замов, работали до ночи, отсыпаясь с утра. Не умели отключаться от проблем. Спорт в жизни ограничивался просмотром футбола по телевизору с матерными комментариями.

Уже через год-другой большинство подчинилось новой моде: обязательно плавать в бассейне, посещать тренажерный зал. Многие бросили курить, сели на диету, стали посещать психологов и учиться расслабляться, не отдавая свою нервную систему на съедение собственному бизнесу.

Но на тот момент подобные личности еще считались «белыми воронами». Абросимов с женой казались почти иностранцами, и отношение к ним было соответствующее – сквозь внешнюю вежливость просвечивали недоброжелательность и скептицизм. С ними здоровались, но не так, как с лучшими друзьями или влиятельными конкурентами.

Тогда, в Большом театре, чета Абросимовых проплыла по периферии сиверовского взгляда. Теперь ей пришло время оказаться в центре, в фокусе.

Глава вторая

Генерал Потапчук имел достоверную информацию: «Сибсталь» и ее служба безопасности в самом деле не остались в стороне от дела. Брат похищенного бизнесмена, директор «Сибстали» по маркетингу Андрей Абросимов взял в свои руки руководство как бизнесом, так и спасением заложников.

Чтобы различать, о ком идет речь, их называли в фирме «Абросимов-старший» и «Абросимов-младший», хотя эти определения больше годились для отца и сына, а разница между братьями составляла всего три года. Никто не оспаривал у Андрея Анатольевича ведущую роль – сам Никита Анатольевич не раз говорил, что брат возьмет в свои руки штурвал на случай его болезни или длительного отсутствия.

Предвидел ли хозяин «Сибстали» серьезные неприятности? Даже члены руководства компании не могли ответить на этот вопрос.

За пять часов до беседы генерала Потапчука с внештатным агентом по кличке Слепой у Андрея Абросимова состоялся разговор с рядовым сотрудником службы безопасности «Сибстали». Этого парня он не так давно подобрал на улице, заметив в свете фар неподвижное тело. Врач по образованию, он сразу понял, что молодой человек спортивного телосложения жив – просто отключился от удара по голове увесистым тупым предметом.

Директор по маркетингу нашел время отвезти парня в больницу. На следующий день навестил его в травматологии. Заплатил заведующему отделением за лечение и уход по первому разряду.

Сделал он это не из особого человеколюбия. Он сразу оценил в ночной жертве человека тренированного и физически очень крепкого. На братка парень не был похож. Это подтвердилось, когда пострадавший пришел в себя.

Двадцатипятилетний уроженец подмосковного Реутова Сергей Крупенин служил в армейском спецназе, потом воевал в Чечне по контракту. На гражданке не смог поступить в институт и устроился охранять офис друга детства. Между давними друзьями отношения начальника и подчиненного выстраиваются с трудом, Сергей быстро разругался с шефом и устроился в другую фирму водителем-курьером. Принимал в аэропорту заказную международную корреспонденцию и доставлял ее по нужным московским адресам.

Как потом выяснилось, нападавшие приметили его в аэропорту. Решили, что парня с такими физическими данными отправляют принимать некие ценные грузы. Поехали следом по ночной Москве, улучили момент, когда Сергей вышел купить сигарет в круглосуточном магазине, и нанесли удар сзади. Отъехав на несколько кварталов, вскрыли конверты у себя в машине, но обнаружили только деловую корреспонденцию. С досады разорвали листы и выбросили из окна.

Для работодателей Сергея бумаги были, напротив, очень даже ценными. Парню посоветовали поискать себе другое место работы. Абросимов-младший предложил ему перейти в службу безопасности сталелитейной фирмы.

Андрея давно беспокоила ситуация в этом подразделении «Сибстали». Ее глава, бывший майор милиции Девятаев, в свое время получил от Никиты Абросимова карт-бланш и набрал к себе в отдел хорошо знакомых ребят. Несколько раз Андрей высказывал брату опасения – при такой постановке дела служба безопасности может оказаться «государством в государстве». Никита уверял, что держит руку на пульсе и никаких вопросов к Девятаеву у него нет.

Андрей все-таки уговорил старшего брата взять в отдел пару ребят со стороны. Возражать начальник охраны не осмелился, но сделал все, чтобы не подпускать «чужаков» близко к ответственной работе.

Директор по маркетингу чувствовал, что его протеже стали в отделе изгоями, и решил добавить к ним третьего – довести число до «критического». Троих Девятаеву трудновато будет задвинуть. Он не решится обвинить всех троих в некомпетентности – слишком откровенным будет такой ход.

До нападения на трассе оставалось всего две недели. Это время новичок провел у входа на сменном дежурстве в фойе главного офиса компании. Спустя несколько часов после захвата заложников Девятаев стал на него давить. Мол, несчастье случилось, как только ты устроился на работу. Не засланный ли ты казачок, мил человек?

Андрей Абросимов взял парня под защиту. Приказал Девятаеву не только оставить Сергея в покое, но и привлечь к самой ответственной работе.

– Он не должен сидеть попкой у входа, ясно? С сегодняшнего дня активно его задействуй.

Скрепя сердце бывший майор подчинился. Теперь Андрею предстояло ежечасно и ежеминутно брать на себя ответственность – брат не мог одобрить или отменить его приказы.

В ночь после похищения Абросимов-младший не сомкнул глаз. Предвидел, что и следующей ночью отдохнуть тоже не получится. Брат старался посвящать его в большинство технических и финансовых вопросов. Но теперь, получив в свои руки все рычаги, Андрей нуждался в доскональных знаниях о штатах компании, о местных властях за тридевять земель от Москвы, где прокатывали стальные листы на благо России и фамилии Абросимовых. Бремя свалилось огромное.

Андрей прикидывал, на кого можно опереться в ежедневном управлении огромным механизмом. Не считая представительств за рубежом, части этого механизма были разбросаны от Москвы до Новосибирска. Тем не менее требовалась ежедневная согласованная работа.

Выслушивать, сопоставлять, принимать решения, отдавать команды. Андрей очень устал. Тратить ли время на освобождение брата в ущерб бизнесу или заниматься делами и не думать о брате?

Казалось бы, жизнь и свобода родного человека на первом месте. Но в деле розыска и спасения Андрей остро чувствовал свою некомпетентность. Благими намерениями, говорят, вымощена дорога в ад. Не лично для тебя – для другого человека, дорогого и близкого…

Для начала Абросимов-младший решил поговорить со своим протеже.

Сели рядом, на заднем сиденье служебной машины для менеджеров среднего звена. Водителя за рулем не было, автомобиль стоял в гараже, на ремонте. Через полчаса здесь должна была начаться рабочая смена.

– Как вообще работается?

– Нормально.

– Отношение сослуживцев, начальства? Все замечательно? – мрачновато уточнил Андрей.

– Сейчас нигде с порога не примут с распростертыми объятьями. Надеюсь хорошо себя зарекомендовать…

– Слишком уж сплоченная подобралась команда, – перебил Абросимов-младший. – Тебе так не показалось?

– По-моему, нормальные ребята. Переживают за своих, за убитых. И за дело тоже. Даже на похороны собираются ехать по очереди, чтобы работа не стояла.

Временный глава «Сибстали» не сразу вспомнил о погибших при захвате:

– Чьи похороны? А да, правильно… Когда назначили?

– Еще неизвестно. Экспертиза пока не вернула тела.

– В ближайшие дни у вас будет запарка.

«Может, и недели, месяцы…» – подумал Андрей про себя.

– Да, работы прибавилось, – кратко и вежливо подтвердил собеседник.

Он аккуратно выдерживал дистанцию, не претендуя на роль близкого и доверенного лица.

– Куда тебя Девятаев поставил?

– Сопровождать Леонида Николаевича.

Так звали директора по снабжению.

– Я тебя переведу. Будешь на переднем крае, самом ответственном.

Парень непроизвольно напрягся.

– Спасибо. Постараюсь.

– Чудес я от тебя не жду, у Девятаева есть люди поопытнее. Мне нужно иметь внутри вашей службы уши и глаза, уяснил?

Сергею всей душой хотелось ответить «да», но сути он до конца не понял. Абросимов-младший заметил это и впервые усомнился в своем выборе. Сумеет ли раскусить тщательно замаскированное зло этот парень, явно не искушенный в подлостях и хитростях?

– По большому счету, я слабо доверяю нашей службе безопасности. Есть еще двое ребят, которых взяли с моей подачи, но Девятаев сделал все возможное, чтобы задвинуть их подальше.

– Думаете…

Абросимов-младший предостерегающе выставил вверх указательный палец.

– Пока я никого ни в чем не обвиняю. Но обязан рассмотреть все варианты. Не с нами первыми, не с нами последними приключилось несчастье. Иногда – подчеркиваю, иногда – среди своих оказываются предатели.

В голубых глазах парня снова читались ясность и определенность.

– Постараюсь ничего не упускать из виду.

– Одно плохо: все в отделе подозревают о твоей задаче. Догадались раньше, чем ты сам о ней узнал. Это не прибавит тебе симпатий. Никто не любит находиться под присмотром, даже если рыльце у него не в пушку.

Всем троим набросили на головы мешки, потом пересадили в другую машину. Прошло время, машина остановилась, Абросимов-старший услышал, как открылась ближняя к нему дверь. Неуверенно ступил на землю, сзади подталкивали в спину.

Идти пришлось недолго, скоро он оказался в помещении. Здесь его усадили на стул и вышли, заперев за собой дверь на ключ. По близкому дыханию он чувствовал, что жена и дочь рядом.

– Даша? – произнес Никита Анатольевич, с трудом узнав собственный голос.

– Я здесь. И мама, по-моему, тоже.

– Господи, – выдохнула Ольга. – Что с нами теперь будет?

Последнее время многое в жене раздражало Абросимова.

– Ты к кому обращаешься: к Господу, ко мне или к этим людям?

– Ко всем, кто меня слышит.

– Не знаю, как Бог на небесах, но они, вполне возможно, в самом деле слышат нас.

Наступило молчание. Никто еще не свыкся с несвободой. Теперь все трое должны были быть осторожными.

Абросимов-старший вдруг подумал, не остался ли в дальнем углу кто-то из похитителей. Сидит себе тихо и неподвижно, наблюдает за первой реакцией.

Поднявшись со стула с мешком на голове и завязанными за спиной руками, он встал, чтобы обойти комнату. Быстро потерял ориентацию.

– Где вы? Подайте еще раз голос.

Жена ничего не сказала, только глубоко вздохнула. Даша с мрачной иронией произнесла «раз-два-три», как делают при проверке микрофона. Дочка и в прежней, благополучной жизни предпочитала черный юмор. Если она не изменила своей привычке, значит, пока не раскисла, держится.

– А руки? Связаны? – У самого олигарха кисти заведенных за спину рук стали уже неметь и затекать.

– Если б были свободны, я бы по крайней мере мешки сняла себе и вам, – нервно ответила жена. – Эти люди не сказали тебе, чего хотят?

– Приватной беседы у нас еще не было.

Никита Анатольевич прислонился боком к стене и двигался вдоль нее, чтобы обойти комнату по периметру. Шагал он медленно и осторожно. Не имея возможности прощупывать пространство впереди, он рисковал больно стукнуться о первое же препятствие.

– Догадаться не трудно, – продолжала жена, стараясь совладать с дрожью в голосе. – Знаю, как ты относишься к деньгам, но прошу тебя в данном случае поступиться принципами.

«Знает, как я отношусь к деньгам», – с негодованием подумал Абросимов-старший. Ольга тратила деньги на косметику, одежду, на свои увлечения экзотическими растениями и абстрактной скульптурой, дважды в год ездила отдыхать за границу и все равно считала мужа скуповатым.

Они поженились, когда Абросимов был простым советским кандидатом наук, жили в обычной трехкомнатной квартире в панельном доме. В те годы Никита частенько напоминал Ольге о том, что их семейный бюджет ограничен, а она воспринимала это как мелочность.

С тех пор она не изменила свое мнение, и вряд ли самые дорогие подарки могли ее разубедить. Когда Абросимов делал их по поводу и без повода, Ольга воспринимала это как вложение в собственный престиж, в жену, обязанную «соответствовать».

«Предложить ей самой вести переговоры? – подумал он. – Нет, ничего никогда не надо делать сгоряча, потом рад не будешь».

– Слышишь меня? – потребовала ответа Ольга.

– Ну конечно. Не глухой.

Дочь могла истолковать его раздражение как точное попадание в цель материных слов. Конечно, она ни в чем не знает отказа с самого детства, но ценит ли щедрость отца в полной мере? Его жена придерживается давних убеждений, а такая верность способна убеждать других.

Погасив злость, Абросимов заверил:

– Постараюсь быть с ними максимально честным и найти общий язык.

Никита Анатольевич сказал это не только для семьи, но и для самих похитителей, по-прежнему уверенный, что они все слышат. Кто же они такие? Как решились на захват? Наверняка не простые отморозки, раз так четко сработали. Кажется, никого из них даже не ранило.

Чья идея, в чьей голове родилась? Почему решили подкараулить именно его, Никиту Абросимова? Выбрали по тому же принципу, по которому жертвой льва или тигра становится самое слабое травоядное в стаде?

Последние года полтора он явно выделялся в этом смысле из сообщества крупных отечественных бизнесменов. Если не считать, конечно, Ходорковского, который просто потерял чувство реальности – сам смастерил себе капкан и сам в него угодил. Если же взять плотную шеренгу остальных, именно он, Никита Абросимов, стал явственно сбиваться с шага.

Государство стало замечать в нем недостатки. Оно, как женщина, – видит либо одни достоинства, либо одни недостатки. Проверка в Новосибирске, шмон в Челябинске, уголовное дело по сделке девяносто восьмого года. Напрямую «Сибсталь» в ней не участвовала, но косвенно дело бросало тень на ближайшего абросимовского соратника, который вышел потом из бизнеса, продав свои семнадцать процентов акций.

Какой вывод могли сделать бандиты? От Никиты Абросимова отвернулся сияющий лик Фортуны? За его похищение не спросят так строго, как за похищение других столпов отечественной индустрии? Ради него силовые структуры не станут рыть землю? Правильно это или нет, сам похищенный не взялся бы утверждать.

Шаги по коридору. Приближались двое. Ключ повернулся в замочной скважине. Сердце тоже повернулось вокруг своей оси, как будто двое убийц пришли хладнокровно сделать свое грязное дело.

Никита Анатольевич почувствовал, как ему освобождают руки. С головы стянули мешок. Свет был настолько тусклым, что он даже не сощурился. Сразу различил жену и дочку – с них сняли мешки еще раньше.

Ни один лучик дневного света не пробивался в помещение с улицы. Довольно просторная комната освещалась люстрой с пятью рожками и единственной лампочкой. Занавешенное окно дополнительно перекрывал большой лист ржавой стали. С улицы наверняка различалась только плотная занавеска, изнутри ее нельзя было отдернуть и выглянуть наружу.

Оба вошедших были в трикотажных масках с прорезями для глаз. Абросимов отметил это про себя как добрый знак: если преступники прячут лица, значит, предполагают в конечном счете отпустить заложников на волю. Но был еще другой знак, от которого сжалось сердце, – тонкие резиновые перчатки на руках у обоих.

– Минуту внимания, – провозгласил один из незнакомцев в масках, хотя трое заложников и так следили за «хозяевами» не отрываясь.

– Вас пока никто не собирается обижать, – буднично сказал другой. – Будут кормить, предоставят возможность постираться и помыться.

– Поспать на мягком, – первый кивнул на два дивана, проступавших в сумерках.

– Соблюдайте правила, тогда будем жить дружно. К окну не приближаться, криков и истерик не разводить. Все команды выполнять беспрекословно. Убирать за собой, содержать помещение в чистоте.